Бывший. Осколки прошлого

Андрей был родным дядей одного из учеников и пришел разговаривать со мной по поводу испорченной книги. Компромисс мы нашли, но с того дня он стал периодически заходит ко мне, пить в обед чай, часто помогать с мелким ремонтом деревянных стеллажей.

Со временем я привыкла к его присутствию, и тогда он осмелел и пригласил на свидание.

На мои протесты, что мне нужно заниматься ребенком, мама вытолкала меня взашей, ругаясь, что мальчику нужен отец.

Конечно, она была права, с детской психологией я, поскольку постольку знакома, вот только я сопротивлялась не тому, чтобы у Артема не было мужского примера, я не хотела впускать в свое сердце больше ни одного мужчину.

Андрей не торопился, мягко и совсем неагрессивно располагал меня к себе. Вот только он не мог сравниться с Игнатом: напористым, самоуверенным, смело идущего к намеченной цели, и это невероятная разница, полная противоположность, четкий контраст сначала до невозможного отталкивала от Андрея, а потом я поняла, он не причинит мне боли, не растопчет чувства, просто потому, что не хватит духа. Ему нужен был комфорт, теплая постель и женская забота. Спустя год мы поженились.

Андрей был из области, работал экспедитором на фирме по продаже бытовой техники и в городе снимал квартиру. Я же жила в трешке, которая досталась маме еще от моей бабушки. Здесь я родилась, выросла и стала жить со своей семьей.

Сначала мама радовалась за меня, потом снисходительно улыбалась отсутствию амбиций у моего мужа, а затем просто стала помалкивать. За последних полтора года Андрей сменил четыре работы и сейчас был оформлен на оптовом складе кладовщиком.

– Не всем быть бизнесменами, зато он с руками, принял твоего сына, как своего и тебя любит, – говорила моя свекровь.

Мама по состоянию здоровья тоже уволилась, но я бы и не позволила ей напрягаться и нервничать. Муж работал, но его зарплаты на многое не хватало, поэтому всю ответственность за благосостояние я взяла на себя. Мы не шиковали, на курорты не ездили, но у нас было все необходимое, а главное, мой сын, моя отрада ни в чем не нуждался.

– Андрей, снова пиво? – разуваюсь и прохожу в зал.

Тёма выползает из своей халабуды под столом и с лучезарной улыбкой несется ко мне.

– Мамочка пришла! – пищит сын и крепко обнимает.

– Привет, родной! – и на сердце становится тепло. – Как день прошел?

– Нормально прошел. Как всегда дом, сад, сад, дом, – пытается переиначить мои же слова.

– Ты сегодня не гулял?

Обнимаю сына, и мы идем на кухню накрывать на стол.

– Нет. Бабуля плохо себя чувствовала, поэтому я построил дом в зале и строил из лего космический корабль.

Мою руки и принимаюсь за ужин.

– Ясно. Тём, в эти выходные поговорю с учителем робототехники, если хочешь, будешь к нему на индивидуальные уроки ходить. Мне кажется, один раз в неделю тебе уже мало.

– Давай, – коротко отвечает сын и начинает расставлять тарелки.

– Мама, присядь, я все сама сделаю. Таблетки я купила, в коридоре на тумбочке возьми.

– А что я, сильно перетруждаюсь? – отмахивается мама и достает из микроволновки тарелку для Артема.

Мы ужинаем втроем, Андрей к нам не выходит, а из зала только и слышны крики: «Да куда ты..? Пасуй, ну ты чего! Придурки!»

Мама укоризненно смотрит, но молчит.

– Я все вижу, мам. И слышу. Поговорю.

Мама – идеальная теща, она взяла себе за правило не вмешиваться в мои отношения с мужем, ему грубого слова не говорит, но и лишний раз помощи не просит. Я благодарна ей, что и мне не пилит мозг, а всегда даст совет или просто выслушает.

На самом деле мама очень помогает мне с Тёмой. Я с утра до вечера на работе, только вечером и в выходные дни могу уделить время ребенку, а вот Андрея, кажется, давно все устраивает.

Секс у нас не частый гость, да и назвать эти пять минут сексом трудно. Я помню, как мужчина может доставлять женщине удовольствие, помню, как могут выкручивать мышцы от подступающего оргазма, как не хватает воздуха, потому что губы сминают его, нахрапистые, помню, как кожа горит под мужскими ладонями, а между ног пожар. Много чего помню, но больше не испытываю. Важно ли это? Не знаю. Наверно секс не главное.

Вот только Андрей стал инфантильным во всем. По дому ничего не делает, что-то починить, быстрее мастера вызвать, пропадает на работе, приходит с пивом и считает это вполне нормальным расслаблением после рабочего дня. Только это практически каждый день и часто не одна бутылка.

Сказать, что мы с ним ссоримся, нет, живем мирно, спокойно, он вечерами лежит на диване, смотрит телевизор, я как порядочная жена его обслуживаю.

Норма ли это в моем понимании? Да нет, конечно, только я боюсь по-другому. Безумно боюсь остаться одна, почувствовать себя ненужной, одинокой. Андрей хоть и несильное плечо, но все равно сопит под боком и дает чувство нужности. А сегодня, после мимолетной встречи с Игнатом, я еще больше убеждаюсь в том, что Андрей не герой моего сердца, но он, по крайней мере, его не разбивает.

Пока убираю со стола, мою посуду, подметаю пол, наступает время укладывать Тёму спать. Стою в проеме между комнатами и ловлю себя на мысли, что уже два года, день ото дня, вечер к вечеру ничего не меняется. Чертово колесо Сансары.

Выдыхаю, время-то тикает. Мама уже отдыхает в своей комнате, Андрей дремлет в зале, а я беру сына, мою его и читаю на ночь какую-нибудь познавательную сказку.

Сын засыпает, а я смотрю в окно на ночное небо и думаю: «А где здесь я? Где мои желания, увлечения, чего я вообще хочу добиться, к чему стремлюсь? Мне двадцать семь, а кажется, что вся жизнь на автомате колеса».

Безумно хочу по-другому, хочу чувствовать, хочу хотеть. Пусть даже плакать, пусть будет больно, но жить пустой куклой больше не хочу.

Чертов, Стрельцов! Две минуты и мысли опять в клочья.

Глава 6

Открываю глаза, все еще лежу в кровати сына, так и не перешла в семейную спальню. Не первый раз. Андрей обычно за мной и не приходит, сам может уснуть в зале до утра.

Встаю, мама уже на кухне, готовит завтрак. Умываюсь, помогаю с бутербродами и кашей для Темы, бужу сына. Подтягивается Андрей.

– Доброе утро, – муж целует меня в щеку, садится за стол и ждет, когда я поставлю ему кружку с чаем.

– Доброе, – отвечаю и продолжаю привычный ритуал. – Мама, как ты себя чувствуешь.

– Все хорошо, дочь, не волнуйся. Вчера, видимо, магнитные бури были или еще что, сегодня все хорошо.

Киваю, но ответ не принимаю. Мама – сильная женщина, никогда лишний раз помощи не попросит и жаловаться не станет. Знаю это, поэтому стараюсь читать ее по глазам и движениям. Когда все действительно хорошо, мама бодра и улыбается, а когда, как сегодня, передвигается неспешно, молчит, а на лице тишина, понимаю, что обманывает, чтобы не расстраивать меня, не беспокоить.

Мама-мама, ты же у меня один из самых дорогих людей на свете. Кому как не мне заботится о тебе, помогать и беспокоится. Как ты всегда это делала по отношению ко мне.

Когда отец ушел, я была зациклена только на себе. Он встретил другую женщину, влюбился, как мальчишка, и в один прекрасный день стал папой для другой девочки. В десять лет я мало что понимаешь в любви и отношениях между мужчиной и женщиной, поэтому я слышала лишь себя. Не то, чтобы я сильно была привязана к отцу, но в нашем доме, в нашем привычном, семейном укладе что-то незримо и необратимо изменилось. Я чувствовала какую-то тяжесть внутри, словно меня бросили, но я не осознавала почему. Я жила, как и прежде: школа, дома, подружки, вот только мама перестала светиться, реже стала обнимать, больше работать. Я лишь раз видела ее слезы, потом она просто превратилась в женщину, в глазах которой померк свет.

С одной стороны, для меня ничего не изменилось, но я всеми фибрами души чувствовала, как она отгораживается от мира и погружается в свой маленький, где есть место только ей и мне.

Когда я стала старше, лет в семнадцать, я спросила ее, почему она не выходит второй раз замуж? Я взрослая, все уже понимаю, но она грустно улыбнулась, погладила меня по длинным, рыжим волосам и коротко сказала:

– Я просто не встретила мужчину лучше, чем твой папа, а таких же, которые ломают, нам больше не надо.

Больше тему ее мужчин мы не поднимали, пока в моей жизни не появился Андрей.

– Маш, не совершай ту же ошибку, что и я. Знаешь, женское одиночество разрушительно, оно старит не только тело, но и душу. Андрей – неплохой мужчина. Возможно, не лучший, но он любит тебя. Попробуй. Расстаться всегда можно, а вот упустить свое счастье будет обидно.

И я попробовала. С Андреем спокойно, он не прихотлив, всегда дома, если надо, то и за Тёмой в сад сходит, кран починит. Конечно, есть в нем и отрицательные качества, как без этого, но самый большой минус заключается в том, что я не смогла впустить его в душу. Пыталась, даже думала, что получилось, но сейчас понимаю, что он мне как приятный сосед. Не больше. А его затухающая инициативность – доказательство тому, что и для него я не стала той ненаглядной отрадой, ради которой хочется меняться и двигать горы. Нам просто удобно друг с другом и с этим пора что-то делать.

Провожаю Андрея на работу, на пороге он привычно целует меня и обнимает.

– Увидимся вечером, Мань.

– Увидимся. Только забери сегодня Тёму из сада. Не хочу трогать маму. Пусть больше отдыхает, а я созвонюсь с кардиологом, которого мне посоветовали, и попробую уговорить ее сходить на консультацию.

– Добро. Как скажешь.

Собираюсь на работу и одеваю сына.

– Я возьму с собой свой космический корабль и еще детали. Можно, мам? Мы с Ромой станцию построим, а я дома подключу ее к проводам.

– Конечно, можно. Не спрашивай, это твои игрушки, – складываю лего в рюкзачок сына. – Как решил, так и делай.

– Маша, может не нужно врача, это все-таки деньги и немаленькие. В частной клинике не бесплатно же, – упрямится мама, видимо, услышав наш разговор с мужем.

– Ма, давай не будем. Не дешевле, чем бесконечно сидеть на таблетках, которые тебе особо не помогают. Сходим, все узнаем, а лечение или операцию можно и по ОМС сделать, наверно. И давай про деньги не думай, я не зря в престижной, частной школе работаю и терплю начальство, чтобы мы еще на здоровье экономили.

Отвожу Артема в сад, обнимаемся, и я бегу на маршрутку. Вроде все по плану, даже не опаздываю. Как всегда.

Не успеваю сесть за рабочее место и включить компьютер, как звонит внутренний телефон.

– Мария Ивановна, вас к себе вызывает Лев Борисович, – щебечет секретарь директора Лизочка.

– Иду, – вздыхаю, но встаю.

Работу мне сейчас терять никак нельзя: зарплата хорошая, соцпакет, всегда можно и Тёму к себе привести и отпроситься куда нужно, да и часы замены преподавателей хорошую надбавку дают, а за этот проект, будь он неладен, я еще и премию себе выбью.

Лев Борисович, конечно, еще тот диктатор, требует беспрекословного подчинения и рабочей дисциплины, но вот что у него не отнять, так это чувство справедливости. Он умеет раздавать не только кнуты, но и пряники, а за хорошую работу, рейтинг школы или педсостава, отличные результаты учеников на олимпиадах и спортивных мероприятий всегда отлично поощряет. Я здесь работаю уже два года и точно знаю, что идеальных образовательных учреждений нет.

Стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, захожу в кабинет своего начальника.

– А вот наша Мария Ивановна, сердце нашего учебного процесса. На ее плечах не только организация и контроль за внеурочной деятельностью школьников, но и цифровизация нашего библиотечного фонда.

О, у кого-то хорошее настроение сегодня. Выдыхаю, но когда глаза падают на широкую шею, идеально выбритый затылок и запястье, украшенное дорогими массивными часами, под которыми вьются черные языки пламени татуировки, забываю снова вдохнуть. Гость Льва Борисовича оборачивается и встает.

– Мария Ивановна, познакомьтесь, Стрельцов Игнат Эдуардович, учредитель "ПРОактив", фирма которого выиграла тендер на внедрение в нашем учреждении проекта Минобразования «Виртуальные экскурсии по России». С ним вам и предстоит работать, если вы, конечно, не передумали, после последнего нашего разговора.

Завуалированный намек директора школы я прекрасно понимаю, а вот непроницаемое вырождение лица мужчины из моего прошлого, нет.

Выше поднимаю подбородок, стискиваю зубы и стараюсь медленно дышать. Игнат смотрит прямо в глаза, прожигая в них черную космическую дыру, и не двигается. А я тихо, незаметно выдыхаю и надеваю маску безразличия. Бешено случающее сердце, и пульсирующая кровь в висках останется только моим секретом.

Глава 7

Маша! Ма-а-а-ша! Как сильно я ненавидел это имя, и как жестко оно отпечаталось на моем сердце в груди.

Какого черта она пришла в мой офис? Какого черта мы вообще пересеклись в этом огромном городе? Семь лет! Я не видел ее целых семь лет. Безумно хотел, но боролся с собой, заставил себя думать, что она мне никто, что я сделал все правильно, но не прошло и полугода, как вся моя броня к черту рухнула.

Мерзкий ноябрь поставил между нами точку, оставил ту пропасть, к которой я стремился целый год. Длинный, мучительный, сбивающий с намеченного плана год. Но я добился цели, всегда добиваюсь. Не мог отступить, не мог повернуть назад. Уже не мог. Иначе…

Иначе предал бы себя, предал бы младшего брата, иначе сдался бы гребенной тоске в груди, тому притяжению, что невероятной силой тянула меня к ней. Я не мог. Тогда не мог.

Я ушел, но всеми позвонками, всеми нервными отростками чувствовал ее наполненный болью взгляд, слышал ее медленно затухающий стук сердца, слабое дыхание, дрожь замерзшего тела. Закрыл эмоции, стиснул зубы, поставил чертову галочку в конце пути. Дурак, думал месть принесет облегчение. Как бы не так.

Я оборвал все концы, вернул ключи от хаты, ухватился за предложенный проект и на следующий же день улетел в другой город. Все подготовил заранее. Шел на последнюю с ней встречу, зная, что скажу, какими словами бить буду.

Все так и сделал, а потом за тысячу километров от нее тонул в собственной ярости, топил презрение к себе в дешевом виски в компании продажных девок, но даже спустя время, я не забыл этот чертов день ноября, смотрел на календарь и помнил, как уничтожил что-то прекрасное сразу в нас двоих. В этот день всегда шел дождь, который неумолимо заливал город, но не очищал совесть.

Капли стучали по стеклу, как маленькие, стальные пули, и каждая из них напоминала о ней. Она была яркой девочкой, моей, с непослушными рыжими волосами, которые, как солнышко бликовали даже в самую мрачную погоду, и я знал, что ни дождь, ни туман, ни хмурость лиц прохожих не могли скрыть ту неповторимую искорку, которая всегда горела в ее глазах. А я смог. Одним словом, одной фразой, за пять минут стер в ней все, что так безумно…

Бля-ять, а это я понял позже.

Я пытался забыть! Как только ее образ всплывал в памяти, я заваливал себя работой, окружал людьми, заставлял себя думать о чем угодно, только не о той, которая превратила мою жизнь в ад, растоптала жизнь брата, и которую я сам в ответ бросил в бездну.

Я стирал все мысли о ней из своей головы, словно навязчивые призраки, которые неустанно шептали о том, какой открытой она для меня была, и какой недоступной теперь стала.

Пока я был с ней, я ненавидел ее за то, что заставляла мое сердце биться быстрее, за то, что прорастал в ней, все больше влюблялся, сам того не понимая. Каждый раз, когда я смотрел в ее глаза, чувствовал себя последней тварью. Ненависть, как ни странно, превратилась в зависимость, а потом я все резко оборвал, просто потому, что боялся окончательно в ней раствориться.

Маша оказалась той, которая оставила после себя неизгладимый след. Она не просто была в моей жизни – после нее образовалась пустота, и я задохнулся. А когда, казалось, что я ее уже забыл, помять меня предавала. Появлялись мелочи, которые снова напоминали о прошлом: ее любимая песня, аромат духов, чей-то звонкий смех или золотая копна волос. Каждое воспоминание давило на грудь, как тяжелый, застарелый камень.

Я запер свои чувства на амбарный замок, но они, как ненавистные гости, постоянно возвращались. На работе я прекрасно контролировал себя, но стоило мне вернуться в пустую съемную квартиру, как все начиналось заново. Я шлялся по клубам, ночным барам, пытался забыться в ласках других женщин, заливал тоску алкоголем, но ничего не могло затмить ту волшебную искру, ту неповторимую харизму, с которой Маша вошла в мою жизнь. Ее смех, ее взгляд – все это стало частью меня, непроходимым отпечатком на моем чертовом сердце.

Я помню тот день, когда мы первый раз встретились. Я знал, что Никита дружит с девчонкой из параллели, знал о его чувствах к ней, что они не взаимны, все знал, мы были близки. Он рассказывал, как сильно любит, как не может дождаться следующей встречи, он писал для нее стихи и тут же рвал на мелкие куски, как мучился от одиночества и тонул в собственных чувствах. Но после того как мой единственный брат понял, что не нужен ей, после того как решил заглушить свою боль вечным сном, я словно сошел с ума, пришел в ярость, хотел наказать кого-то за его необдуманное решение, хотел, чтобы кому-то было больно, так же как и мне. И я решил, что это будет Маша.

На вечеринку в институте пройти было несложно, все любят бабло, и я этим воспользовался. Она стояла вся такая невинная, одинокая, но как загорелись ее глаза, когда она увидела меня, и я понял, что месть будет не только сладкой, но и быстрой.

Вот только я наказал не только ее, но и себя. А потом, каждый раз с наступлением весны я слышал цветочный запах ее кожи, а с приходом осени ощущал боль, саднящую, местами тупую боль за двоих. Я с головой окунался в работу, достигал вершин, новых целей, но каждый раз, с приходом дождливых дней возвращался в прошлое.

Я мучился и одновременно наслаждался этим страданием. Теперь я хотел наказать себя, за дурость, за слепоту, за идиотское решение вершить справедливость. Да, кто я такой? Но вернуться и найти ее так и не посмел. С одной стороны, я знаю, что она никогда не простит мне мое предательство, а с другой, я не мог признаться брату, что до боли в грудине люблю девушку, которая разрушила ему жизнь.

Тогда я стал ждать, когда все внутри перестанет ныть, верил, что это лишь вопрос времени. Спустя шесть лет я вернулся в родной город, жизнь продолжается. Она, возможно, уже встретила другого, а я не смог, просто никем не смог ее заменить, но так мне и надо.

А вчера, когда увидел рыжую в коридоре своей фирмы, мое сознание словно взорвалось. Я ничего не понимал, в момент запутался во времени. Я ушел, скорее сбежал, чтобы сделать вдох, который забыл сделать, столкнувшись лицом к лицу со своим прошлым.

Ночью завалился домой изрядно пьяным и, наконец, решил, что в коридоре видел мираж, банально обознался. Утром в офисе узнал, что некая Петрова Мария Ивановна была записана на встречу со мной, и понял, что пришло время расплачиваться за свои ошибки, ловить обратный бумеранг и подставлять зад карме. Это было неизбежно, поэтому я подготовился, и сам пошел на встречу к своей беде.

И вот я снова слышу этот голос, вижу эти рыжие локоны, эти серо-зеленые глаза, нежный голос, маленький нос, усыпанный пылью веснушек и этот вздернутый вверх подбородок, упрямый и, как прежде, забавный. Она изменилась, стала красивее, увереннее в себе, вот только больше не горела та яркая искра в ее глазах, которая когда-то сумела меня приручить.

Она смотрит холодно, равнодушно, недовольно, и я понимаю, что наше сотрудничество будет чертовски трудным и затянется надолго. Просто потому, что без нее я уже не хочу.

Глава 8

*Маша*

Не ожидала такого подвоха, даже представить себе не могла, зачем вызывает к себе директор школы, но беру себя в руки, натягиваю дежурную улыбку профессионала своего дела и подходу ближе.

Протягиваю руку Игнату и смотрю прямо, свободно, легко, так, как смотрят на незнакомого человека, как на партнера фирмы в сотрудничестве с которым заинтересована, так, как на совершенно не имеющего значения мужчину. Просто учтиво, как требует корпоративная этика.

– Приятно познакомится, Игнат Эдуардович. Нам не удалось встретиться в вашей фирме, вы были крайне заняты, поэтому благодарю, что пришли сами.

Игнат на мгновение столбенеет от моего настроя, но это могла заметить только я, та, которая знает наше общее прошлое, а затем берет мою руку в свою, крепко и дольше положенного сжимает, обжигая своим ненавистным теплом.

Глаза в глаза, кожа к коже. Он ждет реакции, выискивает подтверждение удивлению, шоку, презрению в моих глазах, в уголках губ, в дрожи руки, но я все замуровала, максимально отрешилась от воспоминаний и лишь слегка киваю на его рукопожатие.

Не меняя выражения лица, я практически силой забираю руку и сажусь напротив Игната. До этого момента нас разделяло семь лет жизни, пропасть размером с предательство и взаимная ненависть, сейчас только метр поверхности стола, но этого достаточно, чтобы дышать чистым воздухом и не плавить мозги от когда-то любимого запаха.

– Прекрасно, – подает голос Лев Борисович. – Тянуть никак нельзя. Мария Ивановна, Игнат Эдуардович подготовил для нас проект договора и любезно привез на согласование. Техническое задание тоже имеется. Вам необходимо изучить документы, внести правки, если такие будут и прийти к соглашению цены.

– Лев Борисович, разве не Министерство образования все это должно согласовать? Мы лишь предоставляем доступ к внутренней программе для внедрения базы уроков.

– Нет. Министерство на своем уровне определило поставщика, за нами все остальное. Я понимаю, это большая нагрузка на вас, но выбор нам никто не давал, а лучше вас, Мария Ивановна, с этим никто не справится.

– Ну да, – тихо бурчу под нос, а сама ломаю ногти на руках, чтобы не сорваться.

Капец маникюру.

Внезапно звонит внутренний телефон директора. Лев Борисович поднимает трубку, кивает невидимому собеседнику и извиняется.

– Прошу прощение, но я оставлю вас на несколько минут. Обсудите пока план действий.

Директор школы выходит, а меня накрывает паника. Я чувствую на себе взгляд Игната. Все это время, он непрестанно сверлит меня своими голубыми глазами, заставляя трястись от нервозности и плавится изнутри. Кожа на лице щиплет, а в груди сдавливает безысходность: разговора не избежать.

Чего он добивается? Почему не сделал вид, что просто не знает меня, не узнал, или банально плевать.

Прошло много лет, в груди у него пусто. Так было тогда и сейчас тоже ничего не должно изменится.

Перевожу внимание с двери на Игната и незаметно сглатываю нервный ком.

– К сожалению, Лев Борисович не предупредил о вашем приходе, поэтому подготовленные документы по проекту остались…

– Здравствуй, Маша, – в меня врезается низкий, спокойный, давно забытый голос Игната, и я давлюсь остатками слов.

Застываю с приоткрытым ртом, пораженно смотрю на мужчину и пытаюсь уговорить себя не подорваться и сейчас же не сбежать отсюда.

Знаете такое ощущение, когда по коже бегут мурашки. Так вот я сейчас их чувствую, только не по телу, а внутри. Боковое зрение поглощает туман, и все что ты видишь это узкий туннель перед собой, в ушах шум и эти острые, неприятные иголки, которые расползаются внутри и тебе рефлекторно хочется стряхнуть их с себя.

Я думала, что готова к этой встречи, но черта с два. Я не люблю его, не ненавижу, просто не могу выносить его присутствие, его энергетику. Он давит на меня, вынуждает вспоминать то, что старалась забыть всеми силами своей израненной души.

Я ничего не чувствую и сгораю от эмоций одновременно.

– Вы можете оставить весь пакет документов. В течение нескольких дней я изучу их и созвонюсь с представителем вашей фирмы.

– Делаешь вид, что не узнаешь меня? – Игнат игнорирует мои слова, а я упрямо его.

– Сбросьте на официальную почту школы контакты специалиста, с которым мне предстоит работать, и как все будет готово, я с ним свяжусь, – монотонно, как заведенная гну свою линию.

– Маша!

Я не успеваю среагировать, как Игнат резко наклоняется вперед и хватает мои холодные пальцы своей горячей рукой, привлекая мое внимание.

Привлек, и я не выдерживаю, подрываюсь с места, цепляюсь в него злым взглядом и шиплю.

– Здравствуйте еще раз, Игнат Эдуардович. Машей для вас я была в далекой прошлой жизни, сейчас я Мария Ивановна. Будьте добры держать субординацию, и если нам предстоит сотрудничать вместе, тогда давайте работать, а не трепаться. У меня широкий круг обязанностей и раз меня назначили вести этот проект, то попрошу не тратить мое время, а назначить человека с вашей стороны и, наконец, приступить к его реализации.

На лице Игната не дернулся ни один мускул, не напряглась ни одна мышца, лишь плотно сжатая челюсть говорила о том, насколько успешно мужчина сдерживает внутренние эмоции.