Папа: миссия (не)выполнима

– Ну ты и встрял, брат. Ты явно не умеешь разбираться в женщинах и друзьях, – подкалывает Платон, а у меня челюсть сводит от этого цинизма.

– Главное, что мне с близкими повезло, и все рьяно меня поддерживают, а не сосут пиявками.

Платон замолкает, а я разворачиваюсь и выхожу из гостиной. Правильно, лучше лечь спать, иначе сейчас договоримся.

Нещадно раскалывается голова, но я все же беру договор с компанией-заемщиком и вчитываюсь в каждую букву. Я сомневаюсь, что найду что-то полезное, так-то проект разработан самим банком, а вот то, что компания поделилась деньгами с моими «товарищами» мне бы в идеале доказать. Это мошенничество, но этим занимаются мои юристы и суд.

Понедельник наступает сильно быстро, я отвожу Илью в сад со всеми вещами, но договариваюсь, что подстрахую его маму и проверю, забрала ли она его вовремя.

Сына такой расклад устраивает, и он идет веселее.

Не знаю, что он надумал себе там в пятницу и как переживал, но то, что моя страховка его воодушевила – это факт.

Еду в офис и параллельно звоню Виталине.

– Ты в городе? – даже не здороваюсь.

– И тебе доброе утро. В городе. Чего так рано звонишь?

– За сына волнуешься? – острю я, а настроение паршивое, потому что сегодня у меня особенный день, но помню о нем, судя по всему, только я.

– Он с тобой, чего мне волноваться, – вяло отвечает бывшая, видимо, я ее разбудил.

– Действительно. Звоню узнать, ты сына сегодня собираешься забирать или мне сразу планировать день так, если бы он ночевал у меня?

На той стороне тишина.

– Вита, давай так, если не можешь, говори прямо, меня эти качели задолбали. Илья может жить у меня столько, сколько хочет. Только перестань давать обещания и не выполнять.

– Да заберу я, заберу! Просто думала.

– О чем? О чем можно думать, когда тебя ждет твой ребенок?

– Я снова без работы. Вернее, риелтором-то я числюсь, но ничего не выходит. Нужно еще параллельно искать что-то.

– Понимаю, трудные времена бывают, – говорю скорее себе, но, кажется, выходит, словно я пытаюсь задеть ее.

Плевать. Между нами и так нет дружеских отношений.

– Тебе легко говорить, ты мужик, а мне денег больше нужно, чем тебе.

– Вита, я практически полностью обеспечиваю Илью, тебе нужно лишь кормить его, когда он у тебя. Извини, но я не понимаю, на что тебе не хватает.

– А ты думаешь, мне одеваться не надо? Я не твой брат, ходить в одном и том же год и одеваться в дешманских магазинах. Качество вещи не то, хотя вряд ли ты поймешь, о чем я.

Злость снова закипает в груди. Куда мне, конечно, понять разницу между обеспеченной жизнью, и когда карманы полностью пустые. Только я в последнюю очередь буду думать о дорогих шмотках, а в первую, о том, чтобы сын не почувствовал изменений в жизни.

– Да, ты права, Вита, не пойму. Поэтому говорю в очередной раз, пусть Илья живет у меня. Мне не надо ходить в салоны и покупать каждый месяц новые рубашки.

– Нет, что я за мать тогда буду? Мы это уже обсуждали, Захар. Я не хочу, чтобы Илья думал, что он мне не нужен.

– А он нужен, Виталина?

– Захар, не оскорбляй меня!

– Даже не думал. Чисто факты. Ты вчера забыла о ребенке и не забрала из сада, ты укатила с хахалем за город, отказалась выбрать сына, ты не можешь даже сварить ему кастрюлю супа, макарон и приготовить мясо, чего ему хватит на неделю, потому что весь свой доход сливаешь на косметику и шмотье.

– А потому что вы мужики не ведетесь на обычных, только на картинку. А как я устрою личную жизнь в дешевом белье?

– Видимо, никак. Поэтому и говорю, что сын тебе не нужен. Устрой свою жизнь, а потом заберешь ребенка. Илье нужен постоянный угол, где он будет чувствовать свой дом, заводить во дворе друзей, а не вот эти катания по твоим съемным квартирам.

– Короче, Захар, Илью я сегодня заберу, но есть еще кое-что. Я решила вернуться в область к родителям. И сына я забираю с собой.

Глава 5

От этой новости теряю дар речи, зато маты крутятся на языке только так.

– Какого черта! – рычу я.

– Такого. Я не вытягиваю здесь. Съем квартиры, пропитание, одежда и прочее, – пытается объяснить Вита.

– А в области тебе есть не нужно будет? Или одежда не нужна, будешь голой за коровами ходить?

– Не преувеличивай, Захар. Поселок маленький, там продукты бюджетные, многое со своего огорода, скотина своя. Снимать жилье уже не надо, буду жить в доме отца и мамы. Да и родители всегда могут за Ильей присмотреть, из сада забрать.

– То есть, таким образом, ты просто хочешь снять с себя ответственность за сына и переложить на мать с отцом?

– Нет, конечно, – вспыхивает Вита.

– Ну как нет? Ты же только говорила, что личную жизнь нужно устроить, деньги на дорогие шмотки требуются, а как в поселке ты будешь реализовывать свой план?

Вита молчит.

– Вот именно, никак. Ты просто скинешь Илюху на родителей, а сама сюда вернешься.

– Слушай, не тебе меня критиковать. Я реально на мели. Тебе меня не понять.

– Ну, куда уж мне, – хмыкаю я и начинаю уставать от этого разговора. – Только, Вита, ты сама выбрала такую жизнь, тебя никто не выгонял. Ну и крутись теперь, чего ты?

– Я устала.

– Ясно. А Илью ты собираешься спрашивать? Может, он не захочет уезжать.

– Куда он денется. Поедет туда, куда и я.

– Значит так, Вита, – держусь из последних сил, чтобы реально не выйти из себя. – Илью я не отпускаю, однозначно против. Там нет развития, из твоего поселка вся молодежь уезжает, а ты туда ребенка тянешь. Не можешь его тянуть, значит, я забираю его к себе. Поднимешься на ноги, если сын захочет, вернется к тебе.

– Захар, мне не нужно твое разрешение. Я опекун и не увожу сына заграницу, видеться с ним тоже не запрещаю, так что я сама решу, где нам жить.

Сжимаю трубку так, что слышу, как трещит пластик.

Видит бог, я не хотел переходить эту черту, но раз бывшая настроена так категорично, значит, будем угрожать.

– Тогда я так скажу, Вита, если попробуешь увести ребенка, я подам в суд на опекунство. У меня свое жилье, машина, какой-никакой бизнес, в квартире у малого есть своя комната, детская мебель, игрушки и вещи по сезону. Ты проиграешь, понимаешь? Подумай над этим. Из города я его не отпускаю, а тебе предложил компромисс. От того, что Илья будет жить со мной, никто не запрещает тебе видеться с ним, забирать на выходные и как тебе удобно. Все ясно? Думай, решай, потом сообщишь.

Сбрасываю звонок, откидываю голову на спинку сидения и, прикрыв глаза, пытаюсь надышаться. Нужно успокоиться, мне сегодня еще проблемы с банком разруливать, вызывать оценщика для продажи квартиры и наверно машины.

Как же не хочется лишаться своего угла, писец, как не хочется. Я говорю Вите о стабильности, а ее у самого нет.

Нет, я не сдамся, ради сына, ради себя. Отправлю заявки на кредиты в банки-партнеры, а под залог предложу свою трешку. Хаты все равно недостаточно, чтобы покрыть минусовое сальдо на балансе, а вот кредит на всю сумму очень даже пригодится.

Это даже хорошо, что бывшая не знает о моем плачевном состоянии дел, значит, на ультиматум поведется вполне серьезно. Я на все готов, чтобы не потерять сына, да и реально для его комфорта буду пахать день и ночь.

Выхожу из машины и иду в офис. Секретарь на месте, здоровается, улыбается, я отвечаю и иду в свой кабинет.

Настроение на нуле, Вита знатно завела, но, может, злость поможет в работе.

Слышу через закрытую дверь шум в приемной, какой-то тихий гогот и болтовню. Киплю еще больше. Какого черта они прохлаждаются, когда все рушится на глазах?

Хочу выйти и нарычать, но торможу себя. Это мой бизнес, не их, я должен это помнить. Они молодцы, не ушли, работают почти за копейки и вполне выполняют свои обязанности. Сотрудники не виноваты, что руководство банка оказалось таким жадным и алчным, и на этой рассудительной ноте запускаю ноут.

В дверь стучат, и я вздыхаю. Мы работать сегодня будем или как?

– Захар Андреевич, можно на минутку? – заглядывает Марина, мой секретарь.

– Заходи, конечно.

И тут в кабинет вваливается целая толпа моих сотрудников. Офигеваю по полной. Они что всем банком пришли? Протест? Забастовка? Начинаю беспокоиться, но когда вижу, как девчонки прячут улыбки, а парни менжуются, смотрю с подозрением.

Неужели...

– Захар Андреевич, – вперед выступает главный бухгалтер. – Позвольте вас поздравить с днем рождения! Мы очень вас уважаем, считаем сильным духом человеком и большим профессионалом своего дела. Мы желаем вам терпения, трезвых, мудрых решений, пусть ангел-хранитель неотступно следует за вами, пусть у вас все получится, и ваше детище возродится из пепла. А мы останемся вам верны, как глубоко бы не тонули.

Главбух подходит и вручает коробку из красного дерева, а у меня, честно, ком к горлу подступает.

Здоровый, взрослый мужик, которому сегодня стукнуло тридцать пять, готов пустить слезу, оттого, как тронули меня ее слова.

Я молчу, глотая эмоция, а они все что-то по очереди говорят, желают, просто кивают, соглашаясь со сказанным. Затем подходят, не все, конечно и, слава богу, девчонки обнимают, парни жмут руку.

Я улыбаюсь, благодарю, а сам стою ошарашенный жестом моего персонала.

– Спасибо, ребята! Всем огромное спасибо! Я честно не ожидал, поэтому немного удивлен. Но единственное, что я скажу в ответ, что я благодарен каждому из вас, за то, что остались со мной. Я знаю, это было трудное решение, своя рубаха ближе к телу, но я реально ценю ваш поступок и никогда не забуду. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поднять наш корабль на поверхность, и тогда мы закатим пир, и каждого из вас я отблагодарю по достоинству.

Все расходятся, последней уходит главбух.

– Захар Андреевич, загляните в коробку. Это от души. Надеюсь, вам наша идея понравится.

Дверь закрывается, а я, все еще пребывая в шоке, опускаюсь на кожаное кресло и сдвигаю крышку в сторону.

Внутри в мишуре из крафтовой бумаги лежит бутылка джина, а к горлышку привязана открытка: «Это не алкоголь, это волшебный джин. Когда будет казаться, что сил совсем нет, потереть и открыть. Пить только 50 гр и только в компании друзей».

Улыбаюсь. Да, нажраться иногда реально хочется, но только это не выход, а наутро головная боль. А если с друзьями, то и напиться нечем будет.

Беру небольшую коробочку рядом, открываю и достаю солидные мужские часы.

Крутые, кстати, недешевые. Вот же учудили. Сверяю время, не сходится. Странно. Время на часах переведено почти на сутки назад или вперед.

На обратной стороне часов гравировка: «Прошлое не исправить, будущее зависит от нас». А на дне коробочки нахожу еще одну открытку: «Сейчас еще не наступило, у вас есть 24 часа, чтобы все исправить. Синхронизировать время можно только тогда, когда исправлять больше будет нечего». Значит, все-таки переведены назад.

Опускаю часы в коробку, ставлю локти на стол и пальцами сжимаю переносицу.

Почему чужие люди часто оказываются ближе, чем родные?

*

Семь часов вечера.

«Пап, мама забрала меня. Все хорошо», – Илюха.

«Захар, я укатил на вечер с друзьями. Поспрашиваю о работе», – Платон.

«Захар, у Ильи порвались сменные сандалии», – Вита.

«Захар, с днем рождения. Пусть у тебя все получится. Как там Платон?» – родители.

«Друг, с днюхой! Надеюсь, на выходных отметим?» – Женя, друг.

Вот и весь день рождения.

Глава 6

Брат о моем дне рождении не вспомнил, сын не знает, малой еще, а Вита, либо умышленно промолчала, либо тоже напрочь выкинула меня из головы. Ну, и скатертью дорога.

Домой ехать не хочется, там тишина и одиночество, а одному мне не нравится сейчас быть, давит. Все давит, проблемы на работе, отсутствие Илюхи, крах в личной жизни, брат, который даже не хочет ничего менять в своей жизни. И вроде я за него не в ответе, но он же близкий человек, брат как-никак.

Родителей я тоже понимаю, они устали его тянуть, мозг промывать не получается. Платон все время в наушниках, вот и решили, что если сошлют его ко мне, то, может, я примером покажу, что значит быть ответственным, да и решили, что в депресуху упаду на фоне событий. Только прошло уже полгода, никуда я не упал и падать не собираюсь, но проживание у меня брата, видимо, всех устраивает. Кроме меня, конечно, но выгнать я его тоже не могу.

Сегодня Илья у мамы и пробудит минимум неделю. Вообще, с горем пополам мы договорились с бывшей женой, что Илья будет жить две недели у меня, две недели у нее. Я топил хотя бы за месяц, чтобы ребенок успевал адаптироваться, но Вита истерит, что не может так долго не видеть ребенка.

Как, вообще, мы к этому пришли? Виталина ушла и забрала сына. Сначала они жили у обеспеченного мужика, Илью он вроде не обижал, но время матери он забирал знатно.

Илюха попросился ко мне, Вита привезла на выходные, но сын возвращаться не хотел. Так и прожил у меня две недели. Вита позвонила за все время раза три, видимо, было слишком занята, а Илья, вообще, сказал, что чувствует себя ненужным после того, как мы разъехались.

Через две недели Вита закатила истерику по всей классике жанра: со слезами, с причитаниями, как ей тяжело, что она старается для сына, а я вообще гандон, настроил сына против матери.

Доказывать, что все не так, было бесполезно, она не слышала, лишь обещала самому Илюхе, что будет больше уделять ему времени.

Илья, как настоящий маленький мужчина, вздохнул, утер слезы, потому что истерика матери была в первую очередь для него, и согласился вернуться.

– Ты уверен, сын? – в последний раз спрашиваю я, а на сердце капец камень ложится.

– Да, ей плохо без меня, как не поехать. Потерплю, – тихо говорит мой парень, а я понимаю, что Вите можно поставить пять с плюсом за умение манипулировать детской совестью.

– Хорошо, как только захочешь приехать, сразу звони, я заберу тебя.

– Я чувствую себя дома только здесь, с тобой, в этой квартире. Там у мамы с дяди – нет, как чужой.

– Потому что, Илюха, ты здесь родился и вырос. Но люди привыкают и на новом месте. Главное, чтобы тот дядя тебя не обижал, иначе я ему уши красными сделаю.

Илья улыбается моей шутке, но мне легче не становится. Ему плохо вне дома, а Вита упрямится и не отпускает сына.

– Пап, а нет, вообще, варианта, что мама может вернуться домой? Ну, она вернется, и я перееду тогда насовсем.

Поджимаю губы и не понимаю, как объяснить этому парню, что в жизни, когда предаешь, дороги назад все закрыты.

– Твоя мама этого не захочет. Да и я тоже. Мы расстались, разлюбили друг друга, такое бывает, сын. Когда вырастишь, поймешь, о чем я говорю.

– Ладно. Тогда я приеду через две недели. Хорошо?

Потом обеспеченный инвестор наигрался, понял, что прицеп ему неудобен, и выставил Виту за порог. Бывшая несколько дней жила у подруги, пока не нашла хату. Благо Илюха в это время был у меня, иначе, после того как чувак выставил бы моего сына на улицу ночью, я бы ему втащил.

Виталина сняла какую-то задрипанную однокомнатную квартиру и меняла их практически каждые два месяца. И в итоге сейчас у нее третья за полгода. О каком стабильном и моральном состоянии ребенка можно говорить?

– Папа, там обои старые, рваные, ванная желтая и на балконе рамы деревянные. Когда ветер дует, занавески шатаются. А у нас дома не так.

«У нас дома», – как серпом по... по тому самому.

– Хочешь у меня остаться? Насовсем.

– Нет, – качает головой Илюха. – Мама обидится. Она сказала, что я тебя больше люблю, поэтому мне с тобой хорошо, а с ней скучно.

– Сказал бы, что просто мы мужики, а она женщина. Ну и что любишь тоже ее, – скриплю зубами от поведения бывшей, но стараюсь не показывать при ребенке, насколько сильно меня злит его мать.

– Я испугался сначала. Она злилась, что я не услышал ее вопроса, пазл собирал, а мама хотела поразговаривать. А потом вроде сказал, что люблю вас одинаково, но не знаю, может, не услышала. Все равно грустная была.

И вот таким Илья делится со мной каждый раз, как приезжает домой. Не то, чтобы он жалуется, нет, приходится тоже хитростью выспрашивать. Я же вижу, что он стал зашуганный какой-то, закрытый, стесняется всего. Я никак не комментирую поведение его матери, лишь стараюсь сказать что-то ободряющее. Нервы отпускает, когда отмечаю, что Илья расслабляется.

Десять вечера, сидеть в офисе уже просто бессмысленно. На сегодня работу сделал, поэтому решаю выдвигаться домой. Сажусь в свою Мицуху и завожу мотор. Город почти пустой, ночь, лишь огни фонарей освещают улицы. Домой никак не тянет, и тут я вспоминаю славный жест моего отца.

Лезу в телефон, нахожу наш диалог и перехожу по ссылке. На экране открывается страница регистрации в такси «Макар». Палец зависает над кнопкой.

Эту ссылку отец скинул еще несколько месяцев назад.

– Сын, деньги никогда не бывают лишними, тем более в твоем положении. Ты сейчас один, бежать домой к жене и сыну не надо. Сел, взял заказ, отвез куда надо, какие-то сотни рублей в кармане.

«Сотни рублей», – как мало это звучит, но отец прав, в моем положении любая сотня теперь ценна.

А и правда, чего дома сидеть? Работы я не боюсь, не из барской семьи вылез, извозом не занимался, но ничего в этом постыдного нет. Понимаю, что работа в такси – это тысяча шагов назад, но ничего, я поднимусь, вылезу из долговой ямы и снова встану у штурвала своего корабля.

Опускаю палец, нажимаю кнопку и прохожу нехитрую регистрацию. Загружаю фото личных документов и на авто, вношу на депонированный счет таксу за выход на линию (странная система, вроде мне должны платить, а плачу я) и запускаю скаченное приложение.

Где-то полчаса трачу, чтобы разобраться с программой, а когда в радиусе километра вижу заказ, тут же хватаю его.

– Ну что же, Захар. С первым заказом тебя. И с днем рождения.

Глава 7

Подъезжаю к ночному клубу и отбиваю в приложении, что машина прибыла. Через минут десять из заведения выходят четыре девчонки, красивые, стройные, кто в коротком платье, кто в обтягивающих штанах. Девочки взрослые лет двадцать пять – двадцать семь, сексуальные, веселые, видно, что выпившие. Трое садятся назад, одна вперед.

– Так, сначала меня на Кирова, пожалуйста, потом...

– Потом меня на Жукова и ее рядом на Мира.

– А я последняя, меня на Первомайскую, – говорит девчонка рядом со мной.

– Принято, девочки, – улыбаюсь я, и даже становится весело.

Я, конечно, не таксист, а так, только начинаю и надеюсь, что в этой профессии не задержусь, но честно, даже камень с души падает от их энергетики.

Еду спокойно, молчу, в разговор не вмешиваюсь. Девчонки болтают, обсуждают мужиков из клуба, кому завтра на работу, а кто отсыпаться будет.

Я так понял все не замужем, а ребенок только у одной, с ним мать ее сидит.

Ну, тоже верно, девушка молодая, где отец ребенка я, конечно, не знаю, но в любом случае отдыхать мозгами от быта нужно. Хотя сразу вспоминаю свою бывшую жену, которая на деньги променяла мужа, а потом и на сына подзабила. Может, и эта такая же? Хотя, не буду грести всех под одну гребенку. Плевать.

Только одна из них молчит, та, что рядом со мной на пассажирском сидит. На светофоре невзначай кидаю на нее оценивающий взгляд.

Красивая, очень: глаза большие, вот реально именно большие и серо-голубые, миниатюрный нос, пухлые губы, а сбоку, как конфетки, темные длинные волосы. Одета тоже во все черное: какая-то тонкая кофта с глубоким вырезом, но грудь не вываливается, размера третьего, обтянутые штанами стройные, но не тощие бедра, и высокие каблуки.

Интересная девочка. Вид очень неприступный, видимо, спецом черным отталкивает, а кожа светлая-светлая, личико нежное, черты мягкие, но взгляд очень осознанный, уверенный в себе.

И чувствуется в ней двойное дно, словно надела маску и не подпускает никого, а на самом деле маленькая, ранимая девочка, которая хочет, чтобы ее носили на руках.

Хм, занятная особа. И зря я наверно так рассматривал кису, теперь на педали нажимать неудобно, кое-что между ног мешает. Хорошо, что сейчас ночь и в салоне темно.

Развожу всех клиенток, и остается только одна, которая справа, Таня вроде, так к ней подруги обращались.

– Скажите, у вас поесть есть что-нибудь? – внезапно обращается ко мне девушка, а я дар речи теряю.

– Э, нет, – ошарашенно качаю головой.

– Точно? – уточняет эта милая особа, разворачивается и осматривает салон сзади.

Я от такой непосредственности прихожу в изумление. Откровенность, прямолинейность и упорство явно ее конек.

– Я же сказал, нет у меня ничего, – уже смеюсь и вижу на ее лице досаду.

– Жаль. Есть хочу. Дома ничего нет. Я сама живу, не успела пополнить холодильник, а в клубе после полуночи кухня закрывается. Можете меня отвести туда, где я могу хотя бы перекусить?

Прихожу в себя после осмотра девчонкой моего авто и киваю. Интересно, если бы после моего отрицательного ответа, она, например, нашла бы у меня на заднем стекле какой-нибудь бутерброд или булку, что, потребовала бы отдать? Смешно, правда. Как это она еще в бардачок не полезла или в подлокотник.

– Сейчас все нормальные заведения уже закрыты, но я знаю, где здесь рядом продают вкусный кофе и пончики. Устроит?

– Еще как устроит. Мне не жить, если я не поем.

– Даже так?

– Ну, мне нельзя быть голодной. Я тогда становлюсь злая, раздражительная и все мысли только о том, где найти еду. А мне не нравится такое состояние.

– По вам и не скажешь, что вы так любите покушать, – улыбаюсь и с кайфом наблюдаю за своей пассажиркой.

– Хороший метаболизм. Пользуюсь в полную силу.

Торможу на углу дома, где расположен ларек с выпечкой. Помню это место еще со времен, когда был обычным пацаном с амбициями и мечтами. Женщина здесь проверенная, еда тоже. Она работает практически круглосуточно, а ночью именно для голодных таксистов.

– Идемте, – зову я Таню и выхожу первым. – Здесь помимо пончиков есть и маленькая пицца, и всякие штуки с мясом. Что хотите?

Подхожу к окошку и жду решения девочки, которая в этот момент пристально осматривает меню на витрине.

– Кофе, пиццу и... Да, два пончика с пудрой, – уверенно говорит Таня, а я отмечаю для себя, что реально голодная из клуба вышла. Вита бы столько мучного не стала есть.

Делаю заказ и расплачиваюсь. Себе тоже беру кофе и маленькую пиццу с колбасой. Помню, что вкус у нее как из детства.

– Э-э-э, подождите... Я бы сама расплатилась. У меня еды нет, а деньги есть, – озадаченно говорит Таня и смущенно улыбается.

– Я угощаю, – спокойно отвечаю, принимаю у продавца нашу еду и часть передаю девушке.

– Спасибо. А с каких пор у нас таксисты клиентов угощают?

Мы садимся обратно в авто, на улице довольно свежо, и принимаемся за еду.

– А с каких пор клиенты у водителей в принципе про еду спрашивают? Еще и в поисках салон осматривают, – улыбаюсь я.

– Я по инерции, – пожимает плечами Таня. – Я же сказала, что когда голодная, у меня только одна цель – найти еду.

– Я понял.

– Как вас зовут?

– Захар.

– Приятно познакомиться и спасибо за кофе и пиццу, – девушка кивает на пакет, уплетая пончики. – Я Таня.

– Это я тоже понял.

– А почему вы таксуете на такой дорогой машине? Так и не скажешь, что вам нужна эта работа.

Прямолинейность девушки меня все больше приятно удивляет. Очень уверенная в себе особа. Молодая и самоуверенная.

– До некоторых пор не нужна была. Но жизнь иногда поворачивается задом, – хмыкаю я, наблюдая, как Таня поднимает с пола свою кожаную, мешковатую сумку, которая явно ей не по размеру, слишком большая, открывает ее и внезапно начинает громко смеяться.

Не могу не заулыбаться в ответ. Она прекрасна в своей открытости и заразительном смехе.

– Что такое? – не понимаю я.

– Вот я без памяти, – успокаивается Таня, шире открывает сумку и показывает мне. – Я у вас еды спрашивала, а у самой полная сумка этого добра.

Вскидываю брови и пытаюсь рассмотреть, что это за огромный сверток в газете и пакете лежит на всю сумку.

– Это замороженный кролик, а это, – прыскает Таня и достает литровую банку... быть этого не может. – А это домашняя тушенка.

Глава 8

*Таня*

Мне так смешно от выражения лица Захара, что я сжимаю губы, чтобы не показаться еще больше странной. Хотя на самом деле моя ноша вполне объяснима, но понимаю, что не вяжется с моим внешним видом и с тем, откуда таксист меня забрал.

У Захара сначала округляются глаза, потом вытягивается лицо и приоткрывается рот. Он взрослый, лет тридцать пять – тридцать восемь, но сейчас выглядит, как изумленный, нет, ошарашенный мальчишка. И вообще мужчина интересный, я бы даже сказала загадочный. Автомобиль марки Мицубиси, не последней модели, но и не древняя, в любом случае на такой не таксуют, это просто убивать машину.