Папа: миссия (не)выполнима

Папа: миссия (не)выполнима

Глава

Глава 1

– Да! – не глядя принимаю звонок, а сам продолжаю перечитывать условия контракта с кредитной организацией. – Слушаю!

– Это я хочу услышать, Захар Андреевич, почему на часах девятнадцать ноль одна, а я еще даже не собираюсь домой?

Прихожу в ступор, отрываюсь от бумаг и смотрю на абонента: Евдокия Арнольдовна, воспитатель.

Не понял!

– Простите, что? – теперь уже отодвигаю от себя договор, разворачиваюсь на кресле в сторону стены с часами и силюсь переключить мозг на бытовые вопросы.

– Папочка, вы сына своего забирать из сада собираетесь или он здесь с охранником ночевать будет? Я не обязана сидеть до ночи, пока вы там прохлаждаетесь, еще и с одним ребенком. Передаю его охране и ухожу.

Подрываюсь с кресла, да так быстро, что оно отъезжает и с грохотом ударяет о стену.

– Стоп! Подождите! – набираю в легкие воздух, а в голове полное непонимание ситуации. – Я сейчас приеду. Пятнадцать минут, с пробками полчаса.

Хватаю пиджак, ключи от тачки и выхожу из кабинета.

Черт! Возвращаюсь, хватаю документы и снова выхожу. Дома изучу.

Охрана здания на посту, прощаюсь и быстрым шагом иду на парковку.

Какого Илюха еще в саду? Силюсь вспомнить последние дни, но не припоминаю, чтобы Виталина просила меня сегодня его забрать.

Делаю все одновременно: открываю машину, набираю бывшую жену, сажусь за руль, завожу двигатель, телефон прижимаю к уху плечом и без прогрева срываюсь с места.

На самом деле мне плевать на высказывания воспитателя и недовольное лицо охранника, меня больше парит, что Илюха остался один. Сколько он там уже так сидит? И наверняка же несдержанная Евдокия Арнольдовна наговорила ему, между прочим, всякого ненужного.

Сбрасываю вызов и снова набираю Виталину.

Если воспитатель позвонила мне, то наверняка мать ребенка, которой обычно звонят в первую очередь, не взяла трубку.

Иначе как это все расценивать?

– Алло! – наконец, бывшая берет трубку.

– Вита, ты какого лешего Илью с сада не забрала? Начало восьмого. Мне воспитатель позвонила.

– В смысле я не забрала? Захар, ты совсем заработался? Так-то ребенок у тебя живет сейчас.

Резко торможу на светофоре, потому что на фоне эмоций, что бьют через край, не замечаю красный свет.

Мозг уже начинает работать в нужном направлении, память подкидывает диалог прошлых дней, я медленно и глубоко дышу, все-таки за рулем.

– Вита, позавчера ты позвонила и сказала, что заберешь ребенка в пятницу на выходные. Сегодня пятница. Посмотри на календарь.

На той стороне тишина.

– Илья собрал свои игрушки, в сад пошел с рюкзаком и вещами. Я сказал ему, что его сегодня заберешь ты.

– Да подожди ты, я переписку смотрю, – огрызается Вита и ставит меня на громкую связь.

На заднем фоне играет современная, дикая попса, шум машины и звуки города, предположительно, через открытое окно.

– Слушай, не можешь забрать или не хочешь, позвони, скажи. Но не так, что он там сидит один весь вечер, выслушивает воспитателя и черт-те что думает себе.

– Твою ж мать, Захар, не нагнетай! Я и правда, должна была забрать Илью. Вижу, писала тебе. Но у меня перепутались все дни. Я совсем забыла об Илюхе.

– Почему я не удивлен? Ты скоро будешь дома?

– Слушай, забери его, пожалуйста, я не могу сейчас.

– Да я уже еду. Тебе, видимо, не дозвонились, поэтому меня набрали. Буду в саду уже через десять минут. В течение сорока минут привезу его к тебе. И тебе стоит придумать что-то оригинальное, когда сын спросит, почему его не забрала мама, как обещала.

Слышу тяжелый вздох и готовлюсь к еще одной порции удивить меня. Неприятно удивить.

– Захар, меня не будет дома, я уехала из города и буду только в воскресенье.

– В смысле? – прихожу в ступор я, и это не похоже на удивление.

– В прямом. Вези Илью к себе, заберу его в понедельник после сада.

– Вит, ты понимаешь, что творишь? Ему не три года, лапшу на уши не повесишь. Разворачивайся и езжай домой. Он сегодня светился от радости, что к тебе едет. Он же скучает. Я как ему сейчас скажу, что все, облом?

– Послушай, Захар, – слышу, как резко меняется тон бывшей с виноватого, на оборонительный. – У меня тоже есть своя жизнь, и сейчас я еду ею заниматься. Если ты живешь работой, то я хочу наладить личное. Я не могу вернуться, меня пригласили загород. Я не буду менять планы.

– Даже так? – шизею я.

– Да. Скажи Илье, что я уехала по работе. Он знает, что значит риелтор, и что я часто разъезжаю по региону. Он поймет.

– То есть ты променяла выходные с сыном на мужика, а я должен врать Илье и выгораживать тебя?

– Не утрируй, – повышает тон Вита, а я понимаю, что все, разговор исчерпан.

Кладу трубку даже не прощаясь.

Да, я живу работой, и сейчас она у меня летит под откос. Но сын всегда в приоритете, ничего не важно, когда я ему нужен.

Я понимаю, личная жизнь и все такое, но трындец, это же твой сын! И ладно, если бы это было в первый раз, понял-принял, не придурок, хотя иногда очень хочется им быть, но ее косяки уже реально поперек горла стоят.

Паркую Мицуху у сада и иду к воротам. Жму звонок, на территории горят фонари, здание стоит темное, только тусклый свет на первом этаже в холле говорит, что здесь еще кто-то есть.

Морально настраиваюсь объясняться с сыном. Нет, закладывать его мать я не буду. И не для того, чтобы прикрыть ее, а для того, чтобы сын максимально рос со здоровым, психологическим пониманием, что его любят, он нужен обоим родителям, и чтобы он никогда не думал, что кому-то мешает.

Злость кипит, сердце ухает, и вот я вижу, как открываются парадные двери, и из здания выходит охранник, а сзади плетется мой шестилетка: на спине рюкзак с вещами, а в руках пакет с игрушками и сменкой для сада. И кажется мне, что сейчас он свалится под своей ношей.

Выходят на свет. Охранник с безразличным лицом, а вот Илья грустный, поникший и совсем без настроения.

– Привет, парень! Как тебе ночные приключения? – натягиваю на свое небритое лицо улыбку, но понимаю, что все выглядит фальшиво.

Охранник открывает калитку, выпускает Илью, закрывает ее и молча уходит. Даже не спросил, мой ли это ребенок.

– Привет, пап. Я так понимаю, вы обо мне забыли? Да? Как я того цыпленка в песочнице, когда маленький был. Но он мне не нужен был, поэтому забыл. Я не нужен вам?

Глава 2

Последняя фраза Илюхи, словно удар под дых. Цыпленок этот, черт бы его подрал! Зачем он, вообще, вспомнил про этого цыпленка?

Виталина, конечно, умела давить на больное, вечно напоминала сыну об игрушке, напоминала, как нельзя, но Илья… он же ребенок!

Неужели я так плохо скрываю свою усталость и раздражение, что сын не ведется на мое хорошее настроение?

– Ну, ты чего, Илюх? – присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Вовсе не забыли. Я летел к тебе так быстро, как мог, но знаешь, вечером в городе пробки. А мама… – запинаюсь, подбирая слова, – А мама уехала.

– Куда уехала? – хмурится Илья.

– В командировку, – выпаливаю я. – В другой город. Ей нужно показать один очень красивый дом важным дядям.

– А почему она мне не позвонила? У меня же телефон в рюкзаке. Мы же хотели провести круто выходные? – его взгляд прожигает меня насквозь.

Этот маленький умник умеет ставить в тупик.

– Она торопилась, – продолжаю нести чушь. – Но обещала позвонить, как только у нее появится минутка.

Вру. Нагло и цинично вру собственному сыну. Зато взгляд его немного смягчается. Кажется, версия с командировкой сработала.

– Ну, ладно, – вздыхает он, а я улавливаю, что нужно что-то сделать или сказать еще, чтобы полностью стереть его сомнения о своей матери.

– А давай свои крутые выходные проведем? И можно начать прямо сейчас.

– Точно! – подхватывает сын. – А можно доставку заказать?

– Конечно! – беру его на руки. – Что ты хочешь? Пиццу? Картошку фри? Мороженое?

– Все вместе! – улыбается он.

В итоге он ограничивается пиццей и мороженым, которые обещают доставить через час. Но уже то, что он начал улыбаться, для меня огромная победа.

По дороге домой покупаем ему новый конструктор. Пытаюсь компенсировать отсутствие матери игрушками. Глупо, конечно, но сейчас я готов на все, чтобы он чувствовал себя счастливым.

В квартире, как всегда, царит хаос. Точнее, как всегда, царит зона комфорта моего младшего брата, Платона, который привык, что за ним здесь убирают.

Грязная посуда в раковине, разбросанные вещи по всей гостиной, на столе гора пакетов с чипсами и сухариками и снова посуда. И запашок специфический, смесь пота, еды и чего-то еще неопределимого.

Платон, собственно, прилагается к этому великолепию. Он дрыхнет на диване с наушниками в ушах. Бодрствует он в основном по ночам, вынося мозг соседям своими онлайн-играми. А днем отсыпается. Работа? Нет, не слышал. Даже в свои двадцать пять лет.

– Блин, опять в гостиной все разбросано, – вздыхает Илюха, оглядывая комнату из коридора.

– Не переживай, сейчас поднимем твоего дядю, и он все приберет, – говорю я, пытаясь скрыть раздражение.

Не хочу, чтобы сын видел, как меня бесит этот бардак.

Сгребаю грязную посуду в раковину и освобождаю немного стол. Скоро привезут доставку, а нам и сесть негде. Илюха, вооружившись своим новым конструктором, усаживается на ковер и начинает собирать какую-то немыслимую конструкцию, потом задумчиво смотрит на спящего дядю и приходит ко мне.

– Пап, а почему дядя Платон всегда спит, когда мы приходим домой? – спрашивает он, задумчиво оборачиваясь.

Вот еще вопрос, на который нужно придумать ответ. Платон, конечно, мой брат, но оправдывать его образ жизни перед сыном, то еще удовольствие.

– Он играет в онлайн-игры по ночам, – говорю я правду. – А днем вот отсыпается.

– А что так можно? – недоумевает сын.

– Нельзя, Илья. Посмотри на дядю Платона и запомни, как делать никогда не нужно.

– А что в этом плохого? Наверно кайф ничего не делать. Всю ночь в тишине играть, а днем спать, потом поел и снова играть. Я люблю играть.

– Как тебе сказать, Илюха. Когда ты ребенок, это еще допустимо, но когда ты здоровый мужчина, то нужно вести себя соответственно. Нужно иметь образование, достойную работу, семью, детей, нести ответственность за свою жизнь. А кто доверится такому мужчине, как Платон? Ты бы доверился?

– Наверно, да. Он же мой дядя. Он не обижает меня.

– Логично, – соглашаюсь я, не зная, какие правильные слова подобрать, чтобы объяснить сыну, что его дядя иждивенец, который сел на голову.

В этот момент просыпается Платон, выходит на кухню и смотрит на нас мутным взглядом.

– Чего так орете? – ворчит он. – Разбудили.

– Мы не орем, – пожимает плечами Илья. – Просто разговариваем.

– Ну, хоть двери бы закрыли.

– Ты так устал, играя ночами в игры? – наивно, но искренне беспокоится сын, а я начинаю закипать.

Решаю, что пора поговорить с братом серьезно. Но не сейчас. Сейчас Илюха рядом, а малому не стоит знать и половину, что я собираюсь сказать его дяде.

Приезжает доставка, мы садимся ужинать и снисходительно делимся и с Платоном. Потом я с сыном около часа собираю конструктор, и завершаем вечер душем и мультиками перед сном.

Сам почти вырубаюсь, но нужно еще договор прочитать и все документы изучить, а вот Илья засыпает у меня на руке. Не хочется его тормошить, но аккуратно перехватываю маленькое тельце и несу сына в его комнату.

– Словно и не уезжал, – бормочет Илья, переворачиваясь на другой бок, и опять засыпает.

Да, сын, иногда все идет совсем не так, как планируешь.

Иду в гостиную и сажусь рядом с Платоном. Он, как обычно, сидит за компьютером, уткнувшись в экран, а на ушах наушники.

– Сними, – говорю я и показываю на его голову. – Нам нужно поговорить.

– О чем? – не отрываясь от игры, спрашивает он, но наушники снимает.

– О тебе. И о твоем образе жизни.

– А что с моим образом жизни не так? – огрызается он. – Я никому не мешаю.

– Не мешаешь, – говорю я. – Но подаешь плохой пример. Это во-первых.

– Ну и что? – пожимает он плечами. – Я что, должен теперь жить, как нравится другим?

– Не должен, если живешь в своей квартире и сам себя обеспечиваешь, – говорю я. – А пока ты живешь здесь, будь добр хотя бы прибирать за собой, и поменяй день с ночью.

– Захар, чего ты прицепился? Я что не убираю? – встает в оборону брат.

– Нет. Только когда я тычу тебя носом. Ты живешь в моей квартире, ешь мою еду, гадишь везде и даже не думаешь о том, чтобы помочь мне. Я тебе не нянька и мама с папой, давай уже включай мужика и выбирайся из берлоги.

– Слушай, ну чем я могу тебе помочь? – спрашивает он с сарказмом. – Я же не умею зарабатывать деньги, как ты.

– Ты можешь хотя бы присматривать за Ильей, когда я в корне зашиваюсь, – говорю я. – Или найти себе хоть какую-то работу.

– Работать за копейки это не для меня, – фыркает брат.

– А жить за мой счет для тебя?

Внезапно из комнаты Ильи слышен плачь. Подрываюсь и обеспокоенно залетаю в комнату сына.

Илья сидит на кровати, обнимает своего любимого кенгуру и ревет.

– Эй, парень, что случилось?

Я сажусь рядом, а сын тут же забирается ко мне на колени и укладывается на груди.

– Мне приснилось, что мама уезжает на поезде и машет мне рукой. Я кричу, чтобы она взяла меня с собой, а она качает головой и говорит, что мне с ней нельзя, нет места.

– Илюш, это только сон. Мама любит тебя и никуда без тебя насовсем не уедет. И я у тебя есть. Все хорошо.

– Знаю, но во сне я расплакался.

Глажу сына по спине и уже через минуту слышу, как он сопит.

Чертова Виталина, задолбалось все время искать для нее оправдание в глазах сына. Отдала бы мне уже его на пмж, и Илья был бы спокоен. А так таскается туда-сюда, друзей толком нет, хотя его дом именно у меня. Он здесь родился.

Выхожу из комнаты и смотрю на Платона. Он сидит за компьютером как ни в чем не бывало.

Во мне закипает ярость. Не знаю, что делать. Выгнать из дома?

Решаю, что нужно просто уйти и выдохнуть, я сказал все, что хотел, но как всегда поговорил со стеной.

Сажусь на двухспалку у себя в комнате и открываю папку с документами. В груди скребет злость и опускаются руки. Как же я устал, просто трындец.

Откидываю документы, возвращаюсь к Платону и смахиваю с его головы наушники.

– Значит так! У тебя неделя, чтобы найти себе работу, иначе возвращаешься жить к родителям. Половину зарплаты отдаешь на съем жилья и продукты, вместе с нами следишь за порядком и готовишь еду. Это условие. Если не устраивает, дверь знаешь где. Все понятно?

– Предельно, – хмурится брат, а на лице явное недовольство. – Только я не понял, с кем мне снимать квартиру? Кто будет давать вторую половину оплаты?

– Я! Эта квартира пойдет с молотка. У меня больше нет жилья. И бизнеса пока тоже.

Глава 3

Я один из акционеров коммерческого банка, который сейчас на грани банкротства.

И я бывший муж женщины, которая в самый трудный период моей жизни решила, что клятва «в богатстве и бедности» не для нее.

Виталине было восемнадцать, когда я увидел ее впервые и влюбился. Влюбился без памяти, но она была занята, встречалась с братом моего друга.

Эта была вечеринка в честь дня рождения друга, и если все отрывались по полной, я же не мог оторвать от нее взгляда.

Повторю, я не мудак, хотя иногда очень хочется, поэтому я просто досидел этот вечер и ушел.

В следующий раз мы встретились, когда мне было двадцать пять, а ей двадцать. У меня уже был мой банк, который я открыл еще с двумя своими друзьями. Мы пахали день и ночь, бабло в него нужно было вкладывать знатно, как и силы в развитие и продвижение. Но у нас была цель, и мы к ней шли. Получили лицензию и перли, как танки.

Виталина пришла устраиваться на работу в кредитный отдел, и мы столкнулись в коридоре управления.

Кольца на пальце нет, это я отметил для себя сразу, а когда через время встретил ее после работы и пригласил в ресторан, узнал, что она одна.

Как оказалось, брат друга ушел в армию, и Вита по-честному сказала, что ждать не будет.

Ну что же, нужно было на это обратить внимание еще тогда. Не на то, что она прямолинейна, а на то, что любит преимущественно только себя и свой комфорт.

И я ей дал этот комфорт. И деньги дал. Много чего, но еще признался в своих чувствах и предложил выйти за меня замуж.

Вита красивая, ухоженная женщина, а с деньгами стала еще холенее. Когда она забеременела Илюхой, я был на седьмом небе от счастья.

Мои родители всегда были для меня ориентиром крепкого союза. Они пережили разные времена, трудных больше, но никогда мать не предавала отца. Тем более ради денег.

А Виталина деньги любила.

В первый год жизни Илюхи она собрала вещи и уехала в другой город к своей матери, аргументируя это тем, что ей тяжело справляться одной с ребенком.

Возможно, это было так. Не знаю. Я любил ее. Девочка молодая, двадцать четыре, первый ребенок, достаточно неспокойный. Я помогал как мог, но все же много работал.

Рабочий день часто двенадцать часов, минимум раз в месяц командировки, но, к сожалению, покупки шуб, отдых на курортах, ужины в ресторанах и прочее требуют денег, и Вита их ждала от меня.

Илюху я обожаю, он мой сын, первенец и наследник, поэтому год без своей семьи мне дался тяжело. Но я выдержал.

Нет, конечно я ездил к ним на выходные, все свободное время проводил с сыном, пока Вита встречалась с подругами и ходила в клубы.

Я любил ее, позволял быть собой и верил, что у нас все взаимно.

В последнюю поездку к теще я понял, что семья так не строится, поэтому обратно мы вернулись все вместе.

Виталина была недовольной. Конечно, лишиться матери в качестве няньки, свободной, разгульной жизни… но я уделял времени семье столько, сколько мог. Мало спал, много работал, заботился о семье, возил отдыхать и просто кайфовал, что они у меня есть.

В одно хмурое утро я пришел в главный офис и узнал, что у нашего банка отобрали лицензию. Это был шах и мат.

Расследование показало, что два моих кореша сговорились за моей спиной и решили обогатиться за счет нашего общего бизнеса.

Под их руководством убыточной компании был выдан баснословный кредит, больше, чем имеются финансовых подкреплений на депозитных счетах и вкладах. И это полное фиаско.

Банк в долгах, лицензия госбанком отозвана, акции упали практически до нуля. Мои «товарищи» больше не появились. Они выкинули на биржу свои акции и слиняли из страны.

Сказать, что я был раздавлен, ничего не сказать. Я не только получил нож в спину от тех, с кем пахал, поднимал годами банк, кому доверял, но и остался должен всем вкладчикам и даже больше.

Я скупил «выкинутые» за бесценок акции и добровольно стал единоличным собственником всех проблем. А вишенкой на торте стало извещение, что на компанию-заемщика открыто производство банкротства, и тогда я сам подал в суд.

Единственной моей отдушиной всегда была моя семья, моя своенравная жена и умняшка сын, но и здесь я вскоре получил пинок под зад.

Как оказалось, жить в бедности моя женщина была не готова, а ждать, когда я выкарабкаюсь на поверхность, она не хотела.

– Годы идут, Захар, ты сильный, умный, очень амбициозный, но я хочу жить здесь и сейчас.

Она ушла к одному инвестору банковской сферы, с которым успела познакомиться, когда мы ходили на благотворительный вечер, а я, в частности, на встречу с инвесторами.

Хитрая Виталина уже тогда смекнула, что пахнет жареным, и нашла себе запасной аэродром.

Она ушла и забрала с собой сына, а я остался один в пустой трехкомнатной квартире, с открытыми дверцами шкафов и забытым любимым кенгуру Илюхи.

Два года ухаживаний, восемь лет браку, шесть лет нашему сыну и всего этого больше у меня нет.

К слову, бывшая жена долго на обеспеченном хере не просидела, мужик не стал терпеть характер Виталины и быстро нашел себе послушную замену. А Вита не только осталась у разбитого корыта, но и без особых средств к существованию.

Пришлось моей дорогой и бывшей жене узнать, что такое работа продавцом, кассиром, менеджером, а если учесть, что высшего образования у нее нет, то другие профессии ей были закрыты.

С тех пор прошло полгода, но тот день я запомнил хорошо.

Если вы когда-либо были в отчаянии, то поймете меня. Я здоровый, упертый, выносливый мужик, некогда обеспеченный и за спиной с полной семьей, сидел на полу возле дивана и битый час смотрел в пустоту.

Нет, спиваться я не собирался, опускать руки тоже, хотя очень хотелось, но ту душевную боль, которую я испытывал тогда, я не испытывал никогда в жизни.

Друзья как-то быстро перестали быть друзьями, лишь один остался со мной, но помочь мало чем мог. Родители всегда считали, что я занимаюсь черт-те чем, лучше бы пошел по стопам отца и устроился экономистом на кораблестроительный завод, а брат... Он всегда был под крылышком мамы с папой, поэтому особо не вникал в мои дела.

Я сидел и не понимал, где совершил ошибку и как буду из всего этого дерьма выбираться. Внутри закостенела пустота, накатила злость, потом ярость, я подорвался и разнес к херам стеклянный шкаф.

Знаете, помогло. Одна боль сменилась на другую, только внутри я словно сухарем стал.

От мыслей отвлек настойчивый звонок на всю квартиру. Сначала я подумал, что вернулась Вита, но когда открыл дверь, понял, что судьба еще не закончила надо мной издеваться и прислала мне на воспитание собственного родного брата.

– Привет! Не то чтобы я в восторге, но теперь я буду жить у тебя.

Глава 4

– Захар, я не понял, почему квартира пойдет с молотка? – хлопает глазами брат.

– Платон, я понимаю, что у тебя нет банковского образования, но вспомни, по какой причине ты ко мне приехал жить? – устало потираю лоб.

– Мать с отцом настояли. Твой банк рухнул, жена ушла, они боялись за твое душевное состояние. Да и мне надоело выслушивать их вечные нотации о том, что я ничем не занимаюсь.

– Ну, они так-то правы. Мне тоже не в кайф тянуть взрослого мужика, который уже должен карьеру строить, а не сидеть за играми.

– Ой, только не начинай, пожалуйста, сначала, – кривится Платон. – Найду я работу. У тебя квартиру, что ли, отбирают?

– Сам отдаю.

– Зачем?

Вздыхаю.

– Затем, что пытаюсь сохранить свое дело, на которое положил десять лет своей жизни, Платон. Все сложно.

– Ну так объясни, я твой брат, выслушаю.

Удивляюсь про себя. И с каких пор он решил меня слушать? Никогда не интересовали мои проблемы, в принципе никого не интересовали. Платону главное – где спать и что есть, родители дают советы все бросать и возвращаться в их маленький городок на завод, а от бывшей жены я получаю лишь звонки и сообщения, что в очередной раз нужно купить Илюхе, и что денег на еду тоже нет.

На алименты она хитро не подала, потому что понимает, что тогда останется ни с чем. Я содержу сына и без решения суда, одеваю, оплачиваю взносы в сад и прочее. Более того, если изначально мы договорились, что с сыном я буду видеться только на выходных, то с каждым месяцем Илюха все больше живет у меня.

Я только рад, Илюша тоже, он тянется ко мне, но вот то, что мы по две недели таскаем его туда-сюда, вообще не дело.

В этот раз Вита даже не удосужилась забрать сына из сада, что будет в следующий раз?

Я предлагал, чтобы ребенок жил со мной, раз ей некогда им заниматься, но она так яро боится упасть в глазах сына или скорее чувствует вину, что наговаривает ему всякого, и теперь он не хочет оставлять мать.

Твою дивизию, ребенку шесть лет, а он говорит, что мама без него пропадет, хотя и жалуется, что он ее почти не видит, а когда они вместе, кричит на него. Видимо, спускает раздражение.

Я не могу забрать его силой, по суду о разводе Вита является опекуном Ильи, но я реально уже подумываю, чтобы забрать этот статус себе.

– Слушай, Платон, там целая схема. Если коротко, банк в минусе, потому что расход по подставному кредиту превышает доход, то есть вклады физиков на счетах. Моя задача хотя бы выровнять баланс, а потом сделать волшебный финт и снова вырасти в плюс. Если вкладчики все разом решат забрать свои деньги, то мне так или через суд, нужно будет это все возмещать. Сейчас остатков на счетах хватает, только платить проценты и зарплату тем верным сотрудникам, которые не убежали с тонущего корабля. Если я не найду выхода, мне придется продать все свое имущество, обнулить личные счета и этими деньгами покрыть минусовой сальдо. Только после этого банку вернут лицензию, и мы сможем выплыть. Хоть и не сразу.