Месть обожаемой жены ледяного генерального директора

Закончив, Руби перелила всё в термос из нержавеющей стали, плотно закрыла его и вышла с чемоданом в одной руке и термосом в другой.

Серон поднял голову, нахмурившись. – Куда это ты собралась с этим чемоданом?

– И где еда, которую я просил тебя приготовить? – нетерпеливо добавил он. Акация надула губки, цепляясь за его руку. – Я голодна, детка, – проныла она, как избалованный ребёнок.

Руби остановилась и повернулась к ним, её лицо было спокойным, слишком спокойным.

– Раз уж ты привёл в этот дом свою первую любовь, – ровно сказала она, – мы не можем оставаться под одной крышей. Она тоже женщина. Полагаю, она умеет готовить.

Она слегка приподняла термос. – Это для моей матери. – Лицо Серона потемнело. – Что это за дерзость? – закричал он. – И так ты разговариваешь со своим мужем?

Руби встретила его взгляд, не дрогнув. – Мой муж меня не уважает, – тихо сказала она. – Он открыто выставляет напоказ свою любовницу передо мной. Полагаю, я потеряла к нему уважение в тот момент, когда он это сделал.

Она снова взяла чемодан. – Я пришлю документы на развод. – И с этими словами она ушла. Серон стоял как вкопанный, потеряв дар речи. Он ожидал слёз. Мольбы. Покорности. Учитывая всё происходящее, он предполагал, что Руби станет ещё более послушной.

Он никогда не ожидал такого. Когда за ней закрылась дверь, его челюсти сжались.

– Прекрасно, – холодно пробормотал он. – Посмотрим, как долго ты сохранишь этот настрой, когда потеряешь всё.

Он достал телефон и сделал звонок. – Подготовьте документы на развод, – отрезал он своему адвокату. – Она может забрать виллу и ежемесячное содержание.

– Зачем отдавать ей виллу? – огрызнулась Акация. – Я хочу её.

Серон едва взглянул на неё. – Вилла принадлежала моей покойной матери, – отрезал он. – И в ней водятся привидения. Я куплю тебе что-нибудь получше.

Он сделал паузу, его голос понизился, в нём звучала уверенность. – Это просто для того, чтобы Руби осознала свою ошибку. Она вернётся. Она всегда возвращается, прося прощения.

Акация ухмыльнулась, придвигаясь к нему ближе, её рука скользила по его руке. – Кстати о семье, – легкомысленно сказала она, – я слышала, твой отец был в Испании.

– Да, – холодно ответил Серон. – Старик отказывается умирать.

Акация тихо рассмеялась. – Старый? Да брось. Твой отец всё ещё молод и красив. Совсем не старый.

Эти слова прозвучали не так, как надо. Выражение лица Серона мгновенно помрачнело. Он оттолкнул её руку, отступая от неё. – Не говори так о моём отчиме, – рявкнул он.

Акация моргнула, поражённая. – Ну, детка, – быстро сказала она, смягчая тон. – Я просто прокомментировала. Не нужно злиться.

Но Серон уже не слушал. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл, оставив её одну в гостиной, внезапно не уверенную в своём положении.

Глава 4. Только одно условие

Руби ехала в больницу, когда зазвонил её телефон. Она мельком взглянула на экран, а затем ответила, не сбавляя скорости.

Она не удивилась.

Серон всегда действовал быстро, когда дело касалось контроля.

– Да, это Руби Байрон, – спокойно сказала она. Затем, после паузы, добавила: – Но можете называть меня Руби Эмеральд. – Эти слова показались ей правильными. Словно она возвращала себе ту часть себя, от которой слишком легко отказалась.

На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина, прежде чем адвокат прокашлялся. – Миссис Байрон… Мисс Эмеральд, – поправился он. – Я звоню по поводу бракоразводного процесса, инициированного вашим мужем.

– Я так и думала, – ровно ответила Руби. Она не отрывала глаз от дороги, крепко держа руль. – Я как раз собиралась сама связаться с адвокатом.

Снова пауза. – Ваш муж изложил первоначальные условия, – осторожно продолжил адвокат. – Прежде чем мы что-либо финализируем, я должен спросить, хотите ли вы что-нибудь добавить в соглашение?

Руби медленно выдохнула.

В сознании Руби пронеслись образы: предательство, кровь на полу, холодная стерильность больничной палаты, ледяной душ, смывший её слёзы, её мать, слабо лежащая на больничной койке.

Она с трудом сглотнула.

– Нет, – сказала Руби в трубку. – Я ничего не хочу от Серона. – На другом конце провода повисла короткая пауза, в которой едва скрывалось удивление. – Вы уверены, мисс Эмеральд? – спросил адвокат.

– Да, – твёрдо ответила она. – Я уверена. – Она завершила звонок, как раз когда заехала на больничную парковку.

Внутри её окутал знакомый запах антисептика, когда она направилась прямо в палату матери. После недолгого ожидания врач попросил поговорить с ней наедине.

– Вашей матери как можно скорее нужна операция на сердце, – мягко сказал он. – Без неё её состояние будет только ухудшаться. – Руби кивнула, мысленно готовясь к худшему. – Сколько это будет стоить? – тихо спросила она. – Девяносто миллионов, – назвал сумму врач. Руби почувствовала, как из лёгких вышел весь воздух.

Сумма была огромной – такой большой, что, даже если бы она работала на четырёх работах одновременно, этого всё равно было бы недостаточно. Цифра отдавалась эхом в её голове, тяжёлая и неумолимая. Она поблагодарила врача и отошла в сторону, прислонившись к стене в поисках опоры. Её руки дрожали, когда реальность обрушилась на неё.

Она ушла из брака ни с чем. И теперь единственный человек, которого она всё ещё хотела спасти, ускользал у неё из рук.

– Папа, – тихо сказала Руби, остановив его в коридоре. – Ты можешь достать хотя бы половину денег на операцию? Я найду способ собрать остальное.

Её отец даже не замедлил шаг. – Ты что, не слышала меня? – рявкнул он. – У семейного бизнеса нет денег. А раз уж ты решила уйти от Байронов, то это теперь твоя проблема.

Руби вздрогнула.

Он повернулся к ней, его взгляд был холоден. – Как дочь может стоять и смотреть, как умирает её мать? – сурово продолжил он. – Что ты за ребёнок? – Его слова сокрушили те крохи сил, что у неё оставались.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл, оставив Руби одну в больничном коридоре. Она тихо вернулась в палату.

Её мать спала в окружении аппаратов, их монотонное пиканье наполняло тишину. Трубки и провода обрамляли женщину, которая когда-то была для Руби опорой, когда мир казался жестоким.

Руби стояла у кровати, её пальцы дрожали, когда она потянулась к руке матери. – Где мне взять деньги? – прошептала она. Палата не давала ответа. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

– Я не позволю тебе умереть, мама, – тихо плача, проговорила Руби, прижимаясь лбом к руке матери. – Я сделаю всё, что угодно. Я обещаю.

Слова – это всё, что у неё осталось.

Следующие две недели Руби доводила себя до полного изнеможения. Она без конца искала работу, ходила, пока не начинали болеть ноги, и слышала отказ за отказом. Когда и этого оказалось мало, она продала свою машину. Затем драгоценности – каждое дорогое украшение, которое когда-либо дарил ей Серон, каждый символ жизни, которой больше не существовало.

Но этого всё равно было недостаточно. Даже близко не хватало и на половину стоимости операции.

Она подписала документы о разводе дрожащими руками, надеясь, что это принесёт хоть какое-то облегчение. Но нет. Если уж на то пошло, это сделало всё только хуже. Осознание необратимости произошедшего навалилось на неё, полностью переворачивая её жизнь с ног на голову.

Она потеряла брак. Потеряла ребёнка. А теперь была на грани потери матери.

Руби почти не покидала больницу. Она спала в кресле у кровати матери, выживая за счёт кофе из автомата и чистой силы воли. Временами ей казалось, что она дышит только потому, что всё ещё дышит её мать.

К этому моменту она была готова умереть в тот же миг, что и её мать. Она крепко сжимала руку матери, её голос срывался. – Пожалуйста, не оставляй меня, – прошептала она. – У меня больше никого нет.

И в этот момент… Тук. Тук. Звук пронзил тишину палаты.

Руби замерла.

Медленно она подняла голову и повернулась к двери, её сердце колотилось, когда она прошептала, почти боясь надеяться:

– …Кто это?

Вошёл Максимилиан Байрон, отчим её бывшего мужа.

Начищенные туфли тихо зацокали по больничному полу. Его чётко очерченная линия челюсти выражала спокойную властность, а его безупречный вид, казалось, поглотил всю палату. Он не спешил. Он не колебался. Он подчинял себе пространство одним своим существованием.

У Руби перехватило дыхание.

Она встречала его лишь однажды, на своей свадьбе, и ещё несколько раз после этого по телевизору – всегда на расстоянии. Слухи следовали за ним повсюду. Говорили, что он женился на умирающей женщине старше себя только для того, чтобы усыновить её сына. Что он был безжалостным. Влиятельным. Неприкасаемым.

Она и представить не могла, что он когда-нибудь вот так будет стоять перед ней.

– Сэр, – инстинктивно начала Руби, от шока выпрямившись. – Вы здесь… – Но Максимилиан не стал дожидаться разрешения.

– Я могу решить все ваши проблемы, – спокойно сказал он. Руби застыла.

Её пульс бешено забился, а пальцы вцепились в простыню рядом с матерью, словно это было единственное, что удерживало её в реальности.

Прежде чем она успела заговорить, прежде чем смогла вздохнуть, он продолжил своим размеренным, непоколебимым голосом.

– Моё единственное условие, – сказал он, не моргнув, встретившись с ней взглядом, —

– это чтобы вы вышли за меня замуж. – В палате повисла мёртвая тишина.

Глава 5. Что за чёрт

Руби ошеломлённо застыла, и гнев, нарастая, пробил её оцепенение. Это что, какая-то злая шутка? “Простите, сэр, но какого чёрта?” – огрызнулась Руби, её голос дрожал от оскорбления и неверия.

Макс даже не дрогнул.

“Я не хотел вас оскорбить, – спокойно сказал он. – Я не так выразился.” Он сделал паузу, на этот раз тщательно и точно подбирая слова, как всегда, неторопливо и обдуманно. “Моё предложение простое. Вы выходите за меня замуж на один год. Взамен я оплачу операцию вашей матери и все сопутствующие счета.”

Руби уставилась на него, как на сумасшедшего. “С чего вы взяли, что я на такое соглашусь?” – потребовала она. – “Это безумие. Вы отец Серона, отец моего бывшего мужа.”

“Отчим, – мягко поправил Макс. – И у меня на то свои причины.”

Он достал из портфеля документ и положил его на маленький больничный столик. “Но выбор полностью за вами, – добавил он. – Если вы согласны, подпишете здесь. И мы немедленно поженимся.”

Грудь Руби сжалась, когда она уставилась на бумаги. Мысли закружились вихрем: слабое дыхание матери, растущие счета, безмолвие пустого будущего. Она снова подняла на него взгляд, и в её глазах вспыхнуло подозрение.

“Серон что-то натворил?” – резко спросила она. – “Это месть? Вы пытаетесь использовать меня, чтобы отомстить собственному сыну?”

Макс выдержал её взгляд. В его глазах промелькнуло что-то нечитаемое, что он тут же скрыл. Она всегда ему нравилась, и это было правдой. Чего он не сказал, или не мог сказать, так это того, что правда была гораздо сложнее, чем Руби могла вынести. И что дело было вовсе не в Сероне.

И Макс в глубине души знал, что, если она сейчас узнает всю правду, это её уничтожит. Поэтому он ждал. Ведь иногда самые тяжёлые сделки рождаются не из жестокости, а из страха.

“Забудьте о моих желаниях, – тихо сказал Макс. – Чего хотите вы? После всего, что Серон сделал с вами… с вашей деткой…” Макс коротко, безрадостно хмыкнул.

Не успел он договорить, как Руби подняла голову. “Я выйду за вас.” Эти слова прозвучали отрывисто, почти холодно, но внутри она вся дрожала.

Её гордость больше не имела значения. Её достоинство уже растоптали. Это не было любовью, и она не делала вид, что это так. Это было выживание. Это была рука помощи, протянутая тонущему, и она за неё ухватится. И может быть… просто может быть… это был ещё и шанс снова подняться.

Серон разбил ей сердце. Он унизил её, превратил в ничто и обращался с ней как с вещью, которую можно выбросить. Он не уважал её как свою жену.

Прекрасно.

Она покажет ему, что значит уважать женщину, став его мачехой. Руби было всё равно, что получит от этого он, – эта сделка её устраивала.

Макс долго изучал её взглядом. “Хорошо,” – наконец сказал он тихим голосом. Ни улыбки. Ни тепла. Ни проблеска эмоций. Печально известный ледяной генеральный директор оправдал своё прозвище.

Руби всматривалась в его лицо, пытаясь угадать его намерения, но не видела ничего, кроме спокойной, сдержанной неподвижности. В конце концов она сдалась. Чего она не заметила, так это тихого облегчения, которое оседало глубоко в его душе.

Не говоря больше ни слова, Руби взяла ручку и подписала бумаги, не прочитав ни строчки. “Отлично,” – сказал Макс, аккуратно собирая документы.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла группа врачей с серьёзными, но целеустремлёнными лицами.

Сердце Руби пропустило удар. “Постойте, что происходит?” – растерянно спросила она, и в её голосе послышалась паника. Макс спокойно повернулся к ней. “Я же говорил, – сказал он. – Я решаю проблемы.”

“Всё готово к операции вашей матери, – мягко, но твёрдо сказал доктор. – Мы нашли подходящее сердце для трансплантации. Однако вашу мать необходимо перевезти в Северный Каронланд. Там находится одна из лучших кардиологических бригад, и она уже в полной готовности оперировать.”

Не успела Руби полностью осознать его слова, как медсёстры уже засуетились, настраивая аппаратуру и готовясь вывезти её мать. Всё происходило слишком быстро, слишком внезапно.

“П-постойте… Северный Каронланд?” – пролепетала Руби, и паника затопила её грудь. – “Я… мне нужно быть с матерью. Мне придётся подавать на визу и…”

“Не волнуйтесь, – спокойно прервал её Макс. – Ваша мать будет в очень хороших руках.” Руби повернулась к нему, всё ещё ошеломлённая. “А вот вы, – продолжил Макс, понизив голос, – должны поехать со мной.”

“Что?” – растерянно спросила Руби. – “Зачем, сэр?” Он на полсекунды замолчал, а затем ровным голосом ответил: “Чтобы пожениться.”

Лёгкая улыбка тронула уголки его губ, но была такой мимолётной, что исчезла, едва появившись. Он быстро стёр её, и на его лице снова воцарилось обычное самообладание.

Но Руби успела её заметить. На мгновение она подумала, не играет ли с ней злую шутку её измученный разум. Не мог же он радоваться этому… или мог? Прежде чем она успела что-либо сказать, Макс взял её за руку.

“Идёмте,” – просто сказал он. Он шёл быстро, уверенным и целеустремлённым шагом. Руби пришлось почти бежать, чтобы не отставать, а её сердце колотилось не только от страха за мать, но и от осознания новой реальности. Её жизнь снова изменила направление всего за одно утро, и это было одновременно и пугающе, и похоже на ответ на её молитвы, и на бомбу замедленного действия, которая, как она боялась, скоро взорвётся.

Было девять утра вторника, слишком раннее время для грёз, но Руби всё равно обнаружила, что мысленно уносится прочь. Через несколько мгновений они стояли у элегантного чёрного БМВ Макса, его поверхность блестела в лучах утреннего солнца. Водитель шагнул вперёд, чтобы открыть дверь, но Макс остановил его, подняв руку.

“Я сам,” – спокойно сказал он. И сам открыл дверь. Когда Руби наклонилась, чтобы сесть, Макс придержал руку над её головой, прикрывая её на случай, если она ударится о дверной проём.

Это была такая мелочь, но Руби заметила. Она на полсекунды замешкалась, а затем скользнула на сиденье. Её сердце странно сжалось. Глядя на непроницаемое лицо Макса, она не могла убедить себя, что этот жест нёс в себе какой-то личный смысл.

«Он просто джентльмен», – сказала она себе. «Наверное, из-за возраста». Она не привыкла к подобной заботе. Такое объяснение казалось безопаснее.

Макс обошёл машину, расстегнул пиджак и устроился на заднем сиденье рядом с ней. Они сидели по разным концам, достаточно близко, чтобы ощущать присутствие друг друга, но и достаточно далеко, чтобы тщательно сохранять дистанцию.

Руби не отрывала взгляда от окна, наблюдая за проплывающим мимо размытым городом, и крепко сцепила руки на коленях. Она чувствовала себя скованно и очень неуютно, словно была здесь чужой.

Макс же, напротив, выглядел совершенно непринуждённо. Машина тронулась с места. Через несколько минут БМВ замедлил ход перед дорогим магазином одежды. Водитель припарковался.

Руби с недоумением обернулась. “Почему мы здесь остановились, сэр?”

Глава 6. Почему я?

Макс ответил не сразу. Вместо этого он вышел из машины, обошёл её и открыл перед ней дверцу.

– Мы будем фотографироваться после регистрации брака, – спокойно сказал он. – Ты же не хочешь на них так выглядеть.

Руби снова окинула себя взглядом: мешковатый вязаный свитер, джинсы и поношенные кроссовки. Она тихо вздохнула. – Пожалуй, нет, – пробормотала она.

– Идём, – сказал Макс, уже протягивая ей руку. – Подберём тебе что-нибудь подходящее.

Несмотря на её крайнюю усталость, недели без нормального сна и горе, тяжким грузом давившее на неё, красоту Руби невозможно было не заметить. В ней было что-то мягкое и нетронутое, невинность, которая ещё сильнее выделялась на фоне всего, через что ей пришлось пройти.

И Макс это заметил.

Они вошли в бутик, где консультанты тут же выпрямились, с любопытством и узнаванием переводя взгляды с одного на другого. Руби примеряла один белый наряд за другим.

Каждый раз, когда она выходила, Макс замирал. Платья идеально облегали её фигуру «песочные часы», словно их сшили специально для неё. Каждый фасон, каждая ткань, казалось, подчёркивали новую грань её натуры: мягкую, элегантную и сияющую.

Макс прокашлялся. – Может… примерь и остальные, – сказал он, хотя его взгляд задержался дольше, чем следовало. Это было не недовольство. Совсем наоборот.

Наконец Руби вышла в белом комбинезоне. Он сидел на ней безупречно, с его строгими линиями и уверенным кроем. Он не был нежным или хрупким. Он был сильным.

Она подошла к зеркалу, поправила ткань, а затем собрала свои длинные каштановые волосы в аккуратный хвост. Она лишь коснулась губ блеском. И подняла взгляд.

На мгновение Макс забыл, как дышать. Она выглядела не просто как невеста. Она выглядела как женщина, готовая воспрять духом, – сильная, собранная и, сама того не осознавая, умопомрачительная.

Макс первым отвёл взгляд. – Вот этот, – тихо сказал он сам себе.

– Мне нравится этот, – наконец сказала Руби; её голос был тихим, но уверенным. Макс кивнул. – Хорошо.

Но в душе он был согласен гораздо больше, чем показывал. Руби вышла в этом наряде и подходящих серебристых туфлях, а Макс тем временем подошёл к кассе. Он достал чёрную платиновую карту и положил её на стеклянную столешницу.

– Я беру это, – ровным тоном сказал он. Затем, после короткой паузы, добавил: – И все платья, что она примеряла. Включая те, что на той вешалке. – У консультанта расширились глаза. – Все, сэр?

– Да. – Там было более пятидесяти белых платьев, восемь из которых Руби примерила, а остальные – нетронутые, но тщательно отобранные. Консультант профессионально улыбнулась, уже подавая знак о помощи.

– Да, сэр.

Когда Макс вышел на улицу, Руби стояла у входа, обхватив себя руками, и смотрела на проезжающие машины. Она снова выглядела маленькой и настороженной.

– Пойдём? – мягко спросил Макс. Не задумываясь, он протянул руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Руби напряглась.

Внезапное прикосновение застало её врасплох, и Макс тут же это почувствовал. Воодушевление, которое, как он и не осознавал, проявилось на его лице, мгновенно угасло. – Я… прости, – сказал он, отдёргивая руку. Его голос снова стал по-обычному спокойным. – Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя неловко.

Руби выдавила из себя слабую улыбку и сделала шаг назад. – Всё в порядке, – сказала она, хотя было очевидно, что это не так. К машине они вернулись в молчании.

Вскоре они снова ехали по дороге, город проносился мимо, а между ними воцарилось что-то тихое и сложное. Несколько мгновений спустя они вышли из здания суда, держа в руках тонкую папку. Внутри лежало свидетельство о браке – аккуратное, официальное, окончательное.

Руби остановилась. Она уставилась на напечатанные имена, словно те могли поменяться местами, если бы она моргнула достаточно сильно.

Женаты. Вот так просто.

– Держи, – сказал Макс, нарушив тишину. Он протянул ей чёрную карту – элегантную, невесомую, безлимитную. – Как миссис Максимилиан Байрон, ты должна соответствовать статусу. Покупай всё, что тебе нужно. Всё, что захочешь.

Руби не сразу её взяла. Её пальцы слегка дрожали, но в итоге она так и не приняла карту. – Зачем ты на мне женился? – спросила она. Голос её был спокоен, но в мыслях царил хаос. Что, если он хуже Серона? Что, если ему нужны повиновение, молчание, покорность?

Макс заметил страх за её самообладанием. Он тихо выдохнул и заговорил: – У меня намечается международная сделка. Инвесторы – семейные люди. Они индийцы. Сорокалетний холостяк не внушает доверия. Им нужна стабильность.

Это не было откровенной ложью, но и не было всей правдой.

Руби нахмурилась. – Почему я? – снова спросила она. – Миллионы женщин убили бы за то, чтобы стать твоей женой. Почему ты выбрал меня? – Макс замолчал, глядя прямо перед собой.

– Мне нужен был тот, кому я мог бы доверять, – ровным голосом сказал он. – И я подумал, что тебе я могу доверять. – Затем он добавил: – К тому же, ты согласилась. Если бы ты отказалась, я бы нашёл кого-нибудь другого.

Ответ прозвучал холодно, но он что-то успокоил внутри неё. – Я не собираюсь сидеть дома и быть женой-трофеем, – твёрдо сказала Руби. – Я уже однажды потеряла семь лет своей жизни. Я не повторю эту ошибку, даже в браке по контракту.

Макс повернулся к ней. – Я уже договорился, чтобы ты вышла на работу в компанию. – Она удивлённо моргнула.

– Хорошо, – быстро ответила она. – И никакой близости. – Как скажешь, – без колебаний ответил Макс.

Именно это её и смутило. – Почему ты такой… сговорчивый? – спросила Руби, и в её голосе послышалось подозрение. Макс на мгновение изучающе посмотрел на неё, а затем заговорил.

– У меня есть один вопрос, – сказал он. – И одно условие. – Руби напряглась.

«Вот оно», – подумала она. «Расплата. Подвох, которого она так ждала». Она вздёрнула подбородок. – Ну же, в чём вопрос, сэр? – тихо спросила она.

– Ты всё ещё любишь своего бывшего мужа? – спросил Макс. Руби чуть не рассмеялась.

– Что? Чёрта с два, – мгновенно ответила она.

– Хорошо, – твёрдо сказал Макс. – Потому что я хочу быть уверен, что ты понимаешь разницу между тем, чтобы быть миссис Серон Байрон… и миссис Максимилиан Байрон. – В его словах было что-то окончательное, будто захлопнулась дверь.

– Можешь не беспокоиться, – холодно сказала Руби. – Даже если я когда-нибудь изменю, а я этого не сделаю, это будет после окончания контракта. И уж точно не с твоим пасынком. – Челюсти Макса сжались, но в его глазах промелькнуло облегчение.

– Что ж, – добавила Руби, отворачиваясь, – мне пора. До скорого, сэр. – Не успела она сделать и шага, как Макс схватил её за запястье. – Куда ты собралась? – спросил он.

– И прекрати это «сэр», – добавил он. – Не слишком ли официально? Теперь я твой муж. – Она помедлила, затем вздохнула. – Хорошо, мистер Байрон. Я возвращаюсь в свой отель.

Макс приподнял бровь.

Глава 7. Мы женаты

– Позволь напомнить, что мы женаты? – не успела она возразить, как он подхватил её на руки.

– Эй! – ахнула Руби. Через несколько секунд она уже сидела в машине, дверь была закрыта, а ремень – пристёгнут.

– В особняк, – скомандовал Макс водителю. Затем, повернувшись к ней, он тихо, но твёрдо произнёс:

– Отныне ты будешь жить со мной. И на людях мы – настоящая пара. – Руби сглотнула и кивнула, старательно избегая его взгляда.

– Ты голодна? – спросил Макс.

Руби открыла рот, чтобы сказать «нет». На самом деле ей хотелось тишины. Своей комнаты. Пространства, чтобы дышать. Воздух рядом с ним казался тяжёлым, слишком тяжёлым, и у неё сжалось в груди от одной мысли о том, что придётся сидеть напротив него.

– Я голоден, – спокойно добавил Макс. – Нам стоит поесть. – Не успела она возразить, как машина замедлила ход и остановилась перед пятизвёздочным рестораном, мягко светившимся на фоне вечернего неба.

Внутри их провели в отдельный кабинет. Макс без колебаний сделал заказ, его голос звучал тихо и уверенно. Когда принесли блюда, Руби застыла.

Каждое блюдо, абсолютно каждое, было её любимым. Она сказала себе, что не будет есть. Планировала просто вежливо сидеть, не притрагиваясь к еде. Но желудок предал её, громко заурчав в тишине комнаты.

Она подняла взгляд. Макс смотрел на неё – или делал вид, что не смотрит. Медленно она взяла вилку.