Свободное использование в первобытном мире

На мгновение он замер, заворожённый, и просто не сводил с неё глаз. Он не знал, было ли это из-за того, что она его тётя, но, чёрт возьми, она была и вправду великолепна. Намного великолепнее, чем те так называемые знаменитости из его прошлой жизни.

И тут возник очень серьёзный вопрос: почему эта первобытная женщина так чертовски хороша собой?

Разве первобытные женщины не должны быть грубыми и некрасивыми? Он порылся в памяти и обнаружил, что большинство женщин в племени были привлекательнее среднего, а многие – просто сногсшибательными красотками.

Возможно, из-за того, что он смотрел слишком пристально, она вдруг повернула голову и встретилась с ним взглядом. На мгновение его сердце забилось чаще, а в горле пересохло. «Чёрт, как женщина может быть настолько красивой?»

Увидев его, она тихо ахнула и тут же вскочила с приятно удивлённым выражением лица, спеша к нему. Корзину она выронила, тут же забыв о ней, и уже через мгновение опустилась на колени рядом с ним. На её лице застыла смесь тревоги и беспокойства.

«Сол, – прошептала она тихим, но дрожащим голосом, – ты очнулся?»

Он моргнул, глядя на неё снизу вверх, и попытался что-то сказать, но в горле было сухо, словно наждачная бумага, и он невольно закашлялся.

При виде этого её глаза слегка расширились. Она поспешно встала и потянулась к глиняному кувшину в прохладном затенённом углу. Взяв стоявшую рядом глиняную чашку, она наполнила её водой, поспешила обратно и, подложив руку ему под спину, осторожно приподняла его.

Увидев это, Сол был так тронут, что почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

Чёрт… когда в последний раз кто-то так о нём заботился?

Но он всё же сумел сдержаться и поначалу делал маленькие, жадные глотки, потому что чертовски хотел пить. Затем он перешёл на большие. Вода плавно скользила по горлу, увлажняя его.

Вода была прохладной, с привкусом земли и немного сладковатой – намного лучше любой дорогой минералки, что он когда-либо пил.

Она стояла неподвижно, давая ему напиться, её дыхание было ровным, а на лице застыла озабоченность. Когда он оторвался от чашки, в нос ему ударил запах глины и её тела.

Она тут же наполнила другую чашку и снова помогла ему напиться. На этот раз он пил уже спокойно. «Тебе лучше?» – спросила она.

Он кивнул, всё ещё переводя дух. Она осторожно опустила его, вытерла край чашки ладонью и вернула её к кувшину. Все её движения были предельно аккуратными.

Глядя ей в спину, он сказал охрипшим голосом: «Тётя… я в порядке». Слова прозвучали для него самого как-то странно.

Это был определённо… его голос, но в то же время не совсем его… и это заставило его на секунду замереть. Он казался более тяжёлым, глубоким. Этот голос принадлежал этому телу, а не тому, которое он помнил.

Тем не менее, после этого слова давались ему уже гораздо легче.

«Я в порядке», – повторил он, на этот раз немного твёрже.

Плечи Лиры наконец опустились, напряжение сошло с её лица. Она выдохнула так, словно до этого не дышала несколько дней, а затем слабо ему улыбнулась.

Он снова попытался пошевелиться, и ему удалось поднять руку и, кажется, немного сдвинуть ногу, но на этом всё. Мышцы по-прежнему протестующе ныли, но на этот раз это была скорее мирная жалоба, а не яростный крик. Тело ощущалось измотанным, истощённым, словно, пока он спал, оно без остановки бежало несколько дней подряд.

Он невольно задался вопросом: какого чёрта его предыдущий «я» сделал с телом, чтобы так его угробить?

Лира наклонилась ближе и приложила тыльную сторону ладони к его лбу, словно проверяя, нет ли жара. Её кожа была прохладной, прикосновение – уверенным, и на секунду это простое человеческое тепло значило для него больше, чем он ожидал. Прошло уже много времени с тех пор, как он был в таком близком контакте с человеком, не говоря уже о женщине.

Вблизи её красота ощущалась ещё острее. Она была прекрасна так, как он раньше не замечал… сильное, сексуальное тело, тёмные глаза, способные вмиг покорить сердце. Совершенно не похожая на современных хрупких красавиц, она обладала красотой той, кто работает и выживает в дикой природе.

Но, чёрт возьми, её, казалось бы, нежное прикосновение – когда она провела тыльной стороной ладони по его горячему лбу – заставило дрожь пробежать по его спине. Её кожа была успокаивающим бальзамом на его пылающих щеках, разительно контрастируя с жаром, продолжавшим тлеть внутри него самого.

И когда она наклонилась ещё ближе, он невольно сделал глубокий вдох, и пьянящий мускусный аромат её тела окутал его. Он был первобытным, диким и совершенно опьяняющим.

Он облизнул внезапно пересохшие губы, упиваясь её видом: поцелованным солнцем сиянием её сильной, упругой кожи, тёмными глазами, в которых, казалось, таилась древняя мудрость, и полными, манящими губами, изогнувшимися в улыбке, от которой его сердце дало сбой.

Когда рука Лиры соскользнула с его лба на плечо, её пышная грудь коснулась его руки, посылая по телу искры возбуждения. Он никогда не был так близко к женщине, не говоря уже о такой сногсшибательной, и её первозданная красота, казалось, исходила от каждой поцелованной солнцем поры.

Его взгляд невольно опустился на её полную, округлую грудь, туго обтянутую одеждой из звериной шкуры. И, сам не зная почему, его член начал пробуждаться, набухая от первобытной потребности, какой он никогда прежде не испытывал.

Опьяняющий аромат её зрелой привлекательности ударил его под дых, и голова закружилась сильнее, чем от любого жара. Он пытался держать тело в узде, но оно, казалось, обрело собственный разум и инстинктивно реагировало на её близость и очарование. Ощущение её прохладной кожи на его горячей плоти пронзало током, и ему пришлось подавить стон.

Глава 8. Голод по тёте

Её тёмные глаза, способные покорить сердце одним лишь взглядом, встретились с его, и на мгновение они просто уставились друг на друга, каждый погружённый в свои мысли. Его – определённо порочные, в то время как она смотрела на него с беспокойством.

Он знал, что глупо уставился, но не мог отвести от неё взгляда. Обаяние этой сильной, умелой женщины – той, что явно столкнулась и преодолела бесчисленные испытания – было почти ошеломляющим.

Её прикосновение, её запах, само её присутствие разожгли в нём глубокий, первобытный голод, раздувая пламя желания, о котором он и не подозревал. И когда она нечаянно прижалась к нему своим мягким телом, и её грудь слегка сплющилась о его руку, он почувствовал, что самообладание вот-вот даст трещину.

Низкое, отчаянное рычание зародилось в его горле, едва сдерживаемое. Жар, нарастающий между ними, грозил поглотить его.

Её грудь, пышная и высокая, казалось, манила его ближе. Его руки дёрнулись, жаждая исследовать податливое тепло её тела, очертить контуры её изгибов, ощутить мягкую упругость её груди под ладонями. Ему до боли хотелось зарыться лицом в её волосы, вдохнуть её аромат, позволить ему пропитать всё его существо. Каждая фибра его тела кричала ему: протяни руку, коснись, завладей.

Первобытное желание завладеть ею, пометить её как свою, хлынуло в его кровь, и в ответ его член набух ещё сильнее. Он боролся, чтобы сохранить ровное дыхание, но её пьянящий аромат, хмельная смесь диких трав и женского мускуса, ошеломлял его чувства. Голова кружилась, зрение затуманивалось, пока он изо всех сил пытался сохранить самообладание.

Казалось, она ничего не замечала. «Ты всё ещё горячий», – пробормотала она, легонько коснувшись его плеча.

«Ничего», – прохрипел он. – «Просто… голова кружится».

Она нахмурилась, но спорить не стала. «Ты и вправду всех напугал. Когда мы тебя нашли, ты был холоден как камень. Эйра сказала, что тебе повезёт, если ты вообще очнёшься».

«Похоже, удача меня по-прежнему любит», – сказал он. Его голос сорвался на полуслове, пока он пытался совладать со своим бушующим членом.

На это она слегка улыбнулась. Её улыбка была нежной, полной тепла. И это тут же сломило всё то сопротивление, что он сумел собрать.

«Отдыхай», – наконец сказала она, поправляя на нём мех. – «Эйра сказала, что тебе всё ещё нужен отдых».

Он кивнул, и даже этот знак согласия показался вымученным. Он закрыл глаза, притворяясь, что засыпает, но желание, пульсировавшее в его венах, было далеко не утолено. Тепло Лиры всё ещё ощущалось, невыносимое искушение, грозившее в любой момент захлестнуть его чувства.

Жар был настоящим, но такой же настоящей была и жажда, что теперь поглощала его, – голод, которому, он знал, нельзя поддаваться, но которому не мог сопротивляться. Его тело изнывало по её, страстно желая прикосновения, вкуса, чувства принадлежности, которые могла дать только она.

Он говорил себе, что это Лира, его тётя, его спасительница, и всё же его тело, освобождённое от прежних социальных оков, теперь видело в ней лишь объект первобытного, плотского влечения, существо, которое нужно покорить и которым нужно завладеть.

Его жёсткая набедренная повязка натянулась на пульсирующем члене, а тело дрожало от первобытного, инстинктивного желания, побуждавшего его поддаться всепоглощающему порыву, что струился по венам. Его взгляд приковался к пышной, полной груди всего в нескольких дюймах от его дрожащих пальцев, и стон желания сорвался с его губ. Потребность коснуться, завладеть, сделать её своей была всепоглощающей.

Битва, бушевавшая внутри него, походила на хождение по лезвию ножа, ведь в глубине этого первобытного, звериного желания Сол знал, что поддаться – значит положить конец той хрупкой связи, что была между ними. И всё же, обещание этой взрывной, необузданной страсти было слишком соблазнительным, чтобы устоять.

В конце концов, он сдался и решил проверить границы дозволенного.

Он вдруг состроил мучительную гримасу. Увидев это, она с обеспокоенным лицом поспешила к нему. «С тобой всё в порядке?» – спросила она, и в её голосе слышалась тревога, а пышная грудь вздымалась с каждым вздохом.

Подавив стон, он сделал вид, что с трудом сглотнул, и сумел прохрипеть: «Да, не знаю, почему вдруг заболело… очень сильно».

«Где, скорее скажи мне?» – проворковала она, и от её хрипловатого голоса по спине Сола пробежали мурашки.

Он поморщился. От одной мысли, что придётся озвучить свою нужду, его бросало в дрожь. На мгновение ему захотелось отступить, но поцелованная солнцем кожа Лиры и её соблазнительные изгибы манили его, словно песнь сирены.

Собрав всё своё мужество, он с умоляющим выражением лица выдавил из себя слова: «Там… внизу. Очень болит, ты не могла бы мне помочь?» Его взгляд невольно опустился на пышные холмы её груди, на розовые соски, обрисовывающиеся под тканью из шкуры.

Она проследила за его взглядом, и её глаза расширились, когда он остановился на внушительной, пульсирующей эрекции, выпирающей из-под его набедренной повязки. При виде этого у него перехватило дыхание, и он замер в ожидании её ответа. Пульсирующий жар его возбуждения был неоспорим даже сквозь ткань.

«Я… я позову Эйру», – пролепетала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

Но мольба Сола, чей голос срывался от отчаяния, остановила её на полпути. «Не нужно, всё будет хорошо и без её помощи».

Лира нахмурилась, уже наполовину привстав. «Тебе же больно, Сол».

Он сглотнул, выдавив из себя натянутую улыбку и стараясь говорить спокойно: «Я просто… кое-что вспомнил. Леди Эйра однажды научила меня способу облегчать такую боль. Я могу его попробовать».

Услышав это, она наконец замерла.

Она обернулась, её глаза сузились от беспокойства и толики недоверия.

«Эйра научила тебя?» – спросила она.

Он слегка кивнул, сохраняя серьёзное, почти умоляющее выражение лица. «Да… научила».

На мгновение Лира просто уставилась на него. Затем она тихо вздохнула, опустив плечи. Может, дело было в том, как он это сказал, а может, в его невинном страдальческом виде… так или иначе, она ему поверила.

Он всегда был близок с соплеменниками, особенно с Эйрой. Всегда любопытный. Всегда готовый слушать. Может, она и вправду его научила.

И было бы неправильно снова и снова её беспокоить.

Поэтому, помедлив, она кивнула, шагнула обратно к нему и снова села.

Глава 9. Пожалуйста, помоги мне, тётя

– Ладно, – наконец сказала она. – Говори, Сол. Чем я могу тебе помочь? – от её хрипловатого голоса у него по спине побежали мурашки.

Сол впился в неё взглядом, и, когда он наконец заговорил, его голос прозвучал смущённо и нерешительно: – Т-тебе нужно снять с меня набедренную повязку… и… и помассировать то место рукой.

– Твоё… твоё мужское достоинство? – прошептала она, слегка ошеломлённая его просьбой.

Пах Сола пульсировал в такт его бешено бьющемуся сердцу, а член ещё сильнее упирался в тесную набедренную повязку. – Д-да, тётя, – умоляюще произнёс он. – П-пожалуйста… пожалуйста, помоги мне, мне больно.

Но она всё ещё колебалась, продолжая смотреть на его яростно вставший член. Её нерешительность была объяснима, и Сол едва ли мог винить её. В этой примитивной культуре интимные части тела считались священными и предназначались исключительно для союза супругов.

Но в конце концов она подошла и опустилась на колени рядом с ним, её пальцы неуверенно замерли у завязок набедренной повязки. Глядя на неё, он затаил дыхание, а его член запульсировал в предвкушении. Наконец она кивнула и потянулась к повязке, её пальцы ловко развязали узел. Когда ткань упала, его твёрдый член вырвался на свободу, встав во весь рост.

На мгновение она застыла в ошеломлённом молчании. Его размер и степень возбуждения лишили её дара речи. Честно говоря, даже сам Сол был потрясён размером: он не ожидал, что это, казалось бы, хрупкое (по меркам примитивного мира) тело скрывает такого зверя.

Потому что он был чертовски большим. Не запредельно, но всё же очень. В нём было солидных семь-восемь дюймов, и, увидев это, Сол почувствовал одновременно и возбуждение, и облегчение. По крайней мере, в этом мире он был выше среднего.

Напряжение повисло в воздухе, пока взгляд Лиры скользил по всей длине его твёрдого члена, а её пухлые губы приоткрылись в изумлении. Он практически чувствовал, как расширяются её зрачки; казалось, вид его возбуждения пробудил её женскую сущность.

Его руки дёрнулись, так ему хотелось дотянуться и завладеть этими спелыми холмами, зарыться лицом в сладкую ложбинку между ними.

Когда она робко потянулась, чтобы коснуться его, его дыхание участилось, и тихий стон сорвался с его губ в тот миг, когда её рука наконец коснулась его чувствительной плоти. Поначалу её движения были неуклюжими, ясно показывая неопытность. – Да… в-вот так, – подбодрил он, выгибаясь телом навстречу её прикосновению, пока волны удовольствия захлёстывали его.

Услышав это, она принялась медленно ласкать его член. Её прикосновения, смесь мягкости и грубости, казалось, плавили его, вырывая с его губ вздохи удовольствия.

Его взгляд снова скользнул к её груди, которая в её позе на коленях казалась ещё более выразительной, и его руки возжаждали дотянуться, чтобы приласкать, ущипнуть и присосаться к соблазнительным холмикам.

Его разум помутился, поглощённый первобытным желанием сделать тело Лиры своим. Он почти ощущал её сладость на вкус, чувствовал бархатистую нежность её бёдер, которые он раздвигал руками. Сама мысль о том, чтобы погрузиться в её тепло, услышать её страстные крики, эхом разносящиеся по дому, заставляла его член пульсировать ещё яростнее.

Но увы! Его тело было слишком слабым и непослушным, за исключением бушующего члена, что оставляло его полностью в её власти.

Поэтому он снова сосредоточился на чувственной атаке на свой член, на кончике которого выступила капелька смазки. Она старательно продолжала ласкать его с предельной осторожностью, и его член набух ещё сильнее, удостоившись её вопросительного взгляда.

Она неуверенно взглянула на него – её пальцы, лежавшие на его стволе, слегка дрожали. – Это совершенно нормально, пожалуйста, продолжай, – выдохнул он низким, хриплым голосом, а его член запульсировал от нужды под этим невинным и в то же время распутным прикосновением.

Она кивнула и снова сосредоточилась на том, чтобы доставить ему удовольствие рукой, сама того не зная.

Внезапно её хватка стала слишком крепкой, и он невольно поморщился, затаив дыхание. – Нежнее… тётя… чуть нежнее. – Она поспешно ослабила хватку, и он стал направлять её, обучая ласкать более мягко.

– Прости, у меня слишком грубые руки… Т… так правильно? – спросила она, сосредоточенно нахмурив брови. – Этим должна была заниматься Эйра, у неё руки нежные, как летний ветерок. – Услышав это, он представил, как Эйра ласкает его член. Мысль об этих руках целительницы, с нежной точностью поглаживающих его, пронзила его вспышкой похоти, и на мгновение он вообразил, как жёстко и глубоко трахает целительницу Эйру, пока она не закричит его имя.

От одной этой мысли он тяжело сглотнул, но, когда его взгляд упал на женщину перед ним, он испытал ещё большее удовольствие. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда такая красивая женщина будет ласкать его член, да ещё и с таким нежным и заботливым выражением лица. В любом случае, шанс насладиться Эйрой ещё представится, а пока насладимся моей дорогой тётей.

Его разум кружился от открывшихся возможностей. Он жаждал погрузить свой член в её тёплую киску, почувствовать, как её узкое, влажное тепло поглощает его. Но он знал, что такая близость запретна, по крайней мере, пока. Вместо этого он решил немного поднять ставки и предложил: – Так будет слишком долго, тётя. Пожалуйста, используй свою слюну. Плюнь на него, а потом снова погладь.

Женщина, казалось, была озадачена его просьбой. Она повернулась к нему с растерянным выражением лица, но, увидев его невинный вид, сдалась – любопытство и желание помочь взяли верх. Она наклонилась вперёд, и её тёплое дыхание коснулось его члена, пока она смачивала губы языком.

Робким движением она плюнула на его ствол, и вязкая струйка слюны блеснула в угасающем свете. Он заворожённо смотрел, как её рот проследил путь плевка, а язык метнулся, чтобы поймать капельки. Его разум заполонили запретные фантазии о том, как он поставит её на колени и погрузит свой член глубоко в её горло, пока она не начнёт давиться, упираясь носом в его таз.

Но увы! Было ещё слишком рано. Он всё ещё плохо знал этот мир и не хотел рушить грандиозные планы из-за своего импульсивного поведения.

Как бы то ни было, сочетание её скользкой слюны и твёрдых движений было поистине изысканным, посылая дрожь удовольствия по всему его телу. У него слегка закружилась голова, чувства обострились до предела. Её пальцы всё ещё были неуклюжи, но слюна послужила идеальной смазкой, позволяя ей с лёгкостью скользить вверх и вниз по его стволу.

Глава 10. Господство и разврат

Что же до того, почему он с такой лёгкостью совершил столь аморальный и развратный поступок, так это потому, что в своих воспоминаниях он сделал немало шокирующих открытий. Одно из самых поразительных заключалось в том, что в этом мире не существовало границ морали и стыда, связанных с сексуальной близостью.

Местные жители в своей повседневной жизни могли без тени сомнения заниматься самыми откровенными вещами, не обращая внимания на присутствие семьи или кого-либо ещё.

Для них секс был священным ритуалом, первобытным актом единения, нацеленным исключительно на зачатие следующего поколения. Сам акт, лишённый романтики или чувственного наслаждения, рассматривался как простая биологическая необходимость. Мысль о том, чтобы получать удовольствие или упиваться таким актом, была озадачивающей, даже непостижимой.

Эта уникальная динамика обеспечивала уровень сексуальной раскрепощённости, невообразимый в его родном мире, делая границы между моралью и развратом размытыми и несущественными. Именно поэтому он пошёл на риск. А что до пределов? Их ему предстояло проверить самому, ведь когда дело касалось подобных вещей, его прежнее «я» было чистым листом.

Продолжая водить ловкими пальцами по его напряжённой длине, она становилась всё увереннее. Видя, как он наслаждается, когда она ласкает сильнее, её прикосновения становились более лихорадочными, а хватка – крепче. Она была словно художник, маэстро плотских утех, а он – её податливый холст. Каждое движение, каждый поворот посылали по нему волны удовольствия, вознося его на головокружительные высоты экстаза.

Его дыхание срывалось на прерывистые вздохи, тело напряглось, как тетива лука, готовое вот-вот лопнуть. Он изо всех сил старался сдерживаться, чтобы продлить мгновение, но увы, с судорожным стоном он наконец извергся. Его горячее, густое семя хлынуло потоками, покрывая её лицо и грудь своей липкой субстанцией.

Она застыла, на её лице отразилось недоверие, когда она уставилась на странную склизкую жидкость, стекающую с её подбородка. «Что… что это?» – пролепетала она, её голос дрожал от шока. Хоть он и был на седьмом небе от счастья, его охватила вспышка эйфории от её реакции. Его оргазм ещё больше усилился при виде её невинного и растерянного лица. Он осознал, что она, скорее всего, не имела ни малейшего понятия об этом первобытном и фундаментальном аспекте мужской биологии.

И из своих воспоминаний он узнал, что сперму здесь считали лишь разновидностью мочи. Но он-то знал правду: это обильное извержение было самой сутью его удовольствия, физическим проявлением его самых сокровенных желаний.

Тем не менее он попытался объяснить ей суть, чтобы облегчить будущие действия. В конце концов, в этом мире не существует такого понятия, как сексуальный стыд.

«Это… это то, что происходит, когда телу мужчины очень-очень хорошо. Высвобождение накопившегося напряжения, которое приносит и облегчение, и радость», – сумел выдохнуть он, его разум всё ещё мутился от мощи извержения. Она внимательно слушала с благоговейным выражением на лице, словно он поделился с ней какой-то глубокой истиной.

Она кивнула, всё ещё явно озадаченная, но не осуждающая. «Понятно», – сказала она, стирая большим пальцем дорожку его спермы с лица. – «Теперь ты в порядке?»

Он энергично кивнул, и на его лице расползлась яркая, ошеломлённая ухмылка. «Спасибо, тётя. Больше не болит». Услышав это, она улыбнулась шире, и в её голосе появилась нотка гордости, когда она сказала: «Если снова так себя почувствуешь, просто дай мне знать, хорошо? Я тебе помогу». То, как она это произнесла, с оттенком гордости и щедрой улыбкой, заставило его обмякший член дёрнуться с новым интересом.

Глядя на её забрызганное спермой лицо, сияющее от чувства выполненного долга, его охватило всепоглощающее чувство удовлетворения. В этот миг, когда она проявляла о нём такую нежную заботу, он знал, что сделает всё, чтобы доставить ей удовольствие, чтобы снова и снова вызывать эту сияющую улыбку на её губах, хотя больше всего ему, несомненно, полюбится именно эта, испачканная спермой.

А запретная природа их отношений лишь усиливала остроту удовольствия. Ему не терпелось исследовать множество других чудес и тайн, которые таило в себе человеческое тело, вместе с ней.

Когда он снова устроился на своём ложе из шкур, странное ощущение пробежало по его скованным конечностям. Сначала оно было едва заметным, но постепенно усиливалось.

К его изумлению, тяжёлая вялость, сковывавшая его с момента переселения, начала таять, сменяясь покалыванием, которое пробегало по конечностям и позволяло ему немного двигаться. Но он всё же решил ещё немного попритворяться, чтобы под предлогом боли зайти ещё дальше.

Но всё же, чтобы подбодрить её, он слегка пошевелился. Внезапно став свидетельницей этого поразительного изменения, его тётя смотрела на него со смесью недоверия и трепета. Она ещё глубже убедилась, что необычная техника, которую она применила – её умелый массаж рукой – действительно стала катализатором этого необычайного явления.

Глядя на выражение её лица, он понял, что преуспел. Но, оставив это в стороне, он и сам был не меньше удивлён и рад открытию этих странных эффектов, а его разум лихорадочно перебирал различные причины и возможные последствия.

Немного поразмыслив, он пришёл к выводу, что единственной причиной могло быть только недавнее извержение. И хотя это казалось ему немного невероятным, он всё же не мог в это не верить.

«Чёрт, если уж возможна такая абсурдная вещь, как переселение, то почему бы и этому не быть правдой? Может, это и есть мой стандартный чит, полученный при переселении», – чем больше он думал, тем логичнее это казалось.

Это открытие могло значительно ускорить его выздоровление, потенциально позволив ему вернуться к своим странствиям раньше, а не позже. И только подумать, теперь у него была не одна, а мириады прекрасных женщин из племени, жаждущих, чтобы он объявил их своими. Одна только мысль об этом послала дрожь предвкушения по его ожившему телу.