Ложное наследие

Петтер Локхейм

Ложное наследие

ГЛАВА 1: «AD ASTRA»

Муза, скажи мне о муже, странствовавшем долго,

видевшем города и обычаи многих людей,

испытанном бурями и страданиями сердца,

чтобы спасти жизнь свою и вернуть спутников домой.

Гомер, «Одиссея»

ЧАСТЬ 1: ЛИРА

Дождь мелодично барабанил по черепице крыши в расположенной на верхнем этаже Сомервиль-колледжа студенческой комнате. Лира Лейн не привыкла просыпаться под звуки дождя, все это для нее было чем-то новым и непривычным, словно мир вокруг изменился и теперь она оказалась в совершенно иной реальности, так непохожей на ту, где она прожила свои восемнадцать лет. Ее небольшой двухэтажный многоквартирный дом, где жило сразу четыре семьи, находился в Аксбридже на самом перекрестке Орчард Уэй, там, где улица поворачивала направо и уходила на трассу, по которой можно было добраться в ближайший торговый центр на севере – менее чем в километре от места, где она выросла. Мир Лиры всегда был маленьким и сжатым, как комок. Школа находилась в пешей доступности: буквально десять минут от родных стен – и ты окажешься в старшей школе Аксбриджа. Библиотека также была недалеко, ей даже не требовалось куда-то ездить, если не считать собственных научных проектов, школьных мероприятий или просто прогулок с мамой по Лондону, куда они иногда выбирались. Сейчас девушка вспоминала эти моменты с особой теплотой. Мама… Она осталась где-то там, в Аксбридже, а теперь перед ней лежала взрослая жизнь – Оксфорд и ее собственный академический путь.

Сегодня начиналась нулевая неделя первого учебного триместра. Погода выдалась пасмурной, но это же Оксфорд! Никакие тучи над головой не могли бы скрасить его особенного очарования. Она помнила, как вчера с вещами тащилась по его улочкам, как впервые прошла мост Магдалены, заглядываясь на башню, потом любовалась шпилями, прошла рядом с Колледжем Всех Душ, затаив дыхание и боясь даже вобрать воздух в легкие, настолько это место казалось ей сказочно-мистическим со своей готической архитектурой. Камера Рэдклиффа впечатлила ее не меньше… Это место очаровывало и в первый день. Точнее, даже в первый вечер она успела сделать десятка два фото на свой телефон, словно какая-то туристка, отчего даже немного стеснялась. За последний год Лира едва ли фотографировала что-то, кроме конспектов или какой-то информации из книг, которые нельзя было брать с собой домой из читального зала библиотеки – чего уж говорить о самой себе, одна лишь мысль об этом претила девушке. Она никогда не была настолько самолюбивой, чтобы держать в телефоне собственные фото.

Сегодня был для нее важный день. Первый день, если уж быть точнее. Ну или не совсем первый день, но все же первый день ее как студентки. Боже, она до сих пор не верила, что ей удалось поступить в Оксфорд, тем более попасть в Сомервиль-колледж, куда ей так хотелось, но и вдобавок к этому получить грант от фонда «New Brilliant Minds», который давал не первый год стипендии на обучение самым одаренным студентам. И если ее признали таковой, то это была высшей степени похвала всем ее достижениям и трудолюбию. Лира уж точно не считала себя каким-то гением. Ей приходилось днями и ночами сидеть за учебой, убивая на это уйму времени, особенно по естественным наукам, которые давались сложнее всего. Порой казалось, что вся ее жизнь состоит только из походов в школу, пропадания в библиотеке, учебников дома, тетрадок, дневников, блокнотов и десятка исписанных ручек и вырванных листов.

Собравшись и одевшись, девушка подошла к небольшому зеркалу. Оно не могло показать ее целиком, так что пришлось отойти немного дальше, чтобы хоть как-то увидеть себя не только наполовину. Сорочка отдавала легкой голубизной или даже лазурью, коричневый легкий свитер сидел на ней идеально, как влитой, будто средневековый доспех-нагрудник, защищающий ее от всякого. Темно-синие штаны выглядели слишком элегантными на ее вкус, но мама, которая сшила ей всю одежду самостоятельно (и даже несколько комплектов), всегда говорила девушке: «Ничто не привлекает молодых парней сильнее, чем аккуратно подчеркнутая задница в правильных брюках». Это заставляло Лиру смеяться, после чего они начинали смеяться вместе, ведь обе знали, что Лира была слишком далека от парней, вечеринок и всего, что могло бы отвлекать ее от обучения. Она не была одиночкой, даже не подумайте: у нее были друзья, пусть и немного; один из них – Оливер Саммерс – даже поступил вместе с ней в Оксфорд, разве что в другой колледж – Магдалены. Так что они уже договорились встретиться сегодня и позавтракать вместе. Лира еще раз бросила взгляд на себя в зеркало, оценивая внешний вид. Ей все нравилось, а отсутствие макияжа только лучше подчеркивало ее простой образ студентки, которая не пытается выглядеть лучше, чем она есть. Последним штрихом она собрала свои распущенные волосы цвета спелой пшеницы в хвост, посчитав это более элегантной прической, потому что более сдержанный пучок ей не нравился, словно тот делал ее на десять лет старше, а потом двинулась прочь из комнаты, подхватывая свой рюкзак.

Ноги быстро несли новоиспеченную студентку по Уолтон-стрит на юг в сторону скопления колледжей. Сомервиль находился немного поодаль от других колледжей Оксфорда – на севере, выходя одной стороной на Вудсток-роуд неподалеку от обсерватории Рэдклиффа, – но общежития располагались в разных местах по соседству, выходя также и на Уолтон-стрит, где в здании Вольфсона и проживала Лира. На секунду она остановилась, когда заметила маленький магазинчик «Последняя книжная лавка Джерико» с его кроваво-алым фасадом. Почему-то ей ужасно захотелось заглянуть внутрь, просто подержать книги в руках, купить себе что-нибудь. В этом было некоторое сакральное значение для самой девушки. Это ведь Оксфорд! И это будет первая ее книга, купленная в этом храме знаний. Наверняка книга ничем не отличалась бы от той, что она купила бы в магазинчике в Аксбридже или в большой книжной лавке Лондона. Но дело было не в книге, а в месте.

Ей стоило невероятных усилий двинуться дальше по Уолтон-стрит, чтобы не задержаться в этом книжном мире слишком надолго, не пропасть в черной дыре, куда ее могло затянуть, и тогда Оливеру пришлось бы ее ждать. Опаздывать Лира никогда не любила, а еще меньше любила заставлять кого-то тратить свое время, так что подобное поведение она всегда осуждала, считая его неприличным. Оливер вечно говорил, что она ведет себя как «снобка», но ей казалось правильным, что уважение должно проявляться прежде всего к необратимым человеческим ресурсам, и время было одним из них, возможно, даже самым ценным.

Огибая лужу на повороте на Бомонт-стрит, Лира продвигалась дальше по улочкам Оксфорда, разглядывая все так, словно впервые видит эти старые здания. Казалось, будто им уже многие и многие века, настолько сильно они вросли своим фундаментом в архитектурный ансамбль Оксфорда. Но ее цель была там, чуть дальше, в конце улицы – Музей Эшмола. Они еще до приезда сюда решили, что сходят в него в нулевую неделю триместра, пока будет время освоиться и на подготовку. Встреча была намечена в заведении прямо с видом на Камеру Рэдклиффа – «Кладовые и Сад». Оливер сказал, что «все студенты завтракают там», однако наверняка это было неправдой: в Оксфорде было множество студентов, и маленькое заведение даже при всем желании не могло бы их вместить. Да и каждый день есть в каких-нибудь, пусть даже студенческих, кафе было недешевым удовольствием, а бюджет Лиры был сильно ограничен. Да и не сказать, что ее друг был обладателем фантастического состояния или личного траста, который покрывал бы все его желания, особенно связанные с едой. Что-что, а Оливер всегда любил поесть и был тем еще сладкоежкой, хотя сама Лира не питала пиетета к тем сладким булочкам, что он постоянно жевал в школе. В лучшем случае из выпечки она предпочитала самый обычный круассан или что-то без лишних добавок и кремов, максимум немного шоколада, но только в органичных пропорциях, без фанатизма, когда кондитеры пытаются создать настоящую сахарную бомбу.

– Оливер? – Она с удивлением подняла бровь, когда увидела его за столиком, уплетающим что-то похожее на классический завтрак. Выглядел он неприметно, самый обычный студент, каким можно представить его себе: темно-каштановые волосы, слегка взъерошенные, отображающие его легкую растрепанность во внешнем виде и темно-карие глаза, смотрящие на нее, будто в приглашении присоединиться. На нем была классическая светлая рубашка, поверх которой находилась жилетка, добавляя образу некоторой академичности, но даже не смотря на это ее друг выглядел так, словно проснулся десять минут назад и собирался впопыхах.

– Мммм… – произнес он, прожевывая еду.

– Мы же договорились встретиться в девять? – Голос девушки звучал с наигранной строгостью, а брови сошлись так, словно она собирается взять нерадивого ребенка за шкирку и вывести прочь из-за стола.

– Но кафе открывается в половину девятого, а я решил, что надо занять лучший столик заранее. Да и вообще, я был голодный, сама понимаешь. Проснулся утром от звуков урчащего живота, будто я весь вчерашний день не ел! Это, наверное, стресс, Лир… – Он всегда много говорил, а иногда даже слишком. Она уже давно смирилась с этой его манерой зажевывать стресс, болтать попусту, даже если его не слушают. Наверное, так парню было комфортнее, так что она просто давала ему высказаться.

– Ну, хотя бы у нас лучший столик, – пожав плечами, не нашлась с нормальным ответом Лира. Она никогда не знала, что отвечать на его тирады, так что порой сама себе казалась грубой, но потом утешала себя тем, что Оливер никогда не корил ее за эту холодную сдержанность. Словно в их паре именно ему досталось быть пламенем, а ей – льдом, и получалось неплохо. Хотя «пара» – это, пожалуй, слишком высокопарный термин для их отношений. Они просто очень хорошие друзья и не более того. Вместе учились в школе, вместе подавали документы в Оксфорд, вместе проходили все вступительные испытания, писали сопроводительные письма, ждали заветного ответа из университета, и вот теперь сидели за одним столиком напротив Камеры Рэдклиффа. Тяжело было поверить в такую удачу, что два обычных школьника из Аксбриджа смогли поступить в лучший университет страны. И не просто поступить, а получить стипендии, которые полностью оплачивали их обучение как «молодых талантов». Себя Лира к таким относила с натяжкой, но вот Оливер… Боже, он был тем парнем, которому все дается так легко, словно он родился со знаниями. Иногда она даже ему немного завидовала, хотя нельзя сказать, что хоть на секунду ее друг меньше работал для поступления сюда. Нет, он также проводил бессонные ночи дома за книгами, вбирал знания, а потом демонстрировал их, пусть и в несколько иной области, чем она.

– Ты только посмотри… – Оливер чуть выпучил глаза, уставившись куда-то. Сперва она подумала, что парень увидел что-то в читальном зале Бодлианской библиотеки, что был перед ними. Но потом заметила, куда скользнули его глаза.

Девушка.

Она целенаправленно походкой от бедра пересекала Рэдклифф-сквер, идя ко входу Колледжа Всех Душ. Но она была так молода, что Лира вполне могла бы сказать, что если она не первокурсница, то максимум учится на втором курсе. Однако Оливер зацепился за нее глазами совсем не поэтому. Эта незнакомая девушка была как будто полной противоположностью Лиры. Короткие волосы в каре, едва касающемся плеч, аккуратная юбка почти до колена, гетры с гербами колледжа – издалека Лира не могла разобрать, какого именно. Ее одежда была совсем не повседневной – это была настоящая форма, сделанная таким образом, чтобы привлекать к себе внимание стилем. И все-таки даже не это заставило Оливера открыть рот. Лира сразу поняла внутри – она была невероятно красивой. Даже не так… Не столько красивой, сколько какой-то магически притягательной, с правильными чертами лица, высоким подбородком, золотистыми волосами и почти наверняка не просто голубыми глазами, а настоящей парой ограненных сапфиров, в которые хочется вглядываться, как в чистейшие озерные воды. Лира удивилась бы, будь глаза у нее карими или серыми – словно этот цвет никак не сочетался бы с ее совершенным видом.

– А что она забыла в Колледже Всех Душ? – Она задала единственный вопрос, который мог ее интересовать в этот момент, причем непроизвольно. Слова сами сорвались с ее губ – а она не успела их удержать. Колледж Всех Душ был буквально священным местом для студентов Оксфорда, недостижимой целью для большинства, самым элитарным обществом, куда попадали лишь единицы, удостоившись высокой чести. Там не училось ни одного студента, только отобранные аспиранты с грантами. Большую часть колледжа и вовсе составляли профессора, что добавляло этому месту особенный флер некоего тайного ордена, словно пройдя через его элегантные кованые ворота ты окажешься в тайном хранилище знаний и мудрости. Эта мысль всегда завораживала Лиру, и тем сильнее создавала непонимание от того, что эта девушка там забыла.

– Не знаю… – спокойно пожал плечами Оливер и бросил в рот ломтик бекона, похрустывающий и такой манящий, что у Лиры свело желудок. Надо было пойти и заказать еды. День предстоял быть долгим.

ЧАСТЬ 2: ЛИРА

– Ты это видела?! – Голос Оливера был слишком возбужденным и звучал так громко, что Лира едва одернула себя от мысли прикрыть уши. Он почти прыгал вокруг нее, пританцовывая каким-то странным движением, больше похожим на прихрамывание.

– Ты просто обязана пойти со мной на эту лекцию! – Она еще раз взглянула на флаер, где говорилось, что профессор Джаред Стентон, Уорден Колледжа Всех Душ и Чичелийский профессор моральной и политической мысли, в этом триместре проведет серию лекций для первокурсников в междисциплинарном и престижном курсе «Моральная архитектура власти: от империи до алгоритма». Приглашаются лучшие студенты всех факультетов (насчет всех факультетов было небольшим преувеличением, потому что снизу маленькими буквами были отобраны избранные, которые могли пойти, и по удивительному стечению обстоятельств специализация Оливера – «Химия» и ее собственная – «Древние и современные этические системы» – входили в допустимый перечень).

– Ты что, никогда не слышала имени профессора Стентона? – Если честно, то нет. Она не слышала. Ее интересовали другие имена и другие места, но если Оливер загорался идеей, то его уже нельзя было остановить, так что сопротивление было подавлено в самом зародыше.

– Хорошо, Олли, я пойду с тобой, но возьму его предмет в качестве дополнительного модуля. Не думаю, что «моральная архитектура власти» мне настолько необходима. – Ее улыбка была почти дружелюбной, наполненной сарказмом, но прикрытым, не враждебным, а исключительно дружеским. Такое она могла себе позволить только с ним. Говорить свободно и спокойно. Думать то, что думает. Не пытаться казаться идеалом, которым никогда не была. Но это не значит, что стоило забывать о вежливости. Порой приходилось напоминать себе самой, что ее мысли – это ее мысли, и не каждому нужно давать знать, что у нее в голове.

– Да ладно тебе! Он же Уорден Колледжа Всех Душ! Уорден, Лир! – Это был, пожалуй, самый убедительный довод из всех, что он мог привести. Наверное, это и заставило ее согласиться еще даже до того, как Лира сказала это вслух.

– Я умею читать. – Ее ответ был наполнен язвительной колкостью и снабжен хитрой улыбочкой, подаренной ему будто тычок в бок. Однако Оливер пропустил все это мимо ушей, окрыленный своими мыслями.

– Ты только представь! Мы будем вместе сидеть в Шелдонском театре и слушать именитого профессора, в Оксфорде! – Лира уже сдалась, не имея никаких сил или желания протестовать, а потому просто подцепила булочку и стала ее жевать, чтобы дать себе оправдание, почему она не говорит.

– Биоэтика тебе будет очень кстати, – наконец сказала девушка, когда дожевала, чтобы глотнуть кофе. Он был не такой вкусный, как дома, когда его готовила ее мама. Она умела сделать его каким-то невероятным, добавляя в него специи, иногда самодельный карамельный сироп, который Лира просто обожала, но лишь в маленьких, даже миниатюрных количествах. Это был лучший кофе в ее жизни, какой только доводилось пить. В «Кладовые и сад» кофе тоже был неплохим, но ему не хватало какого-то «тепла» – не физического, а скорее морального. Или просто внутри девушки на третий день пребывания вне дома начала играть ностальгия по знакомым местам. Оксфорд, сколько бы ни был он ей любим и желанен, все равно был другим миром, где они вдвоем с Оливером оказались в одной лодке. За эти пару дней Лира не нашла себе новых друзей, пусть и познакомилась с другими студентами колледжа Сомервиль. Но то ли она сторонилась их, боясь новых знакомств, то ли они избегали ее, видя девушку, что с интересом смотрит на книги и с полным отсутствием оного – на них.

Третий день, как и четвертый, начинались все с той же программы: утренняя встреча в «Кладовые и сад», потом прогулка по делам, экскурсии, общение с тьюторами. Это все ужасно выматывало, хотя и не казалось каким-то безумным. И все же Оливер говорил, что в день они проходят по пятнадцать тысяч шагов минимум, а то и все двадцать. Буквально весь день на ногах, пока силы не закончатся и ты просто не упадешь в свою постель, уткнувшись носом в подушку. Лире приходилось бороться с невыносимым желанием засыпать в одежде. Но силы находились где-то внутри нее, отчего она каждый раз с методичной точностью снимала ее, складывая в аккуратную стопочку и только потом ложилась спать. Некоторые студенты – и Оливер был одним из них – предпочитали творческий хаос. В ее случае везде должен был быть идеальный порядок, потому что только так можно было контролировать пространство вокруг себя, подчинить его и заставить работать тебе на пользу, когда каждая деталь, каждая вещь на своем месте. Лира ощущала себя дирижером в собственном маленьком оркестре под черепичной крышей здания общежития колледжа Сомервиль.

ЧАСТЬ 3: ЛИРА

Лира торопилась, не желая опаздывать. Формально – это и не было бы опозданием как таковым. Однако они договорились встретиться с Оливером за час у Шелдонского театра, чтобы занять лучшие места на лекцию, куда, по заверениям Оливера, должны были прийти чуть ли не половина студентов всего первого курса Оксфорда из большинства колледжей. Оливер уже ждал ее у входа с взъерошенными волосами, словно бежал прямиком от самого моста Магдалены и до сюда, сопротивляясь октябрьскому ветру.

– Кажется, мы первые. – Его голос звучал восторженно, но выдавал в нем легкую отдышку после бега. Похоже, ее догадки были совершенной правдой. Лира улыбнулась в своих мыслях тому, что отлично знала этого парня, и это мимолетное наблюдение было тому подтверждением.

– Пойдем уже. – Ей удалось чудом не закатить глаза от его перевозбуждения. Тот почти подпрыгнул на месте, а потом понесся к двери, входя внутрь и пропуская в темную просторную аудиторию солнечный свет. За стенами Шелдонского театра было утро, однако само помещение окутывала аккуратная тьма, а единственный свет был направлен на «подиум» – импровизированную сцену, где стоял просторный стол, кафедра и доска.

На удивление они оказались не первыми в этом зале. Первой была та самая девушка, которую Лира видела в первый день. На ней был все тот же наряд, идеально подходящий ее образу, демонстрирующий нарочитую аристократичность и высокую обнаженную шею. Лира на мгновение подумала, что будь она парнем, то непременно влюбилась бы в нее с первого взгляда – настолько от этой девушки невозможно было отвести взгляд. Мисс Лейн дернула головой, отгоняя все эти мысли, будто пытаясь заставить себя проснуться ото сна. Оливер уже нашел им место с лучшим обзором, недалеко от девушки, но на уровень выше – на старинных деревянных помостах, выстроенных по принципу амфитеатра. Оттуда вид и правда был неплохим. Спереди были выставлены ряды дополнительных простых стульев, создавая лишь тонкий центральный проход, где едва могли бы протиснуться два человека, стоя плечом к плечу.

Оливер что-то тихонько говорил, боясь, что акустика Шелдонского театра разнесет его речь по всей аудитории, но Лира не слушала его. Она продолжала смотреть на эту блондинку с золотыми волосами: в темноте они отдавали каким-то воистину металлическим оттенком и даже блестели, словно их намеренно смазали воском или чем-то еще, отражающим свет. Лира понимала, что ее волосы, все так же убранные в хвост, никогда не сравнятся с волосами этой девушки – чтобы она с ними ни сделала. Впрочем, она и не знала, что с ними вообще можно сделать такого…

Студенты вяло набивались в аудиторию. Сперва пришли два каких-то парня. Оба, кстати, были в очках. Потом подтянулся еще один. За ним еще. Еще. И еще. Наконец, через полчаса все места на деревянных скамьях были заняты, а новоприбывшие медленно начинали усаживаться на обычные стулья, стоящие ближе к подиуму и профессорскому столу, но явно уступающие в комфорте. На их с Оливером местах можно было разложиться по полной: достать тетрадь, чтобы делать пометки и записывать, выложить все необходимые вещи, а главное – удобно разместиться и даже вытянуть ноги. Пришедшие после них и к точно назначенному времени были лишены такой привилегии.

Лира наблюдала, как какой-то парень, пришедший сюда с группой других, попытался сесть к блондинке с каре, но она кинула на него такой пронзительный взгляд, полный презрения, что тот даже не успел открыть рот. Еще чуть-чуть – и Лира ничуть бы не удивилась, если бы этого нерадивого Казанову ударила молния, прошедшая прямо через купол зала.

Но примерно за десять минут до начала в аудиторию вошел черноволосый парень, одетый в жилет и темную рубашку с символом колледжа. Баллиол – подумала про себя Лира. Она не знала всех символов колледжей, но этот был особенным, потому что висел прямо на плакате у входа на Брод-стрит: белый лев с задранными лапами на синем фоне на одной стороне и красный щит с белой каймой – на другой. За последнюю неделю она дюжину раз проходила там, если не больше, и каждый раз видела эту надпись и герб, потому они и засели в памяти.

Волосы парня были взъерошены, но не так, как у Оливера – не в хаотичной прическе от парикмахера ветра. Нет, они будто намеренно были растрепаны так, чтобы придавать его виду некоторую небрежность. Его легкая, почти кошачья походка завораживала, отчего Лира поняла, что нещадно на него пялится, и, похоже, не одна она это заметила. Их взгляды на мгновение сошлись, почти соприкоснулись, сердце екнуло, а по спине пробежали мурашки.

Он двигался в ее сторону. Смотрел на нее.

Этого не может быть.

Он улыбался.

Ей.

Что, черт побери, происходит? Она же в Оксфорде, а не на страницах любовного романа, где тихоня студентка влюбляется в первого попавшегося красавчика из Баллиола, который посмотрел на нее своим «особым» взглядом чемпиона и победителя. А в Баллиоле обычно только такие и учились. Богатые детишки богатых родителей, избалованные и надменные…

На секунду Лира закрыла глаза, пытаясь прогнать это безумное наваждение. Нет. Нет и еще раз нет. Открыла снова. Парень никуда не пропал и был так близко, что это становилось сумасшествием. Он встал на первую ступеньку, а потом толкнулся в изящном месте, усаживаясь перед ними на скамью к той самой блондинке.

«Бедный, она тебя сожрет», – промелькнула мысль в голове Лиры, и она еле слышно хихикнула. Но каким же было ее удивление, когда блондинка развернулась и поцеловала его в губы. Это был не полный страсти поцелуй, вовсе нет. Скорее четкое заявление – это мой парень. Аккуратное и быстрое прикосновение губ, так, чтобы не создавать никому неловкости от подобного публичного проявления чувств.

Лира сидела с открытым ртом, словно ее бросили в ледяную ванну.

– Что такое? – Оливер толкнул ее в бок, кидая на девушку странный взгляд, потом пытаясь смотреть куда-то вдаль, куда сейчас был направлен взор Лиры, но откровенно не понимал, что происходит.

Боже, какая она дура! Хотелось влепить себе пощечину за такие идиотские мысли. Парень шел к ней. Ну конечно. Улыбался ей. Ну конечно. А потом поцеловал другую. Вот эта концовка куда больше вписывалась в структуру ее жизни. Парни не часто обращали на нее внимание, если не брать в расчет Оливера, но у него не то чтобы было много друзей, так что Оливер скорее был исключением, а их союз – вынужденным, ведь только они понимали друг друга, имели общие цели и шли в одном направлении. Но эта сцена выбила девушку из колеи, словно внутри нее разгоралось чувство обиды на неизвестного красавчика, который должен был выбрать ее, но выбрал другую. Эта необоснованная ревность была чрезвычайно глупой, но Лира ничего не могла поделать с собой. Ей хотелось встать и уйти из аудитории, закрыть за собой дверь Шелдонского театра и больше не возвращаться. Ее решимость, подточенная близостью Оливера, сейчас подобно весам колыхалась то в сторону «за», то перевешиваясь в сторону «против». Но выбрать ей не дали.