Зона Аномалии. Сумерки

- Мы прямо как в произведении Гоголя! – подметила Гразио пытаясь унять смешки со своего ряда.

Оно и не удивительно! В этой части (номер/местоположение/данные скрыты в целях безопасности) есть ещё немало странных фамилий! Как например:

Командир Части Полковник Пузиков.

Заместитель Командира Подполковник Водкин.

Хлесткий удар сапога Капитана Пипирки о половицы в миг привлек внимание гогочущего личного состава. Он протянул свою длинную как швабра руку за спину солдат вытаскивая табурет. Усевшись поудобнее, а вернее, ерзая тощими булками по шершавому покрытию, он принялся зачитывать приказ, вытащенный из кармана:

- В целях ознакомления личного состава с военным промыслом! – каждое своё слово он растягивал как жвачку и облизывал языком передние два зуба – С завтрашнего дня! Выехать на полевые позиции! Всем ясна?!

Злить человека с оружием не лучшая из идей, так что весь состав в голос выкрикнул:

- Так точно!

- Сосать вам всем сочно! – буркнул Пипирка себе в ус ожидая ответной улыбки от солдат – Где ваше Товарищ Капитан?!

Капитан их большой любитель пристать к случайному солдату из своего подчинения и принявшись теребить за мамины щечки расспрашивать всякие обязанности:

- Ну и что у нас должен делать солдатик? Ну-ну-ну, давай, отвечай.

Нейро от одного прикосновения его ледяных пальцев всю передернуло. Вытянутая лошадиная морда уставилась на неё словно требуя жаркого поцелуя в выпяченные зубы.

- Стойко?

- Щас тебе в задницу стойко будет! – огрызнулся Пипирка – Теперь я тебя лично буду драть перед всем составом!

Нейро беспомощно захлопала глазами. Окружающие их солдаты разбежались по углам словно тараканы.

- А больно не будет? – спросила она, глядя на смущенного командира.

- Будет приятно, деточка, срать без проблем будешь!

По давней армейской традиции каждый приказ командования проходил мимо ушей солдатиков подобно весеннему ветру. Застолбив себе половину курилки наш отважный отряд перед самым обедом, принялся дымить как не в себя. Даже Гразио, чья душа уже немало испытаний вытерпела, засунула сигару меж зубов и раскашлялась как в последний раз:

- Говорят с молоком легче идет – подметила Нейро вдумчиво осматривая вверенную ей сигарету – Пахнет бумагой и чем-то горьким.

- Кто это тебе так в ушки насрал?! – насмешливо спрашивает Аляско выхватывая сигарету из рук Нейро – И нечего их нюхать! Это тебе не цветочки!

- И какие ощущения? Прикольные? – чуть ли не суя ноздри в лицо Аляско задается Нейро – Вставляет?

- На вкус как обугленная плоть! – отвечает Аляско и лыбится – Смотри бы как Пипирка тебе бы не вставил.

Нейро в моменте переменилась в лице. Нахмурила брови.

- Чтоб ты сдохла – сухо отвечает она и удаляется куда подальше под оглушительный хохот Аляско.

Шорка носится от одной группки дымящих к другой и подхватывает дымящиеся бычки в мятый белый лист. На неё смотрят как на последнюю дуру. Некоторые, усевшись на прохладный бетон травят друг другу анекдоты, услышанные по гражданке ещё годы тому назад и по-прежнему ухахатываясь с них. Остальные носятся по песчаному пустырю и пуляются в друг друга камнями. Кто-то, согнувшись над мятым листком пытается запомнить свои обязанности перед грядущими нарядами. Наш же пухляш смиренно стоит, прижавшись спиной к дереву.

- Рядовой Лёня, ко мне! – громко произносит Аляско наблюдая за шариком, что, перебирая пухлыми ножками несется в её сторону.

- П-прибыл - его мучает отдышка.

- Примчался! Ну так что у нас приказ выполнен?

- В-вы ведь не убьете меня, перед остальными.

Аляско раздраженно хмыкнула и подтянула Лёню к себе поближе.

- Такой у тебя план? Ну же, отвечай и успокойся. Я действительно не смогу расквитаться с тобой сейчас!

- Они понюхали. Заскулили. Разбежались. Я пытался подойти к ним, а они стали рычать и клацать зубами!

- В этом причина? – выпуская клубы табачного дыма переспрашивает она.

- Да.

- Так ты не выполнил приказ! Это уже статья, подойди поближе.

Лёня сделал несколько нерешительных шагов вперед.

- Долго мои приказы будешь слать нахер? – удар в живот от Аляско произошел столь резко и неожиданно, что казалось она переместилась во времени.

Сверкающее острие столового ножа всё глубже вонзалось в его тело. Лёня замер. Казалось, что никто, совершенно никто в этой оживленной курилке, не видел этого. Быть может, это последние мгновенья его короткой жизни. Они не болезненные. Он не чувствует ничего кроме страха. Пересохшие губы слипаются при попытке хоть что-то ответить.

- Тихо-тихо - Аляско медленно похлопывает его по спине и шепчет – Подавился? С кем не бывает. Бежишь сейчас в санчасть и говоришь, что напоролся на ветку. Пробил своё брюхо.

- Е-есть.

- Если тебе не поверят, то настаивай на своём до последнего. Можешь хоть сдохнуть там!

Рука Шорки опустилась на плечо Аляско. Её широко раскрытые глаза забегали по телесам обоих:

- Поперхнулся – произносит Аляско.

- За дуру меня держишь? – задрав бровь говорил Шорка – У тебя в руке видна рукоять ножа.

- Он поперхнулся – более грозно повторяет она.

- Да. Не волнуйтесь товарищ рядовой, я поперхнулся!

Его кислотные слезинки вновь полились на руки Аляско от чего она взвизгнула и резким движением вытащила холодное орудие из живота несчастного. Кровь горячим пятном стала разрастаться по его распухшему животу.

- Аляско, что на тебя нашло? – печально спросила Шорка – Как только мы попали в это шоу ты как с цепи сорвалась!

Сердце Аляско сжалось. Глаза налились кровью. Страх затуманил голову.

- Я так надеялась, что спасение из этого мира где-то рядом и эта плотоядная тварь об этом знает! А она-она нас обманула. Вы не помните, вас не мучают воспоминания о прошлом?! – она вцепилась в руки Шорки и принялась сжимать – Даже когда эта паскуда Джонатан умер на моих глазах! Что мне это дало?! Я всё ещё призрак! Пустое место! У меня нет ничего, и я обречена сдохнуть со всеми вами!!!

Слова жирными комками застревали в горле Шорки. Нейро и Гразио подскочили к ним пытаясь разнять. Крики, вопли, рыдания, Лёня, что медленно умирал.

- А хочешь знать, как ты умерла? – нервы Аляско были на пределе, ещё немного и безумия неизбежно – Хочешь?! Тебе прострелили лёгкое долбанные уличные обрыганы. Заблевали тебя и пока ты была без сознания вытащили бумажник! И потом, когда ты оказалась на операционном столе, врачи прозевали момент, когда нужно увеличить дозу! Ты смотрела в их глаза и сдыхала! А теперь носишься с этими уродами, помогаешь им, переживаешь, когда они сами срать на тебя хотели! Они ведь даже не настоящие люди

Кажется, Шорка стала что-то вспоминать. Кадры угнетающе белого просторного кабинета. Тканевые маски на лицах хирургов. Пронзительный писк аппаратуры, что заявляет о смерти пациента. Нечто треснуло над её головой.

С того момента Шорка и Аляско больше не разговаривали. Смотрели на друг друга с призрением. На расстоянии.

- Подойдешь ко мне ещё раз, и я вспорю твой живот! – пригрозила Аляско.

Кажется, она совсем позабыла, что в реальном мире они привязаны друг к другу до самой смерти. Верно ведь?

Несмотря на полученное ножевое ранение рядового Лёню так же забрали на полевые позиции. Его обязанность – мытье посуды, подальше от проблем и его недоброжелательных товарищей. Лишь скрип посуды омываемой ледяной водой и гул ветра. Лёня приказ не оспаривал и даже был ему рад!

Аляско был вверен автомат и несколько боевых патронов. Патруль – её задача на грядущий месяц по колено в грязи. В наказание ли?

- В патруль назначается рядовые Шорка и Аляско! – скомандовал Пипирка слюнявя пальцы – И помните, что побег с оружием карается гауптвахтой! И расстрелом на месте!

На перепалки этой двоицы начальству было абсолютно плевать. Гразио, конечно, предлагала свою кандидатуру, но была в грубой форме послана на работы!

Нейро как самая хитрая из отряда уселась под караульным грибком наблюдая за просторами бескрайних полей. Лишь изредка её тревожат звонки из полевого штаба:

- Обстановка Норма! – отвечает она и дует в трубку.

Наслаждение чистым воздухом и ароматами природы. Небольшие костры, окруженные камушками. Треск влажных дров, закинутых в чугунную печь. Каждому солдату находится занятие или возможность спрятаться от командиров.

Однако, для Аляско и Шорки их первый патруль дался не столь легко. Каска давит на уши, бронежилет натирает плечи, автомат отдавливает пальцы. От нескольких бессонных ночей, проведенных в поле под глазами Аляско образовались чёрные мешки. Душевная усталость давила на внутренности и отзывалась в мозгу. Местность перед глазами стремительно расплывалась.

- Ты ведь себе лицо разобьешь если грохнешься вниз от усталости. За нами никто не наблюдает, присядь хоть ненадолго – предложила Шорка, глядя на изнеможённую подругу.

- Конечно. И ты мне пулю в лоб пустишь. Или чего похуже. Лучше сдохну тут, у земли сырой – её речь становилась всё более непонятной.

- Я в отличие от тебя не держу зла. Пусть ты и наговорила много ужасных вещей. Как твоя подруга я обязана.

- Подруга? Шла бы ты нахер. Не дала мне оторваться на пончике!

Вечерняя прохлада освежала высыхающее от бессонницы лицо Аляско. Она неспешно опустилась на пенек и направила свой автомат на Шорку:

- Хоть один шаг в мою сторону – выстрел! Попытка снять свой автомат с предохранителя – выстрел!

Шорка так-же покорно проглотила это. Аляско явно не в себе.

- А как именно умерла ты? – с предельным спокойствием спросила Шорка.

Аляско сморщилась словно испуганный ёж от этих слов и подергала пальцем за курок.

- Меня на фарш пустили. Отрезали кусок за куском. Моё тело горело. Погибало. Я жаждала лишь поскорее попасть в объятья смерти.

- А сколько тебе было лет?

- Твои попытки отвлечь меня не сработают – огрызнулась Аляско.

- Я серьёзно.

- Восемнадцать. Пусть та моя жизнь и была дерьмом! – скрипя зубами продолжала она – Но никто был не вправе лишать меня её.

Глаза Аляско закрывались сами собой, пара легких пощечин приводили в чувства. Шорка не сходила с места продолжая разговор:

- Знаешь, а внешне ты не очень-то соответствуешь своим рассказам! – мило улыбнулась Шорка.

- Не моё это тело, а лишь образ, что аномалия выбрала в качестве моего вместилища

- А почему ты так уверенна, что мы способны что-то изменить? Разве не лучше наслаждаться каждым отведенным нам моментам?

Закатное солнце скрывалось за горами где-то вдалеке. Небо залило оранжевыми оттенками. Пролетающие птицы горланили свою колыбельную. Ветер постепенно стихал. Аляско становилось всё сложнее бороться с сном, а автомат выскальзывал из вспотевших пальцев.

- Могу я сесть? Ноги затекли - добродушно попросила Шорка.

- Хорошо. Только если ответишь на один вопрос.

- А? К-конечно.

- А что для тебя значат прочие Крематоры? Они твоя семья, друзья, коллеги или сопереживающие?

- Они те, кому я доверяла свою жизнь эти долгие годы совместной работы.

Шорка могла не соглашаться с множеством решений Манжеты, не посещать некоторых миссий, противиться убийствам зараженных или даже пытаться их спасти. Понимание того, что вечером они все вновь соберутся в одном зале, будут бурно обсуждать грядущие планы, делиться результатами и пить чай, всё это согревало её душу.

Когда Догго не явился на одну из их последних встреч, Шорка почувствовала нечто странное. Словно её крохотная идиллия была разрушена. С тех пор жизнь среди Крематоров становилась лишь хуже так что решение отправиться вместе с Аляско на это шоу не казалось ей безрассудным.

Услышав эту историю Аляско лишь, выдавила убогий смешок и покачала головой.

- Выходит мы обе были лишь заложниками вынужденными искать плюсы в собственном положении.

Сон оказался сильнее. Когда Шорка наконец-то смогла опуститься на землю Аляско уже погрузилась в мир сновидений.

Арнольд стоял перед ней готовый принять в свои объятья. Его тело всё такое же молодое и упругое, прямо как при их первой встрече. Аляско неуверенно тянет к нему свою руку и чуть-ли не плачет. Они стояли на кладбище, прямо у двух могильных плит со свежевскопанными ямами:

- Ты ведь ещё не разлюбила меня? – говорит он и смеется – Я же не зря столько прождал тебя здесь, в этой тёмной могиле.

- Джонатан мертв. Теперь окончательно. Я хочу в это верить.

- Ха-ха, ты всё ещё переживаешь из-за него?! Я рядом с тобой и это ведь главное.

- Ты прав.

Их губы смыкаются в жарком поцелуе, а небо озаряет мягкий лунный свет. Столько лет вместе, пусть и не как полноценная пара. В её сознании всё ещё живы воспоминания о том, как они запирались в шкафу случайного заселенного номера отеля и занимались любовью всю ночь напролет.

Он осыпал её шею поцелуями, слегка покусывал доставляя ей извращенное удовольствие. Легонько давил на неё всем своим весом вжимая в стенку шкафа и ласкал пальцами. Её горячее дыхание, глаза полные любви и доверия. Запах его потного тела, что так возбуждает.

- Родители наверняка будут расспрашивать тебя о следах от зубов на шее – говорил он, продолжая входить в Аляско.

- Когда им было до меня дело, не останавливайся.

Пронзительный стон, что мог привлечь внимание постояльцев.

Хоть их близость теперь может ограничиться лишь совместным нахождением в могиле. Страсть всё ещё жива.

- Арнольд, почему ты не забрал меня с собой, почему я всё ещё страдаю?! – слабость сменилась раздраженностью.

- Аляско! – закричала Шорка прежде, чем её голос стих.

Звук выстрела донёсся до ушей Аляско уже слишком поздно. Она подскочила с пня как ошпаренная. Окровавленное тело Шорки с несколькими дырами в груди. Её автомат лежит среди длинной травы. Становится всё темнее, ужин уже прошёл, а солдаты готовятся ко сну.

Аляско всё никак не может отвести глаз от тела Шорки. Надеется, что вот-вот она поднимется на ноги.

- Да прекращай это, подруга! Ха-ха-ха. Ты с каких пор так юморить начала?!

Растекшаяся лужа крови становится всё темнее. Холодает. Её кожа синеет. В глазах нет прежнего блеска.

Она не отвечает Аляско.

- Идиотка! Я уже раскусила тебя, живо вставай!

Она подхватило её тело и закинула на спину. Два автомата болтались на шее словно кандалы.

- Уснула. Вот как мы это объясним Пипирке? Пошли на обход и заснули! – её руки беспомощно дрожали, а наворачивающиеся слезы высыхали быстрее чем появлялись – Тяжёлая такая, жрать меньше надо было!

Вместе они пересекли поле. Запинаясь о острые камни и муравейники. Падали на землю и вновь поднимались. Аляско продолжала без умолку болтать, как и в чем не бывало.

- Как только вернемся к Крематорам, то ты мне будешь должна десять порций фруктового льда, поняла?! Ха-ха.

Нейро всматривалась, вдаль пытаясь разобрать две тёмные фигуры, неспешно приближающиеся к их лагерю.

- Стой! Кто идет! – выкрикнула Нейро направляя свет фонаря на патрульных.

Перепачканная засохшей кровью Аляско спустила со своих плеч мёртвое тело Шорки:

- Мы немного уснули. Ха-ха. Командир будет так ругаться! Аха-ха.

От увиденного Нейро зашатало. Облокотившись на грибок, она сползла вниз на землю. Потеряла сознание. Телефон разрывало от звонков. Еле слышимый голос Подполковника Водкина напоминал Аляско о том, что она всё ещё в этом шоу. Рука так и тянулась поднять трубку, поведать всё о произошедшем.

Но сил уже почти не было. Аляско опустилась на землю усевшись рядом с Нейро. Усадила рядом с собой окровавленное тело Шорки и вынула сигарету из внутреннего кармана.

- Расслабляет.

Глядя на звездное небо Аляско, пыталась вновь погрузиться в воспоминания о Арнольде. Легкое тепло разливалось по телу. Сердце билось всё медленнее.

- Шорка. Я только сейчас поняла. Я ведь не люблю фруктовый лёд. Ха. Аха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха!

Телефонные звонки прекратились.

Рекламная пауза

Миранда мечется из угла в угол, громко выругивается, шипит и извивается словно змея. Вебстер терпеливо стоит, напротив раскинув свои тяжелые руки в стороны стараясь сохранить в целостности побольше реквизита. Глаза её сильно покраснели, губы раздулись, язык стал плоским как бумажный лист. Прежде мясистые пальцы усохли, а кожа побелела, следом её кости становились всё более ломкими:

- Вебстер! Пунша. Срочно налей мне его. Быстрее! – стараясь держать себя в тонусе прохрипела Миранда, грозя кулаком Вебстеру.

- В городе ни осталось ничего свежего или хоть малость пригодного, ты ведь знаешь – сердито ответил он – Дойди до морозильной камеры если так невмоготу.

- Я-я так больше не могу! – впиваясь ногтями в впалые щеки скандировала она – Оно омерзительно! Горькое. Ледяное. Дурно пахнущее! Эх, Сварог обещал начать для меня пир по окончанию шоу.

- Так почему не обратиться к Бункерини? Девчонка ещё с ним. Если ты отлучишься на полчаса, то ничего страшного не произойдет.

- Да?! Ты шутишь? Наше шоу и десяти минут не идет, а уже есть жертвы! – тыча пальцем в один из множества экранов в их студии ответила она – Не отобьём хронометраж и всем планам каюк! К тому же Бункерини не отвечает на мои звонки.

- Разве всё это не было частью шоу? – задался Вебстер.

- Да откуда я блять знаю! У меня от этих ролей голова кругом – массируя виски отвечает Миранда – Хорошо. Я пойду подкреплюсь. Прервешь наше шоу на рекламу. Пусть немного передохнут – сияя недоброй улыбкой заканчивает она.

Вебстер и ответить не успел как Миранды в студии и след простыл. Лишь лёгкий аромат свежей зараженной крови, витающий в воздухе, напоминал о её присутствии.

Внутри его стального корпуса что-то защелкало, затрещало, из глазных прорезей в маске вырвались два тонких лучика белого света, что заполонили собой всё пространство. Зрители задрали головы к потолку стараясь разглядеть всю картину происходящего. Розовые блёстки посыпались на их головы даруя чувство покоя и умиротворения, словно дешевый наркотик, что проникает в организм воздушно-капельным путём.

Люди хлопают в ладоши и насвистывают. Прожектора, что висят под самым потолком, направляют свой свет на середину студии. Пиротехника в действии!

Свет. Камера. Коммерция!

Даже участники этого шоу отрываются от своих историй и дел да бы насладиться этими минутами перерыва. Словно давние друзья они рассаживаются на длинной скамье прямо перед здоровенным телевизионным экраном. В руках – попкорн и сладкая газировка. Приглушенный свет.

Рекламный блок начинается!

На экране появляется так знакомая Гразио девушка с крохотными волчьими ушками и в кимоно. Позади неё мягкое кресло, стеклянный журнальный столик и кресло-качалка, в котором нежится отец семейства, неспешно покуривающий свою деревянную трубку. В кадр вбегает маленькая девочка, что звонко смеется и прыгает, стремясь попасть в материнские объятья.

- Я – любящая мать. И как любящая мать я слежу за тем, чтобы моя доченька росла большой и здоровой!

Отец поворачивает голову к зрителям, поначалу морщится и выдавливает из себя широченную улыбку. Трубка в его руках сыплет крохотными искорками.

- И как любящая я кормлю своего ребенка только качественными продуктами марки 75!

На столике магическим образом появляются различные лакомства. Йогурты, бутылочки свежего молока, пряники и мягкие крендельки. Дочурка слазит с рук матери и хватает один продукт за другим жадно заталкивая себе в рот. Жует всю эту пищевую кашу и демонстрирует свои молочные зубки и кровоточащие дёсны. Через пару секунд из её рта начинает хлестать кровь, но девчушка продолжает улыбаться.

- Как любящая мать я знаю, что в состав продукции марки 75 входят только дары природы и чистая родниковая вода – на протяжении всей своей речи она не меняет позы и не моргает – Древесная кора, мох, насекомые и использованные шприцы!

Отец хватает со стола очередную вкусняшку и начинает облизывать, не сводя взгляда со зрителей. Его язык вращается вокруг крышечки стеклянной бутылки, после этикетки и донышка.

Дочка падает на пол и выплёвывает всё больше кровавых сгустков. Вокруг уголков её губ образуется густая пена.

- Как любящая мать я питаюсь только продукцией марки 75!

Макото опускается на колени и подтягивает к себе истекающее кровью тело дочери. Её звериные клыки впиваются в упругий детский живот. По всей комнате разлетаются кровавые ошметки. Из вспоротого живота Макото зубами вырывает кишки и с неимоверной жадностью облизывает их. Мягкие белые тонна, что ранее наполняли комнату, сменяются крова-красными. Стены дрожат, покрываются кровавыми отпечатками ладоней. Слышны вопли, душераздирающие крики, детский плач, что становится всё громче. Отец семейства также присоединяется к трапезе.

Как только внутренностей внутри малышки становится меньше он вцепляется в шею Макото и начинает душить её. Свет мерцает. Тело девочки синеет. Макото хрипит и старается отбиться.

- Любящая мать? Любящая мать?! – повторяет он и давит на неё ещё сильнее – Тебе был важнее факт рождения ребенка, чем вся его дальнейшая жизнь?!

- Как любящая мать я уделяю всю себя своей семье. А не утопаю в собственной писанине забив на личную жизнь, на семью, на друзей и даже самого себя! – хрипя и срываясь на крик отвечает Макото – Твои книги никогда никому были не нужны!!!

У отца сдают нервы, он поднимает Макото и швыряет на стеклянный стол. Во все стороны летят осколки. Самый большой из них он берет в руку. Его пальцы изрезаны и сочатся тёмной кровью. Он заносит осколок над её головой и хохочет словно безумец:

- Тяжела доля матери, не так ли, Макото?!

Рубящий удар. Голова Макото это единственное что демонстрируется в кадре. Её мертвецкий взгляд, её побелевшие губы, её слезы печали, что скатываются по щекам.

Энтони стоит к зрителям спиной, не выпуская осколка из руки. Слышно лишь его замедленное дыхание. На последнем кадре вновь виден стеклянный стол, что заставлен продукцией марки 75. Его слоган:

- Вкусно как в последний раз!

Пораженные увиденным зрители сидят молча. Раздается несколько неуверенных хлопков.

Шарманка Вебстера продолжает наворачивать обороты, следующий рекламный ролик уже на подходе!

Опечаленный дедуля сидит в гордом одиночестве на скамеечке. На дворе золотая осень. Красные листочки падают у его ног заполоняя собой тротуар. В его дрожащей руке тросточка, что трещит при каждой попытке опереться на неё. Мимо него проносится молодой парень в спортивной форме и тут же останавливается:

- Дедуля! Чего грустим? Погода такая замечательная!

Паренек полон оптимизма. Он скачет на месте словно бойкий зайчонок. Энергия так и прёт из всех щелей.

Дед неспешно поднимает свою голову и прокашлявшись начинает говорить:

- Я недавно женился. Такая красавица.

- Серьёзно! Поздравляю! А ты ещё ого-го!

- Хозяйственная. Готовит – пальчики оближешь. Дом держит в чистоте. Не пьёт, не курит. В постели – бомба.

Паренёк всё больше недоумевает. Энергии в его движениях лишь прибавилось.

- Ничего себе! А чего тогда грустный то такой?!

Дедок замирает. Его потрескавшиеся губы слипаются. Глаза заливает пелена. Дышать становится всё труднее. Он тяжело выдыхает и отвечает:

- На моих глазах погибло более миллиарда человек. Они страдали. Молили о спасенье. Укрывали своими телами перепуганных детей. Рыдали кровавыми слезами. А я лишь наблюдал за всем этим. Молчал. Ничем не способный им помочь.

Паренек схватился за сердце и рухнул на землю. Последнее что он успел сделать – протянуть свою руку к дедовским ногами. Его ослабевшее тело обмякло. Дедок никак на это не отреагировал. Кадр стал постепенно отдаляться. В кучках осенних листьев лежали ещё сотни тел. Скорченных. Кричащих в агонии.

Дедок продолжал сидеть на этой самой скамейке и смотреть вниз ожидая следующего человека.