Проводники

- Когда я увеличила количество иголок до десяти, то мне стало больно, и я решила использовать другое воспоминание.

Казимир улыбнулся.

- Теперь посмотрите на свой безымянный палец на левой руке.

Даша повернула руку ладонью вверх. На том пальце, где Даша проверяла уколы иголкой, были видны около двух десятков немного вдавленных красноватых точек.

- Это что, следы от уколов? – не отрывая глаз от пальца, ошарашенно спросила Даша.

- Совершенно верно! – ответил Казимир. – Уже в этот момент я был поражен, но мой интерес заставил меня продолжить наблюдения. И дальше Вы выловили что-то другое, что было намного приятнее иголок. Не так ли?

Казимир улыбался, как хитрый лис. Он не мог не знать или по крайней мере догадываться, какое именно воспоминание Даша использовала во второй раз. Ее лицо словно обдало горячим паром.

- Не поделитесь с нами Вашим открытием, вдруг оно тоже нам пригодится? – продолжал улыбаться Казимир.

Даша представила, как ее кулак прилетает ровно в левый глаз Казимира, и эта липкая улыбка провисает с обоих концов губ, как переваренная сосиска, нанизанная на вилку. Казимир замялся и прочистил звуковые каналы нервным «Кхм».

- Ну нет, так нет, – улыбаться он перестал. – Теперь я скажу Вам, что происходило за кулисами. Моей задачей было постоянно мешать Вам и всячески вводить в заблуждение. Первой помехой была духота, которую вы почувствовали, находясь внутри комнаты. Дело в том, что я запечатал Вашу ауру, что привело Вы сами знаете к чему. Первое, что меня поразило, это то, что Вы вышли из комнаты. По какому-то наитию, Вы почувствовали, что должны поступить именно так, потому что дальше я уже не мог контролировать это Ваше состояние и моя связь была потеряна. Соответственно, когда Вы вошли обратно, то были уже свободны от моей паутины. Окно я не открывал.

Даша посмотрела на Сашу. Он все так же улыбался.

- Затем, Вы приступили непосредственно к заданию. Я не случайно занял место в углу возле цветка, это была вторая хитрость. Во-первых, сам цветок искажал восприятия, но не сильно, поэтому мне пришлось его несколько усилить. Но и здесь Вы меня удивили. Когда своим покашливанием Вы попросили меня отойти, то оборвали вторую паутину, да и к тому же отставили в сторону горшок! Я чуть было не засмеялся от восторга! – Казимир снова улыбался, но уже мягко и добро.

- А мне наоборот показалось, что Вы разозлились на меня! Говорили грубо и резко. Я испугалась, что сделала что-то не так, - пылко произнесла Даша.

- Я сделал это специально, - признался учитель. – Прошу за это прощение. Мне нужно было разозлить Вас или поселить в сердце неуверенность, чтобы посмотреть, как Вы справитесь со своими чувствами. А наблюдать за Вами было сплошное удовольствие.

«Странные удовольствия какие-то», - подумала Даша и сразу же переключилась на другую мысль, чтобы Казимир ничего не заметил. Тем временем он продолжал рассказ.

- Дальше историю мы знаем. И вот, наконец, подходим к моему любимому моменту. Это испытание я люблю называть «Муха-приставуха». Суть его в том, что пока ученик выполняет второе задание, а Вы, позвольте заметить, выполняли его безупречно, я проникаю в небольшую щелочку в сознании ученика, чтобы он ничего не почувствовал, и проецирую ему на нос эту муху.

- То есть на самом деле никакой мухи не было? – удивилась Даша.

- Не было, - подтвердил Казимир. – Играя мухой, я пытался вывести Вас из равновесия, сбить с пути, когда половина его была уже пройдена. Видели бы Вы одну мою ученицу, которая разгромила половину комнаты, когда в десятый раз муха отвлекла ее, мешая выполнять мое второе задание. Правда на следующий день, она завершила начатое дело, но убирать не стала, заявив, что это все по моей вине. Я не отрицал. И вот я донимаю Вас этой мухой и вдруг получаю по мозгам такой удар, что меня попросту выбивает из Вашего сознания. На время я даже потерял слух и зрение. Голова и то до сих пор немного гудит.

- Простите, я не хотела, - извинилась Даша.

- Пустяки, - отмахнулся Казимир. – Я попадал в ситуации и посерьезней. Но вот, что меня удивило больше всего. Вы сказали, что представили себя со стороны и прихлопнули муху. Но я знал только нескольких людей, которые уже на первом занятии могли выполнить то, что сделали Вы.

- Разве остальные ученики поступали не так же?

- О, нет! Чтобы не ходить далеко за примером, - Казимир указал ладонью на Сашу, - Возьмем нашего голубоглазого друга. Этот ловкач умудрился поймать муху губами и держал ее до тех пор, пока не закончил задание. Признаюсь, мне было не очень приятно.

Даша хихикнула. Укротитель мух сидел справа от нее и улыбался во весь рот.

- Но я не понимаю, как вообще могла это сделать, - с недоумением сказала Даша.

Все это очень хорошо, и, признаться, девушка была рада, что не опозорилась, а даже превзошла других учеников Казимира. Но все это было сделано неосознанно, без понимания происходящего. К тому же после такого грандиозного финала, сложно будет удерживать планку и дальше. Ее провалы в сравнении с сегодняшним триумфом будут выделяться намного сильнее, нежели она прошла бы испытания на уровне с другими учениками.

- Я полагаю, что у Вас очень сильная интуиция, а она в нашем деле немаловажна. Интуиция спасала больше жизней, чем знания. Порой не самые блестящие носители избегали гибели лишь благодаря ей.

- А как же быть с внутренним ощущением Энергии? Я так и не почувствовала ее.

- Не скажу, что Вы ее не почувствовали, просто не поняли, что это была именно она, - успокоил ее Казимир. – В доказательство взгляните еще раз на свой безымянный палец и вспомните тот кокон, которым Вы себя покрывали. Вы не уловили движения Энергии изнутри, но ощутили ее на своей коже.

- Значит, я могу обучаться дальше? – с надеждой спросила Даша.

- Для меня это будет большой честью и великим удовольствием! – произнес Казимир.

__

Когда ученики Казимира вышли из дома, было уже затемно. Луна, сменив солнце, заступила на свое ночное дежурство и теперь присматривала за людьми. В помощь ей на небе выступили несколько звезд. Шелест листьев, потревоженных осенним ветром, смешивался с электрическим гулом стоящей неподалеку ЛЭП. Прогретый днем воздух постепенно охлаждался и пах легким морозцем.

- Завтра я не смогу тебя проводить, нужно выйти на подработку, - сказал Саша. – Ты же запомнила дорогу?

- Да, конечно, - ответила Даша. – Можешь ни о чем не переживать. А если что, надеюсь, Корвус выведет меня, куда нужно.

- Хорошо, но в случае чего, можешь звонить мне. Тут, правда, не везде ловит сигнал, но найти его можно.

- Все в порядке, - успокаивала его Даша. – Я не маленькая.

Саша кивнул, соглашаясь с ней.

- Ты молодец! – через несколько секунд произнес он. – Казимир от тебя в восторге. Да и я тоже.

Даша была польщена, но не хотела этим хвастаться. Она лишь дернула плечом.

- Я все равно не поняла, как это сделала, так что в копилку личных достижений эти два задания у меня не попадут.

- Если бы мне удалось сделать «Половинчатый выход», то он бы точно попал в мою копилку, - с легкой завистью сказал Саша.

- Что за «Половинчатый выход»?

- Так называется тот прием, которым ты вытолкнула часть сознания из тела и увидела себя со стороны.

- А разве ты так не можешь? – удивилась Даша.

- Умею, но научился этому сравнительно недавно.

- Но ведь это тоже круто?

- Круто, но не настолько.

Это был тупиковый разговор. Саша немного завидовал успехам Даши, но вслух этого не говорил. А Даша пыталась представить все как случайность, и что завидовать тут не чему, но он упорно шел по своему пути, опровергая все ее доводы. Человек, который хочет себя пожалеть, не остановится ни перед чем. Даже если бы он установил мировой рекорд по прыжкам в высоту, то всего лишь бы грустно сказал: «Круто, но у меня все равно это вышло как-то некрасиво и кособоко. А теперь оставьте меня, я пойду выпью с горя вчерашний чай». Люди вообще любят себя жалеть. Просто кто-то пожалеет-пожалеет, потом даст себе по мозгам и идет жить дальше. А кто-то уже стал профессиональным «себяжалельщиком». По их словам, жизнь к ним всегда несправедлива, друзей нет, зарплата маленькая, работа выматывает, хотя на самом деле друзей у них достаточно, зарплаты хватает и на развлечения, а работают три дня в неделю с одиннадцати утра до трех часов дня. Зато подойди к какому-нибудь действительно несчастному человеку и спроси, как у него дела, он ответит, что все идет как надо, просто небольшой период сложностей. Но где ж наша не пропадала?

Саша правда не был профессиональным «себяжалельщиком», а обычным ситуативным. Это, конечно, противоречило его философии жизни, но философия философией, а обычные человеческие эмоции никто не отменял.

- Помнишь, я обещал тебе рассказать один случай из моей жизни, когда мне пришлось сделать перерыв в обучении? – прерывая ход мыслей Даши, спросил Саша.

- Да.

- Тогда, думаю, что сейчас самое подходящее время, потому что ты трезво сможешь оценить ситуацию, – тут он резко остановился и всем корпусом повернулся к Даше. – Только прошу, скажи мне потом всю правду, о том, что думаешь. Обещаешь?

Лунный свет падал на его лицо, отчего оно было похожим на фарфор. Даше даже захотелось потрогать его руками, проверяя иллюзию. Глаза, отражающие блики, словно светились изнутри. Глядя в них, невозможно было отказать.

-Обещаю, - робко ответила Даша.

Саша кивнул и пошел дальше. Девушка не отставала.

- Как ты уже знаешь, в семь лет я стал носителем, - начал он, - а затем меня нашел Казимир. Он рассказал мне, кем я являюсь, и что хочет взять меня в ученики. Я был на седьмом небе от счастья. Какой ребенок не мечтает стать волшебником? И я, конечно, согласился. Понемногу Казимир стал обучать меня, делая скидку на мой юный возраст, в силу которого я не мог еще осознавать многих вещей. Примерно через год он нашел еще одного мальчишку, но старше меня на два года. Его звали Артем. Мы стали вместе обучаться, даже подружились. И вот однажды на одном из уроков Артем выполнил «Половинчатый выход». Казимир был в восторге, как сегодня с тобой. Он все хвалил его, смеялся, хлопал в ладоши, и меня это задело. Потом Артем начал делать успехи и в других областях. Я старался не отставать, практиковался дома или в лесу, в то время как Артему все давалось намного легче. Замечая его талант, Казимир стал больше уделять время ему, а не мне. Я же отошел на второй план. Через некоторое время в гости к Казимиру приехал его старый друг, тоже учитель. Он не мог не похвастаться талантливым учеником. В тот день я тоже был там. И вот мы вчетвером сидим за столом, и Казимир хлопает Артема по плечу и говорит, что видит в нем своего приемника и готовит его к тому, чтобы сделать ищейкой. Для меня это стало ударом под дых, но тот ужин я досидел до конца.

Тут Саша ненадолго замолчал, собираясь с силами перед тем, как озвучить самую ужасную часть истории. Даша затаила дыхание и даже старалась идти тише, боясь, что любой звук сможет нарушить целостность воспоминаний ее голубоглазого друга.

- Полночи я не спал, во мне бушевала буря эмоций. Мало того, что родителей у меня отняли, так теперь еще и Артем перетянул на себя все внимание Казимира. И вот в моей голове мгновенно созрел план. Полный решимости я поднялся с кровати и велел Хвостику идти за мной. Через несколько спален от моей была комната Артема. Туда я и направился. Как его некогда друг, я знал, что его проводник, выдренок, спит на подстилке на подоконнике. Чтобы не упустить момент, я быстро вселился в сознание Хвостика и велел ей напасть на выдренка.

Даша судорожно вздохнула. Потерять проводника, это как потерять часть души, пустоту от потери которой невозможно уже ничем заполнить.

- Выдренок хоть и дал отпор, но лиса под воздействием моего сознания оказалась намного сильнее. Когда Артем проснулся, то все уже было сделано, хотя прошло всего секунд пять. Его лицо, когда он понял, что произошло, до сих пор стоит у меня перед глазами. Как и то кровавое месиво, что осталось от его проводника.

Лицо Саши было каменным, но Даша чувствовала, как внутри него бушует пламя.

- После потери проводника Артем уже не мог быть носителем. А Хвостик после той ночи сбежала от меня. Испугалась моего внутреннего монстра, и что я заставлю ее снова кого-нибудь убить.

- А что Казимир? – почти шепотом спросила Даша.

- Казимир был опустошен и разбит. Я убежал из его дома в тот же момент - думал, что он не захотел бы меня видеть после всего.

- Но сейчас же и Хвостик рядом, и Казимир снова тебя обучает.

Саша отрывисто вздохнул.

- Через два года, после тех событий, я случайно нашел Хвостика в подвале своего дома. Как мой проводник, она не могла меня покинуть навсегда, поэтому поселилась неподалеку. Поначалу она меня не подпускала, рычала. Один раз даже прокусила рукав куртки. Я понимал ее чувства, просил прощения, умолял вернуться. Постепенно она начала снова доверять мне, а через несколько месяцев вернулась окончательно. К Казимиру же я пошел сам. Он был грустно-рад меня видеть, и больше в произошедшем винил почему-то себя. Еще он установил себе правила никогда не знакомить своих учеников и проводить занятия всегда отдельно. Мы стараемся не вспоминать ту ночь, но она всегда будто где-то рядом, словно это произошло только вчера.

Лес перед ними расступился, и они шагнули в хаос города. Окна квартир распугивали темноту своим электрическим светом. Издалека доносились резкие нетерпеливые гудки машин, которые, как и их хозяева, очень спешили домой. Здесь же, на окраине, было относительно спокойно. Из ближайшей общедомовой мусорки послышался сначала кошачий крик, а затем появился сам его источник. Некогда серо-белая кошка, измученная судьбой и бродяче-свалочным образом жизни, теперь с грязно-коричневой свалявшейся шерстью, следами многочисленных укусов на мордашке, без куска левого уха и половинкой хвоста молнией уносилась от не менее побитого жизнью пса. Один из мусорных пакетов своей ручкой обвил шею блохастой дворняги, и теперь с неимоверной радостью выплевывал все свое содержимое на асфальт, по мере того, как пес, догоняя кошку, подбрасывал пакет в воздух. Теперь от мусорных контейнеров к ближайшим дворам вела смрадно-пахнущая дорожка со следами чьей-то некогда жизнедеятельности.

Чуть поодаль возле гаражей вели светские беседы два бомжа. Точнее говорил один из них, а второй лежал на боку на скамейке, спустив ноги на землю, и пускал желтые слюни, с некоторой периодичностью сопровождая монолог собутыльника громкими причмокиваниями, будто и во сне не отрывался от своего любимого занятия. Первый бомж в растянутых советских трениках, чьих-то выброшенных на помойку черных туфлях, острые носы которых уже устремлялись вверх, потрепанной тельняшке и полу облезлой зеленовато-серой женской шубке сидел рядом со своим товарищем, закинув ногу на ногу и облокотившись на них локтем правой руки. Между его пальцев дымила вонючая самокрутка, от которой слезились глаза и в радиусе десяти метров дох табун лошадей. При каждой затяжке, пепел в сигарете раскалялся, издали напоминая какую-нибудь планету или звезду на синеве небосклона. После того, как дым покидал «убитые» легкие бомжа, тот глубоко вздыхал и выдавал что-то наподобие: «Вот у меня два высших гуманитарных образования, у тебя и того три. А мы сидим тут без работы, без денег, едим из одной мусорки с тем блохастым псом. А кто-то вместо нас с жиру пухнет и не знает, куда ему еще свои деньги потратить. А ты вот поживи как мы хотя бы несколько дней, сразу и мозги прочистятся и придет осознание, что все в этом мире очень шатко и нестабильно. Сегодня ты кандидат каких-нибудь наук, а завтра вонючий бомж». После этого он громко сплевывал на землю, выражая свое отношение к жизни такой и затягивался снова.