Сваха для дракона

Лоркан фыркнул, словно собирался засмеяться. Я растерянно замерла.

– Точно. Но поиск жены для меня – не простое дело. Это очень важно, для всех жителей Аралиона.

Что же, вполне соответствует общепринятому мнению о Лоркане, как о хранителе своего государства. Я молчала, позволяя собеседнику развить мысль.

– Одхан ликует, что ему удалось, наконец, меня уговорить. Но я не собираюсь вложить свою судьбу ему в руки и ждать, пока он примет решение. Решение, которое будет удобно только ему. Я хочу сам участвовать в выборе. И надеюсь, что вы, Ималия, поможете мне.

Князь замолчал, заглядывая в бокал с вином. Искорки в его глазах потухли, лицо стало строгим и серьезным. Я перевела дыхание, опасаясь показаться слишком резкой:

– У меня сложилось стойкое впечатление, что вы не слишком заинтересованы в поиске жены.

Князь безразлично пожал плечами. Мне не было никакого дела до их отношений с верховным магом, но то, что князь пришел ко мне поговорить с глазу на глаз, говорило о многом. Особенно красноречивым было отсутствие вездесущего Одхана, который пытался, по словам князя, контролировать его личную жизнь. Я усмехнулась, отводя взгляд.

– Сочувствую, князь. Я успела заметить у господина Одхана диктаторские замашки, во всех сферах.

– Он не отбирает для меня любовниц, – мягко уточнил Лоркан, делая глоток. От рубинового вина его темные губы стали малиново-алыми.

– Какое мне для этого дело? – холодно уточнила я, понимая, что разговор зашел определенно не в то русло. – Я должна была искать вам жену, а не набиваться в фаворитки.

Тяжелое угрожающее сопение Снорре вновь прервалось ворчанием. Я дерзила, не в силах скрыть негодование, но Лоркана это не задевало.

– Я бы даже не подумал предлагать вам такую низость. К тому же, ваша внешность слегка…экзотична, вы не находите?

Я стиснула зубы, чтобы не выпалить еще какую-нибудь колкость. Князь был далеко не дурак. В самую первую встречу он обратил внимание на мой акцент, так не похожий на речь коренных жителей Аралиона, а теперь – внешний вид. Да в Геммине было полно выходцев из других княжеств, и они никого не смущали. Сердце забилось быстро-быстро, надо было в кратчайшие сроки сочинить удобоваримую ложь, которая бы удовлетворила интерес князя.

– Моя семья имеет цурионские корни, – я решила выдать часть правды, но переиначив ее до неузнаваемости. – Внешностью я пошла в мать.

– Она тоже была смуглокожей? – Лоркан прищурился, оглядывая копну кудрей на моих плечах. – Весьма примечательная внешность.

– Да, в ней проявилась южная кровь. Мой отец родом из Аралиона, поэтому я живу здесь.

– Занятно, – протянул Лоркан, пытаясь подавить зевок. – И как же вы…

Он был намерен задавать вопросы о моем прошлом, даже если оно было ему неинтересно. Было ли это любопытство? Или нечто большее?

Но я грубо прервала его, собираясь закончить беседу как можно скорее:

– Есть еще один вопрос. И весьма важный.

Девятый Дракон приподнял бровь, позволяя мне спросить. Я набрала воздуха в грудь, стараясь успокоить нервно скачущий пульс:

– Вопрос цены.

– Не знал, что вы меркантильны. Так любите деньги? – в голосе князя послышался холод, словно он оказался во мне разочарован. Отстранившись, он взмахом руки подозвал Снорре, как будто решил завершить беседу раньше времени. Тот приблизился неслышно, вставая за его спиной. Личный телохранитель князя, почетное звание. Я пригляделась к драгоценным звездам на его кителе, понимая, что в самой глубине души сочувствую ему. Всегда рядом, всегда близко, всегда настороже. Ближайший друг и союзник. И погибает тоже первым.

– Это взаимное чувство, князь, – я мило улыбнулась, порываясь встать. Снорре зыркнул на меня исподлобья:

– Вам не дозволяли уходить, леди Ималия.

Я выдохнула через нос. Как же они меня достали! Капитан бесился до черных кругов перед глазами, что его повелителя посмели обидеть, – это и ребенку было бы понятно. Однако Лоркан вовсе не выглядел оскорбленным, напротив, он улыбался. Наш разговор развлекал его, и он даже не пытался скрыть свое удовольствие. Решив пойти ва-банк, я притворно вздохнула:

– Капитан Снорре, как же вы несчастны. Мое предложение еще в силе, не смотря на ваше происхождение. Думаю, на жалование капитана княжеской гвардии и телохранителя Девятого Дракона вы вполне можете потянуть стоимость моих услуг.

– Я лучше в монастырь уйду, нежели позволю Вам найти мне жену, – отчеканил Снорре, сверкая глазами.

Пожав плечами, я обогнула стол и направилась к лестнице. Я не собиралась прощаться, пускай это и шло вразрез с требованиями этикета. Спускаясь по лестнице, я слышала, как Лоркан произнес, едва сдерживая смех:

– Я нашел твое слабое место, друг. Будешь оспаривать мои приказы, леди Ималия примется за тебя всерьез.

Глава 4

Со дня, когда все встало с ног на голову, прошла неделя. Папок на столе Лиди стало куда меньше, все желающие обрели вторую половинку и занимались подготовкой к пышным свадебным торжествам, а новых клиентов не предвиделось. Дни коротались за пустыми разговорами и слухами, которые Лиди приносила в клювике после каждого посещения ателье или парикмахерской, а также, в бесконечных письмах. Вот уже неделю мы пребывали в осаде.

Рыжая птица от верховного мага прилетала, как по часам, в 10-30 утра. От троекратного стука в окно я начала вздрагивать на третий день, ведь Одхан, ничуть не стесняясь, взял меня в оборот. Верховный маг Аралиона считал, что, рано или поздно, но я непременно сдамся. О, как же он заблуждался, думала я первое время, пока не поняла, что нахожусь в состоянии холодной войны.

С утра прибывал рыжий курьер, чуть позже еще один конверт оказывался у меня на столе, повинуясь чужой магии. А стоило мне выйти в город, как меня тут же начинали преследовать говорящие животные. Встретив рыжего соседского кота, который вежливо уточнил, не приняла ли я решение, я впечатлилась настолько, что почти сутки пролежала в постели с головной болью. Верховный маг Геммина не собирался сдаваться, изобретая все новые и новые способы добраться до меня. Что по этому поводу думал князь Лоркан, оставалось загадкой.

– Тебе не кажется, что он перегибает палку? – испуганно спросила Лиди после приключения с соседским котом. Она аккуратно присела на край кровати, расправляя платье на коленях. Я выбралась из-под одеяла, вздыхая. Волосы встопорщены, нижняя рубашка помята, и общий внешний вид оставлял желать лучшего. Голова, кстати, давно прошла, но я не хотела вылезать из теплого гнездышка в жестокий мир.

– Кажется? Да он из тех людей, которые воспринимают отказ за лишний повод спросить еще раз. Утомил – сил нет!

– Сегодня писем не было? – я с надеждой взглянула на подругу. Вчера вечером Одхан вновь зачаровал фонтан площади Святилища Дракона, чтобы тот хорошо поставленным оперным голосом оповещал округу о том, что леди Ималия самая упрямая женщина в княжестве.

– Нет, все спокойно. Возможно, мастер Одхан решил взять перерыв?

Я промолчала, распахивая шторы. Прохладный полумрак спальни, который мне так нравился, тут же озарился приглушенным солнечным светом с приятным оттенком рыжего и алого. День клонился к закату, а через приоткрытое окно в комнату потянуло запахом цветущей сирени. Весна…

Я заглянула в ванную, накидывая домашний халат и вновь обернулась к Лиди. Ярко-красное платье очень шло ее темным волосам, но лицо оставалось слишком бледным.

– С тобой все хорошо? Выглядишь усталой, – спросила я, разглядывая темные тени, которые залегли под глазами. Бессонная ночь оставляла свои следы, и даже смуглая кожа не могла их скрыть. Ночью я слишком долго не могла уснуть, а когда поняла, что все усилия бесполезны, до рассвета молилась Селофиссар, напоминая о своей просьбе. Знак свыше так и не появился.

Лиди покачала головой:

– Я отлично себя чувствую, только… Со мной сегодня разговаривал кот. Скребся в дверь, когда я разбирала бумаги и попросил позвать тебя на воспитательную беседу. Очень вежливо.

Ясно. Одхан не отправлял писем, зато соседские животные вновь стали невинной жертвой его притязаний. А бедняжка Лиди грешным делом подумала, что сходит с ума.

– Разберемся, – неохотно пообещала я, глядя на Лиди, которая выглядела совсем расстроенной. После моих слов она просияла, на губах появилась робкая улыбка, на которую я не ответила. Сделала вид, что страшно занята расчесыванием волос.

– Ты собралась в гости?

Стоило Лиди увидеть, как я подхожу к платяному шкафу и придирчиво разглядываю наряды, то она совсем оживилась. Приемы и вечерние туалеты интересовали ее больше всего на свете. Какое счастье, что семья ее мужа состоятельна и может себе позволить любой модный каприз молодой супруги. Но, думаю, Лиди сможет их еще удивить.

– Да, – небрежно обронила я, доставая из закромов строгое платье: жесткий воротник полностью закрывал шею до подбородка, не оставляя никакого простора для воображения. В комплект шли длинные рукава, закрывающие кисти. Будь моя воля, фасон платья был бы совсем другим, но здесь решала далеко не я. Мне было позволено выбрать только цвет – зеленый с золотом шелк. Я с тяжким вздохом сняла его с вешалки и скинула с плеч халат. Стрелки настенных часов неумолимо бежали вперед, приближая момент встречи.

– Уважаемый человек пригласил меня на вечеринку, – туманно пояснила я, сильно надеясь, что Лиди не станет любопытствовать, но напрасно.

– Что-то интересное? – лукаво уточнила она, помогая затянуть несколько десятков потайных шнурков, предназначенных для придания платью силуэта, не похожего на мешок из-под зерна.

Вопрос был задан не случайно: Лиди не теряла надежд как можно выгоднее пристроить меня замуж. К несчастью, понимание “выгоды” у нас сильно различалось.

Около моего порога и под окнами то и дело отирались молоденькие офицеры, приглашенные Лиди на чай. Бедняги и не подозревали, что нет у тролльего моста никакой принцессы, только тролль. Очень хмурый, злой тролль, недовольный тем, что ухажеры вытаптывают дорогущие заграничные цветы на клумбах. Каждый из них появлялся только один, максимум – пару раз, после чего бесследно пропадал.

– Ничего интересного, честно сказать, – покачала я головой, натягивая перчатки из тонкого гипюра, – обыкновенный визит вежливости.

По лицу Лиди было понятно, что она не верит ни единому моему слову.

– Только попробуй вернуться раньше, чем на рассвете, – она подмигнула, запечатлевая на моей щеке поцелуй в качестве амулета на удачу. Я усмехнулась – обижаться на Лиди за кокетливость было все равно, что дуться на бабочку за то, что она красивая.

Платье сидело как надо. Волосы, разгладившиеся под воздействием зелья, я стянула в узел на затылке, заправляя короткие пряди за уши.

– Если ты и сегодня вернешься без кавалера, я за себя не отвечаю, – шутливо пригрозила Лиди, выходя из комнаты. Видя, что я совсем оправилась, она заспешила домой: любимый муж не должен скучать!

Я с улыбкой покачала головой. Не могу представить, что за человек сможет ужиться рядом со мной. Разве есть на свете такие безумцы?

С улицы донесся шум, и в унисон с ним прозвенели колокола на башне Святилища.

Я отодвинула занавеску, с замершим сердцем наблюдая, как к крыльцу подъезжает экипаж, раскрашенный в зеленый и синий. Цвета княжества Цурион, цвета моей родины.

***

Учтивый дворецкий распахнул передо мной двери посольства Цурионского княжества, едва я успела сделать шаг к лестнице от подъездной дорожки, где остановился экипаж.

Молчаливый кучер, закутанный в километры шелковой ткани до самого носа, даже не пошевелился, чтобы открыть дверцу экипажа и выпустить меня, но я и сама с этим справилась без особых проблем.

Сотня окон, выходящих на шикарный сад посольства, была залита светом, и в сгущающихся сумерках они походили на двери в иные миры. Громкая музыка наполняла тишину столичного пригорода, но здесь некому было возразить. В радиусе десяти километров земля принадлежала послу Цуриона, дели Перияну, и она пустовала. Периян никогда не скрывал своей неприязни к аралионцам, и сильно недолюбливал шумный, цветастый Геммин, но каждый раз, по приезде, закатывал пышные приемы, размаху которых позавидовал бы любой из драконов. Приглашались все, кто имел хоть какую крошку власти в Аралионе.

– Леди Ималия, очень рад вас видеть, – пожилой дворецкий подарил мне теплую улыбку, но его фраза потонула во взрыве женского смеха, хлынувшего из бальной залы. На ватных ногах, чувствуя в коленях предательскую дрожь, я едва было шагнула в самую гущу вечеринки, но остановилась на пороге.

Обилие зеленого и синего цветов, которыми был декорирован зал, выбило меня из колеи. Я знала, куда еду, но не думала, что тоска по родине настигнет меня так внезапно и тюкнет по затылку. Страшно, очень страшно. И пускай до самого Цуриона было очень далеко, почти неделю верхом, маленькая частичка княжества была сейчас здесь и пугала меня до леденеющих пальцев.

Высокого смуглого мужчину, который в центре зала развлекал знатных дам забавными историями, коих у него в запасе были тысячи, звали Перияном. Он с гордо поднятой головой носил титул “дели”, что в переводе с диалекта княжества Цурион, значило “поверенный в тайны”, и на каждом углу бахвалился, что нынешний властитель Великой Пустыни именно ему доверяет все свои секреты. Какие секреты, спросите вы? А вот и не узнаете. В качестве ответа Периян только улыбнется лукаво, ускользая от щекотливого вопроса.

Увидев меня на пороге, Периян почтительно извинился перед собеседниками и двинулся ко мне. Разношерстную толпу восторженных гостей он рассекал так же легко, как ладья – водную толщу. Когда он оказался совсем близко, я в очередной раз поразилась его росту: в Цурионе не каждый мог таким похвастаться. Исключением, конечно же, был господин Снорре.

– Прохладной ночи, Ималь, – Периян холодно поцеловал меня в щеку, но его горячее дыхание тут же согрело место поцелуя. Лед и пламень. Мало кто знал, кем на самом деле является дели Периян. Лгун и интриган. Один из самых близких моих друзей.

– Прохладной ночи, – повторила я традиционное приветствие Цуриона. Оно родилось под опаляющим солнцем Великой Пустыни, где даже воздух горячий и приносит только страдания, в качестве искреннего пожелания утомленным жителям и путникам. “Прохладной ночи” – говорили наши предки на закате, желая своим близким и соседям отдыха от пекла и тягот дневных забот.

Много воды утекло, Великая Пустыня уже не казалась такой внушительной, да и жар солнца поутих. А приветствие осталось.

– В письме ты сказал, что есть новости? – я позволила Перияну взять себя под локоть и теперь расточала сотню любезных улыбок, которые предназначались гостям. Удивительно, но кроме дели Перияна, здесь не было ни одного цурионца. И вряд ли это было совпадением, что ни один земляк не смог выделить время и посетить посольство. Сегодня их просто не пригласили.

– Чуть позже, Ималь, – мурлыкнул Периян мне на ухо, словно поддразнивая, – ты за столько лет так и не научилась терпению.

И легким движением руки дели я оказалась в самом сердце вечеринки. Почти с каждым гостем я уже была знакома, хотя бы шапочно, а оставшиеся горели желанием со мной познакомиться. Я столько раз приседала и подавала руку для вежливого поцелуя, что ко второму часу валилась с ног от усталости. Слуга с полным подносом напитков вынырнул из толпы очень вовремя, и я схватилась за вычурный бокал на тонкой ножке как за последний шанс к спасению.

Периян ни на шаг не отходил, с утомленным, но дружелюбным видом выслушивал комплименты по поводу своего наряда и улыбался гостям так широко, что я беспокоилась: не разойдется ли рот дели по швам от усилий? Но одеяние, и правда, было выше всех похвал.

– Оно традиционное, – с очень серьезным видом вещал Периян, показывая восхищенным гостям, как именно три разных отреза ткани оборачиваются вокруг его статной фигуры и образуют единый ансамбль. Я предпочла промолчать: Периян лукавил. Подобные одеяния вошли в моду лишь два десятка лет назад, после подписания соглашения о прекращении войны. Но собравшиеся вокруг гости принимали слова посла за чистую монету. Ставлю что угодно, через неделю первые модники столицы будут выходить в свет в туалетах, по крою похожих на цурионские платья.

Восторженная трескотня гостей действовала мне на нервы, я начинала терять терпение.

– Уважаемый дели, я бы хотела побеседовать с вами наедине, – проворковала я, аккуратно цепляя Перияна под локоток. Моя реплика вызвала у него широкую довольную улыбку. Он еще раз свысока оглядел толпу, ну точь-в-точь богатый землевладелец осматривает свои земельные угодья. Усмехнулся в черную, пышную бороду.

– Прошу нас простить, леди Ималия желает побеседовать с глазу на глаз, – со значением проговорил Периян, заглядывая в глаза ближайшей из собеседниц. Та мгновенно залилась краской от глубокого декольте до лба, отводя взгляд.

Пока гости шептались, мы ускользнули.

– С этикетом ты справляешься лучше, чем в последний раз, когда мы встречались.

– Развлекать аристократов – не мой конек, но я ищу компромиссы, – фыркнув, ответила я, – предпочитаю на них работать.

Периян вел меня вдоль округлой стены зала, прямиком к своему кабинету. Я уже поймала тройку любопытствующих взглядов и всеми порами ощущала, как в воздухе зреет новая, ароматная сплетня.

– Ты хоть представляешь, какие слухи пойдут, если мы закроемся в кабинете без свидетелей? – процедила я сквозь сжатые зубы, не убирая улыбки с лица. Тесный воротник сжимался вокруг шеи, не позволяя вдохнуть, и я отчаянно хотела вырваться из душной залы на свежий воздух. И отдала бы что угодно, лишь бы оказаться дома. Еще пару часов назад идея встретиться с Перияном казалась мне замечательной, а сейчас… Я уже была не так уверена.

Периян зубасто усмехнулся, поглаживая усы:

– Здравое замечание.

В качестве алиби была призвана пара старинных слуг дели – семейная чета. К сожалению, мужчина был нем, а его жена – безнадежно глуха. Как они общались – загадка, но они были ближайшими поверенными дели, знали все его секреты и никому не могли их рассказать.

На половине пути до кабинета я замерла, разглядывая фреску. Ослепительно прекрасная женщина протягивала к зрителю ласковые руки, а на ее лице не было ничего, кроме сострадания и всепоглощающей любви. Селофиссар. На ее ладонях серебряной и золотой краской неизвестный художник изобразил солнце и луну.

Периян остановился за моей спиной, выдерживая паузу.

– Ты же помнишь о своем предназначении, Ималь? Отрицанием вашей связи ты оскорбляешь Великую Мать. Вы похожи, как две капли воды – в тебе течет ее кровь.

Я дернула плечом и шумно выдохнула:

– Мы вовсе не похожи, Периян. Воплощением я была скверным, Селофиссар давно во мне разочарована. Пойдем.

Портрет Великой Матери остался за спиной, но дышать стало чуть тяжелее. Я давно устала сожалеть.

Дверь захлопнулась, отрезая от шумного многоголосия вечеринки. В кабинете было темно и прохладно.

– Есть новости?

Периян обещал вернуться из Цуриона в конце зимы, а в окна уже стучалось жаркое лето. Я вся извелась в ожидании новостей, и он, зная мою натуру, играл со мной. Бродил по кабинету, прикасаясь то к одной безделушке, то к другой, листал пачку писем, которые накопились в его отсутствие, и не спешил открывать рот.

Намек был понят.

– Садись, – приказала я. Не было смысла играть в хозяина и гостью. Периян покосился на меня и с готовностью плюхнулся на пол. Подушки, раскиданные по кабинету, были расшиты цветами и дикими животными. И, пришлось признаться самой себе, напоминали о доме.

– Я думал, в тебе стало слишком много от драконьего народа. Рад, что ошибался.

– Если тебе так не нравятся аралионцы, почему у тебя их полный дом? – насмешливо спросила я, но меня проигнорировали.

– Новости есть, моя дорогая. Но тебе они не понравятся, – Периян полулежал на ковре, подпирая голову рукой. Глаза в полумраке блестели, словно у затаившегося хищника.

– Даже не представляю, что в Цурионе может случиться такого, чтобы я сказала: “Замечательно!”, – хмыкнула я, наблюдая как слуги усаживаются на коленях у входа. С бесстрастными, холодными лицами, они выглядели застывшими манекенами, а не людьми.

– Когда ты собираешься вернуться? Неужели тебе так нравится страна драконов? – друг поморщился, словно одно упоминание крылатых чудовищ вызывало у него нестерпимую зубную боль.

Я отмахнулась от его слов, отвергая саму мысль о возвращении в родное гнездо:

– Забудь. Отец никогда не примет меня назад.

Периян внимательно следил за моим лицом: не отразится ли на нем раскаяние или печаль, но напрасно.

– Ты уверена? Своими ушами слышал, как он ежедневно вспоминает о тебе.

Я что-то пробурчала себе под нос, опускаясь вслед за Перияном на подушки. Подогнула ноги, позволяя платью лечь вокруг колен волнами. Мягкий шелк отливал зеленью, точь-в-точь спокойная морская гладь.

– Осыпает проклятиями? Отец даже при смерти не станет говорить обо мне, без упоминания гнева Богини, который должен вот-вот на меня обрушиться за тот проступок.

Тяжелый взгляд дели был красноречивее слов. Периян склонил вниз кудрявую голову, вздыхая, как будто какое-то знание причиняло ему физическую боль.

– Он…умирает? – я облизнула пересохшие губы, не в силах сдержать дрожь. Меня затрясло, но хуже было другое: я не чувствовала ни боли, ни грусти. Отец вот-вот покинет этот мир, чтобы встретиться с Селофиссар в ее садах, а мне было все равно. В груди ничего не екнуло, только стылый холод и пустота.

Периян кивнул, не отводя глаз. Он откровенно испытывал меня, и совесть его точно не мучила, так почему же говорливый дели так скуп на слова?

– Что говорят лекари? – я безучастно разглядывала кабинет, слушая Перияна, и старалась отыскать в своей душе хоть какие-нибудь чувства.

– Лекари бессильны, опустили руки. Говорят, что он умирает от тоски, которая высасывает все соки. Еще держится, но долго не протянет, ведь от сердечных ран не бывает лекарств. Мои люди присматривают за ним, но с каждым днем князь Ихтирам теряет силы и разум.

– Печально, – протянула я, понимая, что мне надоел этот разговор. Периян надеялся, что при упоминании о болезни отца я побегу собирать чемоданы и рвану в Цурион? Напрасно.

– Как дела у моей матери?

– Все так же мертва, Ималь. У преданных забвению не бывает хороших дней.

Я пожала плечами, не собираясь соглашаться. Тяжелый кошель со звонкими монетам упал на ковер между нами, ознаменовав окончание разговора.

Приподняв густые брови, Периян покосился на меня:

– Я не говорил, что мне нужны твои деньги. Мой долг, как дели…

Я перебила его, поднимаясь на ноги:

– Не говорил, но каждое слово стоит денег. Бери, пока я не передумала.

Когда я уходила, слуги все также молчаливо сидели у дверей, уставившись в стену. Сколько же тайн они хранят? Знают много, а рассказать не могут. Какая же жалость.

***

Дели Периян не стал задерживать меня, понимая всю бессмысленность этой затеи. Я продиралась сквозь толпу, даже не стараясь выглядеть вежливо или дружелюбно. Бормотала, конечно, извинения, если ненароком наступала на чужую туфельку, но всеми силами стремилась как можно быстрее покинуть посольство Цуриона. Все вокруг мне стало отвратительно: захмелевшие, раскрасневшиеся гости, пафосное украшение зала и сине-зеленые цвета флагов, вывешенных со второго этажа.

– Не ожидал вас здесь увидеть.

Низкий вкрадчивый голос догнал меня уже на лестнице. Я обернулась через плечо, уже зная, кого там увижу.

– Добрый вечер, князь.

Лоркан только усмехнулся и галантно протянул мне руку:

– Пройдемся? Я слышал, что у дели Перияна восхитительный сад.

– Как я могу отказать Девятому Дракону?

Сказать по правде, костюм для верховой езды князю шел меньше, чем парадное облачения для приемов и банкетов. Белоснежный китель, расшитый золотыми нитями, сидел строго по фигуре, контрастируя с темными волосами, вновь заплетенными в тугую косу. Князь был замечательно сложен, сильные руки и плечи выдавали в нем человека, который много времени посвящает тренировкам с мечом или копьем. Он знал, что красив, но не пользовался этим знанием себе во благо.

Уверенно держа меня под руку, Лоркан направился к стеклянным дверям, за которыми скрывалась главная жемчужина посольства Цуриона – крытая оранжерея с растениями, собранными со всех Содружества. За нами, не отставая ни на шаг, проследовали гвардейцы в количестве двух штук. Они так старались выглядеть серьезно, что вызывали у меня улыбку.

Слуга в синем тюрбане предупредительно распахнул перед нами двустворчатую дверь, пропуская в оранжерею. Вход сюда был запрещен почти всем личным указом Перияна, но нет ничего невозможного, когда ты – Девятый Дракон.

Заскрипел металл – стеклянный купол раскрылся, как цветок, обнажая темно-синее полотно ночного неба над головой. На его бархатной поверхности мерцала россыпь драгоценных камней – звезд.