Связанные

Диван — огромный, белый, пушистый, на котором Эмили любила валяться с ноутбуком. Журнальный столик из светлого дерева с её рисунками в рамке. Книжный стеллаж во всю стену — бабушкино наследство, книги на трёх языках, от классики до современных детективов. Цветы на подоконниках — герань, фикус, орхидея, которая никак не хотела цвести, но Эмили всё равно её любила.

Дамиан медленно прошёл в центр гостиной, оглядываясь. Подошёл к окну, прижался ладонью к стеклу, глядя вниз, где люди и машины казались муравьями.

Эмили показала ему квартиру дальше. Спальню — с большой кроватью, мягким ковром на полу и той самой картиной над изголовьем, которую она купила у уличного художника в Праге. Кабинет — её творческий уголок с мольбертом, красками, заваленный эскизами и набросками. Ванную — с огромной угловой ванной и душевой кабиной, которая, кажется, поразила Дамиана больше всего.

Они вернулись в гостиную. Эмили оставила его изучать книжный стеллаж — он брал книги, рассматривал корешки, иногда открывал и водил пальцем по страницам, будто пробуя буквы на вкус. А сама ушла на кухню, переоделась в домашнее — мягкие лосины и свободную футболку — и принялась за обед.

Его глаза быстро проходили по книгам — буквально пару минут, и он уже смотрел другую. Просмотрев ряды, Дамиан искал книги, которые могла спрятать бабушка Эмили, но никак не мог их найти. Впрочем, она никогда не была проста. «Надо будет исследовать всю библиотеку. Она могла где-то оставить ведьминские книги», — подумал он.

Оставив стеллаж, Дамиан подошёл к панорамному окну и внимательно посмотрел на огромный мегаполис. Человечество всегда удивляло его. Имея такую короткую жизнь и слабое тело, как разительно они меняли мир и приспосабливали под себя. Люцифер был не прав, что не захотел поклониться им, как остальные ангелы. Понимая, что опять тонет в мыслях после своего освобождения, Дамиан зачесал волосы назад и начал думать конкретно. Ему нужно адаптироваться к социуму. Надо будет осмотреть свои схроны по всему миру в поисках средств.

Пока паста варилась, а курица доходила в духовке, Эмили накрыла на стол. Достала свои любимые тарелки — белую керамику с неровными краями, купленную на ярмарке мастеров. Добавила салфетки, поставила бокалы для воды, хотя вина хотелось не меньше. Но кто знает, как трёхтысячелетний демон отреагирует на алкоголь? Может, начнёт огнём плеваться или ещё чего похуже.

На ужин у неё получилось почти праздничное меню. Паста тальятелле с курицей в сливочно-грибном соусе — она добавила туда лесные грибы, которые ещё с осени лежали в морозилке, и аромат стоял по всей квартире такой, что слюнки текли. Отдельно сделала лёгкий салат из рукколы, черри и пармезана, заправленный оливковым маслом и бальзамиком.

Дамиан всё ещё стоял у окна, когда она закончила сервировку. Солнце клонилось к закату, и в его лучах силуэт демона казался вырезанным из золота — широкие плечи, чуть длинноватые для человека волосы, расслабленная поза. Он смотрел вниз, на город, и Эмили залюбовалась им на секунду, прежде чем позвать.

— Дамиан, иди есть, — позвала она мягко. — Всё готово.

Он обернулся медленно, будто возвращаясь из другого измерения. Подошёл к столу, замер, рассматривая расставленные тарелки. Усмехнулся, садясь на предложенный стул. Посмотрел на вилку, повертел в руках, будто вспоминая, как ей пользоваться. Потом перевёл взгляд на еду.

— Попробуй, — пододвинула Эмили к нему тарелку с пастой. — Только осторожно, горячо.

Дамиан взял вилку, аккуратно намотал пасту — с той самой аристократичной грацией, которую Эмили заметила ещё утром — и отправил в рот. Прожевал. Замер.

Сквозь кожу были видны его проступающие вены, особенно на сильном предплечье.

— Думаешь, я боюсь чего-то горячего? — усмехнулся он, наколол кусочек макарон и, обмакнув их в соус, медленно и вдумчиво прожевал. Изящно играя рукой с вилкой и зажмурившись, он произнёс: — М-мм... почти как моя любимая болоньезе из Неаполя...

Эмили попробовала салат, тщательно пережёвывая, и слушала его. Выглядел он так, будто ему не хватало хорошего классического костюма-тройки, а не старых штанов и футболки с «Пиратами Карибского моря», которые несколько портили аристократичный вид.

— Всё таким Рим был прекрасен, особенно в его рассвете... — говоря об этом, он выглядел несколько ностальгически, но осекся и опять вернулся в реальность. — Вспоминая об этом... вы ведь пользуетесь банковской системой ещё?

Они ели молча какое-то время, но молчание было уютным, тёплым. За окном зажигались огни — город готовился к ночи, а здесь, на пятьдесят четвёртом этаже, было тихо и спокойно.

Эмили поймала себя на том, что смотрит на его руку. Та лежала на столе, расслабленная, с едва заметными прожилками вен. Печать на тыльной стороне слабо мерцала в вечернем полумраке, и она не удержалась — протянула свою ладонь и накрыла его пальцы.

— Я научу тебя пользоваться компьютером, — сказала Эмили, нарушая тишину. — Чтобы ты мог сам узнавать о мире. Читать новости, смотреть видео, искать что угодно. Это как магия, только для людей.

Закончив с посудой, Эмили загрузила тарелки в посудомойку и вытерла руки полотенцем. На кухне ещё витал аромат грибов и сливок, за окном мерцал вечерний город, а в груди разливалось приятное тепло от того, как Дамиан смотрел на неё весь ужин.

— Идём, — она поманила его за собой в спальню. — Сейчас устроим показ мод. Трёхтысячелетней давности, так сказать.

Он поднялся из-за стола с ленивой грацией крупного хищника и последовал за ней. Эмили чувствовала его взгляд на своей спине, на бёдрах, на том, как покачиваются волосы при ходьбе. И это было... волнующе. Очень.

В спальне она подошла к огромному встроенному шкафу, который занимал всю стену. Раздвинула двери и включила внутреннюю подсветку. Ряды вещей предстали перед ними — её платья, джинсы, кофты, а в самом конце, на отдельных плечиках, висело то, что она искала.

— Вот, — Эмили порылась и вытащила сначала тёмную рубашку. — Это первое. Бабушка когда-то купила.

Он усмехнулся, принимая рубашку, повертел в руках, пощупал ткань.

— Шёлк, — определил он.

— А это моё, — призналась Эмили. — Покупала на вырост для парня, которого не было. Думала, когда-нибудь подарю кому-то особенному. — Она протянула джинсы обычные прямого кроя Дамиану. — Примеряй.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на вещи в своих руках.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это здесь? Сейчас?

— А что стесняться? — усмехнулась Эмили, скрещивая руки на груди. — Я уже видела тебя без одежды. Несколько раз. Или ты забыл?

Он хмыкнул, но в глазах мелькнула та самая ленивая искра, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

Пока он переодевался, легко и расслабленно, Эмили успела рассмотреть и все его косые мышцы, и торс в форме перевёрнутого треугольника, и вены на предплечьях, что были отчётливо видны, и его выдающийся в размерах член, и сильные, как столбы, мышцы ног. Он был полностью в человеческой форме, чтобы соответствовать одежде и тренироваться в адаптации среди людей. Удлинённые светлые волосы ниспадали аккуратной шторой на глаза, и он жестом зачесал их обратно.

Эмили стояла посреди спальни и, кажется, потеряла связь с реальностью. Дамиан что-то говорил — она видела, как двигаются его губы, как на скулах играют тени от мягкого света, но слова долетали до неё будто сквозь толщу воды. Она просто смотрела. Смотрела и не могла насмотреться.

— Может, тоже примеришь на себя одно из платьев... просто глянуть, как оно будет смотреться на тебе, когда мы выйдем в свет, — предложил он.

Эмили подошла к шкафу, чувствуя спиной его взгляд. Внутри всё трепетало от предвкушения — не от того, что она собиралась сделать, а от того, как он на это отреагирует. За те несколько дней, что они были вместе, она уже знала: Дамиан умеет смотреть так, что кожа покрывается мурашками.

Платье, которое она купила год назад и ни разу не надела, всё ждало особенного случая.

Эмили вытащила вешалку, и в свете лампы блеснула ткань. Платье было длинным, в пол, из тяжёлого шёлка цвета ночного неба — глубокий синий, почти чёрный, с вкраплениями серебристых нитей, которые переливались при каждом движении, будто звёзды в безлунную ночь. Лиф расшит мельчайшим бисером и стразами, создающими причудливый узор, напоминающий созвездия. Декольте глубокое, но не вульгарное — скорее загадочное, обещающее, но не раскрывающее всех тайн. Рукава-фонарики из прозрачного шифона спускались почти до локтя, придавая образу воздушность и невесомость. Талия подчёркнута широким поясом из тёмного бархата с серебряной пряжкой, а юбка струилась мягкими волнами, создавая ощущение, будто платье парит в воздухе.

Она стояла к нему спиной, чувствуя кожей его взгляд. Воздух в комнате будто сгустился, стал тягучим, как мёд. Эмили знала, что он смотрит — на изгиб спины, на линию бёдер, на то, как длинные волосы касаются поясницы. И от этого знания по телу разбегались искры, совсем как те, фиолетовые, что плясали в его глазах в минуты страсти.

Тяжёлый шёлк скользнул по телу, облегая каждый изгиб, и она на секунду замерла, наслаждаясь ощущением роскошной ткани на коже. Потом поправила лиф, расправила юбку и, не оборачиваясь, подошла к нему спиной.

— Застегни, — попросила Эмили, отводя волосы в сторону, открывая шею и линию позвоночника.

Дамиан подошёл медленно сзади и наклонился к ней, вдыхая сладкий аромат её волос и кожи. Эмили ощущала, как сзади стоит почти двухметровая мощная статуя, изваяние из самой крепкой стали. Изваяние, в котором течёт жизнь и мощь, будто в живом реакторе или в модном двигателе итальянского суперкара. Она ощутила подушечки его пальцев на спине вдоль позвоночника. В них чувствовалась мозолистость и лёгкая грубость. От одного касания по коже прошёл этот сладкий ток и покалывания, когда он мягко чмокнул её в затылок, и от этого места пошёл жар, как от клейма. Дамиан прикрыл глаза, и они загорелись серым свечением.

Эмили замерла, чувствуя, как его пальцы всё ещё лежат на её плечах, а губы только что оторвались от её шеи. В поцелуе было столько нежности, столько благоговения, что у неё перехватило дыхание. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, она поняла — что-то изменилось.

— Что-то не так? — спросила Эмили, и её голос дрогнул.

— Пользуюсь своей силой и смотрю, что же под этим чарующим платьем надето на тебе... не хотел подсматривать, как ты переодеваешься, — ответил он.

Эмили улыбнулась, понимая, что под ним ничего — она сняла с себя всё, включая даже нижнее бельё.

— И что же на мне под платьем? — игриво спросила она, подходя ближе и положив свои руки ему на плечи.

Его хвост аккуратно вылез из-под штанов. Видимо, прошлый опыт, как он пробовал их, научил его. И в этот момент он поднял подол платья с пола до её пояса:

— В том и дело, что ничего.

Взгляд Эмили перешёл из разряда игривого в хищный.

— Именно поэтому моё платье ещё не застегнуто? Потому что хочется его снять? — низким, с придыханием голосом говорила она, поглаживая его по плечам, груди, спускаясь на пресс.

Дамиан взял её за щёки и, подняв к себе, поцеловал долго и жадно, своим раздвоенным языком и смотря своими хищными золотистыми глазами на её полуприкрытые. Секунда — и они уже в гостиной, а позади них панорамный вид на ночной мегаполис. — Как ты вообще ощутила, что я изменил свою магию взора... неважно. Сейчас нужна подзарядка, которая откроет мои новые силы, и, может, я смогу передать тебе часть из них.

Он оторвался первым. Отстранился ровно настолько, чтобы их губы больше не соприкасались, но дыхание всё ещё смешивалось. Его лоб касался её лба, и Эмили чувствовала, как он сдерживает себя.

Она провела пальцами по плечам, и платье просто упало вниз, оставляя её абсолютно голой. Переступив через платье, Эмили тем самым сократила расстояние между ними.

Дамиан сжал её тело в руках, начал его, будто пластилин, придавая форму. Печати горели фиолетовым, и она ощутила, как её грудь от его касаний будто набухает. Он целовал её долго и жадно... и на секунду отстранился, любуясь её телом во всей красе. Из-под брюк торчал неприличного размера бугор, так что ремень готов был лопнуть. В это же время Эмили посмотрела вниз и с удивлением и впрямь заметила, как он, разминая, сделал её грудь больше.

— М-м, трансфигурация... твоё тело уже начинает реагировать на мою магию. Очень быстрый результат, однако, — промурлыкал он.

Эмили смотрела вниз и впервые ощутила, какая она упругая и большая.

— И давно ты так умеешь? Хотя какая разница. Я так хочу тебя, что это совсем не важно, — еле выговаривая слова, она обняла его, попутно расстёгивая ремень. Брюки сразу же упали вниз. Она жарко целовала его, сплетая свой язык с его.

Член Дамиана сразу же выпрыгнул из-под тугих «кандалов» и уже покачивался во всей своей красе. Он же, массируя грудь, делал её ещё больше и тяжелее. Эмили ощутила их вес и тяжесть и посмотрела ему в глаза. Она была одного роста с ним, и её тело разительно выросло. Это дико будоражило.

Эмили тонула в его объятиях, а также в его поцелуях. Хотелось ещё больше. Она нежно взялась одной рукой за член и начала водить вверх и вниз, сама ещё сильнее от этого возбуждаясь и начиная очень тихо стонать.

Жёсткий и грязный шлепок по заднице — и по её телу начала увеличиваться печать в размере, развиваясь вдоль всего тела. Дамиан обхватил её соски своим змеиным и длинным раздвоенным языком. Удивительно, что он ещё не снял с себя одежду.

— Я мог бы убрать у тебя месячные временно, если ты хочешь. Пока я могу воздействовать на твоё тело, — прошептал он.

Взгляд Эмили загорелся от таких новостей.

— Это было бы прекрасно. Наконец-то я избавлю себя от этого, — ответила она и продолжила целовать его, попутно расстёгивая пуговицы рубашки, снимая её с него.

Дамиан высунул свой длинный змеиный язык наружу и целовался с ней, что есть сил. Языки творили невероятное волшебство, обвивая друг друга. Он переступил штаны, и вот они оба голые, и Эмили ощутила невероятную силу в своих мышцах.

Она улыбнулась хитрой улыбкой и потянула его за собой.

— Всегда была мечта заниматься этим, держась за стекло окна, — сказала она и, повернувшись спиной, продолжила, уперев руки в окно.

Прогнувшись в пояснице, Эмили упёрлась своей попой в его член. Она не требовала, чтобы он входил, она дразнила его. Пока её попа тёрлась о член, она чувствовала, как тот пульсировал, отвечая на её действия.

Она ощутила сзади будто два толстых и горячих стержня, прижимающихся к её анусу и киске. Смотря на решение, она видела, что он принял свою полную форму. Крылья свободно развевались, раньше она почти не замечала его почти эльфийские заострённые уши. Впрочем, то, что он создал два члена для её дырочек сзади... видимо, у него ещё полно секретов и способностей.

— М-м-м... силы медленно возвращаются... — шептал он ей на ушко и выцеловывал её тело вдоль позвоночника своим длинным языком, оставляя следы слюны.

Эмили не давала ему войти, лишь дразнила. Его поцелуи обжигали. Как бы его руки ни старались ласкать её, придвинуть ближе, она двигала тазом каждый раз, когда он почти был готов войти, уводила в сторону таз, чтобы он не входил. Слышно было, как он рычит от этой игры и от того, что она не позволяла войти, создавая иллюзию запретного плода.

Дамиана забавляла и слегка злила эта игра в запретный плод. Она слышала этот низкий рокочущий голос у себя за спиной. Чувствовала, как он слегка царапнул острыми ногтями её бёдра и провёл по ним, оставляя лёгкие следы. Как два огромных и толстых члена тёрлись об её дырочки. Как её киска пачкала своими соками его член и как он начинал закипать.

Где-то в квартире разносился звонок мобильного, но сейчас было не до него. Эмили насаживалась слегка на член и выходила вновь, продолжая игру, зная, что это сводит с ума. С каждым лёгким проникновением только головки она издавала стон.

— М-м-м... твои печати выглядят прямо как чулки викторианской эпохи... — шептал он на ушко, пока она продолжала дразнить его, целуя её ушко, обсасывая его и мягко прикусывая.

Тем временем телефон звонил всё громче. Дамиан сжал её объёмные груди в руках и сильнее тёрся членами об её дырочки.

— Мне принести телефон? — спросил он хрипло.

— Не останавливайся, я позже перезвоню, — тяжело дыша, ответила Эмили. — Хочу, чтобы ты заполнил меня полностью, — еле выговорила она, всё сильнее насаживая себя на его член.

Дамиан создал в фиолетовом свечении свою копию, как тогда, и она принесла телефон, стоя рядом. Он взял Эмили за талию и с лёгкостью насадил на член. Обхватив её хвостом за талию, он приподнял её над полом. Её ноги были раздвинуты и прижаты в воздухе к его бёдрам, и он шептал, упираясь лицом в затылок и хрипло дыша:

— Я переполню твою матку сегодня.

Эмили взяла телефон, но отложила в сторону.

— Дамиан... — выдохнула она, но это прозвучало скорее как стон.

У неё внутри всё сжалось от этих слов. От их прямоты. От того, как они отозвались где-то в самой глубине, там, где уже пульсировало желание, разгоняемое каждым его движением.

— Ты... — попыталась она что-то сказать, но он двинулся в ней, и слова превратились в бессвязный стон.

Он ускорился. Хвост сжался на её талии сильнее, и она почувствовала, как его когти — когда они успели вырасти? — слегка царапают кожу на бёдрах. Не больно. Томно. Оставляя дорожки, которые тут же заживали, чтобы снова гореть.

На экране высветилось имя: «МАМА». Входящий звонок. Эмили смотрела на это и чувствовала, как он движется в ней, как его хвост скользит по её спине, как его когти оставляют следы на коже.

— Ответь, — прошептал он ей в ухо.

— Нет... — выдохнула она, но палец сам потянулся к экрану.

Зелёная кнопка. Гудок. И мамин голос:

— Алло! Алло, дочка! Ты где? Я звоню целый день! У тебя всё нормально?

Эмили открыла рот, чтобы ответить, но Дамиан в этот момент вошёл в неё особенно глубоко, и вместо слов вырвался только сдавленный стон.

— Прости, я тут. Что случилось? — еле ответила она.

— Хотела сказать, что еду недалеко от тебя, поэтому через 15 минут уже буду у тебя, — сказала мама, и Эмили, отодвинув от себя телефон, нажала на сброс.

— У нас 10 минут, — сказала она со стоном, ускорив темп.

Услышав это, Дамиан вошёл в азарт и стал ещё сильнее и яростней долбить её в матку, что есть сил, на бешеной и дикой скорости. Его член начал входить, как отбойный молоток, в неё. Второй же уменьшился и скользнул в её попку.

Он взял её руки и поднял их вверх в замок, приподняв всё её тело. Тут же он начал размашисто, грубо и резко трахать её, что есть сил, на всю длину и ширину.

— Надеюсь, эта способность раскроется в течение 10 минут, — прорычал он.

Эмили больше не стонала, её крики заполняли всю квартиру. Сдерживать себя было невозможно.

— Дамиан... — хотела было сказать она, что сейчас кончит, но это случилось раньше, чем она смогла это сказать.

Из неё текло по ногам, но Дамиан не останавливался, продолжая насаживать. Она сильно сжимала его внутри от того, что её мышцы сокращались всё сильнее и сильнее.

Дамиан же чуть сильнее нажал на неё и усилил свои толчки как только можно. Эмили ощутила, как член пульсирует у неё в обеих дырочках.

— Так быстро кончила и сжимаешь меня. Тебя заводит, что через пару минут у двери будет твоя мама? — облизывая своим длинным языком её ухо и слюнявя его, прошептал он.

— Меня беспокоит, что она вообще скоро будет тут, — тяжело ответила она.

— Боишься, что она увидит, как её дочурка насажена на член и кричит имя какой-то крылатой и хвостатой чертовщины? — говорил он своим елейным голосом и сильнее входил в неё, держа за её поднятые лодыжки, пока она удерживалась его хвостом над воздухом и держала ладони на запотевшем стекле.

Эмили начала переключать мысли.

— Что вообще с тобой делать? Она обязательно спросит, кто ты, — пыталась говорить она более внятно.

Дамиан создал своего клона, и тот взял её ручки и встал перед её лицом.

— Это будет моя проблема, — ответил клон.

— О нет, снова твой клон, — простонала Эмили, понимая, что сейчас её возьмут во все места, куда можно вставить.

Она закричала. В голос. Не сдерживаясь. Потому что сдерживаться было невозможно. Потому что это было слишком — слишком много, слишком глубоко, слишком правильно и неправильно одновременно.

Мир вокруг взорвался фиолетовыми искрами. Стекло под её ладонями задрожало. Запотевшие разводы превратились в причудливые узоры, которые светились тем же светом, что и печать на её животе.

В домофон позвонили, и Эмили вздрогнула.

— Ты не успел, — сказала она с улыбкой. — Отпускай, придётся терпеть до ночи, чтобы закончить это дело. Ставь на пол и можешь сделать так, чтобы я была одета? — пыталась выровнять дыхание она.

Дамиан отпустил... клон исчез в мерцании.

— Для этого нужно, чтобы я коснулся твоей одежды, чтобы вернуть её обратно, — ответил он.

Когда Эмили повернулась к нему, он исчез, и она услышала его голос из ниоткуда:

— Я стою тут... просто невидим.

— Вот как ты решил проблему? Я думала, ты просто приобретаешь человеческий облик, — удивилась она.

Эмили пошла в коридор, открыла домофон и, пока мама поднималась на лифте, успела одеться сама.

— Что у тебя происходит? Ты не берёшь телефон, долго открываешь домофон. Ты какая-то совсем другая, волосы что ли покрасила? — спросила мама, войдя в квартиру.

Эмили посмотрела на волосы и увидела фиолетовые пряди. «Твою же... Это ещё что за приколы».

Они прошли в гостиную. Эмили уселась на диван и совершенно забыла, что её тело покрыто неким узором — из-под футболки виднелся немного рисунка.

Глаза матери округлились, когда она заметила малейшую часть узора на руке.

Глава 4. Границы дозволенного

Эмилли не приходила в себя.

Дача бабушки: она зашла в дом и увидела, как бабушка сидит и вяжет.

— Бабушка? — спросила Эмили.

— Ох, милая, как ты оказалась здесь? — встревоженно спросила та.

— Я не знаю.

— Ты должна быть аккуратнее.

Всё, что она успела сказать — Эмили открыла глаза и увидела их.

— Что произошло? — тихо спросила она, чувствуя сильную слабость в теле.

— Всё будет хорошо. Ты должен разорвать вашу связь! Это убьёт её! — строго говорил Сергей, гладя её по волосам.

Эмили только слышала, как она успела сказать тихое: «Аккуратно... теперь...»

Дамиан грубо убрал руку архангела, взял его за шкирку и поднял над собой.

— Хватит лезть к ней.. к нам.. ко всем. Если Всевидящий ушёл и оставил всё на откуп людям и иным, это не значит, что ваш Совет должен брать его бразды. Ты знаешь, что печать — это самый мягкий способ нам существовать в этом мире. Потому что аморетума у нас нет... как и остальных моих представителей кубосов.

В ответ на это архангел вывернул руки Дамиана и вырвался из хватки. Тот не подал и вида, что ему это дискомфортно, и только хмыкнул, увидев, как держится.

— Если бы не заслуги твоего вида... и тебя, ты бы уже был распылён... но я... — начал Сергей.

— Но ты следил за ней по наставлению её бабушки или кого-то, кто был связан с ней. Не знал, что у неё такие связи. Тогда почему ты вступил в прямой контакт? Как-то не уровень небожителей...

Эмили слушала их перепалку и не могла сказать ничего, так как мало того не понимала и слова, так ещё и сил не было вовсе. Чувствуя, что она вот-вот снова отключится:

— Что-то мне не хорошо, — попыталась сказать она, пытаясь подняться на локтях, но ничего не получалось.

— Не вставай, — остановил её Сергей. — И надолго ты тут? Я так понимаю, ты теперь живёшь с ней?

— Что происходит? Я будто выжата как лимон, — тихо сказала Эмили и снова выключилась, только теперь она просто уснула, так как организм устал и ему нужен был отдых.

— Она... спит что ли... — произнёс Сергей, присев рядом и сканируя её своим взглядом. — Печать всё же открылась и... я вижу в ней крохотные капли не маны. Видимо, твоя энергия как-то освободила её внутреннюю печать-блок, но не пойму, зачем и как её поставили.

— Видимо, её бабушка... но зачем утаивать её ведьминские способности, — ответил Дамиан, садясь напротив, у её головы, и снова посмотрел на архангела. — Может, заключить нерушимый обет, что я не наврежу ей? Хотя ты и так уже должен знать, что это не в моих интересах. Мстить мне было бы мелочно. Мой народ давно перешёл на вашу сторону, а затем просто хотел нейтралитета. Так что не вижу причин тебе ещё здесь находиться.

— У тебя к ней чувства? Или ты так решил поиграть? — спросил Сергей, уходя в спальню и принося плед, чтобы укрыть Эмили. Он прекрасно знал, что где лежит.

Как только одеяло легло на тело, Эмили перевернулась на бок и тихо засопела.

Дамиан был недоволен такими жестами и чуть передвинул плед поудобнее.