Пустоши Альтерры. Книга 2

– Запишем так: полный пансион, – с кривой улыбкой продолжил худой. – Жильё, еда, работа… – И никакого выхода, – ровно перебил Илья.

Здоровяк наклонился чуть ближе, на лице мелькнула даже некая дружелюбность. – Да не напрягайся ты, парень. Правила простые: честно работаешь, срок отматываешь – свободен. Мы ж тут не изверги.

– Какая должность-то, – торчок хохотнул, тряся листами, – «Техник стоков»! Почётная профессия!

– Фильтры чистить, трубы чинить, насосы латать, – пояснил громила, словно речь шла о будничных делах. – А коли повезёт меньше, будешь дерьмо багром проталкивать, чтоб система не встала.

– А если не подпишу? – тихо спросил Илья.

Торчок, скаля зубы, поднял три пальца: – Первый вариант: голод. Посидишь денёк-другой, сам прибежишь. Второй: боль. Старо, но действенно. Третий – вон тот резервуар.

Он наклонился ближе, в глаза ударил зловонный запах его дыхания: – Представляешь, что там за жижа плещется? Поплавать хочешь?

Здоровяк скрестил руки на груди. – Тебе решать, караванщик.

Вектор медлил, удар прилетел неожиданно, тяжёлый кулак впился в рёбра, выбивая воздух. Второй удар пришёлся в скулу, голова дёрнулась, во рту появился солёный привкус крови.

– Долго думаешь, караванщик, – устало произнёс громила, словно повторял уже сотню раз.

Худой фыркнул, раздражённо сунул бумаги обратно за пазуху и махнул рукой. – Пусть поваляется, подумает. Времени теперь – хоть залейся.

Здоровяк лишь хмыкнул, проверил цепь и удалился, растворяясь в шуме насосов и монотонном бульканье резервуаров. Боль в боку утихла, оставив тупую пульсацию, в голове гудело от удара и нестерпимой вони.

Мысли путались: если бы тогда не влез в драку, не пошёл против Кодекса, то сейчас был бы в рейде рядом с Мраком. Наверное, взросление и заключается в расплате за собственный выбор – только теперь он начал это осознавать.

Илья огляделся по сторонам, вслушиваясь в тягучие звуки и шум механизмов. Сколько здесь держат – месяц, год? Как скоро он станет таким же, тихо таскающим грязь и надеющимся дожить до конца контракта?

Сопротивляться бесполезно – со временем любой ломается, они знали это. Но сам факт согласия означал признание поражения, лишение надежды на спасение. Если Мрак придёт, а он уже добровольно подписал эту бумагу, то напарник ничего не сможет сделать.

Следующие сутки его методично убеждали: били, морили голодом, издевались. Он терпел молча.

– Всё ещё герой? – усмехался здоровяк, нависая над ним.– Просто подпиши и пожрёшь, чего тянешь? – раздражался худой.

Илья лишь сильнее сжимал зубы и молчал. Пока есть хоть малейший шанс, что Мрак его ищет, он будет держаться.

Предрассветные улицы Вулканиса утопали в серой дымке. Сырой, промозглый воздух словно впитывал остатки ночной усталости города, растворяя их в медленно надвигающемся рассвете.

Мрак шёл к массивному зданию городской стражи, где держали мелких нарушителей, не замедляя шага. В Шлюзе точно знали, куда забирают тех, кто попался после заката, но и там говорили: задержанных обычно отпускали к утру.

Возле входа, под тусклым светом прожекторов, стояли двое охранников. Обычные лица системы: один худощавый, коротко стриженный, с дубинкой на поясе и скучающим взглядом. Второй был крупнее и выше, опирался на стену и лениво дымил самокруткой. Их позы, привычные к ночному безделью, выдавали уверенность, что смена закончится так же бессмысленно и монотонно, как и всегда.

Подойдя вплотную, Мрак остановился, молча позволяя стражам ощутить его присутствие. Взгляд тяжёлый, нетерпеливый – он не стал начинать разговор первым, ожидая реакции.

– Тебе чего? – лениво бросил курильщик, затягиваясь.

– Я за человеком, – произнёс Мрак глухо, но чётко. Без просьбы, лишь ставил перед фактом.

Охранники обменялись короткими взглядами. Почти незаметно, едва уловимо что-то изменилось в их позах: плечи напряглись, в глазах мелькнуло понимание. Они знали, о ком речь.

– Имя? – наконец уточнил высокий, отводя взгляд и выпуская струю дыма.

– Вектор.

Короткая пауза. Высокий охранник вдруг напрягся, взгляд чуть застыл, сигарета замерла между пальцами. Худощавый тоже замешкался, словно продумывая каждое слово.

– Был такой, – осторожно ответил он. – Нарушил комендантский час вчера.

Мрак не стал задавать вопросов, ждал, когда они скажут больше.

– Уже отпустили его, – добавил второй слишком быстро, неоправданно поспешно пожимая плечами, будто это был незначительный эпизод, даже не заслуживающий обсуждения.

– Когда?

– Вчера еще, до рассвета, – выдал тот и тут же замолчал, явно осознав, что ляпнул лишнее.

Что-то не сходилось. Караванщик не верил в местное «правосудие». Он пришёл чуть раньше окончания комендантского часа, сунулся в участок сам – и тут же увидел, что охранники занервничали. Первая нестыковка: никто даже не попытался ему объяснить, в чём состояло нарушение, словно это было не важно.

Во-вторых, странные взгляды и долгая пауза. Они явно уже не ждали, что кто-то придёт за Вектором. Напарник явно упомянул Мрака, предупредив, что его будут искать. Это было проблемой.

Но главным было другое: зачем отпускать задержанного до рассвета? Чтобы он исчез незаметно, пока улицы пусты и никто не увидит, куда его увели. Теперь следы остыли окончательно. Вулканис большой, а искать человека без ниточки – словно пытаться поймать пыльную бурю.

Мрак вдруг ощутил, как внутри что-то начало ломаться. Годы отстранённости, равнодушия, одиночества вдруг треснули, обнажив давно забытые эмоции, теперь пробивающиеся наружу.

– Значит, до конца комендантского часа отпустили? – медленно уточнил он, внимательно наблюдая за их реакцией.

– Так вышло, – буркнул курящий, демонстративно отвернувшись, будто разговор уже окончен.

Мрак продолжал смотреть, замечая, как бегают их взгляды, как нервно они переминаются.

– Кто выпускал,? – Ровно, словно высекая слова из камня продолжил караванщик.

Второй охранник едва заметно дёрнулся, чуть приоткрыл рот, будто собирался возразить, но сразу осёкся.

– Какие проблемы-то? – Его голос сорвался, он резко сбавил тон, быстро отвёл взгляд. – Человека отпустили, иди и ищи его.

Мрак шагнул ближе, в его движениях угадывалась явная угроза, напряжение росло с каждой секундой.

– Значит, человек пропал, а вам плевать? – проговорил он тихо, словно ножом резал воздух. – Или правила в Вулканисе соблюдаются только, когда удобно?

Первый страж нервно дёрнулся.

– Ты чего несёшь?

– Я несу справедливость, мать её, – усмехнулся Мрак, но глаза оставались ледяными. – Человек пропал. Караванщик, один из тех, кто таскает вам припасы через пустошь. А вы его слили и теперь делаете вид, что всё нормально?

– Может, сам виноват, – процедил охранник жёстко. – Нарвался где-то, долги, мутки.

Мрак усмехнулся ещё раз, медленно, зло.

– Может и так. Только вы, суки, знаете, куда он делся, по глазам вижу.

– Нарываешься, мужик, – охранник сделал шаг вперёд, его ладонь потянулась к поясу.

– Похоже на то, – выдохнул Мрак, резко откидывая полу куртки. В тусклом свете холодно блеснул ствол револьвера. Нагло, демонстративно, он выплёвывал в лицо законникам саму суть их бесполезных правил.

Охранники застыли. Дёрнулись, инстинктивно потянулись к оружию, но замерли, наткнувшись на взгляд караванщика. Взгляд, который обещал одно – он будет убивать.

– Что, слил парня? Поэтому ссыте? – голос хлестал ледяным, наполненным безумным гневом. – И сейчас мне втираете, как без бабок выпустили до рассвета? Он же пустой попался, я знаю.

Он шагнул ближе, уже вторгаясь в их пространство. Те снова потянулись за оружием, но теперь колебались. Караванщик не шутил.

– Ни хрена я вашим словам не верю, – проговорил он медленно, в голосе глухой холод, – А за парня вам глотки порву.

– Мужик, тормози, – начал один из охранников с напускной храбростью, явно пытаясь скрыть страх. – Я свистну, тут десяток набежит. Патронов-то хватит?

Усмешка Мрака вышла жуткой:

– А похрен. Свисти, а набегут или нет – ты, сука, этого не узнаешь.

Охранники теперь поняли, что всё может кончиться кровью. Чувствовали это по его лицу, по безжалостному блеску в глазах. Они вдруг поняли, что караванщик не боится последствий, и отступили назад.

– Бумаги, конечно, у вас чистые, – продолжал он жёстко. – Так хоть намекните, куда он делся? Где искать?

Стражники переглянулись, нервы были натянуты до предела. Караванщик разоблачил их, понял, что за грязные дела творятся за спиной местного правосудия. Сейчас драка или стрельба вызовет вопросы, неудобные расспросы следователей. Убить его на месте было бы проще всего, но оба прекрасно понимали – они не смогут.

Мрак продолжал сверлить их взглядом, не снимая руки с револьвера. Тяжёлое молчание длилось секунды, казавшиеся бесконечными.

Наконец один из охранников медленно достал папиросу, поднёс ко рту и закурил. Не отводя взгляда, он глубоко затянулся и постучал каблуком по сливной решётке. Металл глухо звякнул, отзвук ушёл вглубь канализации, в пустоту под городом.

Мрак уловил этот жест мгновенно, глаза вспыхнули пониманием. Коллекторы.

Ещё несколько секунд он внимательно смотрел на стражников, словно запоминая каждую черту, каждую деталь. Затем медленно убрал ладонь с револьвера, позволив полам куртки скрыть оружие.

– Спасибо, уроды, – процедил он, отворачиваясь и быстро шагая прочь, не оборачиваясь.

В голове крутилась одна мысль – нужны люди. Можно было бы найти пару крепких парней из Шлюза, которые за жетоны или услугу сунутся в драку, не задавая вопросов и не думая о последствиях. Но одно дело – работорговцы, с которых можно силой выбить ответы. Совсем другое – Вулканис. Здесь всё оформлялось официально, прикрывалось печатями и подписями. Вектор наверняка уже числился не пропавшим, а рабочим очистных стоков.

Мрак выдохнул сквозь зубы, провёл ладонью по затылку, сгоняя нервозность. Уже потеряны сутки, тянуть дальше нельзя. Несколько быстрых вопросов в мотеле и баре, и вот он знает, где находится коллектор.

Когда добрался до места, город уже просыпался. Тяжёлая металлическая дверь, решётка для стоков, два охранника – зачем здесь столько внимания? Видимо, тех, кто внутри, нужно удерживать силой.

Идти в лоб – безумие. Одного или двух вырубить легко, но если за дверью окажется больше? Слишком много неизвестных. Он быстро осмотрелся и нашёл захламлённый переулок, там снял куртку, спрятал револьвер под мусором, оставив оружие под рукой.

Затем начал преображаться: испачкал лицо и руки грязью, растрепал волосы, расстегнул рубашку, придав себе вид уличного отброса. Он знал, как выглядят люди, которым больше нечего терять – видел их в Краегоре, на окраинах Вулканиса, в нищих кварталах. Теперь он был одним из них.

Медленно подошёл к охранникам, нервно переступая с ноги на ногу. Остановился, замялся, словно боялся сделать следующий шаг. Взгляд метался, плечи вздрагивали от напряжения, дыхание стало прерывистым и тревожным. Этот театр дался Мраку не легко, но страх за Вектора двигал вперёд.

Охранники сразу заметили незнакомца.

– Ты кто такой? – лениво спросил первый, слегка напрягаясь.

Мрак резко вскинул голову, дёрнул плечом, словно боролся с собственной нерешительностью. Голос звучал нервно, сбивчиво:

– Мне… Мне сказали… сюда можно прийти, если совсем хреново… если вообще никак. На работу… Мне просто очень надо, у меня ничего нет, ни еды, ни… – замялся он, словно боялся признаться в чём-то ещё более постыдном. – Говорили, вы тут платите… Каплей.

Охранники переглянулись, усмехнулись.

– Кто это тебе такую хрень наплёл?

Он снова замешкался, взгляд заметался, как будто искал, что ответить.

– Парень один, на рынке… Не знаю его. Просто сказал, если совсем дерьмово, сюда приходить.

– За Каплей, значит? – второй охранник уже улыбался открыто.

Мрак быстро закивал, словно боялся не успеть убедить их в своей безнадёжности.

– Мне просто… работать надо, хоть что делать, хоть говно таскать. Мне сейчас вообще всё равно, просто надо.

Они уже были расслаблены – подобные разговоры слышали регулярно. Люди сами приходили, сами протягивали руки в кандалы, лишь бы заглушить ломку или утолить голод.

– Ладно, иди сюда, умник, – ухмыльнулся первый, грубо подтягивая его за ворот. Второй быстро и умело прошёлся руками по бокам, проверяя карманы, пояс, штаны – привычно и без всякой осторожности.

– Совсем пустой, – хмыкнул второй. – Пошли.

Спуск вниз был долгим. Сначала узкая лестница, потом металлические ступени, покрытые ржавчиной и слизью, затем дребезжащая платформа. Воздух с каждым шагом становился плотнее, едкий запах гнили забивался в горло и лёгкие.

Последний пролёт – и перед глазами открылся огромный зал, в тусклом свете ламп похожий на преисподнюю. В мутных резервуарах лениво бурлила жижа, механизмы со скрежетом перегоняли отходы, на полу влажные разводы, жирные пятна грязи. Согнутые фигуры рабочих беззвучно копошились среди стоков, выгребали грязь, таскали вёдра.

Из сумрака вышли двое. Охранник коротко бросил им:

– Нарик на работу. Разберитесь.

Щуплый с любопытством осмотрел Мрака, нахмурился, что-то почувствовав. Коренастый даже не разглядывал, просто кивнул:

– Ладно. Свободны.

Охранники ушли, теперь Мрак стоял перед двумя местными «надзирателями».

Коренастый оценивал его размер и силу, мысленно решая, сколько работы выдержит новичок, а щуплый смотрел иначе – цепко, настороженно. Он шагнул ближе, всматриваясь в лицо, затем дёрнул носом, принюхиваясь. Глаза быстро скользнули по коже рук и шеи, ища следы дозы: воспаления, вздутые вены, следы уколов.

Но ничего такого не было. Щуплый напряжённо прищурился.

– А ты, браток, не похож на тех, кто на Капле сидит… Куда колешься?

В этот миг Мрак заметил Вектора чуть дальше, под грязной лампой, изливающей тусклый жёлтый свет. Напарник сидел, сгорбившись, прижав лоб к коленям, будто хотел уменьшиться, раствориться в окружающей мерзости.

Точно так же сидел его брат, в тот день на стрелке с Вороном. Мгновение – и внутри всё оборвалось. Не будет больше ошибки, не будет сомнений, отсюда он уйдёт только с Ильёй.

– Где колешься, сука? – резко повторил щуплый, заметив его заминку и начиная что-то подозревать.

– В звезде, – спокойно бросил Мрак, глядя прямо в глаза нарика.

Тот дёрнулся, его лицо исказилось, он судорожно искал смысл в словах собеседника. А когда понял ситуацию – нервно метнулся за спину коренастого, заговорил торопливо и нагло, пытаясь прикрыться уверенностью напарника.

– Слышь, мужик, ты вообще въезжаешь, куда влез? Тут не бордель, где можно забрать кого вздумается. Всё официально, понял? Бумаги, подписи, печати. Паренёк тот сам расписался. Добровольно, понял?

Он ухмыльнулся, чуть склонив голову набок, но глаза тревожно бегали, явно не веря собственной браваде.

– Теперь вали отсюда, пока тебе не прилетело за нарушение производственного процесса.

Мрак слегка удивился термину в устах наркомана, двинулся вперёд, но коренастый мгновенно шагнул навстречу, преграждая дорогу.

– Просто поговорю с ним, – медленно произнёс Мрак.

– Ты просто сваливаешь, – сухо оборвал коренастый, упираясь взглядом.

Щуплый вновь выглянул из-за него, нервно улыбаясь, снова веря в свою безопасность:

– Ты что, тупой? Говорю же, он теперь наш.

Шум механизмов перекрывал почти всё. Вектор не слышал, не реагировал на происходящее, по-прежнему пытаясь слиться со стеной.

– Да хрен тебе, – процедил Мрак. – Вектор! Вектор, твою мать! – крикнул он громче, но голос утонул в грохоте насосов и скрежете фильтров, до парня не дошло ни звука.

Коренастый не дал закончить. Его тяжёлая рука сомкнулась на плече Мрака, резко дёрнув вниз. Мрак ушёл в сторону, тут же чувствуя, как воздух рассекает боковой удар, метивший прямо в челюсть. Успел уклониться, присел, ответил мощным хуком в рёбра, но коренастый сумел подставить локоть, ослабив силу попадания.

Ответ прилетел мгновенно – резкий, пробивающий удар в корпус, вышибающий дыхание. Мрак пошатнулся, но быстро восстановил равновесие и, поймав короткий момент заминки соперника, двумя чёткими движениями отправил кулак ему в лицо – сначала сбоку, затем точно в переносицу.

Коренастый дёрнулся, сплюнул кровь и с ожесточением бросился в атаку, стараясь задавить натиском, выбить из равновесия. Мрак не отступал. Он выжидал, зная, что соперник рано или поздно ошибётся. И когда коренастый замахнулся слишком широко, вложив весь свой вес, Мрак шагнул ближе и коротко ткнул в солнечное сплетение. Тот согнулся, хватая ртом воздух, а Мрак завершил поединок точным ударом в челюсть.

Коренастый рухнул на бетонный пол, потеряв сознание.

Щуплый завизжал от ужаса, мгновенно забыв про храбрость. Рванул в сторону, пытаясь сбежать, позвать помощь, но Мрак не дал ему шанса. Схватив нарика за ворот, он потащил его прямо к Вектору.

Щуплый бормотал что-то бессвязное, пытаясь вырваться, но сил не хватало. Мрак грубо швырнул его на землю у ног напарника.

Вектор вздрогнул, очнувшись от кошмара, поднял голову и замер, встретившись взглядом с Мраком. Лицо напарника было в чужой крови, и страшным было не это, а ледяной огонь в его глазах.

Вектор никогда не видел его таким. В глазах Мрака не было слепой злости или бессмысленного гнева – только холодное, расчётливое безумие. Последний раз он так смотрел на Ворона, много лет назад, с тех пор прятал этот взгляд за глухой бронёй отчуждённости, которая сегодня дала трещину.

В этом месте шум механизмов и воды глушил голоса, слова доносились обрывками, бессмысленными кусками. Вектор не сразу понял, что говорил ему Мрак, почему тот так настойчиво повторял какую-то нелепую фразу:

– По*писал?

Это слово звучало дико, неуместно. Какой туалет? Причём тут это? И вдруг до него дошло, что на самом деле спрашивал Мрак, почему это так важно именно сейчас.

Вектор вдохнул глубоко, собирая остатки сил, и крикнул, перекрывая грохот механизмов:

– Нет, пошли они в жопу, ничего я не подписывал!

Голос прорвался сквозь шум, Мрак услышал. На секунду застыл, оценивая состояние напарника, затем резко развернулся к Щуплому, который всё ещё валялся на полу и трясся от страха.

– Ключи, – тихо, с холодной угрозой рыкнул Мрак.

Щуплый не ответил, зашарил по карманам, судорожно вытаскивая связку. Руки тряслись, пальцы побелели, и он бросил ключи на бетон, словно пытаясь избавиться от чего-то проклятого.

Мрак даже не посмотрел на него, быстро подобрал ключ, открыл заржавевший замок на цепи. Вектор, освободив ногу, не сразу поднялся – мышцы слушались плохо, сводило от холода.

– Можешь идти? – спокойно спросил Мрак.

Вектор лишь кивнул, поднимаясь на ноги, тело было неловким, но подчинялось.

– Тогда пошли.

Однако просто так уйти не получилось – из коридора к ним уже бежали двое головорезов.

Мрак, не оборачиваясь, коротко бросил через плечо:

– Держись сзади.

Караванщик рванулся вперёд – не в драку, а в атаку голосом, напором, яростью, которая не оставляла этим уродам шанса даже подумать. – Вы что, суки, творите?!

Голос сорвался на гортанное рычание. В следующий миг он шагнул вперёд, резко, с давлением, сокращая дистанцию, заставляя их инстинктивно податься назад.

– Парень нихрена не подписал!

Головорезам было плевать: они видели товарища, лежащего бездыханно, и неслись вперёд. Ну, сами напросились, подумал Мрак, подхватывая с пола кусок арматуры.

Вектор сразу слился с тенями, парень не умел драться и старался не стать помехой.

Караванщик рассчитывал, что охранники окажутся увальнями, но просчитался. Оба бойца двигались чётко, слаженно, явно привыкшие работать парой. Их дубинки были не самодельными деревяшками, а оружием с правильным балансом и утяжелением на конце. Такой удар мог переломать рёбра без лишних усилий.

Мрак бешено отбивался, сталь визжала о металл, удары сыпались один за другим, но его зажимали в тиски. Парочка работала слишком слаженно, грамотно раздёргивая караванщика, не давая выйти из-под прессинга.

Шаг назад, ещё один. Под ногами плескалась скользкая жижа, подошва едва держала сцепление, и Мрак понимал: ещё пара таких шагов – и он полетит в резервуар с мутным, зловонным дерьмом.

Один из охранников, коренастый и ловкий, резко рванул вперёд, пуская дубинку в короткий замах. Мрак едва успел выставить арматурину перед собой, блокируя, но второй уже атаковал сбоку, ловко метя под рёбра. Удар прошёл вскользь, обжигая бок тупой болью, заставляя потерять дыхание.

Караванщик взревел, в бешенстве попытался контратаковать, но охранники не повелись – чётко, уверенно отошли назад, тут же вернувшись и снова набрасываясь на него.

Борьба была отчаянной. Они били тяжело, грамотно, не позволяя ни малейшей ошибки, не давая размахнуться, заставляя отступать шаг за шагом.