Ритуал Раевского

Ариадна Павликовская

Ритуал Раевского

Глава 1

Глава первая

Дороги сплелись

Кровь собиралась в бордовую лужицу на дне белого пакета с логотипом «Дикси».

Все началось с чертова перекрестка.

Вот же зараза, ведь предлагала кассирша упаковать кусок жирного кровавого мяса в дополнительную пленку. И угораздило же взять самую вздутую упаковку по велению внутреннего голоса…

Артем запарился готовиться к сегодняшнему ритуалу. Руки дрожали, соленые капли собирались на висках и текли по щекам. Все чесалось. Очередное знойное лето упало на Москву сизым облаком выхлопных газов, запахом пота и аллергией на жару. К тому же… Столько нервяков, и ради чего?

Все из-за мерзопакостного заказа однокурсника. Все из-за: «Ничего у тебя не получается» – надменным тоном.

А вот и неправда. Все получается! о

Если руны не работают – сработает исконно-русское. Бесы обязательно ответят. К тому же Тема целый день катался по району в битком набитых автобусах, словно в адовом котле, заходил в магазины, пока не откликнется чуйка, пока глаза не зацепятся за нужную бутылку водки и подходящий кусок говядины. Он даже сдачу не забрал, а все банкоматы в округе работали через пень колоду и выдали лишь пару зеленых купюр. Столько жертв, разве высшие силы п а его не услышат?

И угораздило же вляпаться в историю с приворотной работой! Три ритуала – и все ни к черту! Наоборот, девчонка и вовсе перестала общаться с противным однокурсником. И понеслись обвинения: «Все – херня! Ты, Раевский, лжец. Нет у тебя никаких способностей, выплачивай долг. Тоже мне, ученик Хогвартса хренов».

Проклятые пять тысяч до маминой зарплаты. «Не бери чужих денег, терпи до получки», – всю юность приговаривала бабуля, за ухо дергала и поучала, когда Темка занял у соседского мальчишки на деревенскую дискотеку. А этот мальчишка потом рассказал матери, а мать прибежала к бабуле и заявила, что Темка обдирает ее сыночка и за нос водит.

Так ничему Темка и не научился.

Ключи, ненароком брошенные в пакет с подношениями, звонко грохнулись, когда Артем споткнулся, запутавшись в собственных ногах. «Дебил, – выругался мысленно, выпрямляясь у светофора. – Конечно, все лопнуло… Хреновое начало для работы. Веду себя как дурак… Тороплюсь… Ходить разучился. Давай еще разобьемся. Падем бесам в мохнатные копытца. Принесем человеческую жертву. Уж тогда-то точно Аня от Никитоса не отлипнет».

На город падала сумрачная душная ночь. Полная луна подмигивала из-за высоких зданий жилого комплекса «Маршал».

Да… Хотел бы Артем жить в таком здании. Благородный песочный цвет мощных колонн, просторные балконы с овальными окнами. Зелень в горшочках.

Все лучше комнаты за двадцать пять тысяч в месяц, с прокуренными потолками, тараканами и гнилым паркетом.

Рыжие волосы слиплись от пота и прилипали ко лбу огненными змеями. Теплый ветер задувал в распахнутую полицейскую куртку с шевронами «Провинция».

Куртка ему досталась от родственника, уехавшего в Германию пару лет назад. Шевроны Артем раздобыл на маркетплейсе, растрачивая нищенскую стипендию.

Тема внимательно осмотрелся по сторонам. Приметил пустые дороги, горящую неоновую вывеску ресторана «Примавера», опустил окровавленный пакет на асфальт и прищурился.

На другой стороне перекрестка, у небольшого газетного ларька жались двое. Первый – высокий, с накинутым на макушку капюшоном черной толстовки. Второй –мужичок в майке-матроске, руки в наколках. Оба, как показалось Артему, пьяные и вряд ли помешают провести ритуал.

«Однажды весной, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина …» – подумал Тема и усмехнулся. Опустился перед пакетом на корточки, выудил заляпанную алыми пятнами бутылку «Пяти озер», пачку сигарет с голографической упаковкой (еще и с цветной бумагой, в которую закручивали табак, – такие точно понравятся любому ветровому бесу) и несчастную порванную упаковку мяса.

Да уж, лучше бы он встретил таинственного иностранца Воланда и Берлиоза. А так… Все в духе фильмов Балабана с жуткими мужиками, потягивающими самогон.

Руки Артема перепачкались в крови. Темно-бордовые густые капли разбились об асфальт и заструились ручейками к зебре.

На светофоре загорелся зеленый свет. Подул слабый ветерок. Зашуршал пустой белый пакет.

Артем знал, что лучше выйти в центр перекрестка. Но в таком случае он рисковал привлечь внимание алкашей у киоска. Тем более сейчас, когда между мужчинкой ВДВ (такое прозвище Тема дал незнакомцу из-за майки в сине-белую полоску) и парнем в капюшоне начиналась какая-то непонятная потасовка.

Посыпались громкие оскорбления. Парень-толстовка схватил ВДВ за плечи и что есть сил тряхнул. Вот твари! И как Артему сосредоточиться, когда неподалеку разыгралась ожесточенная схватка алкашей? Не хватало еще, чтоб водку у Темы увидели. Поползут отбирать.

Мало того, что Тема ужасно волновался, трясся, как осиновый лист, обливался потом, так еще и москвичам не спится в рабочие дни по ночам.

Отставить сомнения. Переживания мешают работе.

Артем закрыл глаза. Разорвал испачканными в крови пальцами упаковку мяса. Шлепнул розовый кусок на дорогу и открыл бутылку. Выудил из кармана скрутку из трех черных свечей. Поджег. Выругался. Огонек предательски потух. Ну что ж ты в такую жару не горишь?

Закапал горячий воск, обжигая кожу. Щелкнул фитилек и снова потух. «Пожалуйста… Ну, хоть ты не подводи», – взмолился Артем и вновь щелкнул зажигалкой. На пятый раз сработало, и свеча наконец была прилеплена к бордюру.

Осталось малое.

Тема зубами сорвал табачную пленку. Выудил одну сигарету, подкурил и вместе с пачкой уложил на дорогу.

Краем глаз он вдруг заметил, что парень-толстовка оглянулся. Мелькнули темные глаза-шрамы. Сжались в тонкую полосу бледные губы. Тень капюшона упала на лоб.

«Не мешайся», – подумал Артем и нерешительно замялся на месте.

К удивлению, парень-толстовка потерял к нему интерес и продолжил бычить на мужика ВДВ.

Артем сосредоточился. Нарисовал в воображении образ беса, сидящего в центре перекрестка. Вот и копытца, и шерсть черная… Вот и рожки, и хитрый оскал клыков.

– Иди сюда. Со всех сторон света призываю, путь ко мне ключом открываю, – прошептал Тема и поманил воображаемого рогатого к себе окровавленной ладонью. Бес, больше похожий на глупого пушистого чертенка, вильнул тонким хвостом с острым наконечником, встал на воображаемые четвереньки и быстро пополз к неумелому колдуну.

И снова этот взгляд. Чего тебе надо, господин Толстовка?

Артем содрогнулся. Спину словно водой холодной окатили. По запястьям побежали мурашки. Ну и глаза у этого чудного! Лезвия.

Вот и порезали Тему. Отвлекли.

Перекрестный Бес подобрался ближе.

Тема тряхнул головой. Вернулся к образу мохнатого чертенка.

– Принес тебе жертву. Теперь прошу…

«А чего прошу?» – нервно переспросил себя Артем. Вся заготовленная речь вылетела из головы пробкой взболтавшегося шампанского. Булькнул в кармане телефон. Все сегодня через жопу. Может, Никитос прав. Может, и нет у Темы никаких способностей… Только дурость в рыжей башке и склонность к шизофрении.

Придется отдавать сраный долг.

– Я прошу у тебя… – начал Тема, концентрируясь на своем желании.

На другой стороне перекрестка раздался крик. Тема вздрогнул и покосился в сторону ВДВ и Толстовки.

Покосился и чуть не сдох от страха. Парень в капюшоне вдруг дернул к себе мужика в майке и схватил за шею.

Вот же черт… Вот же черт!

Сил бы. Со всем этим справиться.

Тихий смешок оглушил левое ухо.

– Прошу у тебя развития моих способностей, и чтоб Анька в Никиту влюбилась! – быстро протараторил Тема, желая свалить отсюда как можно скорее. Еще не хватало вляпаться в очередную историю. Своих проблем хватает, а тут еще и этот, псих Толстовка. Кинется и убьет как свидетеля.

Колени затряслись. Спину вновь окатило холодом. В ушах забарабанило сердце.

Артем подхватил бутылку и вылил содержимое на асфальт. Лишь бы глаз не поднять. Лишь бы не видеть, как сумасшедший в толстовке направляется к нему через перекресток, а позади распластался посиневший задушенный мужик.

Воображаемый чертик сидел на зебре и грыз подаренный кусок говядины. Хвостик-ниточка перекатывал зажженную сигарету по асфальту.

Сердце бешено стучало в груди, словно готовилось пробить ребра и броситься очередным подарком бесу. Мир пульсировал алыми пятнами. Дрожала под подошвами кед земля. И все мерещилось, как псих в капюшоне медленным шагом направляется к нему, готовясь протянуть руки и схватить за шею.

Душегуб. Маньяк.

Что за чертовщина творится этой ночью?

Ударил в грудь дикий порыв ветра, чуть не сбив с ног. Зашуршала изумрудная листва кустарников, высаженных вдоль дороги.

И вдруг все затихло.

Тема напрягся. Дрожа, поднялся с корточек, моргнул и бросил взгляд на киоск.

Сердце взлетело к горлу. Ударило об стенки гортани. Тему чуть не вырвало.

Мужик ВДВ стоял, выпрямившись. Его больше никто не душил, но в лице пьяницы что-то изменилось. Словно и не пил он вовсе. Бывшая пунцово-красной морда превратилась в белую маску. Сгладились человеческие черты, как тени у девчонки, которая перемазалась пудрой.

Тема дернулся. Та часть мозга, что реагирует на стрессовые ситуации, вдруг вскинулась идиотскими ассоциациями: «ВДВ превратился в Волан-де-Морта. Вот же он, Темный Властелин. Пришел к черту, а встретил злого волшебника».

Медленно, как в банальном фильме ужасов, мужик склонил голову набок. Прохрипел что-то своему душителю. Псих плавно перекатывался с пяток на носки, сунув руки в карманы толстовки, и что-то тихо бормотал в ответ, словно оправдываясь.

Мир вздрогнул. И вдруг заплыл туманной дымкой.

Сгустились над головой тучи. Громыхнул гром, раскидывая молнии. Зашептали откуда-то тысячи голосов. Обрушился запах гнили и мокрой травы. Земля затряслась, словно Москва вскинулась в диком хороводе. Посыпались многоэтажки, зашатались светофоры, ударились друг об друга проезжающие машины. Сорвались сухие листья с гниющих деревьев, пожухли клумбы, покрылись серым пеплом.

Тема закачался из стороны в сторону, словно в бреду. Асфальт под ним пошел трещинами. А трещины – пропастями.

«Что за хрень, Господи?! Что за хрень?!» – кричало сознание. Голова гудела, словно громадный великан сдавил ее, обхватив затылок и виски ладонями.

Артем запустил окровавленные пальцы в волосы. Все вокруг пульсировало дыханием преисподней. Невообразимым катаклизмом. Приближающимся апокалипсисом.

Взгляд сам собой упал на противоположную сторону дороги. Там на куски разваливалась оранжевая пятиэтажка.

На месте, где только что стояли двое, теперь виднелся лишь псих в Толстовке. Он так и замер на носках, словно застыл во времени, а за его спиной клубилась странная черная субстанция. Лепилась из темноты и асфальтной крошки. Тянула длинные лапы к плечам душителя. Тротуар под черными кроссовками психа тоже шел трещинами. Словно сама земля решила его утянуть.

И вдруг все рассеялось.

Так же резко, как и появилось.

Словно морок какой, ей богу.

Тема грохнулся на колени, схватившись за живот. Больно царапнулся камушком и выпустил содержимое желудка прямо на подношение бесу.

Сегодня ночью он точно уедет в желтый дом. Сам, собственными руками, вызовет машинку с чудесными людьми в белых халатах.

Его тошнило и тошнило. Стало стыдно перед нечистой силой, у которой по зову полной луны Артем решил попросить помощи, но остановиться он уже не мог.

«Не могло же привидеться… Или я и правда свихнулся? Может, солнечный удар днем схватил? Точно удар. Либо Никитос прав и это шизофрения. Это же не может быть реальностью! Это совсем не эзотерика!».

Наконец, когда все окончательно вышло наружу комковатыми желтыми кусочками и слизью, Артем выпрямился. Начал было подниматься на ноги, но тут что-то холодное тронуло его за плечо.

Запахло лесом и свежей земляникой.

– Перепил? – раздался голос над головой. Тема вскрикнул, снова плюхнулся на колени и пополз на дорогу. Однако ледяная рука схватила его за куртку и, встряхнув, поставила на ноги. Тема развернулся и столкнулся взглядом с таинственным душителем. Ойкнул и отступил назад. Рассудок уже не справлялся.

Темные глаза-лезвия. Черные густые ресницы. Растрепанная челка, торчащая из-под капюшона толстовки. Лицо изящное, как у эльфийского принца, но неправильное. Неживое. Законсервированное какое-то. Леголас недоделанный.

– Не перепил, – ляпнул Артем, осторожно пятясь от психа. – Мне нельзя алкоголь. Бешеным становлюсь.

– Ты зачем сюда испорченное мясо притащил? – спросил Леголас, словно ничего, кроме этого, его не смущало. Тема побледнел и вдруг понял, что еще чуть-чуть и он обязательно грохнется в обморок или умрет от сердечного приступа. – Перепачкал дорогу. Воняет со всех сторон. Завтра дворникам твою бестолковщину убирать.

– Бес съест, – срывающимся голосом брякнул Артем.

– Бесы испорченное не жрут.

Медленно, словно боясь, что его сейчас прихлопнут или придушат за оставленную жертву, Артем покосился в сторону газетного киоска. И надо же – мужик-ВДВ так и остался стоять на месте. Облокотился на ларек и курил. Все такой же странный и обезличенный.

– Я… Я колдовал, – оправдываясь, сказал Артем и поднял руки в обезоруживающем жесте. Спохватился, заметив свои окровавленные пальцы, и резко убрал за спину. Расплылся в нервной улыбке, чувствуя себя нашкодившим ребенком. Словно перед ним стоит не маньячина последний, а бабуля. И не жертвоприношение Темка совершил, а стены гуашью изрисовал.

– Никчемный из тебя чернокнижник. Поднимай и неси в мусорку, – холодно приказал Толстовка.

– Да… Хорошо, – Артем кивнул и тут же согнулся, чтобы подобрать мясо, но увидев зеленовато-желтые следы ужина, тут же выпрямился. Ударил в вены адреналин, сердце разбежалось и стукнулось о ребра, вскипела кровь. Разве Тема сделал что-то запрещенное? Пришел на перекресток с подношениями, а теперь какой-то маньяк ему угрожает! Сам-то лучше, что ли? Стоял вон… душил. Насилие сотворил над несчастным вэдэвэшником!

Вдали, из закрывшегося метро вышел охранник. Тут-то Тема осмелел по-настоящему и позволил злости заглушить внутренний ужас.

– Нет. Не буду, – заявил и уже увереннее отступил назад. Выпрямил плечи. Перевел дыхание. И пригрозил: – Я сейчас полицию вызову. Тут участок недалеко. Они приедут, и я им скажу, как ты мужика ВДВ душил.

– ВДВ? – непонимающе переспросил маньяк-Толстовка и нахмурился. Толкнул руки в карманы и с тихим отвращением осмотрел Артема.

Стало даже как-то обидно.

– Ну… Тельняшка. Короче, неважно. Мясо в подношение. И я не никчемный колдун, а очень даже сильный. И вообще… Ты сдохнешь такими темпами. Вон. Земля под тобой расходится и гниет. И сам ты какой-то гнилой. И нечто тебя караулит. Черное такое… Жуткое. Сцапает вот-вот. Оглянуться не успеешь.

Толстовка хмыкнул и будто потерял интерес к Теме. Пожал плечами и отступил сам.

– Иди, проверься, чудик. У врача.

– Уж не переживай. Схожу. Но ничего убирать не стану. Мой бес все слопает.

– Бес тебе не собака. И уж точно не твоя. Проспись в следующий раз, перед тем как в мир выйти, а то душу твою сожру. Ненавижу алкашей. Всех вас надо сослать куда подальше. Нажретесь, потом творите всякие бесчинства…

– Это уже статья. Угроза жизни и здоровья, – брякнул Артем заплетающимся языком.

– Это предупреждение, – спокойно поправил Толстовка, развернулся на пятках и двинулся в сторону круглосуточного магазина.

Артем так и остался стоять на зебре, таращась в спину поехавшему мрачному незнакомцу.

А на Артема таращился мужик-ВДВ.

Мертвым стеклянным взглядом.

Глава 2

Глава вторая

Последствия

Вентилятор сломался. Треснули лопасти от жары, оставив Артема наедине с жуткой духотой и температурой. После вчерашнего приключения тело отказывалось работать, кости ломило, жар держался с самой ночи. Зря Тема пошел на такую затею, видать, фрики с экрана телевизора правы были — с бесами играть нельзя. Вот тебе и подселенец, и порчи, и чего только Тема не понабрал на чертовом перекрестке…

Булькнул телефон. Посыпались уведомления. Артем, кряхтя и морщась, свесил с узкой койки руку и подхватил с пола истертые временем джинсы, выудил из кармана старенький айфон и скользнул вспотевшими пальцами по экрану. Щурясь, разглядел встревоженные сообщения от бабули и мамы. Скорчил недовольную мину и уселся. Как они догадались, что Артем опять влип в историю?

Из раза в раз по двадцать сообщений и пропущенных звонков, как по расписанию, с утра. Когда Артем только приехал в Москву и гулял на Тверской, его снес с ног подросток на самокате. Итог — открытый перелом руки. Кость, торчащая наружу, а после ноющая боль из-за резких перепадов температур.

В тот злосчастный день Тема уехал на скорой и вырубился в «травме». Потом проснулся в больничке. И на телефоне было тридцать пропущенных от маменьки и бабушки. Вот же ведьмы! Их чутью можно было только позавидовать.

Артем прищурился. Перед глазами плясали черные точки. Жарило. Прогноз показывал ужасающие 34 градуса по Цельсию.

В нос ударил резкий запах пота от футболки и постельного белья. Тема взвыл, написал быстрое «Температура. Приболел» маме и бабушке, сполз с койки и подхватил полотенце с компьютерного стола. Скрипнул под ногами высушенный солнцем паркет. Тема покачнулся и чуть не опрокинул приставленный к столу гитарный кофр.

Выругался. Поправил музыкальный инструмент.

Тут-то и вздрогнули входные двери в квартиру.

Видимо, дядя Коля вернулся. Вчера, когда Артем вполз домой взъерошенный, подергивающийся и диковатый, хозяина и соседа по совместительству не было. Видимо, уезжал то ли на дачу, то ли на шашлыки с друзьями-стариками со двора.

— Темка, — стукнулись крепкие костяшки в картонную дверь. — Ты дома?

— Дома, — прохрипел в ответ Артем.

— Матери напиши. Она мне плешь проела. Где и куда, мол, пропал.

— Уже написал, дядь Коля. Херовит меня. Простудился.

— Корона, что ли?

— Тогда бы не почувствовал, как от меня несет. Нюх-то отбивает! Не корона, значит. Может, молока холодного перепил. Жарко же. Все кажется горячим.

Дядя Коля хмыкнул. Шаркнул тапочками по паркету и двинулся по коридору в свои хоромы. Старика закошмарила короновирусом бабка из квартиры напротив. Дядя Коля считал, что это новая чума, созданная в лабораториях иллюминатами, строил конспирологические теории и ходил в больницу исключительно в маске.

Мама нашла этого дядю Колю через знакомых. Он работал на две стороны — и приглядывал за Артемом, и шпионил. А в награду деньги за аренду каждый месяц получал вовремя, иногда с приятным бонусом в виде закрытых счетов за свет и воду.

Артем не протестовал. Дядя Коля был хорошим мужиком и частенько прикрывал его, когда Тема кого-нибудь приводил или вместо здорового сна зависал в компе, собирая ресурсы в китайской гаче. В случае чего с дядей Колей всегда можно было договориться. И это главный плюс.

Тема переступил порог комнаты и, покачиваясь, двинулся по темному коридору в ванную. В голове вертелись образы вчерашней ночи: рушащиеся здания, дебильный Леголас и мужик ВДВ. Только сейчас Артему пришла в голову мысль, что эти двое — вполне могли быть бесами перекрестка, а значит, он впервые в жизни столкнулся с настоящей магией.

Да не может быть! Артем хоть и верил во всяких паранормальных существ, но одно дело, когда веришь, и другое — когда видишь магию собственными глазами.

Тьфу. Все равно невозможно. Уж вряд ли бесы пытались друг друга поубивать. А эти двое стопроцентно что-то не поделили, один другого чуть не задушил. Или задушил. Или сделал что-то ужасное, чего Артем не заметил.

«Душу сожру», — хихикнул на задворках сознания мерзкий голосок Толстовки. Издевался. Прорывался в бредни и воспаленную голову. Надрывал гнойники.

К черту.

Артем заполз в пожелтевшую ванну. Врубил прохладную воду и повесил душ. Уставился в прокрытый черными кружевами плесени потолок. Выдохнул с облегчением. Душный смог в голове отступил.

Нужно привести себя в порядок и сходить распечатать фотографии. Повторить ритуал на Аньку. Закрепить, набравшись бесовской силы. Может, теперь-то сработает.

А еще требовалось зарулить в аптеку и купить успокоительных. И записаться к психиатру. Обязательно. Проблемы с башкой Теме нужно контролировать. А то, не дай бог… Дед до пятидесяти нормальным человеком был, а потом пришельцев видеть начал, гуманоидов с зелеными головами и длинными руками-нитками. Врачи так и увезли в «Кувшинки». Шизофрения. Самая что ни на есть.

Тьфу. Тьфу.

Зарычали трубы. Вода, лившаяся под большим напором, превратилась в легкий ледяной дождик.

Артем вскрикнул и вскочил на ноги.

— Дядь Коль! Что с водой?! — Тема сорвал с крючка полотенце и выпрыгнул из ванной, чуть не поскользнувшись на мокрой плитке. Свернул кран, ударил дверь и вывалился в коридор.

Дядя Коля выглянул из своей комнаты. Прорвались в темноту солнечные лучи. Подсветили розовую лысину на макушке старика.

— Так сегодня отключают. Ты что, по сторонам не смотришь, как из дома выходишь? Или ты, балбес, совсем слепой? Объявление на подъезде висело!

Тема выругался.

Раздражение и злость на проклятых людей из «Жилищника», ответственных за нечищенные зубы и немытую голову, вернули Артема обратно в тело. Кажется, даже жар отступил далеко-далеко.

Надо выйти в пекло. Заняться делами и связаться со Славой. Обсудить его долги по учебе и поездку на шашлыки в Царицыно.

Мысленно расписывая в голове план сегодняшнего дня, Артем вернулся в свою комнату и нырнул в узкие штанины джинсов. Дернул молнию, застегнул ремень и поморщился. Перетянуло живот.

«Я такими темпами скоро в них не влезу… Только лето началось, стресс от учебы закончился и полетела в рот картошка с тушенкой от дяди Коли. Надо заканчивать, а то к осени шмотки новые покупать придется», — подумал Артем, нырнул в ворот футболки с портретом Маяковского и черной надписью «Сегодня надо кастетом кроиться миру в черепе!», брызнул водой из стакана в подаренный мамой фикус, обитавший на подоконнике, и подхватил ключи с телефоном — быстрым шагом покинул мир своего бардака.

На улице пахло березой и мускусом. От яркого солнца приходилось прикрываться ладонью. Казалось, что, если убрать руку, светило обязательно сожжет глаза. Что толку от слепого недоделанного колдуна?

И опять! Опять Тема забыл выложить себе руну дня! А ведь брал четкое правило: проснулся, сунул пальцы в красный мешочек и вытянул камушек. Разглядел символ и со спокойной душой пошел по делам! Вот же зараза, а не жизнь!

Сплошное раздражение.

И что опять началось? Ретроградный меркурий, что ли? Нормально же все шло, без лишней нервотрепки и стресса, нет же, стоило сходить один раз на перекресток и закрутилось.

Артем чувствовал себя полным неудачником. Раскаленный асфальт прилипал к подошвам желтых кед. Шнурки то и дело развязывались, уши закладывало от жары, а кожа краснела от аллергии.

Вспухли вены на запястьях. Какая-то тетка задела Тему плечом.

До метро оставался последний поворот и вчерашний перекресток. А там и центр с фотопечатью, и кофейня, где можно заказать холодный капучино. Еще бы мороженого, но тут уж выбирать приходилось — либо кофе и фотки, либо кофе и мороженое.

Тема разблокировал телефон, написал Славе, что он ждет его звонка и замер как вкопанный у перекрестка.

Там, рядом с газетным ларьком, стояли полицейские машины.

Артем попятился. Вспыхнули вчерашние воспоминания о мужике-зомби и о холодных пальцах темного Леголаса.

Рухнули разом пятиэтажки, посыпалась бетонная пыль.

Ударило в уши сердце. Подскочило к горлу.

Полицейские сновали рядом с ларьком, фотографировали и переговаривались, пока Артем думал, как ему лучше поступить.

Хотелось развернуться и кинуться прочь.

Отчего-то на плечи рухнула непонятная причастность. Будто это он вчера сделал что-то незаконное, и теперь его во всем подозревают.

Самое страшное — фотопечать была на другой стороне. Тут либо в метро спускайся с толпой, либо езжай в деревню к бабуле и никогда в большой город не возвращайся.

Задрожали колени. Ватой заложило кеды.

— Убили? Прям на улице? А камеры? — кудахтали любопытные бабки на светофоре. — Витьку, что ли? Это который в «Маршале» жил? Гляди-ка, ходить по ночам страшно стало. У меня внучка с его сыном в одну школу ходит. Это, получается, все — теперь в детдом парень уедет.

Закружилась голова.

Неужели после их встречи Толстовка вернулся из круглосуточного и доделал свое мерзкое дело? А если бы Тема остался на перекрестке? Если бы… Если бы не охранник, вышедший из метро?