Недрагоценный дар

Следственное управление, в котором работал Макаров, располагалось в районе Марьина роща. Здание выглядело неплохо: облицованные гладкой плиткой стены, чистые большие окна. Поди, и климат-контроль внутри имеется. Я отметился на проходной и поднялся на пятый этаж. Виктор ждал в начале коридора.

― Здравствуй, Харитонов. Выглядишь солидно ― может, даже слишком. Я сказал, что ты тоже следователь, но из другого отдела. Идём, ― он отвёл меня к себе в кабинет, кивнул на стул. ― Старушка придёт через час. Для начала расскажу, что случилось.

― А дело почитать дашь? ― я жадно глянул на толстые папки, аккуратно расставленные на стеллаже.

― Зачем? Не доверяешь? ― Виктор дёрнул длинным острым носом. Я поспешно замотал головой. ― То-то же. Две недели назад на Звёздном бульваре, в доме двадцать восемь, обнаружили тело мужчины. Сергей Петрович О., пятьдесят восемь лет, колотая рана в области сердца. Лежал на кухне рядом со стулом. Судя по обстановке, гражданин выпивал в компании неизвестного лица, они повздорили, и собутыльник воткнул в Сергея Петровича один из кухонных ножей. Скорее всего, длинный разделочный: на рабочей зоне стояла специальная подставка, и в ней как раз было свободное место. Орудие убийства не нашли ― в ближайшей урне и мусорных баках ничего похожего не было. Унёс с собой и выбросил подальше от места преступления? Возможно. С отпечатками и иными следами всё печально.

― Почему?

― Преступник протёр все поверхности. Пили спирт, разведённый водой ― в стакане убитого нашли остатки. Видимо, когда убийца осознал, что сделал, он схватил бутылку с тряпкой и убрал за собой. Сообразительный или сериалов пересмотрел… Хорошо хоть пожар не устроил. Волосы, частицы одежды ― всё принадлежало убитому. Соседи утверждают, что приятелей у почившего гражданина было много и менялись они часто. Находил он их в местных алкомаркетах ― высматривал бухариков, заводил разговор, приглашал к себе. Драк и шума не было, полицию никто не вызывал.

― Откуда убитый брал деньги? И почему не собрал вокруг себя постоянную компанию?

― Продал машину, снимал проценты с вклада. Но это в последние три месяца – до того ухитрялся работать. А насчёт компании… Один из соседей как-то побывал в гостях у погибшего. Выдержал часа три и сбежал. Видишь ли, год назад гражданин О. потерял жену. Она умирала несколько недель ― обострение хронического заболевания плюс бактериальная инфекция. В больницу ехать почему-то отказывалась. Фактически женщина сгнила изнутри ― я раздобыл протокол вскрытия, там не осталось ни одного неповреждённого органа. И каждому знакомому Сергей Петрович об этом рассказывал. Долго, обстоятельно, со всеми подробностями. Заткнуть его было невозможно, поэтому пьяницы и не приходили к щедрому дядечке во второй раз. Ну, и атмосфера в доме якобы совершенно невыносимая ― будто стены давят и потолок опускается. Бред, конечно. Лично я ничего не почувствовал. В общем, подозреваемых имелось море, искать их предстояло долго. Через пять дней после обнаружения тела мне позвонила дочь погибшего и заявила, что из квартиры пропали ценные вещи.

― Почему не сказала сразу?

― Не могла. Находилась в командировке, начальство не позволило приехать раньше. Мы проверили ― действительно была в Астрахани. В день убийства созванивалась с отцом, он сказал, что хочет передать ей шкатулку с украшениями матери ― боялся и их пропить. На следующий день снова позвонила, но папаша трубку не взял. Ещё день спустя дочь забеспокоилась, связалась с пожилой соседкой и попросила её проверить квартиру. Та вышла, позвонила в дверь, дёрнула за ручку. Открыла, учуяла запашок и вызвала полицию. Как ты понимаешь, болтать тебе предстоит именно с этой старушкой.

― Считаешь, бабуля польстилась на чужое золотишко и пришила соседа-алконавта?

― Нет, убила явно не она ― это подтверждено экспертизой. Нож воткнул кто-то сильный и достаточно высокий. А вот зайти в помещение и обшарить углы, пока едет полиция, дама вполне могла. Да и других подозреваемых нет… Я вызвал её на допрос, но ничего не узнал. Старушенция скакала с темы на тему, заваливала меня ненужной информацией, а когда ей надоело развлекаться ― изобразила скачок давления и свалила. Я смог зацепиться за её слова о телефонных мошенниках. Сказал, надо будет поговорить насчёт этого с другим следователем.

― И роль следователя предстоит сыграть мне. Нисколько не возражаю. Никаких сведений о ней не нужно: с чистого листа начинать проще. Полчаса-час на раскачку, час на трёп. Устраивает?

― На это я и рассчитывал. Вот ключ от третьего кабинета. Иди готовься, Детектор.

Детектором меня прозвали на первом месте службы. Как и аппарат, я мог определить, врёт человек или нет. Никаких датчиков и нервной обстановки ― непринуждённая беседа, наблюдение, использование чутья. Коллег убедил, что знаю особую методику из ветхой, давно потерянной брошюры. Макаров в эту чепуху никогда не верил, однако каверзных вопросов не задавал. Поэтому я и работал с ним ― понимал, что Виктор не выдаст.

В маленькой комнатке с трудом умещались узкий стол и два дешёвых офисных стула. Я сдвинул раму, впуская в помещение воздух, включил свет и сел. Расслабился, подышал, проверил, не хочу ли есть ― изображать влюблённого кита перед бабушкой было бы некультурно. В одиннадцать ноль три дверь распахнулась, в помещение зашла дама почтенных лет. Назвать её старушкой язык не поворачивался. Среднего роста, среднего телосложения, прямая спина, гордо развёрнутые плечи. Белоснежные волосы уложены в высокую причёску, в ушах серьги с крупными фиолетовыми камнями, на руках несколько колец. Белая блузка, юбка в пол, через руку перекинуто лёгкое летнее пальто. Я вскочил с места, отодвинул второй стул:

― Добрый день. Меня зовут Лазарь. Садитесь, пожалуйста. Как я могу к вам обращаться?

― Нина Петровна, ― она аккуратно повесила пальто на спинку, опустилась на краешек сиденья. ― Виктор сказал, вы следователь из отдела по борьбе с телефонными хулиганами.

― Верно. Вас пытались обмануть? Расскажите, как это было. Постарайтесь вспомнить как можно больше подробностей: построение фраз, акцент, фоновый шум. Мелкие детали очень важны. Я запишу вашу историю на диктофон, а протокол оформим чуть позже. Так тоже можно, не волнуйтесь, ― я рассчитывал, что Нина Петровна плохо представляет себе, как проходит допрос, и не ошибся: она недолго подумала и кивнула:

― Как скажете. Честно говоря, эти звонки совсем меня замучили… ― речь её лилась широким потоком. Я внимательно слушал, задавал вопросы, иногда записывал даты и цифры в блокнот. Двадцать минут спустя Нина Петровна перестала меня опасаться и позволила беседе уйти в другое русло. Мы обсудили современную культуру, литературу и молодёжь. Внешне я оставался спокоен и приветлив, однако внутри стремительно нарастало беспокойство. Я уже начал подозревать, в чём дело, но до последнего тянул с финальной проверкой. Нет, всё не может быть настолько плохо… Нина Петровна заметила, что собеседник отвлёкся, задала какой-то вопрос. Я молча поднял голову, чуть прищурился и посмотрел на неё по-особому ― так, как меня научили много лет назад. Силуэт дамы на мгновение расплылся, потом снова стал чётким. Вокруг её тела и головы проявился тонкий, слабо светящийся зеленовато-золотистый контур. Я беззвучно выругался, ляпнул: «Простите, задумался», ― и заставил себя растянуть губы в улыбке.

Передо мной сидела ведьма. Или волшебница, или магичка, или колдунья ― понятия не имею, как они там себя называют.

Глава 4

Страшно было только несколько секунд. Всё-таки это не пустая улица ― кругом куча людей и камер, да и цвет у неё спокойный, приятный. Я когда-то проводил время с девушкой, которая светилась так же ― злобным нравом и мстительностью она не отличалась. Но ту милашку и не подозревали в преступлении… Что же делать? Мне нечего противопоставить колдовству, однако старуха в этом пока не уверена. Если сумею произвести впечатление или напугать ― возможно, получу кое-какую информацию. Правда, о раскрытии дела можно забыть. Ох, и разозлится же Макаров! Надо будет заказать ему что-нибудь крепкое и элитное. Кивнув себе, я обратился к собеседнице:

― Ещё раз извините. Столько сведений приходится держать в голове… Пытаешься всё успеть, но почему-то не выходит. Скажите, а на домашний телефон вам звонили?

― Да, один раз. Что-то насчёт поверки счётчиков. У меня их сроду не было ― повесила трубку, не дослушав.

Интересно, как она оплачивает квитанции за свет и воду? Наличными через кассу? Воздействует на оператора? Или освоила компьютер и мошенничает с переводами?

― Выходит, база городских номеров у них тоже есть. Могли и соседей обработать. Никто не жаловался?

― Соседи у меня необщительные. Напротив молодая пара ― видела их раза три-четыре, справа никого, слева тихий алкоголик. Вы, верно, знаете ― его недавно убили.

― Наслышан. Возможно, как раз-таки мошенники руку приложили. Сообразили, что в квартире живёт одинокий слабый выпивоха, пришли в гости, выведали, есть ли у него деньги или ценности, убили и вынесли из жилища самое дорогое, ― клюнуть на такое может только очень наивный человек ― или тот, кому нужно отвести подозрения от себя.

― М-м-м… Может, вы и правы. Не хотите поделиться с коллегой своими соображениями?

― Стоит ли? Убийства ― не мой профиль.

― Судя по вашей манере выражаться и вести диалог, вы весьма разумны и сообразительны. Почему вам в голову не может прийти хорошая идея? ― она пристально посмотрела на меня и, кажется, что-то для себя решила. Прошептала несколько непонятных слов, сложила из пальцев сложную фигуру. В кабинете на миг потемнело, но больше ничего не произошло. Лицо у Нины Петровны вытянулось. Я немедленно отреагировал:

― Что с вами? Чувствуете себя плохо? ― похоже, мадам пыталась на меня воздействовать, но ничего не вышло. Значит, в общественных местах и правда есть какие-то штуки, не дающие колдовать. Вот только кто их устанавливает?

― Что-то сердце зашлось… Бьётся, будто птичка в клетке. Не измерите пульс? ― тактильное взаимодействие ей не помогло. Дама побледнела, однако паники я пока не улавливал. Что ж, раз она заволновалась, но не бьётся в истерике, можно и раскрыть карты.

― Вы слегка нервничаете. В такой ситуации это нормально. Чтобы вам не стало хуже, давайте быстренько кое-что выясним и мирно разойдёмся, ― было бы неплохо встать у двери, но делать этого нельзя: старуха мигом догадается, что замок не заперт, и сбежит. Как же с ними сложно! ― Гражданина О. вы, скорее всего, не убивали. Если бы он вам мешал, вы бы давно разобрались с помощью колдовства. Припугнули бы его иллюзиями, он бы решил, что словил «белочку», и укатил в больницу. Я прав?

Нина Петровна скривилась, будто я сунул ей под нос ватку с нашатырным спиртом:

― Может быть. В чём же тогда меня подозревают?

― Пытаетесь вытянуть из меня ценные сведения? Не выйдет. Скажу лишь, что у вас проблемы. Вашиуже вышли на связь с нашими. Если будете со мной сотрудничать ― отделаетесь лёгким испугом. Попытаетесь скрыть улики или сбежать ― вас тут же отыщут и задержат. В этом случае не ждите снисхождения ― накажут как полагается, ― опыта взаимодействия с магами у меня было мало, однако я представлял, чего они опасаются, и разбирался в человеческих качествах одарённых. Старушенция не желала никому вредить, но нечто незаконное она явно совершила. Мучает ли её совесть? Сейчас выясним. А потом и план дальнейших действий составим.

Дама молчала около двух минут ― я считал в уме. Кусала губы, прожигала меня взглядом, раздражённо сопела. Наконец ведьме надоело ломать комедию ― она выпрямилась и положила руки на край стола:

― Полагаю, вы хотите, чтобы я призналась в краже. Хорошо, пожалуйста: шкатулку с драгоценностями действительно взяла я. Рассчитывала потом вернуть, но дочь Сергея Петровича залезла на полку раньше, чем я думала. Возможно, на неё успело подействовать остаточное колдовство.

― Какое именно?

― Проклятье. Среди украшений было старинное ожерелье из агатов. Жена соседа надела его в день своего шестидесятилетия. Она не могла знать, что на красивую вещицу кто-то наложил отсроченные чары ― тёмный артефакт ждал жертву более полувека. Я почувствовала, как за стенкой пробудилось нечто нехорошее, захотела справиться сама, поэтому передала в службу контроля за опасными предметами ложные сведения. Работы у магов-артефактников много, репутация у меня безупречная ― проверяющего присылать не стали. Как выяснилось, зря: мне не хватило сил. Женщина умерла, и я ничего не могла сделать. После похорон пыталась зайти к соседу, однако меня не пустили.

― Разве человек может вас остановить? Отвели бы ему глаза, да и дело с концом.

― Меня остановило само ожерелье. Артефакты такого уровня способны создавать вокруг себя нечто вроде барьера. Дух дома, жизненная сила хозяина, частичка души жертвы… Когда Сергея Петровича не стало, защита ослабла. Я ощутила это и воспользовалась шансом. На этот раз получилось. Сейчас проклятый предмет надёжно заперт в специальном ящике. Как только заговорённое дерево вытянет из украшения остатки сил, я сломаю его чужими руками и передам обезвреженные остатки законной владелице.

Нина Петровна не врала, но предложенный ей вариант мне не нравился. Попробую склонить к более активным действиям:

― А что вы планировали ей сказать? Или хотели загипнотизировать и сунуть шкатулку на полку? Не получится. Слишком много нестыковок, следователей обоих миров такое не устроит. Нет, нужно искать другое решение. К примеру… Вы видели убийцу?

― Нет, но я могу попытаться его найти. На душегубе наверняка осталась кровь мертвеца ― если позвать, она откликнется, ― уже лучше. Я прикинул, сколько времени могу выиграть для старухи и что совру Виктору.

― Давайте так: после нашей беседы я пойду к начальству и попробую вас выгородить. Если две стороны договорятся, позвоню вам, и вы немедленно приступите к ритуалу. Отыщете преступника, выясните, как всё было, поработаете с его мозгом. Затем ещё раз встретитесь со следователем Макаровым и признаетесь: в день убийства вы столкнулись с соседом в общем коридоре и успели заметить рядом с ним человека, держащего в руке бутылку с прозрачной жидкостью. Потом вспомните кое-что ещё: ночью услышали, как хлопнула дверь, и разглядели в глазок уходящего мужчину. Под мышкой у него был прямоугольный свёрток. Вместе с Виктором составите фотопортрет. Пока будут искать убийцу, займётесь украшением. Когда оно перестанет быть опасным, подбросите шкатулку преступнику и выдадите его адрес полиции. Можете пошаманить с удачей, однако ни на кого, кроме душегуба, не воздействуйте. В результате и злодея поймают, и вы хорошо себя проявите. План не идеальный, но ничего лучше я с ходу придумать не могу.

― Как я и сказала, голова у вас светлая. Меня всё устраивает. Спасибо, что вошли в моё положение. Позвольте кое-что спросить.

― Если хотите сосватать мне внучку ― не выйдет.

Нина Петровна поморщилась:

― Не слишком удачная шутка. Моя внучка живёт в другой стране и давно замужем. Скажите, кто вы такой? Я не чую никакой магии, на вас нет ни защитных, ни маскирующих амулетов, но некие сверхобычные способности имеются. Вы участник эксперимента, проводимого человеческими учёными? А может, мутировавший полукровка? Или могущественный маг сделал вас сосудом для дара?

― Я не сверхчеловек, не мутант и не сосуд. Подробностей не ждите, ― мой мрачный тон и до боли сжавшиеся челюсти уберегли меня от расспросов. Ведьма поохала, извинилась и быстренько перевела разговор в деловое русло. Объяснения и согласование плана не заняли много времени. Когда она ушла, я выключил свет, запер окно, недолго посидел в тишине и темноте, потом поплёлся к Макарову. Он сосредоточенно щёлкал клавиатурой, глядя в монитор, но когда услышал меня, тут же отвлёкся:

― Как успехи?

― Если не будешь давить на старушку, недели через три закроешь дело. Драгоценности вернутся к владелице. Не пытайся выяснить, что случилось на самом деле. Чем обычно лечишь нервы? Напиши название, я куплю и завезу в ближайшие пару дней.

Виктор неодобрительно покачал головой:

― Раньше ты себе такого не позволял. У Нины Петровны настолько могущественные покровители?

― Вроде того. Извини, большего я сказать не могу.

― Жаль. Будем надеяться, всё кончится удачно. Не хотелось бы получать втык от начальника.

― Обижаешь! Когда я тебя подводил?

― Никогда. И это несколько… пугает, хотя никакой угрозы от тебя не исходит. Между прочим, твои бывшие приятели до сих пор стараются не упоминать твоего имени всуе, хотя никому из них ты не вредил. А ведь прошло уже десять лет!

― Люди боятся тех, кто не вписывается в привычные рамки. Я, кстати, не исключение: до сих пор поджилки трясутся. Потренируюсь сегодня подольше, чтоб дурь из башки вылетела.

― Нормальный мужик нажрался бы или снял бабу. Ладно, спортсмен, храни свои секреты и дальше. Надеюсь, в следующий раз я столкнусь с чем-то менее странным. Бутылку мне не покупай, лучше привези упаковку шоколада с мятной отдушкой ― угощу дамочку, с которой хотелось бы перейти на «ты»... Бывай, ― он встал и протянул мне руку. Попрощавшись, я покинул управление, подошёл к машине, но в последний момент развернулся и побрёл к центру. Добрался до Екатерининского парка, занял скамейку в укромном месте. Ритм города тут практически не ощущался, до ушей долетали лишь слабые отголоски несмолкающего шума. Ни о чём не думая, я пялился на деревья, листья и кусты. Мало-помалу напряжение внутри спало, внутренняя муть улеглась. Всё-таки я скорее помог, чем навредил. Убийцу схватят, опасное украшение перестанет губить хозяев, следователь не получит выговор за «висяк». А если что-то пойдёт не по плану, та сторона разберётся. Вероятно, у них есть свои управления и детективы. Настроение сделалось обычным, ровным, я покрутил головой, заметил неподалёку ларёк с мороженым. Съесть порцию крем-брюле да вернуться к тачке? Пожалуй, можно. В кармане зажужжало, я ругнулся, вытащил телефон, глянул на экран:

― Люба… Здравствуй, радость моя. Муж наконец уехал? Мы не виделись месяца два, я малость соскучился.

― Привет, Лазарь. Сделаю вид, что поверила. Ты сейчас не занят? Я у мамы, ― моя вторая постоянная подружка была прирождённой конспираторшей. Пока Любин супруг отдыхал между вахтами, телефон лежал в квартире его тёщи. Сим-карта была оформлена на неё же. Журнал вызовов регулярно очищался, общались мы при помощи эмодзи, причём шифр постоянно менялся. Я не видел смысла в таких мерах предосторожности, однако не мешал партнёрше играть в спецагента.

― Я могу с тобой поболтать. Что-то случилось?

― Да. Боюсь, мы больше не сможем видеться. Я беременна.

Я с трудом подавил изумлённый вскрик:

― Как? Я же всегда пользовался резинками, да и ты упоминала, что пьёшь противозачаточные.

Она хихикнула:

― Паникуешь? Расслабься, милый, ты здесь ни при чём. Срок пять недель, а у нас с тобой последний раз было первого апреля. Это мой муженёк постарался.

― Сразу сказать не могла? У меня чуть сердце не остановилось. И как это вышло? Он тайком подменил лекарство?

― Нет, что ты! Всё просто до безумия: ребёнок принёс из сада ротавирус, два дня мы радостно блевали в один тазик, таблетки не усвоились, три оставшиеся были «пустые», без гормонов, и об этом я позабыла. Супружник попал в получившееся «окошко», причём не один раз. Кстати, он первым сообразил, почему меня мутит от овсянки, и заставил сделать тест. О прерывании речи не идёт, пойду рожать. Если получится мальчик, меня на руках таскать будут. Весёлую жизнь я тогда ему устрою! За всё отыграюсь.

― Представляю эту картину. Что ж, лёгкой беременности тебе и быстрых родов. Ничего компрометирующего в доме не осталось?

― Не-а. Волосы у вас одинаково русые, длина примерно совпадает. Гель для душа и дезодорант давно одни и те же. Этот смартфон сейчас перезапущу, все данные пропадут. Детализацию звонков без маминого согласия не сделать. Через месяц-другой она потеряет трубу, заблокирует сим-карту, и никто ничего не сможет доказать.

― Всё-то ты предусмотрела… К свекрови, полагаю, ездить перестанешь?

― Ага. Беременным нельзя волноваться, пусть сынуля её обслуживает. Ты точно на меня не в обиде?

― Всё нормально, Люба. Нам было очень хорошо, но сейчас пути разошлись. Такое случается, ничего не поделаешь. Спасибо за подаренное удовольствие. Желаю тебе счастья. Не изменяй больше мужу, ладно?

― Ну, ближайшие пару лет мне будет не до любовников, ― усмехнулась теперь уже бывшая подружка. ― И тебе спасибо, Лазарь. Прощай.

Я опустил смартфон и растерянно почесал затылок. Дела… Меньше чем за неделю лишился двух баб из трёх. С Кирой мы встречаемся раз в месяц-полтора, и этого мне явно хватать не будет. Придётся снова искать кого-то на постоянку. С разовыми приключениями проблем нет: склеить в баре симпатичную разведёнку или молоденькую любительницу опытных мужчин могу хоть сегодня, однако такие встречи редко оказываются удачными. Значит, меня снова ждут тысячи просмотренных анкет, сотни диалогов и десятки свиданий. Лето будет весёлым. Хорошо, что сейчас можно часами гулять по улицам и паркам. Я не скупой рыцарь и могу отвести девушку куда угодно, однако непринуждённая болтовня на ходу мне нравится больше посиделок. Второе свидание обычно проходит у меня дома: ужин, сравнимый по стоимости и качеству с ресторанным, немного лёгкого алкоголя для неё, вода или чай для меня. После еды партия в настолку, совместная игра в приставку или просмотр какого-нибудь фильма. Семь из десяти остаются на ночь, скромницам даётся ещё один (но последний) шанс. К сожалению, со временем большинство дам пытается перевести отношения на следующий уровень. С такими я быстренько расстаюсь ― не собираюсь терять статус холостяка. За пять лет поиска и подбора попались только три женщины, которых всё устраивало. Самая первая, Оксана, выдержала два года, потом встретила более перспективного кавалера и укатила с ним в Казахстан. Любы хватило на полтора, Кира появилась в конце прошлого лета, и пока у меня нет к ней претензий. Ну, почти ― популярную блогершу сложновато довести до пика. А вот с обычной домохозяйкой я каждый раз оказывался на седьмом небе: сочетание собственных ощущений и её быстрой бурной реакции начисто сносило крышу. Некоторые барышни в такие моменты уходят в себя, она же всегда открыто наслаждалась и процессом, и результатом. За это изысканное удовольствие я был готов на многое, однако партнёрше не требовалось ничего, кроме ласковых слов и комплиментов. Энергичная волевая Люба отчаянно нуждалась в тепле и заботе, но никто из родных не мог дать ей желаемого. Мать не умела выражать любовь, супруг считал жену обслуживающим персоналом, свекровь и вовсе старалась сжить со свету. Капризная старуха обладала слабым здоровьем, редко выходила из дома и обожала, когда вокруг неё прыгали на цыпочках. Старую манипуляторшу требовалось регулярно навещать, выслушивать, выводить на свежий воздух и чуть ли не кормить с ложечки. Моя подружка два-три раза в неделю моталась с юга на восток, чтобы получить в лицо поток жалоб и оскорблений. Однажды Любу так облаяли, что она не смогла выйти из подъезда ― села на подоконник между вторым и третьим этажом и разрыдалась. Тогда мы и познакомились ― я вышел из квартиры, спустился на два пролёта и заметил плачущую женщину. Остановился в паре метров от окна, привлёк внимание негромким покашливанием:

― Вам помочь?

Всхлипывания прекратились. Она выровняла дыхание и ответила:

― Н-н-нет, спасибо. Я сейчас уйду, ― подняла голову, и я присвистнул: тени, тушь и помада размазались по всему лицу. Выходить в таком виде на улицу было нельзя.

― Подождите минутку, ― вытащил телефон, включил камеру и протянул ей. ― У вас есть салфетки для снятия макияжа?

Дамочка посмотрела на экран:

― Ужас какой, ― открыла сумочку, разочарованно вздохнула. ― Салфетки кончились. Придётся пугать народ.

― Не придётся, ― я уже заметил, какая у неё прекрасная фигура, и не собирался упускать шанс познакомиться. ― Если не боитесь заходить в чужую квартиру, можете умыться у меня. Обещаю, что не обижу. Могу даже отдать вам ключи, а сам останусь снаружи.

― Правда? ― она заинтересованно покосилась на меня и кокетливо взмахнула ресницами. ― Какой вы предусмотрительный. Прямо как серийный убийца. Хотя… Если я сдохну, никто не пожалеет. Куда идти?

― Четвёртый этаж, ― после посещения ванной я уговорил её выпить чаю и поболтать. Через час мы отправились в постель. Оба остались довольны и договорились встретиться на том же месте неделю спустя. Так и повелось: Люба приезжала на девятый этаж за порцией негатива, а потом спускалась на четвёртый, чтобы расслабиться и получить удовольствие. Схема работала без сбоев, и до этого дня все были довольны. Жаль, что всё закончилось. С другой стороны, теперь я открыт для новых предложений. Вдруг встречу сногсшибательную красотку на крутой спортивной тачке? Посмеявшись, велел себе закатать губу и пошёл к киоску. Мороженое исчезло до обидного быстро, но второй стаканчик брать не стал ― телефон снова завибрировал. Номер был незнакомый ― надеюсь, со мной жаждет связаться очередной клиент, а не аферист.