Экономка тайного советника

— А вот про слова Натали, поясни мне, а то, кажется я её жениха-то знаю! — мне как-то совсем неспокойно стало на душе. Столько непонятных государственных слов, и всем до меня есть дело?

— От её жениха вообще держись как можно дальше, он очень опасный. Если дорвётся до власти, то мы и чихнуть не посмеем. Хотя и сейчас чихаем, и оглядываемся. Все они хороши. Как наш старый-то канцлер в прошлом году простудился, так все и сорвались с цепи за его место, говорят, что он уже не жилец, кровью харкает. Тут и секретов-то нет, об этом сплетни и слухи в каждой избе уже год перемалывают, но за них Тайная канцелярия, как раз и забирает. Страшно, что смута может приключиться. В Тайном совете князь Разумовский ведёт все государственные дела вместо болеющего канцлера. Ух лютый, он на своей службе денно и нощно, все его боятся. И против него выступает Тайная канцелярия во главе с папашей Натали, который тоже мечтает о втором кресле царства, а этот Курский его правая рука. Он к тебе не в первый раз приходит… Вот Натали и бесится.

Голос Вари понизился до шёпота, отчего стало ещё страшнее, но, кажется, я начинаю понимать, что происходит. Ульяна и её магия очень бы помогли кому-то из этих «группировок», а Натали РЕВНУЕТ!

— Варя, я теперь понимаю, что случилось! Курский, наверное, расспрашивал обо мне, может, и пытался поговорить, ему-то мои способности нужны. А Наташка приревновала! Ёлки-палки! Это же она меня теперь точно со свету сживёт.

Замираю от осознания ужаса и бедственного положения, ведь я стала костью, которой дразнят свирепую голодную собаку по имени Натали.

— Она об Александре мечтает, но судя по разговору, её удел Курский, но он красивый. Очень серьёзный, но жестокий. Я бы побоялась за такого замуж пойти. Александр, хоть и цесаревич, но очень душевный и милый. Все девочки от него без ума. Даже на Алексея смотрят, а видят старшего брата, — не обращая внимание на мой ступор, продолжила Варя.

А политический ликбез плавно перешёл в обычный девичий разговор о первых женихах царства. Только мне эта лёгкость бытия настроения не добавила. Вспомнила, как на меня смотрел Курский – скорее брезгливо, чем с интересом. Натали нечего бояться, я ей не конкурентка. Но доказывать этой дурочке бесполезно. Она вбила себе в голову, как типичная ревнивица и теперь будет ревновать своего жениха к каждому столбу, и я первый не столб, а фонарь, скоро мне камнем-то и прилетит.

Глава 18. Жених

С кухни принесли чай и с купленными пирогами устроили вечернее чаепитие. Очень много тем для обсуждения осталось, вот только мне больше не хочется ни о чём говорить. Тут как в суде, каждое слово против меня.

— Мне почему-то кажется, что всё устроится, обещаю, что стану неприметной. Натали на глаза не попадусь. А потом что-то придумаем. Идеи же есть. Что-то да получится!

— Дай бог! Завтра утренняя служба в соборе, а после сразу в салон, дошьём твоё платье, вот только с причёской что делать? Парик слишком дорого.

— Накручу папильотки, сделаю укладку, и никто и не поймёт, что у меня короткие волосы, зато мыть можно, хоть через день, а не раз в неделю.

— Тоже, верно. Но длинная коса – это символ целомудрия! — прошептала Варвара, не желая меня обидеть, а я лишь махнула рукой.

— Мне замуж не выходить, а для работающей женщины, такая стрижка гораздо удобнее. Завтра ещё дошить платье, потом не опозориться на балу, вот и всё, что от меня требуется. Потом с домом начнём решать вопрос, с работой! Справимся!

— Да, конечно! Ты молодец, что с таким оптимизмом смотришь на жизнь. Вот увидишь, всё наладится.

Она меня или себя уговаривает?

— Я тоже так думаю, но лишний раз выходить из комнаты не хочу, чтобы не поймать опять неприятности на свою голову.

— Да тут осталось-то день-два, после выпуска только что, куда тебе на постой определиться? Подумаем.

Вот об этом я пока думать и не могу, точнее, не имею ни малейшего представления. Мадам Бланш уже намекнула, что не прочь заполучить такую терпеливую и опытную швею. Моя работа ей очень понравилась, и я уже заплатила всего чуть более рубля, за ткань и кружева. По сути, именно готовое платье стало тем самым выпускным экзаменом, и я готова сказать ей: «Да», но после того, как утрясу все неприятности, связанные с долгом. Очень надеюсь, что именно эта работа станет моей.

Опыта у меня достаточно, но я не модельер и не швея – любитель. Но с вышивкой на ты, потому что инвалиду, что ещё делать долгими вечерами, от телека уже выть хотелось. Но я и одежду шить умею, на курсы ходила в молодости. Может быть, и подойдёт мне вариант сидеть в комнатке и штопать, вышивать, кроить и разглаживать. Но Варе пока не решилась эту идею раскрывать.

Следующие два дня я снова провела в швейной мастерской, но уже одна. У Варвары Степановны оказались дела в институте, многие девицы съехали из общежития, и пора наводить порядок в опустевших комнатах.

А утром во вторник, когда я только собралась примерить свой наряд с новой парой простых туфелек, меня срочно вызвали в канцелярию Института.

— Варвара Степановна! Проводите меня, очень волнуюсь, — прошептала в дверь комнаты, где моя наставница меняла шторы с младшей служанкой.

— Да, конечно, мне тоже нужно туда забежать по делу, пойдём!

Через несколько минут, пробежав по улице в главный корпус Института, я получила какую-то странную карточку для подписи.

— Варя, прочти, это что?

Она быстро пробежала взглядом по красиво написанным строчкам. И «перевела» на понятный язык:

— Написано, что приказом от Тайной канцелярии, твой долг передаётся в казначейство. А тебе предстоит прибыть на беседу в четверг 10-00 поутру. И адрес. Это ж они твой долг на себя взяли, простили! Может, работу дадут. Повестка на собеседование же, не на допрос, может, и не страшно. Ох! Накаркали мы с тобой, разговорами. О них даже думать-то нельзя, а мы говорили…

Варя заметно испугалась. Чего уж обо мне говорить.

— Знаем мы их собеседования, заберут в каталажку и поминай как звали! Это Тайная канцелярия! Не простили, а списали, так преступникам списывают, глупые вы, что ж натворили-то? — неожиданно вставил свои пять копеек секретарь, протянул мне перьевую ручку и приказал расписаться в тетради. — Но пойти обязана, иначе розгами высекут!

— Что правда? — мой рот открылся от удивления.

— Правда, правда! Всё, забирай повестку и иди к себе, не мешай работать. Ещё и стриженая, позорище!

Вот так просто настроение перед самым балом скатилось глубоко за плинтус…

Да какое настроение, тут уже просто паника. Может, пора к жениху от тётки Агафьи бежать и прятаться? Всё лучше, чем в застенках!

Варвара Степановна ещё раз вслух прочитала сообщение, слишком оно официально составлено, у меня ощущение, что ничего хорошего от этого «собеседования» не стоит ожидать. Но ей показалось, что я слишком пессимистично настроена.

— Ульяна, не переживай, сходим вместе, попрошу старшую преподавательницу тебе положительную рекомендацию написать. Вот увидишь, хорошее место получишь, не зря же училась.

— Твои слова, да богу в уши, — ворчу, складывая неприятную бумагу, может, и сейчас упаду, а очнусь вообще в другом месте. От меня теперь вообще чего угодно можно ожидать!

— Твоё дело решили, беги в общежитие, а я задержусь, нужно подписать ведомость на жалование!

— Варенька, я, пожалуй, пробегу до лавки с чулками, мои слишком толстые, неудобно в таких на балу.

— Да, точно! Вчера же об этом договорились. Не задерживайся, бери плотные белые из вискозы, это новый материал, барышни его не очень жалуют, но зато недорогой, проверь шов по всей длине. Но ты сама все знаешь, можешь и две пары взять, пригодятся, на службу-то ходить.

Варя выдала мне наставления и убежала по своим важным делам. Не спеша выхожу из административного корпуса и, наслаждаясь приятной погодой, прогуливаюсь за чулками. Мы их уже присмотрели, но из соображений экономии взять не решились. А сегодня поняла, что новое платье без красивого белья и чулок очень проигрывает. При каждом шаге юбка не струится, а топорщится.

Чулки, тонкие подвязки для них, панталоны из тончайшего батиста, бюстгальтер, больше напоминающий топ. Но категорически отказалась даже рассматривать орудие пыток – корсет.

Ульяна худышка, и я знаю, как подчеркнуть её миниатюрные формы, добавив женственность. Широкий пояс и пышная юбка. Пусть Натали утягивается корсетом, мне это не нужно. Отдала почти рубль из тех денег, что мне выдала госпожа старшая преподавательница. Покупки завернули в бумагу, перевязали тонкой бечёвкой, и я довольная поспешила домой.

Во мне схлестнулись две стихии, страх и возбуждение. В среду бал, а в четверг допрос. Ну очень интересно, что из всего этого выйдет. И где я проколюсь.

— Да везде. На балу ничего не зная про дворцовый этикет. На допросе меня раскусят, что не из этого мира, — остановилась у витрины, смотрю на своё новое непривычное отражение, словно ищу в себе подсказки, как дальше жить-то?

Ну такая мышка бледная. Мне кажется, люди меня и не замечают, как тень. На балу с такой внешностью встану у стеночки, и растворюсь. На допросе посмотрят и поймут, что обознались, никакая я не ведьма, или кем тут женщин с магией считают.

На душе, даже спокойнее стало.

Вздохнула и поспешила «домой», Варя, наверное, уже заждалась чай пить и обновки мерить.

Не успеваю пройти к нашей арке. Противный голос Агафьи выдёргивает меня из потока размышлений.

— Улька! Стой! Вот ты где шастаешь! Я тебя обыскалась, ишь, покупки она делат! Барышня нашлась! — ненормальная баба орёт мне вслед, сидя в невысоких красных санях, причём вполне приличного вида. И конь в упряжи холёный, серый в яблоко. Не знала, что у нас так хорошо дела идут!

Но я ошиблась! Это не наши сани.

— Ульяна Павловна! Стойте, голубушка! — я пока шла, лишь мельком взглянула и не заметила, что из саней-то уже выскочил довольно крепкий мужик, эдакий купец-молодец, но мужик со всеми мужицкими атрибутами: засаленные волосы на прямой пробор, борода, тулуп и сапоги, натёртые до блеска гуталином. Я эту красоту традиционного костюма оценила, когда он меня схватил за локоть и резко повернул к себе. Не прижал, не сгрёб в охапку, но и не отпускает.

Он немолодой, вот в чём подвох. И несимпатичный, если мягко сказать. Достаточно секунды, и я поняла, почему ему нужна овечка, типа Ули. Лицо жениха изъедено оспой. Неровная кожа, покрытая старыми шрамами. И взгляд слегка дикий, мы ещё и ни минуты не общались, а я чувствую, насколько он суровый. Абьюзер чистой воды, я бы с таким рядом и стоять не решилась.

Но приходится, стоим и сверлим друг друга взглядами.

Если во мне есть хоть немного магии, то она прямо сейчас и проявится. Что-то я разозлилась.

Глава 19. Большой бах!

— Отпустите! Иначе закричу! — цежу сквозь зубы, но я для этого купца-молодца как пёрышко, как воробей для кота. Сцапал и держит. Трепыхаясь, только себе хуже делаю.

— Миленькая ты! Я за тебя свататься приехал! Выкуп оплачу, жена мне грамотная нужна в лавку. Пошли в управу, распишемся!

— Сейчас, как же! Я несовершеннолетняя! Это раз, и замуж за кого попало не собираюсь! — вот ляпнула, не подумав. Его ручища с такой силой сдавила мою руку, что я взвизгнула, как испуганный щенок!

— Быстро в сани! Кому сказано! Ты моя, уже все обсудили, я тебя куплю! — этот ужасно грубый голос, и запах алкоголя окончательно выбели меня из равновесия. Ощущаю, как паника вскипает где-то внутри, и сейчас у меня крышечку сорвёт!

Сопротивление бесполезно. Жених тянет меня к саням, народ уже толпится, такое занятное представление, институтку замуж за мужика. Эти комментарии с пошлыми выкриками поднимают градус происходящего!

— Да оставьте меня! А вы, подлая жаба, вообще собирайте свои манатки и выметайтесь, я через несколько дней возвращаюсь в МОЙ дом, и чтобы вашего духа там не было! Знаю, зачем вы меня продали, чтобы дом заграбастать! — стоило нам поравняться с санями, я и прокричала всё, что думаю! Правда, по ощущениям, эти слова настоящей Ульяны, она их носила в душе молча, а я всё и выдала!

Агафья вспыхнула непристойной руганью, такой, что и толпа притихла!

Мужик меня ещё раз дёрнул, собираясь силой втолкнуть в сани. Но и у меня накал злости дошёл до апофеоза. Дёргаю руку и ору что есть сил: «Отстань от меня, вон на этой мымре женись!»

Неожиданно ощутила, что с этим воплем во все стороны от меня «прошлась» какая-то волна, как от взрыва, только бесшумного. Я стою, мужик упал, конь взвился и помчался в панике вперёд по улице, но недалеко, сани наскочили на столбик и перевернулись, вывалив Агафью в небольшой сугроб срамом кверху.

Никто не понял, что произошло.

Я это? Мужик? Сам ли конь от крика? Время терять не в моих интересах. Было бы забавно наблюдать как Агафья, громко проклиная неблагодарную институтку, прикрывает свой зад и пытается подняться.

Но я решила, что пора бежать.

— Стоять! Ульяна! Это что такое ты устроила? — мало мне проблем, тут новая нарисовалась. Мужчина в очень строгой чёрной шинели, фуражке и такой идеальный, что кажется нереальным. И я его узнала, это тот самый, что заглядывал на экзамен, и после пытался меня подписать на что-то нехорошее! Это же жених Натали! Пытаюсь увернуться, очень уж страшным он показался тогда, а сейчас я попалась с поличным…

Однако он ухватил меня за руку.

— Это не я! Меня хотели выкрасть и замуж отдать! Вон их спрашивайте, а мне пора.

Вырываюсь из его хватки и бежать. Наивная, он меня знает, зачем ему бегать за мной. Придёт в общежитие и устроит допрос с пристрастием. А ещё хуже, что на допрос это именно он меня пригласил.

Но пусть докажут, я просто от испуга, скажу, что меня задела какая-то волна силы и напугала до дрожи. Народа на улице тьма, может это кто-то решил мне исподтишка помочь? Вот и пусть разбираются! И побежала сломя голову, как не растянулась на скользкой мостовой, одному богу известно.

Переживала только, что кулёк бумажный развяжется, и всё моё добро упадёт в снег. Вареньке решила ничего не говорить.

Только в комнате, едва отдышавшись, поняла, что этот господин именно меня обвинил в «магическом преступлении» и мои отговорки для него пустой звук.

Это ужасно, но сделанного не вернуть, завтра бал, а потом сбегу, спрячусь, придумаю что-нибудь. Дрожащими от волнения руками развязала верёвочку на бумажном свёртке, проверила покупки, стирать их некогда, не просохнут в прохладных комнатах. Придётся так надевать. А сейчас в баню, с надеждой, что вода хоть немного тёплая и меня пустят. И вообще, чтобы не свихнуться от усталости и страха, лучше думать о том, что прямо сейчас важно. Собираю чистое и бегу в бани, но постоянно оглядываясь, всё, с этого момента, я подозреваемая, а это ужасное ощущение.

В баню меня не просто пустили, а ещё и дали приятно пахнущий обмылок, какая-то фифа с выпускного курса съехала и оставила богатство.

Ну в моей ситуации гордость, надо утаптывать и не выпендриваться.

Дали – бери, бьют – беги! Собственно, этим я и занималась последние часы.

Вода вернула меня в реальность, стоило с ковшика полить на голову несколько раз и мысли вдруг остыли, появилась способность рассуждать, а страх отступил. Напугали меня все и Агафья с женихом, надо же, какой урод, а туда же, жениться ему надо!

А потом и этот…

Неожиданно в сознании всплыло имя: советник III ранга Курский Олег Осипович.

— Ничего себе, это во мне реально магия проснулась? Я как экстрасенс имена могу угадывать?

Шепчу, глядя на себя в маленькое зеркальце. Не верю в реальность происходящего. Всё ещё продолжаю убеждать себя, что это сон, или игра, или…

— Это другая реальность. Мы не умираем, а вот так путешествуем по мирам, рождаемся или подселяемся. И Ульяна Савельева, это же тоже я, но только здоровая и ко всему прочему с нехилыми такими магическими способностями.

Мы с ней реально похожи. Только у себя «дома» я была старше, инвалидом и страдала. А эта девочка натерпелась от мерзкой Агафьи, а потом от сокурсниц.

Где-то в большой бане брякнули ковшиком.

Лучше не задерживаться. Быстро мою голову, радуясь, что волосы короткие, надо будет подравнять концы перед тем, как накручивать. А то прядки и длинные, и совсем короткие в хвостике-то не видно, но на бал так идти нельзя.

К счастью, так поздно в бане почти никого нет, не хочется сталкиваться с новыми проблемами. Кто их знает, как другие девицы относятся к Ульяне. Подозреваю, что не очень хорошо.

Быстрее собираюсь, но голову наматываю весьма старое полотенце, застиранное натуральным мылом, не знающее отбеливателей и даже кипячения. Его единственное достоинство, запах морозной свежести.

Чистое и то хорошо, подозреваю, что если меня вдруг отправят к Агафье или замуж выдадут, то самой придётся всё стирать, мыть, убирать, и никакого творчества, никакой свободы – сплошная каторга. Даже передёрнуло от этих мыслей.

— Надо ещё раз попросить старшую преподавательницу о месте. Вдруг повезёт и меня оставят на полном пансионе в институте. Было бы хорошо…

Прошептала и бегом на улицу, через двор и вон там наше парадное крыльцо. Зябко, ноги-то под белой рубахой голые, поверх только пальто. Как бы не…

Только подумала, что хорошо бы не растянуться на мостовой, как ровно это и сделала.

Так больно приложилась коленом и ладонью, что заскулила.

С трудом поднялась, прихрамывая, дошла до комнатки, и неожиданно в сознании возникли слова и «план» действий по лечению ссадины.

Скидываю пальтишко, разуваюсь, сажусь на кровать и начинаю шептать, накрыв влажным полотенцем внушительную рану на ноге, от колена до лодыжки продрала.

Стоило убрать полотенце, как мои глаза от удивления чуть не вылезли из орбит. От ссадины остался только едва заметный след. Через пару минут и он исчез.

Теперь уже осознанно проделала этот фокус со ссадиной на ладони, и ровно такой же результат.

Любой бы обрадовался, а я неожиданно испугалась:

— Блин! Как же это, никогда не бывает ничего даром, мне придётся за эту магию чем-то заплатить, ёлки, и у кого ж теперь узнать обо всём этом.

Похоже, что магия во мне всё же осталась, а учитывая, что господин Курский лично видел мои «преступления», то, кажется, я основательно попала.

Мой испуганный взгляд сверлит лист с «приглашением» на беседу в тайную канцелярию, вот там мне все и пояснят обо всём, что меня ждёт, но и так понятно, что ничего хорошего. Жаль не знаю магического способа стереть в памяти обывателей и этого Курского любое воспоминание обо мне. Как в «Люди в чёрном» пых, и все обо мне забыли. Шмыгаю носом, укрываюсь с головой и греюсь, пока Варенька не вернулась, мне нужно утоптать в себе тревогу. А про стирание памяти, надо бы подумать…

Лежала несколько минут, жалея себя, но потом вспомнила про причёску, и как истинная женщина, занялась собой. В любой ситуации, чтобы не происходило вокруг, я должна оставаться опрятной, с хорошей укладкой и…

И не удержалась, сделала небольшое магическое «улучшение», словно немного косметики нанесла. Даже вздрогнула от удивления: блёклые реснички стали тёмными, брови правильной формы, губы ярче и даже цвет глаз немного изменился. Быстрее ножницами обрезала волосы ровнее и короче, чем было. Накрутила папильотки, и вполне довольная собой легла ждать Вареньку.

— С такой магией, я могу вообще измениться, и волосы станут чёрными и нос другой формы, и цвет глаз. Курский мимо пройдёт и не узнает! — прошептала и неожиданно успокоилась. Раз я магичка, то врагам со мной лучше договариваться, нежели запугивать.

Глава 20. Наглость

Сразу после мистического инцидента у Института благородных девиц.

Ульяна Савельева испуганная, взъерошенная, как маленький одинокий котёнок, вцепилась в бумажный пакет с покупками, прокричала что-то в своё оправдание и попыталась вырваться из крепких рук Олега Осиповича Курского.

Наивная попытка обмана не сработала, он прекрасно понимает, что это её сила вырвалась из-под контроля и пока ещё не угомонилась.

И какая сила. Необузданная, мощная.

Сама не понимает, что ей дано?

Кажется, нет.

Несколько долгих секунд, пока уродливая баба выбирается из сугроба под смех прохожих, пока «жених» кроет матом всех и вся, пытаясь подняться на скользкой мостовой, он смотрит в огромные испуганные глаза девушки и принимает самое непростое для себя решение. На чью сторону встать. Кому преподнести на блюдечке эту магию, потому что себе оставить уже не получится. Завтра бал в царском дворце и эта девица попадёт на глаза цесаревичу. И тот её никогда не забудет и не отпустит…

Ульяна ещё раз дёрнулась и убежала, словно где-то в этом городе можно скрыться от самого Курского.

Он улыбнулся приятному ощущению в теле, насыщенность силой, такое магическое возбуждение ни с чем не сравниться. Он всего лишь забрал у неё избыток магии, пока она от испуга ещё кого-то не покалечила.

Но внезапное удовольствие оборвалось, как гнилой канат. Со спины услышал женский возглас, сдавленный, но неимоверно гневливый.

— Ваше Превосходительство!

Курскому и оборачиваться не пришлось, Натали подкатила в закрытой карете с открытой дверью, она только что увидела инцидент с Савельевой.

— Сударыня! Рад встрече, чем обязан?

— Добрый день! Советник! Садитесь в карету, я еду домой и вас подвезу! — процедила сквозь зубы, чтобы не повышать голос. Но всё равно её приглашение прозвучало как приказ.

Олег Осипович едва уловимо скривил красивое лицо в гримасе раздражения.

— Сударыня, к чему столь приказная форма приглашения. Уж не похитить ли вы меня собрались?

— Именно! Садитесь, уже вечереет, я спешу и у вас не замечаю кареты поблизости, — Натали смогла взять себя в руки и теперь говорит сладким голоском с милой улыбкой. Такой просьбе отказать невозможно.

Но стоило ему сесть и закрыть дверцу, она не сдержалась:

— Вы, сударь, меня удивляете, как можно вообще прикасаться к этому ничтожеству, попавшему в привилегированное заведение по недоразумению! Она же кухарка. Вот тот мужик – её удел! Я сообщу отцу, и завтра же Савельеву заберут люди и отдадут замуж, или за магию накажут самым жестоким образом. Она шалава, и недостойна даже вашего взгляда!

Брови Курского поползли вверх от недоумения. Получить нравоучение и от кого?

От взбалмошной девицы? От той, которая сама не в состоянии обуздать свои страсти?

Но не будь он советником тайного сыска, чтобы моментально не взять ситуацию под свой контроль. Улыбнулся и с некоторым пренебрежением ответил на упрёк:

— Сударыня, смею ли я надеяться, что с вашей стороны это ревность? Вы увлечены мной?

Но девушка не уловила иронии и продолжила давить, как привыкла:

— Не смейте! Я дочь прокурора, не пристало таким тоном заговаривать со мной на столь щепетильные темы! — приподняв красивую головку Натали, попыталась напомнить о своём статусе. Чем только рассмешила Курского, ему пришлось объясняться, надеясь на остатки её здравомыслия.

— Не припомню такого чина? Дочь прокурора! Сударыня, вы позволяете себе вмешательство в дела государственной важности. И меня вполне бы устроил ответ, что вы увлечены мной настолько, что имеете неосторожность ревновать. Это было бы приятным оправданием. Прошу вас впредь не упоминать должность вашего отца на людях при любой ситуации. Тем самым вы не приносите ему пользу.

Сам удивился, как это мило у него получилось отчитать девицу.

— Хорошо, допустим, я вас ревную. И разве мой отец не имел с вами разговора относительно наших судеб?

Курский замер, сейчас явно что-то произойдёт.

Насторожился, мгновенно припомнил все недолгие переговоры на личные темы с самим прокурором, но ничего подобного не происходило. Ничего, кроме нескольких приятных вечеров в семье его высокопревосходительства. Неужели слухи реальные и кто-то настоятельно прочит Курского в зятья к Генриху Оттовичу Вельцу?

Без меня, меня женили?

— Простите, госпожа, но я не припомню такого разговора. Вы прекрасная девушка, красивая, образованная. Мне доставляло огромное удовольствие ваше общество на музыкальных вечерах. Однако я и не смел надеяться на столь значимую партию.

Вот тут он солгал.

Его должность позволяет ему рассчитывать на прекрасные партии, он может себе позволить выбрать любую из институток или любую знатную девицу на выданье. Любую, кроме царевны Анны и ещё двух девушек из княжеских родов. Но на такие горизонты он сам боится заглядывать.

Однако разговор зашёл в очень щепетильную область.

Это либо глупость Натали или гениальность. Она устроила сцену ревности и тем самым прижала его к стене. Заставляя сделать тот самый шаг…

И она сама его сделала:

— Простите, произошло чудовищное недопонимание. Все о нас говорят, но от вас нет ни единого намёка на чувства. Вы на эту пигалицу смотрите с большим воодушевлением, чем на меня. Признаться, я думала, что вы боитесь моего отца. Но всё оказалось проще, я вас не интересую. Но молю, подумайте обо мне иначе. Как о многообещающей партии для вас. Мне же нужно как можно скорее съехать из-под опеки семьи. Мачеха меня ненавидит. Неделю после моего возвращения из Института мы выдержим под одной крышей, но после она сделает всё, чтобы сослать меня в Москву и выдать замуж за какого-нибудь престарелого грузинского князя. Если я вам хоть немного нравлюсь…