Игры Судьбы

- Прекрасно знаю… В том числе французский, английский и немецкий.

«- про немецкий я загнула, конечно. Блефую, так сказать, однако не экзамен же мне он устроить собирается»?

- Так какой у меня пульс? Что вы хотите сейчас делать? Хочу знать свой диагноз.

И я уже точно не лежала на атласе покрывал и подушек. Вздохнула и, опиравшись локтями о ложе, уселась. А после явив этому миру, возможность созерцать даму в брючках — палаццо из будущего, я по очерёдности одну за другой спустила ноги на пол. Голова не кружилась, и чувствовала я себя довольно сносно, учитывая, что не спала практически всю ночь.

А если не спала, то где я её провела?

А вернее, с кем?

«- об этом я подумаю наедине с само́й собой».

«- а вообще, пока не решу все проблемы, удобно будет вообще не думать и не вспоминать тот дурдом, в который мы попали с подругами».

И вот я уже стою на ногах. Склонив голову, привожу в порядок волосы. Уверено достала небольшую расчёску из сумочки, лежавшей на круглом столе. В комнате тишина… На меня смотрят три человека и одно странное существо «без материи, но живое».

Я для них нечто непонятное и чуждое. И я прекрасно понимаю этих людей, потому как действительно чужая здесь: - фройляйн из будущего.

Вижу скальпель в руках «желчного» и его взгляд на мои украшения. Сейчас он направлен на цепочку, спускающуюся на грудь.

«- мне бы домой отбыть, визит явно затянулся».

«- не вариант! Это сложно, Эдгар вернётся, когда сам этого захочет, а без него никак»!

Та, что ходит через стены, смотрит выжидательно. Ей интересно буквально всё. Кажется, она развлекается.

«- просто отлично. Как я понимаю – безглазый в карете – это и есть Эдгар»! «- а ты, кто»?

«- мадемуазель…».

«- Жужжу»?

«- нет, конечно! Мадемуазель – Кристина, когда-то я была почти что прима-балерина в Императорской труппе города на Неве».

«- вот как значит, понятно» ...

Понимая, что ничего на самом деле не понятно и кругом идёт голова от всех этих новостей, желая всё же остаться в одиночестве, повернувшись к мадам Серышевой, набравшись наглости и решимости, я спокойно прошу сопроводить меня в покои моего дяди Адольфа фон Рихтера. Блеф, наше всё!

Вспоминаю, как брат учил меня врать, говоря, что главное — это самому верить в то, что говоришь.

И после такой вот ночи, мне, если честно, ничего другого не остаётся!

Что значит врать, господа?

Вот мой брат, провинившись как-то и утопив велик в карьере, на разборках, спрашивал у мамочки какая ей нужна правда? Я тогда, увы чётко поняла, что он удивительно прав! Братец от чистого сердца хотел: - во-первых, избежать наказания, а во-вторых, поведать родительнице о том, как велика его потеря.

Ведь велосипед действительно утонул!

А сам он еле спасся, потому как песок дна карьера стал буквально проваливаться под его ногами. Мальчишка всего-то хотел помыть свой транспорт, а тут «зыбучие пески» и ужас, и желание жить!

И вот в чём вопрос: - Димка – брат, он действительно всего только утопил свой новенький велик?

Или самым невероятным образом он смог спастись и не утонул в тот злополучный день?

Вот вам и правда. Она – вроде как точно одна, но рассказывать о ней можно по-разному. Вы же со мной согласны?

Вот вам и новый итог.

Непросто врать – жить нужно тем, что удобно только тебе, дышать этим, вплетая свою историю в саму ткань реальности, пока она не станет неотличима от правды!

А если нет, то как тогда быть?

Рассказать всем про двадцать первый век и угодить «в палату номер шесть» местной психбольницы?

Сказать, что вижу дамочку, ходящую сквозь стены?

Пересказать всем наши с ней разговоры?

Вы точно после таких вот историй будете ко мне относится, как прежде? Предположите на мгновение, что я ваша соседка по квартире, и рассказываю вам, что вижу призраков.

Увы, сходят с ума поодиночке! Пусть так и будет, господа! Пусть так и будет.

Глава 9. Эдгар и Кристина.

Вышколенность домовой прислуги, как я понимаю, была предметом гордости мадам Серышевой. Почему я так много говорю об этой женщине? Отвечу честно: -потрясение сознания на увиденное и услышанное за последние несколько часов сильно взвинтило мой разум.

Считая себя чуть-чуть будто бы сумасшедшей, я старательно наблюдала за постояльцами «клиники для больных с определённо сложным диагнозом».

Этой клиникой мне казалось было буквально всё вокруг. Вот на какой-то момент бросилось в глаза, что домовая прислуга состоит исключительно из мужчин. И это меня направило на мысль, что возможно это усмирители для особо буйных.

А я ведь не такая. Не буйная. Я хитрая!

Когда некто, похожий на швейцара нёс мои вещи, вроде как я расслабилась. Но была наготове. Ведь перед этим он старательно искал взглядом остальной багаж …

- Прибудет позже.

Сказала я независимым голосом. Ведь я же решила врать правдиво, веря в то, что говорю. И с этим будто согласились все вокруг, подыгрывая мне.

И вот во главе процессии по коридору уверенно идёт всё та же высокая блондинка – мадам Серышева. А после по лестнице с коваными перилами мы шли вниз, и снова коридором в другое крыло здания; широкой округлой лестницей снова вверх. И вот мы наконец-то прибыли… Горничная отчиталась, что уборка в номерах господина фон Рихтера делалась не иначе как вчера.

Значит, женщины всё же есть в здании!

Дворник что-то прокричал во дворе. Швейцар, который нёс мои брендовые сумки, вставил ключ в замочную скважину и отворил дверь, впуская дам.

Я вдруг подумала, что все эти бренды условность, понятная для человека из двадцать первого века. Они не имеют никакого значения в начале двадцатого. Почему я так подумала? Неужели я действительно в дореволюционной России? Посмотрела на листики и цветочки браслетов. И вдруг оценила квартиру. Вот уж ценность, так ценность на все времена. Планировка апартаментов двухсторонняя. В такой, если честно, я никогда раньше не была. Высота потолков примерно четыре метра. Лепнина и люстры, похоже, что из муранского стекла. Большая гостиная выдержана в тёмных тонах, возле камина ажурная решётка, отделанная позолотой. Это же сколько на неё ушло драг металла? Она напоминает хвост павлина. Выходя из гостиной в коридор, идя по нему, можно было попасть в служебное помещение за аркой, а после в спальню.

Помещения библиотеки и кабинета «дяди», я постаралась не заострять на них внимание.

«- изучу всё досконально позже».

- В этой спальне всегда изволили проводить своё личное время ваш дядя, сударыня. А вот это гостевая спальня.

Мы прошли в другую, самую дальнюю комнату.

- Окна выходят во двор. Тишина и покой вам обеспечены.

После меня порадовал водопровод, огромная ванная комната и титан работающий от газовой горелки. О чудо из чудес!

А ещё примерно через пять минут, стал удовольствием уход самой мадам Серышевой. На прощанье она глянула на меня испытующе, на бумажный пакет в моих руках, пробормотала, что откланивается с моего позволения и, что всегда рада меня выслушать… И вот я наконец-то закрыла за ней входную дверь. Вдруг подумала, что это должна была сделать горничная, которая у меня напрочь отсутствовала. Махнув рукой на условности, пройдя коридором в гостиную, я застала в ней мадемуазель Кристину.

- Итак, зачем я здесь?

Фантом молчала. Призраком я её не решалась назвать. Уж слишком она была, как бы это сказать? Материальна, что ли. Материальна и умна.

- Вы Нина, хорошо справляетесь с ситуацией. Нет ругани и воплей.

- Не вижу смысла истерить. Это что-то изменит?

- Что вы там про никотин говорили? А ведь Василий Петрович, осматривал меня несколько раз. Примерно недели за две до того момента, как я потеряла сознание, выпив бокал вина на приёме. И назначения выписал, а после сам изволили занести лекарственную микстуру от бессонницы.

- Крис, можно я так буду тебя звать? Ты курила при жизни твоего тела.

- В принципе нет. Только по рекомендациям господина Иванца я вечерами расслабляла сознание и сосуды несколькими затяжками.

- А почему сейчас вот опять в руку мундштук свой берёшь? – Я указал на её тонкие, почти прозрачные пальцы, которые, казалось, держали нечто, что было лишь плодом моего воображения.

- Как так ты нематериальная можешь брать в руку плотный предмет?

Крис уставилась на меня и замолчала.

Она впала в раздумье, которое мне давало возможность передохнуть от впечатлений. Воздух вокруг нас, до этого совсем нежилой, стал наполняться энергетикой. Я чувствовала, как мои собственные мысли, до этого лихорадочно цеплявшиеся за смысл происходящего, начали взаимодействие со странной атмосферой вокруг.

Глаза Кристины, казалось, смотрели сквозь меня, сквозь стены этого дома на Кузнецком мосту, сквозь саму ткань бытия. Я видела, как в них отражаются мысли на мои вопросы. Это было не просто раздумье, это было погружение в бездну, в которой хранились возможно даже и некоторые ответы. Я уже по моемому говорила, что для фантома девушка была необычайно умна.

Мундштук, который она держала, был из слоновой кости, пожелтевшей не только от времени.

Сейчас он казался не просто предметом, а якорем, связывающим эту дамочку с чем-то, что она пыталась удерживать в себе не отпуская. Или, быть может, это что-то удерживало именно её. Наконец, она медленно подняла мундштук к своим губам. Я ожидала, что он пройдёт сквозь них, как сквозь дым. Но он не прошёл. Он коснулся их, и в этот момент я почувствовал лёгкий, едва уловимый запах табака.

Запах старого, выдержанного табака, смешанного с чем-то ещё – возможно с забвением и немного страхом. Крис явно боялась что-то открыть для себя.

- Ты думаешь, что я нематериальна?

Её голос стал тише. Это был почти шёпот, но в нём появилась новая нотка, от которой у меня по спине пробежал холодок.

Она пыталась убедить меня в том чего не было на самом деле:

- А что, если это ты нематериальна? Что, если всё, что ты видишь, слышишь и осязаешь, — лишь иллюзия, созданная только для тебя?

- Смысл? Во всём должен быть смысл. Смысл создавать иллюзию только для меня? Знаешь, я вновь готова задать тебе вопрос: - для чего я здесь?

- Наверное, мы об этом узнаем позже.

Она задумчиво посмотрела на окно и перестала спорить.

- Этот мундштук, знаешь, он моё воспоминание, – продолжила она, медленно поворачивая предмет в пальцах, – это не просто только видимость. Воспоминание о том, что было, что могло быть, и о том, что никогда не будет.

Девушка сделала глубокий вдох, словно вдыхая дым. И в этот момент я увидела. Увидела нечто, что заставило меня замереть. Вокруг неё, едва заметная, начала клубиться тонкая, сероватая дымка. Она не была похожа на обычный сигаретный дым. Она была живой, извивающейся, словно сотканной из теней удивительной энергии. Дымка поднималась от её губ, от рук, от всего её существа, окутывая, делая ещё более призрачной и одновременно более реальной.

В этой дымке я начала различать образы: лица, места, события. Они мелькали, как кадры старой киноплёнки, слишком быстро, чтобы их рассмотреть, но достаточно отчётливо, чтобы понять – это были воспоминания. Мелькнул знакомый образ мужчины, память попыталась ухватить новую информацию. Тщетно!

- Каждый раз, когда я беру его в руки, – прошептала Крис, – я не курю. Я живу прошлым. Я вдыхаю то, что осталось от меня, от тех, кто был рядом, кто забыл, что любил за талант, грацию и красоту. Забыл, что обещал.

Дымка гуще, и я чувствовала, как она начинает становится буквально частью меня. В лёгкие, в разум пришло новое состояние. Волна чужих эмоций затопила: - тоска, сожаление, отчаяние…

*****

- Она ещё спит?

- Пусть спит. Это лучше, нежели отвечать на её вопросы. Как-то я отвыкла, что нас с тобой видят и расспрашивают о чём-либо.

- Скоро полночь.

Приоткрыла один глаз, рассматривая того, кто говорил мужским голосом. В лунном свете, мягко ложащимся на мебель в гостиной, говорящий мужик был просто тёмным пятном. Но я его точно узнала! Резко села, спустив ноги на пол. Нашла рукой плотную бумагу конверта. Ладонью натолкнулась на жёсткую обивку дивана.

- Ты! Это ты правил той каретой! Долбанный face без глаз!

- Хм. Когда она спала, было спокойнее. Я не face без глаз, позвольте представиться - Эдгар де фон Валь ...

- Я домой хочу! Вези меня, фон Валь, обратно! Где мои Лиза и Оля?!

- Ну это мы всегда сможем сделать. Отвезти. Да только вот давеча, говорю… Почему городовой обмолвился, что не племянница ты, и не фройляйн Рихтер вовсе.

- Конечно, нет! Тебе ли не знать правды? А до местных нет мне дела.

- Зря!

- Не детей мне с ними крестить! Ведь заселили же они меня в номера, зачем после сомневаются?

- Похожа ты на сиятельного князя Огарьева Кирилла Андреевича как две капли воды. Потому и сомневаются. И заносчивая такая же. Наверное, являешься ему дочерью внебрачной. По молодости он ох как любил по Москве выезд свой питерский демонстрировать. Рысаки, карета, прислуга. А то, что хозяин этих квартир и князь Огарьев дружны были с детства об этом только наш дворник Никитич, наверное, не знает… А может, и знает.

- Князь Кирилла Андреевич Огарьев?!

Буквально на одно мгновение у меня сердце остановилось, а после пустилось вскачь.

«- всё совпало и имя, и фамилия, как говорится- неужели это Он»?

Присмотревшись к лицу говорившего, я вдруг на мгновение его представила с нормальными глазами. Будто проявила старинную фотографию. Усилием воли костяной остов лица фантома «наградила» нормальной внешностью. Подумала. Что-то убавила, добавила густую шевелюру волос как у поэта этого времени, видела как-то на фото его одухотворённое лицо.

Пожелала, чтобы так и осталось. Зачем мне говорить с черепом? А после зевнула и сказала, что есть хочу и переодеться в домашнюю одежду. Рывком поднялась и прошла в коридор. Именно в нём я видела провода и выключатель света на стене. В гостиной свет не хотелось зажигать, а вот в прихожей и в ванной комнате…

И вот загорелся абажур, и из зеркала не меня глянул знакомый образ в мятой одежде и с лицом серым от усталости.

«- значит, вот я для чего здесь – папенька объявился».

Глава 10. Пижама.

«- Вернее не отец объявился, а я совсем без предупреждения скоро появлюсь в его жизни. Говорят, нежданный гость хуже набега татар. Вроде и не гость я».

«- А кто»?

«- Дочь родная».

Провела рукой по волосам, думая о том, что если я была без материи, то в зеркале не было моего отражения. Так что Крис, зря она вот так говорила про иллюзию. Обернулась. Эдгар наблюдал за мной, стоя посреди комнаты для приёма гостей. Его образ оставался таким, как я его для себя мысленно набросала.

- А что мне нравится.

- На поэта похожи стали, на Александра Александровича Блога. Да только как же вам, может, нравиться этот облик, сударь, если вы себя в зеркало не видите?

Усмехнувшись, фантом переместившись практически мгновенно встал возле меня. В отражении зеркала появилась тень.

- Каков результат, а? Всего, только поговорили с вами, сударыня. Мелочь! А я тенью в зеркале отражаюсь! Ещё несколько дней и… Я начну пугать своим видом постояльцев в этом отеле.

- Как так? Ну поговорили! Ты же призрак! Откуда тень? Я здесь совсем ни при чём.

Он уселся на банкету с важным видом.

- Ветер трепал полы дорого пальто, фамильный перстень на пальце. Ведь эта улица когда-то была моей жизнью. Видели бы вы, сударыня, мою трость и мой личный экипаж! И вот стала улица - эхом безумной глупости. Не призрак я. Скорее, отражение! Эмоций, мыслей и переживаний о том роковом дне, о жизни моей никчёмной. Когда я решил, что смерть – это достойная цена за то, чтобы не платить по долгам. Всего один только выстрел! Я помню, как солнце заливало мостовую золотом, как смеялись дамы под зонтиками, как пахло свежей французской выпечкой из пекарни на углу. И помню её - Кристину. Я был молод, глуп и одержим. Я был игроком! Грех на мне. Знаю и потому каюсь! И теперь я – и есть эта улица. Её мостовая и стены домов. Миф! Легенда! Я злой шорох и холодный отблеск света. Тень, скользящая по мостовой. Я – это реакция мысли, не согласной с тем, что мой жизненный путь закончен. Я – фантом, который сам выслал во вселенную, не осознавая этого.

Кристина… она другая. Она любила всей душой и теперь страдает. Я чувствую её боль, как собственную. А ты… ты, чувствуешь холод и видишь нас. Ты другая - резкая и живая. Ты думаешь о той жизни, из которой я тебя так удачно выдернул. Ты думаешь о своих мечтах, о желаниях, о страхах. Ты – это будущее, которое решительно познаёт прошлое. Познаёт разумом и неуёмной энергией. И не удивляйся, если кто-то из соседей в будущем скажет, что видел тебя в эти дни.

- Когда скажет?

- Когда ты вернёшься. Но вначале, сделай Крис такой, как она заслуживает этого. Ведь её отравили! Подари ей новую жизнь, а про меня забудь!

- Новые страдания и жизнь? Как это сделать?

- Так как меня начала наделять материей. Иногда в тишине ночи, когда луна освещает этот перекрёсток призрачным светом, я вижу её. Кристину. Она стоит одна, и силуэт девушки кажется очень хрупким. Она одинока. И я чувствую, как моя призрачная рука тянется к ней, пытаясь утешить, пытаясь сказать, что всё будет хорошо. Но я не могу. Я лишь отражение. Отражение боли, отражение сожаления, отражение своего греха. Не бойся нас. Я не хочу тебе зла. Я просто здесь. Я – становлюсь наполненным сосудом твоих собственных мыслей и чувств. Мы связаны с тобой навеки. Буду здесь, пока Крис не найдёт покой. Пока её боль не утихнет. Пока я не смогу, наконец, раствориться в этой улице, став лишь частью её истории. Истории о любви, о глупости и о призраке, который стрелялся на перекрёстке. Который не замечал очевидного.

- Мрак! Понятно, что ничего не понятно. Знаешь, как зажечь горелку в ванной комнате, воды нагреть?

- Удивительное вы создание девушка Нина из будущего. Я вам душу открывал, я каялся! Я осознал вину! А для вас, значит, именно в этот важный для меня момент, нет ничего важнее горячей воды?!

Растопырив пальцы на ладони, я провела ими по длине волос.

- Совсем грязные из-за вашей кареты! Вы каялись?! Как удобно перекладывать ситуацию с больной головы на здоровую! Однако, вначале, Эдгар, вы похитили меня из моей жизни! Лишили буквально всего!

- Ясно! Значит я просто обязан вести вас под венец, сударыня!

- Только не меня, Эдгар! Не меня!

После под устную инструкцию созданного мною «поэта», под его вздохи и стенания я всё же затопила титан, который, оказывается, работал вовсе не на газе. Дрова для него и камина, запасом лежали в подсобном помещении. Пройти в подсобку можно было из кухни. Как говорится: - ларчик открывался просто.

- Аннушка – горничная приходила, стучала, пока вы спали фройляйн.

- Зачем стучала?

- На ужин в ресторацию звать хотела. А ежели нет вашего желания в общественных местах появляться, так она может в вашей гостиной обед накрыть на одну персону.

«- всего-то на одну, опять за столом в гордом одиночестве восседать придётся. Как же я не люблю этого»!

Мысленно рисовала себе картинку, как мы сидим втроём с ожившими призраками и беседуя, наслаждаемся кофе. Вот Крис, вместо того, чтобы сделать очередную затяжку кладёт в ротик небольшой кусочек пахлавы. Волосы у неё темнее нежели сейчас, черты лица очень чёткие и приятные. Совершенно лишённые трагизма. Эдгар, стал больше похож на Байрона. Ах, нет – не пахлава у них в руках. Такой десерт можно купить только в Анталии. Приобретём мы для себя нечто в местной кондитерской: - пирожное или настоящий шоколад из Бельгии.

Заметив движение за собой, резко обернувшись, я уставилась на парочку приведений.

Или кто они там? Фантомы? А в чём различие?

Замерев, те, всматривались в меня, а после молнией бросились к зеркалу.

- Ваша удивительная способность, сударыня, предаваться мечтам… Правильным мечтам… Создавая наш образ, я хочу сказать, она просто великолепна. Эта способность.

- Да бросьте вы преувеличивать, Эдгар.

Совсем другая мысль обрушилась на моё сознание.

- Лучше скажите, мой друг, что мне положено из меню местного ресторана. А ещё вспомните пожалуйста - были ли случаи перерасчёта содержания допустим постояльца именно в этом доходном доме. Нужно ли писать заявление или устного обращения будет достаточно? Или может лучше мне съехать и получить всю наличность за не прожитые моим дядей месяца.

- Какие случаи фройляйн? Что значит перерасчёт?

Голос Крис звучал взволнованно. Вот же не конфликтная особа!

- Мадемуазель Кристина, подумайте только: - дядя платил за полгода вперёд за эту квартиру с учётом услуг ресторана? Правильно?

Фантомы слушали меня очень внимательно. Они явно не понимали, куда я веду свои рассуждения. Вы бы только видели их лица.

- Ну что же здесь непонятного?! Фон Рихтер, он же не пользовался обедами и ужинами, значит, мне должны вернуть эти деньги, а то у меня наличности совсем нет, все финансы на карточке двадцать первого века. А ещё нужно что-то из одежды прикупить по моде местной и отправится дня через три в Питер. Билеты на поезд и всё такое. Крис, посоветуйте мне хороший бутик с приличной одеждой.

- Вам нельзя покидать эту улицу, сударыня!

- То есть как нельзя? Вы пугаете меня, Эдгар! Мне обязательно нужны новые вещи! А ещё причитающаяся наличность. Ладно проживание..., это личное дело фон Рихтера. Но за не использованную статью о питании мне должны пересчитать бюджет. В общем ваш князь Гагарин, он ... Должник, одним словом! Это по вашей части, Эдгар... Закиньте его в Антарктиду. Что же вы молчите?!

С этими словами я вытащила шёлковую пижаму из пакета, который переместился за мной из одного столетия в другое. Не обращала внимания на тишину в комнате, потому как считала, что права. Мало того, что ошибочно закинули в прошлое, считая должником, так ещё и без средств оставили.

- Интересно кто из девчонок её купил? Наверное, Ольча. Хм, свободновата.

Нежно-розовая в тоненькую чёрную полосу, она была великолепна. Рубашка с отложным воротничком. Под неё захотелось надеть чёрное кружевное белье. Я уже представила себе, как сейчас приму ванну, съем фитнес-батончик, запью его чаем и лягу спать. А завтра попрошу у белобрысой домоправительницы «бабки своего дядюшки» - нужно же мне на что-то жить!

Крутилась в «своей спальне» возле зеркала, приложив рубашку и штаны от пижамы к телу. Ждала, когда нагреется титан.

За стенами этой шикарной квартиры слышны были звуки ночного города. Кузнецкий мост явно не спал. Приглушенный смех и обрывки разговоров – все это проникало сквозь толстые стены, словно призрачные касания чужой жизни. Захотелось выйти на улицу, прогуляться и осмотреться вокруг. Опять вспомнила, что гардероб у меня явно неподходящий для начала двадцатого столетия.

- Почему я никогда не любила розовый цвет? Очень даже прилично смотрится на мне!

Кто-то из призраков оказался рядом.

- Ага! Сразу в острог собрались? Говорят, вот и Соньку Золотую Ручку отправили по этапу, вновь на каторгу.

- Зачем мне в острог? Почему вы, Эдгар, так себя ведёте?

В зеркале уже отражался в принципе нормальный такой «Байрон». И мне даже голову не нужно было поворачивать, чтобы говорить с ним. Я прекрасно видела и различала мужчину в его отражении.

Глава 11. Быть может…

Ничего примечательного в эту ночь больше не свершилось. Не буду же я вам описывать свои мытарства с поиском хорошего мыла в ванной комнате мужчины, ведущего образ жизни убеждённого холостяка, увлечённого своей работой. Тут сразу сто́ит упомянуть гениальность моего воспоминания, о том, что в сумочке есть два маленьких саше с шампунем и бальзамом из турецкой гостиницы.