Игры Судьбы

Порядочная и интересная молодая особь мужского пола. Такие мне были интересны. Именно так я его тогда и оценила, интуитивно, на уровне ощущений. В нём не было этой ауры хищников и нападающих, которая так часто окружает многих мужчин, особенно в больших городах. Его взгляд казался открытым, спокойным и чем-то занятым без тени агрессии или скрытых мотивов. Мне казалось, что он будто мысленно работает над очень интересной идеей. Этим мы с ним были похожи внутренне.

Почему я о нём подумала?

Раньше я бы, наверное, даже не обратила внимания. Или если бы и обратила, то лишь для того, чтобы тут же отмахнуться, как от чего-то неинтересного. Я не планировала для себя на ближайшее время серьёзных знакомств. Вдруг поняла, что точно хочу уехать к маме или к брату на Урал.

Мысль осталась без продолжения, потому как образ отца на снимке прошлого века опять застил буквально всё для меня.

И я поняла, что не знаю, чего хочу здесь и сейчас.

Вот прямо сейчас!

Бокал сухого вина, наверное. Или чего покрепче.

Нет! Я просто обязана на трезвую голову срочно ознакомится с тем, что в спрятано в конверте.

Спасаясь от само́й себя, вернулась в зал.

Под новую музыкальную композицию встретилась взглядами с Олей и поняла, что ситуация в целом и ей не по нраву. Столик пополнился новыми заказами. Подсевшие вот так без приглашения к нам ребята готовились плотно отужинать и испробовать на своей собственной шкуре рекламный слоган алкогольного беспредела.

А что потом?

- Ты смутила меня детка. Давно со мной такого не было. Разве может девушка быть столь цинична? Покатаемся после? Мой друг за рулём, и он обещал сегодня обойтись без алкоголя. По-ооговорим. Тебе понравится, обещаю.

- Ты так думаешь?

Прищурила глаза, думая о конверте и о том, что хочу срочно попасть домой.

- Ты покажешь мне ночную столицу, а после мы поедем ко мне. Закажи себе и подругам что-то, мы угощаем.

Бросил он покровительственно, стараясь в глазах своих спутников оставаться прежним.

Я смотрела на двух его друзей, возле которых на столе стояли пустые стопки. Успели, значит, накатить.

«-Без алкоголя отдыхаем», — брехал их подельник.

Мой совсем «не собеседник» наклонился, желая снова ощутить желанный и возбуждающий аромат понравившейся ему самочки. Лиза, будто мысленно находясь сейчас в другом месте сжавшись и стараясь не контактировать взглядом со смуглым брюнетом, сидящим возле Оли, готова была просто исчезнуть из этого мира.

Она слышала вопрос… и ждала от меня очередного резкого ответа на него.

И тут совершенно особенно, как тень вдоль стены, оказавшись сбоку от Оли сосед по столику, наклонившись к ней что-то шепнул как старой знакомой. На первый взгляд они были просто друзья. В глазах подруги мелькнуло узнавание, удивление, здравая оценка ситуации.

Сработала, как всегда, Олина категоричность и умение принимать быстро решения. Она кивнула почти незаметно мне и шепнула что-то одними губами Лизе.

- Мы ненадолго.

Девушка улыбнулась пухлыми губками, откинула косу на спину. Её невозможно было заподозрить в чём-то плохом. Подхватив сумочку с пакетами, в которых лежали наши обновки, она, вильнув тактично бедром, спокойно направилась в сторону дамской комнаты. Мы с Лизой настолько привыкли доверять ей, что, совершенно не задумываясь о последствиях, повторили все действия подруги.

Боковым зрением я видела, как один из приятелей, подхватив что-то со своей закусочной тарелки вилкой, заглотив это, смотрел в нашу сторону. Спустя мгновение он стал подниматься из-за стола.

«- самец, вышел на охоту, он решительно собрался сегодня добиться своего».

Глава 5. Абсурд.

Мою спину сверлил взгляд одного из «кавалеров», навязанных абсурдом всей ситуации в целом. Неужели пойдут следом? Хотелось обернуться, а после, мотнув волосами, выгнув призывно спину, пуститься в бег для того, чтобы подкараулить за углом неприятеля. Подкараулить и низвергнуть разрядом удобного в обращении электрошокера.

«Бу!»

Неоновые огни «ласкали» стены клуба, окрашивая их в кислотно зелёные оттенки.

Зловещий танец с мадам ЖужЖу состоялся. И в нём мы вынуждены были принять участие. Вот вам и проза жизни, в которой всего одна встреча может изменить в твоей судьбе буквально всё.

Нога моя не ступит больше в это заведение!

Необработанный на первый взгляд кирпич в старинной кладке стен, свидетель многого в своей жизни, усмехался мне вслед 3D проекцией. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, готовая вырваться на свободу.

«- Нельзя бежать», – прошептала я себе, пытаясь унять дрожь предвкушения.

«- Я не жертва»!

Ещё раз, вспомнив про электрошокер в сумочке, пыталась мысленно вернуть себе контроль над ситуацией.

В узком, но длинном помещении туалета, незнакомец с широкими плечами уверенно возился у окна. Сосед по столику оказался тот ещё выдумщик! Я пыталась запомнить его лицо. Он сдвинул что-то, освобождая подступ. А после какое-то время возился с увесистой ручкой окна, открывая его по полной. Наконец, в помещение ворвался свежий ночной воздух большого города, и парень повернул к нам голову:

- Ну, что, кто первый? Давайте побыстрее, а то эти, - он кивнул на дверь, - могут по нужде наведаться.

Дверь за спиной девочки закрыли на швабру. Мы делали так иногда в классе, когда оставались втроём на уборку. До меня стал доходить абсурд ситуации!

В окно! Ночью! Бежать из клуба! В центре Москвы! Это ещё хлеще, нежели есть подсохший круассан также в центре огромной столицы в одиночестве на старенькой кухоньке. Вот это мы развеялись! Будет что вспомнить в старости, найдётся о чём писать мемуары.

Взглянула на Олю, её глаза буквально фонтанировали удивительной энергией. Это был не просто живой блеск. Это было что-то глубинное, пульсирующее, словно отражались в голубых омутах все искорки, застывшие в капельках летней росы. Казалось, все мы были на пороге чего-то очень важно. Только мы ещё не понимали этого.

Девушка аккуратно сдвинула мой подарок на край запястья, боясь его зацепить и потерять. Браслетик сиял на нежном девичьей руке.

- Ну, что, подруга – ты первая. Нам сподручнее будет помочь тебе всем вместе. На него одного я тебя не оставлю.

Я выразительно глянула на парня.

- И вправду! Первая так первая! Согласна, что кому-то одному мои почти девяносто вытаскивать будет тяжело.

За запертой дверью послышался шум, ручку дёрнули пару раз. Швабра, дрогнув и накренившись, сделала намёк, что ненамеренная она вот так удерживать неприятеля.

В это время сосед уже мужественно подставил свои руки и плечи для «восхождения» на высоту первой беженки, а Оля, уцепившись за подоконник, как-то очень красиво приподняв шикарную джинсовую юбку от сарафана, слушая наши дельные советы, действовала чётко! Так, будто всю жизнь только и занималась, что лазаньем из окон. Её коса совсем распушилась.

Господи, вот что снимать нужно! Какой кадр! Как много я упустила в своей жизни! Подруга обернулась, она улыбалась, будто прощаясь навсегда. Будто собралась как Алиса в Зазеркалье. И вот Оля уже на подоконнике в складках джинсовой ткани вокруг талии выглядывает из окна на улицу. Прислушивается.

- Полдела сделано, - бормочет, - никого там нет? Точно нет.

Хоп, и она ловко скользит наружу! Захотелось оказаться возле неё, сбросив оковы из запахов общественного туалета.

- Девочки, я на месте! Кто следующий?

А следующей была Лиза. А после – я. Это был просто дубль –два и дубль – три.

Сосед наш оказался парнем сильным, он просто как нечто ненужное закинул меня на подоконник. Стало даже обидно. Он явно был на своей волне, и мы его интересовали с какой-то уж очень профессиональной точки зрения. Вот его широкие, тёплые и крепкие ладони застыли на моей талии, он сжал их. Его дыхание рядом. Ничего личного! Также он переставлял короб до этого. Вот я на подоконнике, балансирую, потому что меня поставили так, что судорогой свело мышцы ноги.

«- может быть, он мент»?

«- бывший».

«- да вроде не похоже».

Эта мысль была последней, связанной с незнакомцем. В данный момент я даже не задумывалась, как он выйдет из помещения туалета. Что он скажет залётным гастролёрам, желающим оторваться по полной в столице. Да будет ли он вообще им что-то говорить…?

И вот, ощутив под ногами нечто твёрдое, наслаждаясь ночным воздухом, забрав с земли пакеты с обновками, мы скользнули призрачными тенями в сторону. Со всем своим молодым порывом бежали прочь от ночной клубной жизни Москвы, с благодарностью вспоминая помощь проведения. А в принципе, наверное, не очень даже осознавая, чего нам удалось избежать.

Свежий воздух бодрил.

- Откуда этот туман? Мне он кажется? Девочки, подождите!

Затормозила нас Лиза. До станции метро оставалось совсем ничего. Но именно её голос привёл меня в чувство. Самая беззащитная из нас, она была весьма наблюдательной особой, и я взглядом проследила за её поднятой рукой. Странно было то, что мы вообще смогли заметить туман в темноте ночи. В этом месте улицы Кузнецкий мост даже фонари были отключены, и оттого сияние полной луны на тёмном небе казалось удивительно правильным и нужным. Оно не просто пробивалось сквозь пелену тумана, сияние пронизывало его, превращая обычную ночь в большом городе в нечто мистическое. Мы шли, неспешно, словно растворяясь в молочной дымке. Шли скорее по инерции, не понимая привычного, а именно: - как вызвать в эту часть города такси?

Вот ещё один шаг, наши напряжённые взгляды то обращены друг на друга, то разглядывают номера на домах. Мир сузился до нашего маленького островка осознания странности происходящего.

Старинные здания Кузнецкого моста, обычно такие строгие и монументальные, теперь казались призрачными, выплывающими из небытия и вновь погружающимися в него. Лепнина и барельефы, скрытые в темноте, были слегка подсвечены. Это создавало игру света и тени. Скорее больше тени… Тени повсюду! Подворотни.

Оттуда за нами наблюдали...

И мы не разговариваем. Слова кажутся лишними и неуместными. Далёкие звуки ночного города, нарушаются лишь шорохом наших шагов. Город, который доносит до нас свою сегодняшнюю историю, он просто фантом из другого измерения.

Возникла мысль…

О чём?!

Не помню! Ведь тишину и эту самую мысль испугал шум колёс и цоканье копыт о мостовую.

- Вот странности, - пробормотала Оля, - с чего бы туману сейчас быть? Обычно он по утрам, а тут ночью...

Я смотрела на экипаж, подсознательно считая, что это несамостоятельная единица бытия. Предполагая, что транспорт прошлого — это призрак, отпихнула дурную мысль, считая её слабостью.

- Оля ты удивляешься туману, но не карете.

- Но лошади ведь живые.

Именно под эти слова я шагнула с проезжей части улица на пешеходную. Просто сделала это машинально, удерживая в руке пакет с обновкой и сумочку. Тень кучера правила экипажем размерено и карета из Большого театра, а вернее его реквизит… Так подумалось мне в этот момент. Она ехала прямо на нас.

Однако зная, что всему есть объяснение, я решила, что пьяны сегодня все. Вот и кучер также пьян. А как же иначе? В общем, решившись направить «реквизит» в нужное место, он хлебнул изрядно не закусывая. А почему он ночью едет? Ну, конечно же, ночью это нужно было сделать. Так чтобы никто не видел… э-э… Смену локаций.

Вот и всё объяснение!

- Экипаж подан, сударыня, - эту фразу прошептала Лиза, повернув ко мне лицо.

Её прохладная ладонь сжимала мою. И эту фразу я хотела отбросить, мысленно уже вызывая такси и включая компьютер в спальне своей квартиры, но карета действительно остановилась! Перед глазами мелькнули цифры дома напротив 13/9. Тринадцать, какое число нехорошее, и я хотела сказать, что такси будет дешевле, но дверца открылась, как бы приглашая войти.

Она не то чтобы распахнулась настежь, но и точно уже не была закрыта. Не решаясь предпринять хоть что-то, мы застыли с девочками в нерешительности. Внутренность экипажа, тёмная и какая-то очень правдиво старинная, откровенно пугала. Мне не хотелось даже заглядывать в неё! И всему виной был кусочек пола в карете, который был виден. Ничего особенного, конечно. Но он был чёрным, как преисподняя. Он не был просто тёмным деревом или чем-то иным. Он был поглощающей свет материей. Словно сама ночь сгустилась и застыла перед моим взором. От него исходила какая-то необъяснимая тяжесть, будто он впитал не только свет, но и жизни тех, кого перевозил когда-то. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Однако вновь откинула эти мысли, стараясь казаться сильнее, чем была на самом деле.

Лиза, обычно спокойная и рассудительная, в буквальном смысле слова не дышала. Её глаза, были расширены от чего-то похожего на страх. Она не отпускала мою руку, пальцы сжимались всё сильнее. Оля нервно теребила край своего сарафана.

- Мне это кажется, или нам действительно, лучше доехать до оживлённой трассы на этом, – прошептала Оля, и её голос… Я не хотела бы давать точное определение, но он явно был не таким, как всегда.

Карета чуть сдвинулась, дверца приоткрылась сильнее. Нетерпеливый конь всхрапнул. Силуэт на фоне тусклого уличного фонаря казался вырезанным из самой тьмы. Она не была похожа на обычные старинные экипажи, которые иногда можно увидеть на реконструкциях или в музеях. В ней было что-то неправильное, что-то, что нарушало законы времени и пространства. Колёса, не касаясь земли, окутанные туманом, были чрезмерно большими.

- Это какой-то розыгрыш, стоит нам войти в неё, и что-то обязательно произойдёт, – предположила Лиза, её слова звучали неубедительно. Никто из нас не знал никого, кто бы мог устроить подобное. Но мы уже готовы были согласиться с этой версией происходящего. Наверное, поэтому и кучер молчал, посмеиваясь над нашим испугом. Интересно где спрятаны камеры, наблюдающие за нами? Ну точно никто не стал бы использовать такую жуткую декорацию просто так. Их цель произвести фурор съёмкой в центре столицы.

- Просто декорации перевозят из Большого…

- А что они здесь делают? Где театр и где мы?

- Кучер пьян и спит, наверное. Вот кони и идут как им хочется

Ничего здравого больше в голову не приходило. Всего две версии и каждая из них имеет право на жизнь! Но вот звуки голосов раздались в стороне, а ещё шорох шин медленно едущей машины. Она кралась в тумане между домами, точно разыскивая именно нас! Воображение отказывалось что-либо предпринимать. Мы прислушивались, смотря уже не на карету, а за неё. Именно оттуда раздавались звуки. И они тревожили нас с подругами куда больше, нежели старый реквизит, который должен быть вот-вот рассыпаться от возраста.

- Ты видишь их Макс?! Куда они подевались, шалавы? Я точно запал на блондинку и не отпускал бы её от себя несколько суток.

- Они не могли вот так просто смыться, говорю тебе. Не проходили мимо! Я лично, как всегда, стоял у входной двери!

Наконец-то мы услышали голос третьего, который молчал всегда. Захотелось просто исчезнуть из этого города.

- Что за хрень!

- Это, что карета!?

Не задумываясь, поняв точно, что это пришли за нами, я рванула в грёбаный экипаж. Карета, не карета! Реквизит так реквизит! Какая в пень разница! Мне уже было откровенно всё равно. Девчонки пискнув, шурша пакетами, последовали за мной.

- Куда-то же её везут эти лошади. А значит, нам точно по пути!

- Карету, мне, карету, - шептала подвыпившая Олька.

Лиза шептала, что-то про каблук на левой ноге. А я стукнула по стене, оббитой кожей, ладонью, желая, чтобы меня услышала только тень кучера.

Буркнула не тихо, но и не истерично громко, подражая киношному герою.

- Трогай, милейший!

Глава 6. By.

И карета тронулась. По дверце снаружи прошлась чья-то рука! Вскользь. Я точно знала, что она оставила на полированном холодном дереве едва заметный след, который тут же начал испаряться.

— Эй! — Раздался знакомый тембр, настойчивый и наглый.

— Стоять, сказал! За ужин кто платить будет?

Это звучало как-то слишком! Мы отпрянули с девочками вглубь, точно помня, что изначально оплатили заказ. Прижимаясь друг к другу, словно пытаясь слиться с обивкой, сиденья, не дышали. Хотелось скинуть обувь и забраться с ногами, спрятаться в затхлом углу от вторжения в наш хрупкий мир. Интуитивно взмахнув рукой, я схватилась за широкую петлю из кожи, висевшую сбоку, и, затаив дыхание, глянула в окно. Лицо «фраерка» из клуба, того самого, что так навязчиво пытался скрасить наше «одиночество», расплылось в тумане, словно призрак. Его рот кричал в бешенстве, что мы должны ему! Но слова тонули в грохоте колёс.

Экипаж набирал скорость, неумолимо унося нас прочь от неприятностей этого вечера. Прогнувшееся от времени сиденье не сдерживало тряски, каждый толчок глухо отдавался во всём теле.

- Да что же он так увлёкся, ненормальный, — прошептала я, пытаясь унять дрожь.

- Мы достаточно уже оторвались от преследователей, так и метро проедем. Мужчина! Ей! Остановитесь! Я рассчитаться хочу!

Желая заинтересовать кучера последними словами, звала его, что было сил! Но звук моего голоса, полный недоумения и злобы на ситуацию в целом буквально утонул в грохоте колёс по мостовой. В диком, неистовом ритме, который казался невозможным, мы неслись в неизвестном направлении. Карета была очень старой, она могла просто развалиться, отправив нас на тот свет.

А после!

Мне показалось!

Мы в буквальном смысле слова вихрем крутанулись будто вокруг своей оси. Земля под нами исчезла, небо завертелось в безумном танце. Девочки кричали, хватаясь за воздух, их пальцы скользили по поверхности старой каретной стяжки на стенах, не находя опоры. Пакеты с покупками, ещё недавно казавшиеся такими важными, теперь беспомощно падали на пол, разлетаясь в стороны. Подобрав пакет, отданный мне неизвестной женщиной, я прижала его к себе вместе с сумочкой. А после мне прямо в грудь упечаталась ещё чья-то брендовая сумка-шопер с вещами.

Карета неслась, на неимоверной скорости.

- Девочки, я рассказывала вам про экипаж серый с Кузнецкого Моста! Это он! Точно он!

- Всего лишь миф!

- Нет Лиза!!! Не-е-ет!

Это было последнее, что я слышала понятного для себя. Потому как мне вдруг показалось, что возница оглянулся и заглянул в узкое оконце встроенное под крышей кареты. Я не видела его глаз! Тёмные провалы на очень бледном лице смотрели на нас.

Незлобно! Нет! Страшная, жуткая пустота его взгляда! Она искала меня, разглядывая с позиции неимоверной силы, как насекомое! Искала Олю и Лизу, будто надсмехаясь и радуясь, что наконец-то получила то, что очень давно хотела себе в награду. Она буквально засасывала разум и тело в воронку серого тумана. Жутко серого! Кружила неистово! Туман сгущался, превращаясь в непроглядную пелену, и не было от него спасения! Я перестала воспринимать звуки, мечтая потерять сознание, желая смерти, потому как вся превратилась в созерцание неминуемого! Чувствовала, как холод проникает сквозь одежду, как сердце печёт, разрываясь в груди.

Падение в бездну! Оно следовало за нами неминуемо! А после мы следовали за ним, летя буквально в пропасть!

В место, где законы физики переставали действовать, а реальность искажалась до неузнаваемости. И где-то там, в этой кружащейся тьме, я чувствовала присутствие. Невидимое, но ощутимое. Оно было в каждом порыве ветра, в каждом испуганном крике моих спутниц. Оно было голодным, жестоким и очень несчастным.

И вот дверцы кареты открылись! Туман ворвался в салон! Оля, протянув руку, на которой обозначился мой подарок, вдруг стала исчезать, таять на глазах. Умоляя только глазами, она просила спасти её! Туман! Он крал подругу у нас навсегда!

Поняв это! Жутко закричала Лиза, она рыдала, обратив на себя внимание тьмы. Подхваченная невероятной силой, девушка, как безвольная кукла выпала из повисшей в мёртвой петле кареты. Бессознательное тело нашей тихони Лизы исчезало! Медленно оно становилось пустотой!

-Лиза! Лиза! Нее- ет!

Я осталась одна. Одна! Серая масса обволакивала, проникая в каждую клеточку тела, высасывая тепло и желание жить! Я чувствовала, как существование буквально истончается, превращаясь в нечто эфемерное, почти прозрачное. Я переставала существовать! В голове мелькали обрывки мыслей, образы прошлого, лица близких, но всё это было так далеко, так нереально. Они предавали меня забывая.

Пасьянсом ложились карты совсем другой судьбы. Руки тёть Светы раскладывали всё иначе! Её «королевский парад» наконец-то сложился!

Всё замедлилось вокруг.

Вдруг сквозь пелену тумана, я увидела его. Возница. Он стоял у открытой дверцы экипажа, его тёмные провалы глазниц смотрели прямо на меня. Одежды развивались. Лицо напоминало череп с очень гладкими и светлыми костями. В глазницах не было ни злобы, ни радости, только бездонная, всепоглощающая пустота. И в этой пустоте я увидела себя. Попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Руки, ноги, всё тело перестало мне подчиняться. Чувствовала, как растворяюсь, как становлюсь частью этого жуткого тумана, частью проклятия, наложенного на экипаж.

На жутком лице возницы появилась едва заметная, очень спокойная улыбка. Улыбка удовлетворения. Он получал то, что хотел.

Возможно, ещё одну душу!

Мою душу!

И всё же! Мысленно собирая в кулак свою сущность, не желая над собой чужой власти, я вспомнила, то, что не давало мне покоя последние дни!

Чёрно-белый снимок! Тринадцать лет, как его лицо стало для меня лишь призрачным отражением в мутном зеркале памяти. Мечтой, сотканной из ясных летних дней на море и воспоминаний.

Я помнила его вопреки всему, вопреки времени, что стирает даже самые яркие краски детства.

Помнили и повторяла как заклинание в душе:

«- Мне есть для чего жить! Я не продам свою душу за долги, потому как нет у меня этих долгов. Всегда по всем счетам своей короткой жизни я платила только сама, зарабатывая себе на жизнь своим трудом. Оставьте меня! Слышите»!

Эти слова были моим щитом. И будто в подтверждение мыслей мелькнула картинка, как я приглядываю банковскую карту к терминалу, расплачиваясь за заказ. А после забытым ароматом потянуло, туман стал исчезать. Я замерла, оглядываясь по сторонам, но никого, кто мог бы быть источником этого запаха, не было. Возница стал удаляться, растворяясь в предрассветной мгле, только старые здания и их окна, смотрели на меня с немым укором.

Над Москвой осторожно занимался рассвет.

И тут я увидела её. Она стояла у витрины старинного ювелирного магазина, силуэт дамы был размыт в полумраке. Высокая, стройная, в длинном тёмном платье, она казалась призраком из другой эпохи. Её волосы были собраны в высокую причёску, а на шее блестело ожерелье, переливающееся в свете затухающих фонарей. Я не могла разглядеть её лица, оно было скрыто в тени, но чувствовала взгляд, пронзительный и холодный.

Аромат Кузнецкого Моста исходил от неё.

Он был её аурой, её историей.

Он был моей памятью о детстве. Так пах тот флакон, который берегла моя мама. Она говорила, что мой отец, признаваясь ей в любви когда-то на заре их юности, дарил ей эту роскошь. Много потом было подарков, дорогих и просто безумно дорогих. Но этот флакон…

- Коробочка вот только потерялась от парфюма, столько переездов было…

Звучал мамин голос в сознании.

*****

- Барышня, да что же вы замерли посреди мостовой! Того и гляди, что экипажем заденет. Ступайте вот под навес.

Перед глазами мелькнула вывеска «Фотография Мебиуса» и навесы над окнами непривычной фактуры. Из белёного грубого натурального холста, тканные в серую широкую полоску, они напоминали мне улочки в Париже. Или в синюю полосу ткань сия? И всё же это ткань! Только не в серую! Полоску! Перед глазами всё поплыло в тумане. Реальность ложилась одна на другую. Как разные слои одной и той же фотографии в фотошопе. Позже стали одним целым.