Мы не можем быть друзьями

Не выдержав, Кристина посмотрела на него и замерла, с удивлением отмечая, как изменился ее Саша. Возмужал и стал еще притягательнее. Она и раньше считала, что он очень красивый, а сейчас его красота просто зашкаливала, как ей казалось.

Он сидел рядом, чуть ссутулившись, но даже в этой расслабленной позе чувствовалась скрытая сила. Темные волосы, как всегда, падали на лоб непослушными прядями. Вихрев машинально отбрасывал их резким движением головы, и в этом жесте было чтото до боли знакомое, родное.

Лицо Саши словно обрело четкие линии: высокий лоб, прямой нос, упрямый подбородок с едва заметной ямочкой. Темные брови подчеркивали взгляд – глубокий и внимательный. В глазах цвета крепкого чая таилась какаято особая теплота, которую Кристина всегда чувствовала, но не могла описать словами.

На щеке, чуть ниже скулы, белел тонкий шрам – память о той самой потасовке, когда он вступился за нее после театра, когда к ним пристали местные завсегдаи. Тогда она поняла, что он ее друг и всегда придет на помощь.

Как и сейчас

От этого она всхлипнула, и громко заплакала.

Вихрь обнял Кристину и прижал ее голову к своей груди. Его руки оказались теплыми и сильными, такими, что сразу становилось спокойнее.

– Ну ты чего, волчонок? Ты же у меня самая сильная, умная – его голос стал ниже, мягче, с легкой хрипотцой, которая делала каждое слово особенно весомым.

– От меня все отказываются. Все! Почему я никому не нравлюсь? – с отчаянием воскликнула Кристина. Ее голос дрогнул, сорвался на всхлип.

Парень перехватил ладонями ее лицо, и она заметила, что его руки уже не те, что раньше: на костяшках – следы старых царапин, на пальцах – легкая шероховатость, будто от работы с инструментами. Его взгляд был таким внимательным, таким настоящим, что внутри чтото дрогнуло.

– Будь собой, маленькая. Не нужно быть идеальной для всех, – произнес он тихо, но твердо. В его голосе звучала такая уверенность, что Кристина невольно поверила: может, и правда не нужно?

– Но тогда меня не будут брать, как и других, а я хочу жить в своей семье, – прошептала она, и новая волна слез подступила к глазам.

Саша чуть наклонился вперед, глядя прямо на нее, и в его глазах она увидела то, что всегда спасало ее в самые темные моменты: непоколебимую веру в нее.

– Ты – это ты. И этого достаточно, – сказал он. – Я рядом. Всегда.

Кристина вдруг почувствовала, как напряжение, сковывавшее ее все это время, начинает отпускать. Она глубоко вздохнула, уткнулась лбом в его плечо и наконец позволила себе расслабиться.

Просто быть собой.

Той, кого он знал, ценил и всегда был готов защитить.

Лучшие друзья. Единственные друг для друга. И этого было достаточно.

Они сидели на старых деревянных ящиках, сложенных друг на друга в углу подвала. Вокруг царил полумрак, лишь тусклая лампочка под потолком бросала дрожащие тени на кирпичные стены, покрытые пятнами сырости. Гдето вдалеке капала вода, и этот монотонный звук лишь подчеркивал тишину между ними. Неизвестно, сколько они так сидели – молча, близко, в безмолвии, нарушаемом лишь дыханием. Наконец она едва слышно прошептала, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы:

– Меня теперь будут считать воровкой и лгуньей

Вихнев резко выпрямился, повернулся к ней всем телом и твердо положил руку на ее плечо.

– Я разберусь со всеми, – произнес он, глядя ей прямо в глаза.

Кристина невесело усмехнулась и покачала головой.

– Ты не сможешь Тебе через месяц восемнадцать, и ты уйдешь.

Вихрь на мгновение замер, сжал губы, потом тихо произнес, чуть понизив голос:

– Точно Я бы тебя удочерил, если б мог.

На мгновение повисла пауза, а затем, словно сорвавшись с невидимой пружины, они вдруг начали смеяться – сначала тихо, потом все громче, пока не расхохотались в голос. Кристина откинула голову назад, вытирая выступившие слезы, а Саша, смеясь, слегка толкнул ее плечом.

– Представляешь, какая бы из меня получилась дочка? – сквозь смех спросила она, вытирая уголок глаза.

– Послушная? – подхватил парень, приподняв бровь.

– Нет, – она покачала головой, лукаво прищурившись.

– Ты же со всеми милая и послушная – наполнил Вихрь.

– А ты меня любишь такой, какая я есть, – она подняла на него взгляд, в котором смешались надежда и уверенность.

Вихрь усмехнулся, взгляд потеплел. Наклонился ближе, слегка коснулся ее волос.

– Есть такое. Но как отец я был бы строгим. Не разрешал бы встречаться

– С плохими парнями? – уточнила она, нарочито нахмурившись.

– Да хоть с любыми. Пока бы не убедился, что он действительно хороший.

– А какой хороший?

– Такой, как я, – без тени сомнения ответил Вихрь и подмигнул.

– А ты хороший?

– Самый лучший. Разве нет?

– Лучший, – согласилась Кристина и лукаво добавила, слегка толкнув его локтем: – Опять, наверное, девчонки рвут и мечут, не в силах тебя поделить?

– Умудряюсь со всеми ладить, – с усмешкой отозвался Саша, откинувшись назад и опершись на ящик.

– А Андрея не забрали? – вдруг сменила тему девушка, нервно теребя край рукава.

– Прохорова? – уточнил Вихрь, слегка нахмурившись.

– Да.

– Нет – буркнул Саша.

Дукова задумалась, погрузившись в свои мысли, уставилась в одну точку на стене, где мохнатая паутина покачивалась от слабого сквозняка. Но тут же вздрогнула – Вихрь щелкнул ее по носу.

– Ты чего? – возмутилась она, потирая нос и хмуря брови.

– С того, что ему семнадцать, и у него только одно на уме, – пояснил Саша с улыбкой, глядя на ее негодование.

– А у тебя? Но ты же добрый и заботливый.

– Это только с теми, кто мне дорог, – серьезно ответил парень. Его голос стал тише, взгляд мягче.

– Я тебе дорога? – девушка замерла, затаив дыхание.

– Конечно. Ты же мой волчонок, – Вихрь улыбнулся и слегка взъерошил ей волосы.

Девушка насупилась, но в глазах уже играли смешинки. Она скрестила руки на груди, но не смогла сдержать улыбку.

– Тогда корми своего волчонка, – заявила она. – Я не ела со вчерашнего утра. Было не до этого.

– С удовольствием, девочка моя, – улыбнулся парень и поднялся, протягивая руку. Его улыбка стала еще шире, а голос ленивоигривым. – Идем. Сегодня у нас наивкуснейший гороховый суп, довольно съедобная рыбная котлета с макаронами, совсем не сладкий компот и пресная булочка.

– Не люблю суп, – насупилась Кристина, но все же вложила свою ладонь в его.

– Тебя не спрашивают, – шутливо отрезал Вихрь, рывком притянул ее к себе и обнял. – Идем. Кстати, у нас новости. Появился один парень. Но чтобы я тебя рядом с ним не видел.

– Почему? – удивилась она, отстранившись и вглядываясь в его лицо.

– Красивый, слащавый и

– Может, он будет таким же замечательным, как ты? – перебила Кристина, хитро прищурившись.

– Если узнаю, что вы общаетесь, – пригрозил Саша с притворной строгостью, слегка сжимая ее плечи, – похищу тебя и посажу на хлеб и воду.

– Куда похитишь?

– Так у меня же есть квартира. Забыла? Сейчас ее сдают, а уже в следующем месяце я заеду.

– О, – оживилась Кристина, глаза которой заблестели, – я знаю, к кому можно будет в гости ходить.

– Вот-вот. Если что – сразу ко мне. И когда покинешь это место, тоже сразу ко мне. Кстати, я куплю тебе телефон.

– Но вдруг меня удочерят?

– Все равно должен быть телефон. Кстати, у тебя ведь был?

– Забрали – тихо ответила Кристина, опустив глаза и сжимая пальцы.

Парень вздохнул, взял ее за руку и повел к выходу, задумчиво выдав:

– Тогда на день рождения куплю.

– Да? А можно розовый? – ее лицо озарилось надеждой. Кристина подняла глаза, в них заиграли искорки.

– Можно, – кивнул Саша, тепло улыбнувшись.

– У нас день рождения в один день

– Я в курсе, – заверил парень.

– Но я ничего не смогу тебе купить.

– И ничего не нужно, – тепло произнес Вихрь и улыбнулся, слегка сжимая ее руку. – Главное, чтобы никто не смог его у тебя забрать, и чтобы мы были на связи. Всегда.

– Точно, – счастливо вздохнула Кристина и улыбнулась, прислонившись к его плечу. Вихрь всегда ее успокаивал. Он был особенным другом. В подвале стало как будто теплее, а тени уже не казались такими мрачными.

Глава 3

Спустя три года

– И чего остановилась? Давай вытирай, – нагло произнес сводный брат, съедая девушку жадным взглядом.

Кристина невольно содрогнулась от его низкого, хрипловатого голоса и невыносимого внимания. Антон Бедоев вызывал в ней неприязнь. Она скривилась, с трудом подавив приступ отвращения, и продолжила вытирать пыль с резного комода. В груди закипала ярость, но она заставила себя сосредоточиться на движении тряпки.

Вверхвниз.

Влевовправо.

Лишь бы не смотреть на него.

Мать специально послала ее в комнату сына и тут же ушла – это было очевидно. Кристина все больше подозревала, что женщина подталкивает их друг к другу. Но зачем?

«Потому что на этого упыря нормальная девчонка не посмотрит!»– подумала она, злясь на ситуацию.

Кристина кипела от ярости, понимая, что и в шестой раз ее попытка жить в любящей семье проваливается.

Или она себя накрутила?

Девушка уже не знала.

Комната, в которой она работала, поражала роскошью и одновременно вызывала тревогу. Огромные окна с тяжелыми бархатными шторами выходили в сад, паркет под ногами был отполирован до зеркального блеска, вдоль стен стояли массивные шкафы из темного дерева, увешанные охотничьими трофеями. Над камином висел портрет самого парня в спортивной форме. Чемпионский кубок в руках, взгляд холодный и самоуверенный.

А сам он

Парень сидел в кожаном кресле у окна – крупный, с широкими плечами и мощными руками, покрытыми густыми темными волосами. Его мышцы бугрились даже в расслабленном состоянии, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Лицо с грубыми чертами, тяжелой челюстью и прищуренными холодными глазами внушало страх. Он явно гордился тем, что его боялись, и делал все, чтобы это ощущение только усиливалось.

Кристина быстро вытерла последнюю поверхность, стараясь не смотреть на парня. Боковым зрением она заметила, как он раздвинул ноги и начал странно дергаться, ухмыляясь при этом.

Отвратительно.

Она резко схватила тряпку и направилась к двери, стараясь идти ровно, не выдать дрожь в коленях.

Но не тут-то было.

Только она дотянулась до дверной ручки, как парень одним прыжком оказался рядом. Его огромная ладонь схватила ее за талию. В следующую секунду Кристина отлетела в сторону кровати, ударившись о матрас с глухим грохотом. Комната была большой, но в этот момент показалась ей тесной ловушкой.

– Ты чего творишь? – с волнением проговорила Кристина, начиная подниматься. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в животе завязался тугой узел страха.

– Пора отработать хлеб, который тут жрешь, – процедил парень, медленно приближаясь. Его тень упала на нее, закрывая свет из окна.

– Ты о чем? – голос Кристины дрогнул, но она постаралась говорить твердо.

– Думаешь, просто так тебя взяли? – он склонился над ней, и она уловила запах пота. – Мамка для меня постаралась, а подашь голос – вернешься в свой притон подкидышей. Или как там называется место, куда выродков подбрасывают?

Антон выпрямился, с удовлетворением наблюдая, как она вжимается в угол кровати, как ее пальцы судорожно вцепились в край покрывала. В его глазах читалось торжество – он знал, что она беспомощна. Чтобы остаться в их богатом доме эта сиротка согласится на все его условия. Он ведь сам ее выбрал.

Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь, которая била ее изнутри, словно электрический ток. Страх тяжелым камнем сдавил грудь, перехватил дыхание, но гдето глубоко внутри, в самой глубине души, вспыхнула искра упрямства.

Дерзкая.

Горячая.

Непокорная.

Она медленно отодвинулась к стене, ища хоть какуюто опору, и тихо, но твердо произнесла:

– Не подходи ко мне.

– К тебе? – хрипло рассмеялся Антон, делая шаг вперед. – Я буду делать с тобой все, что захочу. Кому ты нужна, сиротка? Никому. Радуйся, что живешь с нами, а то ведь помои жрала да угождала соплякам грязным.

Каждое слово ударяло, как пощечина. Ярость накрывала Кристину с каждым его словом, обжигала изнутри, поднималась волной, но девушка всегда старалась держать себя в руках – знала, что может причинить боль. И она не хотела этого. Пока не хотела.

– Не подходи ко мне, – уже уверенно, почти чеканя слоги, выдала она.

– И что ты мне сделаешь? – Антон издевательски усмехнулся. – Тебя только поэтому и взяли. Понятно? Или думала, что сиротка комуто нужна? Никому! Своих детей любят, а такими, как ты, пользуются. От вас все отказались, от тебя – так от рождения. А учитывая, что это шестой раз, думаю, ты уже знаешь, что должна делать.

– Ты несешь бред, – голос Кристины дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

– Я? Бред?! Раз так, то тогда перейдем к делу. Раздевайся.

– Нет, – четко, без тени сомнения ответила девушка. – И я все расскажу Анастасии Николаевне.

– Да она в курсе, дура, поэтому и ушла с ночевкой, чтобы ты уже привыкла. Я же понимал, что у тебя есть характер, хоть ты и притворяешься такой идеальной. Так что сейчас будем знакомиться.

Кристина распрямила спину, глубоко вдохнула и села ровнее, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной решимости. Ситуация вышла из-под контроля. И жертвой она не собиралась быть.

– Не подходи, – прошептала она, – и я не причиню тебе боли.

– Ты мне? – он расхохотался, но в смехе не было веселья. – Я чемпион, дура. Куда тебе до меня? Ты себя видела? У тебя тело, которое можно только иметь, а так – ничего особенного.

Сжав пальцы в кулаки до побеления костяшек, девушка стала тяжело дышать. В груди клокотала буря: боль, обида, ярость, отчаяние.

Ну почему так?

Почему?!

Она разве так много хочет?

Только любить и быть любимой в своей семье. Она делала все: старалась быть послушной, прилежной, незаметной – но везде оказывалась нужна лишь для какойто мерзкой цели.

Слеза скатилась по щеке, но Кристина резко смахнула ее.

Больше никаких слез.

Девушка хладнокровно оценила дистанцию, внимательно отслеживая движения парня. Она уловила момент, когда противник потянулся к ней правой рукой и его корпус открылся, и хищно прищурилась. Быстрым скользящим шагом она вошла в ближний бой и нанесла короткий жесткий удар кулаком в область солнечного сплетения. Парень инстинктивно втянул живот и начал выпрямляться, открывая подбородок. В тот же миг последовал резкий апперкот в нижнюю челюсть. Голова парня дернулась вверх, колени подкосились, и он тяжело рухнул на спину, не приходя в сознание.

Кристина на мгновение замерла, глядя на Антона. Затем бросилась к нему, дрожащими пальцами нащупывая пульс на шее.

Стук.

Долгая пауза

Стук.

Глухие, ленивые толчки, будто уставшее сердце не хотело продолжать. Но они были регулярные, хоть и медленные.

Живой.

Кристина сглотнула, стараясь унять дрожь в руках. Это шанс. Нужно действовать.

Она облизнула пересохшие губы, сердце колотилось гдето в горле. Не теряя ни секунды, девушка кинулась в свою комнату. Руки дрожали, но действовали быстро: она хватала вещи и складывала их в розовый чемодан. Все без разбора. Лишь одно не взяла: ничего из того, что подарила ей эта «семья». Не хотела, чтобы у нее осталось хоть чтото, напоминающее о мерзких людях, которые пытались ее сломать.

А то, что она сделала

Вероятно, ее накажут.

Но пусть так. Лучше наказание, чем то, что ей светило от этого мерзкого чудовища.

Кристина облизнула пересохшие губы, с усилием подхватила чемодан – потрепанный, с потертыми углами, помнящий уже не одну смену «дома». Он словно олицетворял ее судьбу: изношенный, но все еще держащийся. Крепко придерживая его за ручку, она направилась в спальню матери, то и дело оглядываясь. Боялась, что Антон придет в себя. Тогда ее ждала незавидная доля. Одно дело – обезоружить нападающего, который этого не ожидает, совсем другое – иметь дело с озлобленным, жаждущим мести противником.

Руки дрожали так сильно, что она едва смогла открыть ящик. Внутри все сжималось от ужаса: а вдруг он уже встал? Вдруг идет за ней? Она резко обернулась.

Пустой коридор.

Тишина.

Но тишина эта казалась обманчивой, зловещей.

В ящике комода, за стопками аккуратно сложенных полотенец, она нашла документы. Быстрым, отточенным движением Кристина достала свои – только их. Больше ничего. Ни фотографий, ни безделушек, ни единого напоминания.

Девушка быстро направилась к выходу, ощущая, как слезы подступают к глазам, обжигают веки. Да, может, она поступила грубо, сбежав, не оставив даже короткой записки на столе, но нужно было действовать четко, без колебаний. Промедление могло стоить ей слишком дорого.

Вспомнив свой удар, девушка покачала головой.

Руки помнят даже спустя полгода.

Пятая семья, куда она попала год назад, была спортивной династией. Каждый ее член занимался профессионально: отец – бывший чемпион по легкой атлетике, мать – тренер по плаванию, старшая дочь – подающая надежды боксерша. В их доме царил культ дисциплины, рекордов и побед. И Кристина, такого же возраста, как дочь хозяев, тоже была вынуждена вписаться в этот мир.

«Ты должна быть сильной,– твердили ей. – Спорт закаляет характер».

Сначала она думала, что наконец-то нашла место, где будет счастлива. Но иллюзии рассыпались в прах. Дочь хозяев, Лиза, возненавидела ее, хотя первые четыре месяца они по-настоящему подружились. Все из-за внимания, которое Кристина невольно привлекла к себе. Парень из соседней школы, который раньше ухаживал за Лизой, начал заглядываться на Дукову. И как бы Кристина ни пыталась его отвадить – отмалчивалась, отворачивалась, избегала – он только больше распалялся.

Следующий год превратился в ад. Лиза давила на нее всеми способами: унижала при родителях, подбрасывала грязные вещи в шкаф, делала «грушей для битья» на тренировках. Кристине пришлось учиться защищаться – сначала словами, потом действиями. Когда ничего не помогло, Лиза обвинила ее в краже золотых сережек.

Мать под номером пять долго думала, взвешивала. А потом, посчитав, что лучше сдать «воровку» и пусть с ней разбираются в приюте, а им такая не нужна, подписала бумаги. Так Кристина вновь оказалась в детском доме.

И вот – шестой раз.

Девушка нажала на кнопку лифта, нервно оглядываясь по сторонам. Взгляд скользил по тусклым стенам лестничной клетки, по темным углам, где, казалось, таилась угроза. Эти несколько секунд показались вечностью – каждая секунда растягивалась в минуту, каждый миг звенел натянутой струной. Она ловила малейший звук: шорох шагов, скрип половицы, вздох вентиляции – но вокруг царила лишь гнетущая тишина.

Двери лифта медленно разъехались, приглашая внутрь. Кристина шагнула в кабину, не переставая оглядываться. И только когда металлические створки сомкнулись за спиной, а кабина плавно тронулась вниз, напряжение начало понемногу отпускать.

Окончательно она успокоилась, лишь оказавшись на улице. Холодный воздух ударил в лицо, ветер растрепал волосы – и впервые за долгое время она глубоко, свободно вздохнула.

Свобода.

Она больше не будет в плену ненавистных глаз, пошлых желаний, заложником чьихто потребностей

Она больше не хотела быть идеальной дочерью в семье, где она не нужна.

Но страх еще жил гдето внутри.

Холодный.

Цепкий.

Напоминающий, что погоня может начаться в любой момент.

Кристина оглянулась через плечо: подъездная дверь оставалась неподвижной. Пока. Кристина сжала кулаки, заставляя себя успокоиться. Нет. Больше никто не заставит ее дрожать. Она вырвалась – и теперь будет бороться за эту свободу до конца. Шаг стал тверже, спина выпрямилась. Впереди неизвестность, но даже она лучше, чем то, что она пережила в своих идеальных семьях.

Слезы текли градом, смешиваясь с дождем, так что перед глазами все расплывалось. Она не замечала ни холода, ни промозглого ветра, ни луж, в которые ступала. Кристина просто шла вперед, упрямо переставляя ноги, будто если остановится, рухнет под тяжестью всего пережитого.

Сколько минут или часов прошло она не знала. Ноги сами привели ее к знакомому дому. Кристина остановилась, тяжело дыша, и вытерла лицо рукавом платья. Только сейчас девушка осознала, что вышла без куртки, без зонта, в тонком платье, насквозь промокшем от дождя. Капли стекали по волосам, затекали за воротник, но она даже не поняла этого сразу – настолько была поглощена своими мыслями.

До крови закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос, девушка подошла к подъезду. Несколько секунд она стояла, боясь позвонить. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Страх, стыд, надежда – все смешалось в один клубок. Но выбора не было. Она глубоко вдохнула, подняла дрожащую руку и набрала нужные кнопки на домофоне.

Послышался хриплый голос:

– Кто?

Кристина замерла. Слова не шли – они словно застряли в горле колючим комом, мешая дышать. Девушка сглотнула, пытаясь совладать с собой.

– Кристина? Это ты? – в голосе парня прозвучало сначала удивление, а затем явное возмущение.

Девушка молча кивнула, и в следующую секунду плечи ее затряслись. Всхлип вырвался сам собой, а за ним еще один. Слезы хлынули потоком, обжигая щеки, размывая очертания подъезда и двери перед глазами.

– Вот черт! – донеслось с той стороны. Послышался щелчок замка, и дверь распахнулась.

Кристина сильнее сжала ручку розового чемодана, потрепанного, с потертой наклейкой «Париж», которую она прилепила еще в детстве, когда с первой мамой летали в чудесный город. Пальцы невольно погладили края наклейки – почти стертые буквы, выцветший силуэт башни.

Тогда она верила, что мир полон чудес. Что чемоданы нужны для путешествий, а не для побегов. Что рядом всегда будет ктото, кто защитит.

Жаль, что больше приятных воспоминаний с этим чемоданом не было. Все последующие поездки – переезды из одной «семьи» в другую. Он сопровождал ее молча, храня в своих стенках не сувениры, а страх, одиночество и попытки начать все сначала.

Дрожащими пальцами Кристина поправила прядь волос, прилипшую к мокрой щеке, и робко шагнула внутрь подъезда. Она подошла к лифту, и тут ее охватил ледяной ужас: она не помнила, какой этаж.

Совсем.

Паника сдавила грудь, дыхание участилось.

«Думай, Кристина, думай!»– мысленно приказала она себе.

Вдруг девушка вспомнила о том, что Саша любит высоту. Всегда говорил, что чем выше, тем ближе к звездам. Она нахмурилась, вытерла слезы рукавом и протянула руку, нажимая на кнопку с цифрой «десять». Рука сама потянулась, чему она доверилась, ведь иногда заходила в гости к другу. Схватив себя за плечи, чтобы унять дрожь, Кристи замерла перед лифтом, считая секунды.

Кабина медленно поднялась, двери со скрипом разъехались. Кристина осторожно выглянула и выдохнула с облегчением: она не ошиблась. Дверь в квартиру была приоткрыта, а рядом знакомый пролет с горшком герани, который Саша когдато установил на стену.

Девушка вышла из лифта как раз в тот момент, когда на пороге появился Александр. Он был в одних шортах, без рубашки, волосы взъерошены. Капли воды на плечах говорили о том, что он, возможно, только вышел из душа.

Не говоря ни слова, он резко дернул девушку на себя и обнял – крепко, понастоящему, прижимая ее голову к груди. Его сердце билось ровно и сильно, и этот ритм постепенно начал успокаивать ее.

– Ну ты чего, волчонок? – его голос смягчился, стал теплым, почти ласковым. – Кто обидел мою девочку? Дождь?

– Антон – заикаясь, начала Кристина, не замечая, как помрачнел взгляд парня.

Александр с силой сжал ее в объятиях – так, что она невольно вскрикнула. Затем, осознав это, ослабил хватку, но не отпустил. Лицо его стало жестким, в глазах вспыхнул холодный огонь. Ледяным тоном он произнес:

– Не понял Как он обидел тебя?

– Он хотел – голос Кристины дрогнул. Она опустила глаза, сжимая пальцы так, что костяшки побелели.

Александр стиснул челюсти – на скулах заиграли желваки. Его рука невольно сжалась в кулак, вены на предплечье вздулись. Он почти рычащим голосом выдал:

– Заходи и рассказывай. Все. С самого начала.

Вихрь слегка отстранился, но руку не убрал, положив на плечо девушки. Каждое его движение кричало о том, что он рядом и что она в безопасности. Взгляд парня, теперь уже твердый и решительный, встретился с ее заплаканными глазами. И в этот момент Кристина почувствовала: она больше не одна.

Глава 4

Стоило Кристине переступить порог квартиры, как она замерла на месте, ослепленная контрастом тепла и света после промозглой улицы. Воздух здесь был пропитан ароматом корицы и чегото цитрусового – возможно, освежителя или геля для душа.