Сиреневый мостик

– Может, тебе ещё и чая налить? – предложил Григорий с сарказмом.

– Чая? – удивлённо произнесла девушка, будто впервые слыша это слово. – А что, налей чая, – всё так же улыбаясь, согласилась она.

Наивное лицо, искренняя улыбка и нежный голос незнакомки сбили Летягина с толку. И вместо того, чтобы, как он хотел ещё пару минут назад, выгнать взашей незваного гостя, он неожиданно для себя спросил:

– У меня только зелёный. Ты такой пьёшь?

– Ой, как здорово. Зелёный – мой любимый цвет.

– Причём здесь цвет? – пробурчал Летягин, в растерянности отправляясь на кухню.

Вскипятив чайник, он заварил два пакетика, достал завалявшуюся в кухонном шкафу упаковку печенья, почти пустую сахарницу, чайную ложку и уложил всё это на большую тарелку. Придя в гостиную, поставил импровизированный поднос на журнальный столик.

– Иди сюда, – позвал он гостью.

Девушка тут же подошла, и после того, как Григорий указал рукой на стул, села.

– Ой, а что это такое? – удивлённо спросила девушка, глядя на тарелку с печеньем.

– Как что – печенье. Конечно, оно не совсем уж свежее, но есть вполне ещё можно.

Незнакомка аккуратно двумя пальчиками взяла с тарелки одно печенье, поднесла к глазам и стала внимательно рассматривать.

– А как же его есть, оно же твёрдое? – удивлённо спросила девушка, попытавшись двумя пальцами сдавить непонятный ей кругляшок.

– Да никакое оно не твёрдое, – рассердился Летягин, демонстративно пополам разломив печенье.

– В нашем мире такого нет, у нас пища вся жидкая.

– В каком таком вашем мире? Опять ты несёшь какую-то ересь! – огрызнулся Летягин, но, вспомнив все обстоятельства появления в своей квартире девушки, осёкся.

– Тебе сколько кусков сахара положить в чай? – спросил Летягин.

Девушка с недоумением посмотрела на Григория.

– А сколько ты кладёшь себе? – нашлась что спросить гостья.

– Обычно два.

– Тогда мне тоже два.

Открыв крышку сахарницы, Летягин обнаружил там всего три кусочка рафинада. Тогда он положил два куска в чашку гостье и один в свою. После чего торопливо перемешал его по очереди в обеих чашках.

Посмотрев на часы, Летягин, вскочив из-за стола, бросился в спальню, схватил одежду и стал лихорадочно переодеваться.

– Ешь без меня, пока я одеваюсь, а то из-за этого твоего мира в нашем мире меня с работы выгонят, – достаточно громко брюзжал Григорий, чтобы слышала гостья, на ходу застёгивая рубашку и заправляя её в брюки.

– Вы-го-нят, – распевно произнесла Эфель. – Ой, как здорово, – всплеснула она руками.

Григорий остановился и недоумённо посмотрел в сторону девушки, покрутил указательным пальцем у виска, но ничего не сказал.

– Быстрей допивай и пойдём, а то я по твоей милости и так уже очень сильно опаздываю.

– А куда мы пойдём?

– Лично я на работу, а ты куда знаешь.

Григорий увидел, как с лица девушки впервые со времени их короткого знакомства сползла улыбка.

– Я пришла к тебе, – потупив глаза, растерянно произнесла Эфель.

– Ко мне? – искренне удивился Григорий. – А зачем? Я тебя разве звал? – возмущённо и грубо произнёс Летягин, завязывая в коридоре шнурки ботинок.

– У меня есть на то причина, – всхлипывая произнесла девушка, вытирая ладонью глаза. – Ой, а что это? – растерянно произнесла она, увидев, что её пальцы стали мокрые.

Григорий удивлённо посмотрел на гостью.

– Что-что – слёзы. И вообще, перестань реветь, – потребовал Григорий.

Как и большинство мужчин, он не мог равнодушно смотреть, как плачет женщина.

– Ладно, если уж тебе так приспичило, подожди меня здесь. Если всё пойдёт нормально, к обеду я должен вернуться. Тогда и расскажешь, что за такая причина привела тебя без приглашения в мой дом. А пока иди в ванну и умойся, а то у тебя тушь на глазах поедет.

– А куда тушь поедет? – всхлипывая, вдруг недоумённо спросила Эфель, вытирая ладонью щёки.

Летягин рассмеялся столь наивному вопросу.

– Приду – расскажу, – весело произнёс он.

Обернувшись перед выходом, Григорий увидел, что лицо девушки вновь озарилось улыбкой.

– Не вздумай меня обчистить, – строго сказал Летягин, открывая входную дверь.

Конечно, это верх легкомыслия – оставить у себя в доме незнакомого человека. Но девушка как-то сразу расположила его к себе, и он даже на время забыл самое главное про неё – то, что он буквально час назад видел её во сне. Да и брать в квартире было особо нечего. Во всяком случае, драгоценности там никогда не водились, а все остающиеся от зарплаты деньги уже как год целиком уходили на выплату кредита на машину.

3. Первые последствия встречи

Я стремглав бросился из дома; бежал, словно пришпоренный рысак, по улице, на переходах в метро, вверх и вниз по эскалаторам, а затем на остановку автобуса, где табло предательски высветило, что он прибудет только через восемь минут, и я со всех ног рванул ещё целых два квартала. Чуть отдышался только в лифте бизнес-центра, где десятый этаж целиком принадлежит владельцу нашей организации.

Известно, что «нет ничего хуже, чем ждать и догонять». Не знаю, как насчёт ждать, ведь вся наша жизнь так или иначе сплошь состоит из ожиданий – и ничего, нормально так себя чувствуем, но догнать время, потерянное из-за свалившейся как снег на голову гостьи, мне не удалось. Да и возможно ли это – догнать время? Хотя некоторые учёные мужи утверждают, что, мол, вот тот-то и тот-то якобы когда-то даже его опередили. Ну, не знаю, не знаю! Очень даже сомневаюсь в такой возможности. Во всяком случае, у меня это не получилось, и я предстал пред светлыми очами своего руководителя только через сорок минут после начала совещания. И тут, естественно, началось чуть ли не светопреставление.

– Это что ещё такое?! – чуть ли не в бешенстве прокричал он, едва я, постучав, открыл дверь и сделал шаг в переговорную комнату, в которой уже вовсю шло еженедельное совещание. – Неужели так трудно раз в неделю прийти на работу вовремя?! – голосом охрипшего после пьянки генерала, отчитывающего своего нерадивого денщика, строго выговорил мне хозяин компании, где я работаю копирайтером последние три года. Причём работаю добросовестно, а не шаляй-валяй. Во всяком случае, уж никак не хуже любого другого из наших сотрудников. По-другому я не умею, так как считаю, что если уж взялся за какое-то дело, то будь здоров, сделай его так, чтобы потом не стыдиться за результаты своих трудов. Так что, поверьте – свою зарплату я отрабатываю с лихвой.

Честно говоря, она у нас так себе. Хотя я надеюсь и жду (ну вот, опять это вечное «жду»), что моё рвение наконец-то оценят и вот-вот прибавят мне оклад или хотя бы увеличат процент за выполненные работы.

Но после сегодняшнего опоздания столь вожделенное увеличение отдалилось, по всей видимости, на неопределённый срок. Не станешь же говорить правду и объяснять, что я задержался из-за того, что неизвестно как в мою квартиру проник человек, утверждающий, что он из другого мира, и мы с ним мило так побеседовали о жизни за чашкой чая с печеньем.

Да уж, сегодня всё было против меня. И если уж день не задался с самого утра, то уж точно так будет продолжаться, как минимум, до его окончания. Во всяком случае, у меня всегда так и происходит. Выбить человека из колеи легко, намного сложнее вернуться туда обратно. Тут или упадёшь, или как минимум забрызгаешься грязью.

Обычно совещание проводит руководитель проекта. Вполне адекватный и отлично знающий своё дело профессионал, достаточно лояльно относящийся к своим подчинённым. Но, как назло, собравшихся на сегодняшнем мероприятии решил облагодетельствовать своим присутствием Он – не великий, но ужасный – Борис Борисович Остроушко. Человек, которого никто из нас не видел улыбающимся или здоровающимся с кем-либо за руку. Бос Босыч или Бо Бо, как мы его называем между собой.

В свои пятьдесят три года он владеет чуть ли не десятком фирм, занимающихся недвижимостью, строительством, продажей и ремонтом автомобилей, безопасностью и многим чем ещё. С его слов, наше направление – единственное, которое не приносит ему прибыли.

Если это правда (а я в этом сильно сомневаюсь), то непонятно, почему тогда Бо Бо не прикроет эту лавочку и не разгонит нас на все четыре стороны. Что-то здесь явно не стыкуется.

Человек, столь маниакально любящий деньги (а это единственный смысл его жизни), никогда не будет заниматься тем, что не приносит ему дохода. Вот бы узнать его настоящую мотивацию!

А хотя зачем мне это надо? Положа руку на сердце, Бо Бо как человек, меня мало интересует. И как только я сменю работу, то и вспоминать его никогда не стану; мало ли на свете подобных хамов, стяжателей и хапуг. Много им будет чести – вспоминать о таких личностях. Но пока я у него работаю, приходится мириться с заносчивостью этого гражданина.

Ладно, с этим Остроушко, а нравится ли мне вообще работать копирайтером? А почему, собственно, и нет? Во всяком случае, я ещё с восьмого класса начал скрупулёзно и без пропусков записывать в дневник всё, что со мной происходило в течение дня. Особое удовольствие мне доставляло рисовать в дневнике портреты людей, с которыми я контактировал. Не хочу хвастаться, но рисовать у меня получается очень даже неплохо, и я в своё время подумывал о поступлении в институт имени Сурикова. Я и сейчас продолжаю вести дневник, хотя, к сожалению, уже не ежедневно, а от случая к случаю.

Но дневник ведёшь для себя, а здесь приходится писать для совершенно постороннего «дяди». Ну и что, ведь во все времена не гнушались же художники рисовать картины на заказ, литераторы сочинять оды для сильных мира сего или архитекторы проектировать здания различным вельможам. Вот и я пишу то, что требует от меня руководство. А делать исключительно то, что хочется самому, не может позволить себе никто, ну если только юродивые. И богатство тоже не даёт такой возможности. Даже наоборот, чем богаче человек, тем больше у него обязательств и страхов, и тем более он несчастлив, хотя может и не отдавать себе в этом отчёта. Сомнительное заключение? Во всяком случае, я так считаю.

А Остроушко проводит у нас совещания очень редко, буквально три-четыре раза за год. И вот сегодня, на тебе, как назло, выпал именно такой день.

Да всё бы ничего, но дело в том, что он уже давно страдает тяжёлой формой гордыни. Для него все мы сплошь неумёхи и неудачники, которых он облагодетельствовал, соизволив взять на работу.

Я уверен, что если разрешить телесные наказания, то Бо Бо лично порол бы каждого из нас розгами, заготовленными его садовником в лесочке, примыкающем к дворцу Остроушко на «Николиной горе». Вот тогда бы он сиял от удовольствия, видя, как после его ударов на наших голых спинах появляются рубцы.

А если разрешить казни, то я уверен, что часть из нас лишилась бы лично от рук Бос Босыча головы. Представляю, с каким остервенением он бы сжимал своими короткими толстыми пальцами древко топора.

Вот это да! Вот это я разошёлся! Просто я ненавижу, когда на меня кричат. А может, Борис Борисович вовсе и не такой, как я его описал. Может, он душечка, надевший на себя маску этакого профессора Мориарти? Эх… Хочется в это верить.

– Если ещё раз такое повторится, то можешь сразу писать заявление. Я понятно говорю? – бушевал Бо Бо, сверля меня взглядом своих рыбьих глаз.

Оправдываться, а ещё хуже – возражать, было всё равно что дразнить быка, который от каждого твоего движения всё больше и больше распаляется, приходя в ярость, и если не убежать или спрятаться, то тот поднимет тебя на рога, а затем затопчет. К сожалению, бежать мне было некуда, а спрятаться и подавно. Оставалось только безропотно кивать головой, соглашаясь со всем, что скажет руководитель.

– Виноват, Борис Борисович. Проспал. До полночи писал статью нашему заказчику, – от растерянности и боязни, соврал я. – Вот, и не услышал будильник.

– Мне всё равно, по какой причине ты опоздал, – продолжал бушевать начальник. – Пусть тебя хоть инопланетяне похитили. (О, как он был близок к реальности!). Ты меня понял? Ты на меня работаешь. Это я тебе плачу деньги, и ты беспрекословно должен исполнять все мои требования. А я требую от всех железной дисциплины. Я понятно говорю? – чеканил Бо Бо, продолжая сверлить меня взглядом до тех пор, пока я смиренно не опустил глаза, уставившись в пол.

Было заметно, что, столь изощрённо отчитывая меня, он получает удовольствие, как от хорошо сделанной работы.

По опыту некоторых теперь уже бывших коллег, если бы мы были один на один, такой разнос мог продолжаться достаточно долго. Но сейчас в помещении присутствовало два десятка человек, а может, у него просто было хорошее настроение; во всяком случае, Бо Бо решил, что с меня пока достаточно, и он смилостивился.

– Ладно, присоединяйся. Но чтобы это было в первый и последний раз. А с завтрашнего дня станешь каждый день работать в офисе. Что-то ты сильно расслабился на удалёнке.

Как и многим людям, не обладающим лидерскими качествами, мне необходимо, чтобы меня вдохновляли, подпитывали своей уверенностью, целеустремлённостью и энтузиазмом, пламенной верой, что всё получится, и тогда я, как говорится, готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Ругань и выговоры в моём случае не работают. От неё я, наоборот, раскисаю. У меня, что называется, опускаются руки. Поэтому после сегодняшнего разноса я однозначно решил начать подыскивать себе другое место работы.

Пороть горячку и на эмоциях сразу писать заявление на увольнение не стану, не такой я человек. Но при первом благоприятном случае уйду без малейших сожалений. Пусть потом Бо Бо жалеет, что лишился столь молодого и перспективного работника.

Сотрудники, сидящие в нашей большой переговорной комнате, где обычно и проходит еженедельное совещание, с плохо скрываемым злорадством выслушав упрёки начальника в мой адрес, уткнулись носом в свои ноутбуки, знакомясь с перечнем и описанием заданий, которые надо было сегодня распределить между собой.

Обычно к этой важной процедуре я отношусь чрезвычайно ответственно, пытаясь застолбить за собой темы, в которых наиболее компетентен. Но в этот раз мне было совершенно безразлично, что достанется и достанется ли что-либо. Все мысли были только о своей неожиданной гостье. Я только и ждал момента, когда Борис Борисович угомонится и наконец объявит, что совещание закончилось.

Я только сейчас, постаравшись выкинуть из головы устроенную мне выволочку, полностью осознал произошедшее утром событие, и у меня возникло столько вопросов, что их количество буквально не вмещалось в голове.

Я страшно корил себя за то, что ушёл от моей гостьи на это дурацкое совещание. Ведь работа, а тем более этот Остроушко – ничто по сравнению с материализацией человека из твоего сна. Со мной произошло что-то несусветное, а я променял это на непойми что. Мне стало понятно, что ни о чём другом думать сейчас я не в состоянии. Пришлось сделать непроницаемое лицо и сделать вид, что внимательно слушаю руководителя, хотя почти не воспринимал то, о чём он говорит. Затем я наугад, даже не посмотрев, о чём они, ткнул на ноутбуке несколько заданий, которые надо было выполнить в течение недели.

Кое-как досидев до конца мероприятия, я со всех ног ринулся домой.

4. Разгадка сновидения

Когда Летягин быстрыми шагами уже подходил к своему дому, его обуяла тревога, что вот он откроет дверь и увидит, что квартира пуста, и непрошенная гостья испарилась, словно её и не было.

Он одновременно боялся и страстно желал новой встречи с вторгшейся в его жизнь девушкой. «Не надо мне было идти на это пакостное совещание. С таким начальником всё равно рано или поздно придётся увольняться. Так пусть уж лучше это случилось бы раньше», – снова досадовал Григорий.

Если он не увидит гостью в своей квартире, то будет донельзя разочарован, подобно прыгуну, решившему сигануть с высокой скалы в море, и которому что-то помешало это сделать. Да, он не подверг риску свою жизнь, но и не получил наслаждения от захватывающего дух прыжка и восторга счастливого окончания опасного эксперимента.

Ему подумалось, что в этом случае он всю оставшуюся жизнь будет терзаться от вороха незаданных вопросов, на которые он мог, но исключительно по своей вине уже никогда не получит ответов.

Подойдя к двери квартиры, он достал из кармана ключ, осторожно, будто боясь вспугнуть гостью, вставил его в замочную скважину и аккуратно, стараясь делать это как можно тише, повернул на три оборота, после чего медленно, словно оттягивая время разочарования, открыл дверь.

– Гриша, ты пришёл? – услышал он звонкий голос выбегающей в коридор Эфель.

Летягин облегчённо выдохнул. На его счастье, девушка никуда не исчезла. Если было бы иначе, он никогда себе бы не простил сегодняшний поход на работу.

– Пришёл, пришёл, – ответил Летягин как можно более равнодушным тоном, снимая в коридоре ботинки.

Из прихожей, кинув случайный взгляд на стоящий в углу кухни холодильник, Григорий только сейчас вспомнил, что никакой еды, кроме нескольких завалявшихся кусков чёрствого хлеба и початой банки сгущёнки, в доме нет. А в дороге он настолько был занят своими тревожными мыслями, что прошёл мимо нескольких магазинов, даже не удосужившись посмотреть в их сторону.

– Прийти-то пришёл. Но, кажется, что надо снова уходить, – пробурчал он.

– Почему уходить? – тихо спросила гостья обескураженно.

– Кушать очень хочется, а продуктов в доме хоть метлой помаши.

Девушка непонимающе посмотрела на него.

– Тьфу ты, неправильно – хоть топором рубани… Да что ж такое? – досадовал на себя Летягин, из-за приключившихся переживаний забывший известный фразеологизм. – Хоть шаром покати, вот как правильно…. Теперь поняла?

Выражение её лица свидетельствовало о полном недоумении. Девушка даже не нашлась, что спросить.

Вопросы, словно осенние листья с деревьев, так и норовили слететь с его языка, но он решил, что успеет их задать, но только после того, как купит что-нибудь съестное. У него уже давно сосало под ложечкой, то ли от голода, то ли от тревоги. Да и гостью, пусть и непрошеную, которая почти целый день ничего не ела, тоже надо было чем-то накормить. Тем более он заметил, что утреннее печенье так и осталось лежать нетронутым.

Раз она не ушла до сих пор, значит, не уйдёт и ещё двадцать минут, что он будет находиться в магазине, здраво рассудил Летягин.

– В общем, скоро приду. А ты пока посмотри телевизор, – сказал Григорий, проходя в комнату и нажимая на кнопку пульта дистанционного управления. – Магазин у нас совсем рядом, так что я ненадолго. Тебе что купить поесть?

– Купить – это как?

– Что как? – не понял вопроса Летягин.

– Ну, ты сказал – купить поесть.

– Не сказал, а спросил.

С удивлением сообразив, что гостья не понимает значение слова «купить», Григорий попробовал объяснить.

– Я сейчас пойду в магазин и обменяю деньги на продукты. Так понятно?

– Де-нь-ги, – протяжно произнесла гостья, явно пытаясь что-то вспомнить.

Девушка сморщила лоб и несколько секунд пребывала в задумчивости, затем её лицо озарилось довольной улыбкой.

– Вспомнила, что такое деньги! – радостно сообщила она.

«И правда, как с другой планеты», – подумал он.

– Вот и молодец. Ну, всё – я пошёл, – сказал Летягин, решив, что после обязательно спросит, как там, где якобы живёт гостья, строятся товарно-денежные отношения.

– А вам разве еду не приносят? – произнесла девушка с грустью, что тот, которого она целый день так ждала, снова уходит.

– Ну почему же? Можно, конечно, заказать и доставку, но неизвестно когда и что ещё принесут. Может, какую-нибудь просрочку втихаря впарят, к тому же придётся довольно долго ждать, а мой желудок этого уже не вынесет.

Возможно, что он и не настолько уж был голоден, как он это описал, а просто после того, как убедился, что гостья никуда не делась и у него отлегло от сердца, решил дать себе передышк и ещё раз собраться с мыслями.

– Понятно, – растерянно произнесла Эфель, и по её голосу стало ясно, что она снова ничего не поняла.

– Так что тебе всё же купить? – повторил вопрос Летягин, открывая дверь.

– Что-нибудь жидкое, – подумав, неуверенно произнесла девушка.

– Воды, что ли?

– Нет, нет. Купи мне то же, что и себе, – попросила она, смущённо заулыбавшись.

Григорий не стал больше задавать вопросов. Закрыл ключом дверь, дёрнул за ручку, чтобы убедиться, что она точно не откроется, и направился в ближайший магазин, который располагался на первом этаже соседнего здания.

                                          * * *

Если тебе лень или некогда готовить, то «Останкинские» пельмени – самая что ни на есть подходящая еда, подумал Летягин, купив их сразу две пачки. «Они вполне себе съедобные, особенно если их не варить, а жарить», – рассудил Григорий. А ещё взял полкило варёной колбасы, батон свежего, ещё даже чуть тёплого хлеба, упаковку мармелада, сахар и двухлитровый пакет томатного сока. «Она просила чего-то жидкого, вот пусть его и пьёт сколько душе угодно».

Расплатившись банковской картой на кассе, Летягин направился домой. Теперь он уже не спешил, анализируя на ходу создавшуюся ситуацию. Вспомнил, как несколько месяцев назад, один популярный ныне блогер заказал ему написать статью о необычном происшествии, якобы произошедшем с ним. «Вот я тогда намучился, и в итоге сочинил какую-то несуразицу. А тут и выдумывать ничего не надо. Всё само пришло в руки», – рассуждал Григорий уже с профессиональной точки зрения.

Несмотря на сильнейшее желание быстрей задать терзающие его вопросы, он одновременно боялся ответов, которые получит от той, которая столь неожиданным образом ворвалась в его жизнь, нарушив её сложившийся размеренный ход, кардинально менять который в ближайшее время он уж точно не намеревался. Но что-то ему подсказывало, что теперь это придётся сделать.

Ещё его несколько смущала внешность гостьи. Всё вроде при ней: и миленькое личико, и фигурка такая ладненькая, как у натурщиц Лу Ли Ронга; наивные, смеющиеся серые глаза, густые волосы с длинной, спадающей на глаза чёлкой. Но вот чего-то явно не хватало, чтобы вызвать безоговорочную симпатию Летягина.

– Ну а всё же объясни, как ты умудрилась попасть в мою квартиру. Не на половой же щётке ты в форточку залетела? – ещё из коридора задал первый вопрос Летягин, придя из магазина. Хотя…

– А разве у вас на щётках летают? У нас такого нет, – удивлённо спросила радостно подбежавшая к Летягину заждавшаяся гостья.

– А у нас вот есть, некоторым экспрессивным гражданкам это вполне даже свойственно.

– Как здорово!.. Нет, в форточку я не залетала. Всё намного прозаичнее. На бульваре, на котором ты оказался во сне, я держала тебя за руку, и в момент, когда ты проснулся, мы вместе перенеслись в твой мир. Ты туда вернулся и забрал с собой меня.

Пришло время Летягина ничего не понимать и вопросительно уставиться на свою гостью.

– Да уж, ничего прозаичней и придумать сложно… Но, когда я проснулся, тебя же в спальне не было, но потом вдруг бах, и появилась, словно приведение.

– А вот и нет, я здесь была с самого твоего пробуждения. Просто вставая, ты меня спросонья сразу не заметил, ведь я находилась с другой стороны кровати. Так что, опять же, всё очень просто.

Летягин недоверчиво посмотрел в наивные глаза девушки, в которых не было ни грамма хитрости или насмешки, и понял, что, несмотря на абсурдность всего произнесённого, над ним вовсе не насмехаются.

– Вот теперь всё стало ясно как божий день! Конечно, это донельзя обыденно, и проще не бывает. Как щёлкнуть пальцами. Григорий смачно, с громким, характерным звуком, продемонстрировал соответствующее движение. – По-твоему получается, что я тебя сам притащил на свою голову?

– Именно так, – произнесла довольная Эфель.

«Кто-то из нас двоих точно бредит или сошёл с ума. Сон, сирень, лавочка, другой мир, что за чушь несусветная, нелепица полная, абсурд… А может, это чей-то нелепый розыгрыш? Хотя кому надо меня разыгрывать?.. Да никому», – размышлял Григорий, чувствуя, что у него начинает болеть голова.

– Ты уже который раз талдычишь про какой-то твой мир. Что это ещё за мир такой особенный выискался?

– Самый обычный мир. Такой же, как и твой, только другого уровня. Я сейчас, пока тебя ждала, смотрела телевизор, и тут всё как у нас – такие же дома, деревья, облака. Только люди одеты чуть по-другому, и машины у нас по улицам давно не ездят. Во сне, когда сознание свободно от тела, оно может перемещаться по уровням, но только по нижним. А на верхний ты попал благодаря сиреневому мостику. Такое возможно лишь несколько дней в году, пока и в вашем, и нашем мире цветёт сирень, и то если сложатся определённые и очень маловероятные условия.

Летягин внимательно посмотрел на невозмутимо улыбающуюся Эфель, которая говорила так, словно озвучивала непреложную истину, которую любому мало-мальски образованному человеку стыдно не знать. Он очень пожалел, что у него совсем дилетантские познания в медицине, в частности, в области психиатрии.