Словарь советского социализма. Том 5

Подобные воспоминания о работе монтажников в тот период оставил другой специалист, М. В. Липсиц: «1 июля 1930 года на площадке строительства Нефтегазстроя появились монтеры монтажной конторы МОВЭО. Людям, имеющим за своими плечами не один монтаж и богатейший опыт, на этот раз поручено было ударно смонтировать электрооборудование строящегося завода «Нефтегаз №1». С этих дней началась ударная, боевая работа электромонтеров - ответственная и сложная. Работать надо было с высоким качеством, в не отапливаемых цехах, на больших высотах со свинцовым (тяжелым) кабелем. Монтаж сложен вообще, а в зимнее время и подавно, да и монтировали почти все импортное оборудование. Но самое главное – нужно было выдержать намеченные сроки пуска. И начиная с первой выстроенной мастерской, переходя из корпуса в корпус, разворачивал Электропром (бывший МОВЭО) свою работу. Зимой 1930 г. выполняется кабельная наружная сеть. При 20-25 градусах холода монтируется наружное освещение завода, а снаружи корпусов, на лесах, монтеры ведут впервые примененную в СССР работу по освещению кососветами. Консультантов на эту работу нет. Руководство монтажом принимает Г. А. Родин (Электропром). Быстро ориентирующийся, никогда не теряющийся, опытный и уверенный, с помощью тт. Пылаева, Кожанова и других – он крупными шагами движет монтаж завода. Когда строительный отдел в рекордные сроки оканчивает строительство заводской подстанции, ею овладевают монтеры. Поступающее оборудование идет прямо на место с (московских предприятий) с Электрозавода, с завода «Электроаппарат»… На собрании монтажа был утвержден договор на соревнование между бригадами. В насосной «24т» Мазуров проводит 3 суток, не выходя из траншей, добиваясь досрочного пуска. Дни и ночи проводит на подстанции т. Новожилов, вместе со своим коллективом он также героически бился за своевременный пуск… Подстанция – наша гордость. На нее, смонтированную в рекордные сроки, исключительно из советского оборудования, приезжают смотреть специалисты из Москвы… Монтаж многих цехов закончился задолго до пуска в эксплуатацию… Призыв управления строительства об усилении мобилизации внутренних ресурсов находит у монтажников живейшую поддержку. Часть корпусов – 28, 58 и другие монтируются исключительно за счет внутренних ресурсов… Но не только успехи отмечали мы в своей работе. Были и недостатки. Была текучесть рабсилы; кое-где страдало качество, из-за чего случались переделки; плохая расстановка сил по некоторым объектам, слабый учет материалов. Эти недостатки постоянно находились под обстрелом общественной стенгазеты «Монтаж» /С. 53-55/. В протоколе собрания № 4 от 21 сентября 1930 г., в частности, были записаны меры по ликвидации прорывов.

В воспоминаниях группы актива завода, в 1932 г., также отмечался особый вклад в дело строительства и пуска завода молодежи: «…В борьбе за освоение территории, в борьбе с болотом, в холоде, под пронизывающим ветром комсомол завода начал свое существование… Первый фронт – борьба ячейки за фундамент. Сроки жестки, и на землекопов ложится исключительная задача по устройству фундаментов. И когда в начале 1931 года уже основные фундаменты закончены, борьба переносится на бетонирование… Появляется ряд цеховых ячеек: «Теплострой», «Моссантехстрой», «Нефтегазстрой» и другие. Каждой ячейке - свое задание в почетной борьбе за строительство и пуск завода. К этому времени приходит оборудование. Не ослабляя темпов работы по строительству, начинается борьба за освоение импортных машин. Москомгаз терпит аварию, и к строителям «Нефтегазстроя» несется призыв – дать срочно новый газовый корпус. Месячник штурма. Дни и ночи комсомол рука об руку с парторганизацией и постройкомом бьется за окончание строительства и пуск 18-го корпуса. В итоге 18-й пущен… В то же время монтаж разворачивается в цехах, отделах… Прибывшие из Баку, Василевский и другие оказывают помощь в деле осуществления монтажа печей. 15-й корпус входит пущен в эксплуатацию в срок. Берется шефство над 17-18 корпусами. В обстановке пущенного цеха с незаконченной вентиляцией, без достаточного знакомства с работой на печах ударный коллектив борется за выполнение программы. Случаи выброса смолы в первое время нередки. Трагически погибает на трудовом фронте лучший комсомолец-ударник, секретарь цех. ячейки Петрикин. Бывают случаи ожогов… На смену старым выдвигаются новые комсомольские кадры… Корпус № 60 – нет схемы к измерительным импортным приборам. Ставится вопрос: либо выписывать из-за границы специалистов, либо тут, у себя овладеть и пустить без их помощи установку. Двое берутся за эту работу. Один из них Липсиц. Установка приборов заканчивается к сроку. Корпус № 12 – никто не берется клепать в корпусе. Опасность воспламенения. Ударная комсомольская бригада оказалась единственной, способной выполнить эту работу в срок… Корпус № 14. Кто при 40-градусной температуре, в жару, лезет в котел заварить трубы? Комсомольцу Тришину эта жара не помеха. А кто не помнит работы в туннелях?!..»

Еще из воспоминаний о том периоде: «Завод начал работать. Разгар строительства продолжался и в 1931 году. Уже в самом начале ода начинают вступать в строй действующих отдельные корпуса. В январе вступил в эксплуатацию первый из газовых корпусов, за ним еще пять. Начали работать 12-й, 13-й, 14-й и 15-й корпуса. В жилом доме первая секция (два подъезда) была заменена еще в 1930 году. В 1931-ом году дом закончили и заселили целиком. В нем - 74 семейных квартир, а один подъезд - с квартирами для одиночек. Жилая площадь этого железобетонного великана - 5738 квадратных метров. Таким образом, наряду со строительством и пуском в эксплуатацию цехов шло освоение и жилищно-бытового сектора. Отдельно нужно отметить, что заводы росли порой быстрее, чем обучались необходимые для них кадры». «С пуском корпусов в эксплуатацию понадобились кадры для их обслуживания. Подготовленных рабочих кадров не было. Началась упорная, настойчивая… борьба за овладение техникой своего производства. О газовиках почти без преувеличения можно сказать, что они в процессе освоения этой техники сами прошли сквозь трубы своей аппаратуры. Комсомольцы 12-го корпуса во главе с Хотимской вели яростную борьбу с потерями и браком в новом пущенном цехе. В оперативных корпусах были организованы комсомольские посты. Внимательно прорабатывался технологический процесс» /С. 56-57/.

После ввода заводов в эксплуатацию, в управление ими вставали руководящие кадры цехов и отделов, генеральная дирекция, вышестоящие организации, Госплан и т. п. Работа функционирующего завода, особенно при достижении им запроектированных мощностей – это особая история. Необходимо подчеркнуть, что именно в первых пятилетках индустриализации был задан ударный тон освоения стройплощадок и сроков ввода пусковых объектов. Понятие «ударный» может вызывать противоречивые чувства, также как и неприятие «воспоминаний ударников» - сомнительных с точки зрения правдивости и истинности, а событий и явлений - как «мифических». И все же они не должны вызывать лишнего подозрения, поскольку первостроителям социалистического завода не было нужды скрывать истинные условия работы и жизни, те беды, которые им пришлось пережить. Напротив, они всегда подчеркивали этот фактор, т. к. он только оттенял их героизм и самоотверженность, включая работу на пустыре, в холод, без надежной крыши над головой.

Вовсе не мифическим, а вполне реальным был и другой опыт организации местной «заводской» стройиндустрии в Москве. «В процессе подготовки к строительству были освоены (свои) заводы по производству бетона, столярные и механические мастерские, проложены ширококолейные подъездные пути со станций Лефортово и Москва-Сортировочная. Поток прибывающих на строительство грузов доходил до 200 вагонов в сутки! Стройматериалы и технические конструкции доставлялись на возведение (довольно сложных и крупных по тем временам) 46 промышленных объектов: корпусов печей «Пиккеринга», газокомпрессорной, смолоперегонной установки, установки ректификации и очистки легкого масла, насосной, туннелей для трубопроводов, подземных емкостей для хранения нефтяного сырья, резервуарных парков, жилых домов. При огромном недостатке средств механизации за время строительства завода было вынуто 600 000 кубометров земли, уложено свыше 60 000 кубометров бетона, установлено 19 тысяч различных конструкций. На строительной площадке работало одновременно от 3000 до 5000 человек. Работы проводились вручную, так как в то время в стране имелось всего 17 экскаваторов».

Не только в процессе обсуждения проектов вносились коррективы в техническую документацию, но и в процессе строительства и даже в период пуска заводов. К сожалению, данная практика окажется «живучей» на протяжении всего периода социализма. Но и она, все же, имела свои плюсы. «Беспримерным достижением мирового масштаба оказалось строительство подземных емкостей для единовременного хранения 50 тысяч тонн нефтепродуктов. По проекту сырье должно было храниться в металлических резервуарах. Для них было заказано около 2 000 тонн импортной листовой стали. Однако поставка металла задерживалась. И тогда силами советских инженеров в срочном порядке были запроектированы, а вскоре построены подземные емкости из монолитного железобетона с применением специального способа уплотнения стенок жидким стеклом, на 8 000 кубометров каждая. Так был обеспечен своевременный прием сырья на завод. Специалисты иностранной фирмы, которые консультировали (несостоявшееся) строительство (под металлические резервуары), утверждали, что советские инженеры не смогут достигнуть нужного качества работ. Однако, и спустя десятилетия эти емкости находятся в рабочем состоянии». /С. 57-58/. «Очень важным свидетельством этого беспримерного подвига, этих достижений, повлиявших на методы строительства других промышленных объектов в 30-е гг., является воспоминание бывшего начальника и главного инженера строительства Моснефтегазстроя Ивана Степановича Небольсина. «Позволю себе напомнить, - писал в частности И. С. Небольсин, - что этот завод был не только первым в Советском Союзе по объему и комплексной переработке значительного числа нефтепродуктов, на нем впервые в Советском Союзе в промышленном масштабе был осуществлен технический метод нефтепереработки на крекинг-установках (как известно, в несколько раз превышающий средний выход бензина по сравнению с методом прямой перегонки). На этом строительстве впервые не только в СССР, но и в зарубежной практике были построены из монолитного бетона емкости для хранения нефтепродуктов – каждая на 8000 тонн взамен запроектированных металлических резервуаров. Строительство Моснефтегазстроя находилось под наблюдением правительства. К нему был прикреплен парторг ЦК. Строительство осуществлялось по заранее разработанному проекту разных аспектов организации работ. В соответствии с последним… на стройплощадке были построены центральные заводы по производству бетона, раствора, шлакобетонных камней (кирпич был остродефицитен); мастерские столярно-плотничные, механические, сантехнические, узкоколейки, ширококолейные подъездные пути… Результаты разработки и применения заранее составленного проекта организации строительства Московского Нефтегазового завода были впоследствии использованы при проектировании и строительстве аналогичных нефтеперерабатывающих заводов в гг. Горьком, Куйбышеве, Мариуполе, Бердянске…» /С. 59/. Общим при возведении было и то, что если ввод в строй столь больших заводов не всегда осуществлялся досрочно, не укладывался в сроки, а порой даже сильно отдалялся от первоначальных замыслов, все равно это в условиях дефицита средств и материалов, людских ресурсов и времени было, несомненно, огромным достижением индустриализации.

Вот пример ввода в эксплуатацию в сжатые сроки в первой пятилетке и другого нового крупного завода Москвы – Московского трубного завода. В его истории содержатся следующие сведения о возникновении промышленного района в Филях: «Строительство Московского трубного завода началось в разгар индустриальной пятилетки, в 1931 г. В ряду различных доводов, звучавших со стороны ученых и практиков-хозяйственников в пользу немедленной постройки нового трубного завода, было то, что потребность в стальных трубах на 1932 г. в народном хозяйстве страны удовлетворялась, примерно, наполовину (в контрольных цифрах на 52%). Следовало в кратчайшие сроки удвоить мощности трубного производства. Больше всего стране не хватало труб малых диаметров и труб холоднотянутых, т. е. волоченных, которые во все возрастающих объемах требовались в разных отраслях и особенно в машиностроении. Из числа же основных потребителей труб выделялись, в частности, такие отрасли производственной и хозяйственной деятельности, как теплофикация и газификация, авиа - и тракторостроение, организация колхозов и оснащение трубами жилищного сектора. В тот период острый «голод» на эти изделия покрывался из-за рубежа. Принимались меры к тому, чтобы предельная мощность всех строящихся и расширяющихся трубных заводов через 5 лет. В 1937 г. она составила 1750 тысяч тонн, причем, более половины потребностей отраслей должно было быть покрыто сварными и электросварными трубами. 24 мая 1931 г. Президиум ВСНХ СССР после длительной проработки вопроса об укреплении трубной подотрасли в черной металлургии утвердил детальную программу развития трубного производства. В ряду вновь строящихся и подлежащих реконструкции заводов значились трубный завод Ленинграда, подлежащий расширению, и запланированный к вводу в строй в 1932 г. новый Московский завод «Красная труба». Вскоре было опубликовано Постановление ВСНХ СССР… «№ 390. Москва, 25 июня 1931 г. Предлагается объединению «Сталь» немедленно приступить к расширению завода «Красная труба» в Ленинграде, обеспечив пуск в эксплуатацию двух печей для сварки труб в стык к 1 ноября с. г. К тому же сроку построить и пустить в эксплуатацию в Москве завод сварных железных труб, установив на нем одну печь для производства труб встык… Объединению «Сталь» иметь специальное наблюдение за ходом строительства, обеспечив бесперебойное финансирование и снабжение всеми необходимыми материалами, оборудованием и вне очереди грузовым и легковым транспортом. Зам. Пред. ВСНХ В. Межлаук». Строительство завода в Москве началось в условиях острой нехватки финансирования. Из 147 миллионов рублей, выделенных всей трубной промышленности, заводу досталось лишь 2, 3 миллиона. С момента возникновения завод должен был специализироваться на производстве стальных сварных труб… Спустя год-два после пуска производства, здесь должно будет освоено производство труб электрической сваркой сопротивлением токами промышленной частоты. Однако до этого времени коллективу строящегося завода пришлось преодолеть ряд очень больших проблем, связанных, кроме недостатка финансовых средств, и с некачественным проектированием, и с нереальными сроками по строительству. Хотя завод планировался совсем небольшим, в составе всего одного стана, за 4 месяца оказалось невозможным и спроектировать его, и составить необходимые сметы, подвести коммуникации, а также заказать и завезти оборудование и материалы, при этом – успеть возвести здание цеха, подсобных строений, смонтировать оборудование, обкатать его и начать эксплуатацию завода. В марте 1932 г. коллегия НКТП в своем постановлении отметила, что Объединения «Сталь», «Востоксталь» и «Центросталь» не учли народнохозяйственной важности ускоренного расширения производства труб…» И была поставлена задача повысить в течение ближайших лет удельный вес производства железных труб (по тоннажу) к производству прокатного металла с 7,3% в 1931-м г. до 11% в 1935 г. Для Московского трубного завода был установлен новый срок ввода в эксплуатацию – июнь 1932 г. Строительство завода проходило в тяжелейших условиях. Через 3-4 месяца после выхода постановления правительства № 390 началась выемка земли из котлована для устройства фундамента и прокладки коммуникаций. Привлеченные из разных организаций и нанятые рабочие проживали в наспех построенных бараках, а служащие – в помещениях для управленческого персонала. Почти все предприятия объединения «Центростали» были крупнее строящегося Московского трубного завода, всюду сильно страдали от недостатка рабочей силы. В Москве же удалось добиться почти полной укомплектованности кадрами, хотя постоянно приходилось вербовать грабарей, каменщиков, штукатуров, монтажников и других рабочих. Правда, на заводе не имелось никакой базы для изготовления строительных конструкций своими силами, поэтому новостройка функционировала крайне неритмично. Когда поступали грузы, возникали проблемы с транспортом. «Транспортными средствами заводы не располагают в достаточной мере. Организация гужевого парка тормозится из-за трудности получения фуража. Железнодорожный транспорт, являясь узким местом… чрезвычайно неудовлетворительно обслуживает нужды строительства», - отмечалось в сводке в адрес вышестоящих органов. Прокатный стан был смонтирован в течение полугода, на день раньше запланированного срока. 29 июня 1932 г. в недостроенном здании цеха на стане печной сварки была выпущена первая труба. Стан достраивался в следующем году. Но, как покажет время, сам цех с тех пор будет реконструироваться и перестраиваться постоянно и без остановки производства. Таким образом, с вводом в строй завода цех стал живым организмом, живучестью и эффективностью которого восхищалось не одно поколение московских трубостроителей. Пуск завода всегда отмечался как победа над трудностями, как победа социализма над капитализмом, и сопровождался митингами, праздничными вечерами. Как свидетельствовали участники событий (прежде всего, ветеран, инженер, создавший летопись завода, В. М. Кричевский), завод пускали при большом стечении народа – строителей, рабочих, ИТР и служащих. На пустыре между цехом и бараками (цех был построен на месте передней части нынешнего первого пролета ЭТСЦ-1, а бараки располагались в районе склада готовой продукции) состоялся митинг. Строители принимали поздравления. Здесь было принято письмо в адрес ЦК партии и правительства, в нем коллектив завода заверял, что готов к выполнению и перевыполнению всех важных правительственных заданий. Этому в то время верилось сразу, поскольку примерно из 1000 строителей на стройке половину составляли комсомольцы. Много энтузиастов было и среди рабочих введенного в строй завода. Со слов старейших ветеранов В. М. Кричевский писал: «Они умели не только хорошо работать, но при случае и отдыхать, не исключая спиртного. У всех митингующих заранее было заготовлено и хранилось в надежном месте спиртное с закуской, поэтому большинство из них… с трудом дождавшись окончания митинга, помчались отмечать свершившееся «историческое событие. А самые стойкие остались, чтобы сфотографироваться на память. Пока шел митинг, фотограф установил свой огромный деревянный фотоаппарат на треноге так, чтобы в поле зрения объектива попал только что принятый в эксплуатацию цех (которым, несомненно, очень гордились). До нас дошли два сделанных тогда снимка. На первом - на фоне цеха небольшая группа руководителей и рабочих завода. На заднем плане справа хорошо виден корпус цеха, одинокий и намного короче нынешнего с пристройкой, где располагались отделы… Слева виден угол старой избы, в которой, как рассказали старожилы, помещалась позднее лаборатория и некоторые заводские службы. Между этими постройками позади группы видны стойки деревянных лесов, красноречиво говорящие о том, что когда пускали завод, люди уже думали о его перспективе, расширении производства. Действительно, уже через 2 - 3 года на этом месте был построен цех электросварных труб и освоено новое производство…»

В связи с острым дефицитом труб в стране их стал выпускать и Московский завод «Мастяжарт», только больших и очень больших по тем временам размеров – диаметром более метра. Правда, не эта продукция являлась основной. «Продукцию в тот период представляли фугасные авиабомбы ФАБ-250, ФАБ-500, ФАБ-1000, ФАБ-2000 (от 10 килограммов весом до 2 тонн), пулеметные коробки, противогазы (выпуск противогазов по поточной системе уже в 1932 г. достиг 5,5 миллиона штук в год), всевозможные котлы, автодушевые установки, пескоструйные аппараты, автобетономешалки, духовки, маслофильтры, алюминиевая посуда и др. «План первой пятилетки заводом был выполнен за 2 года и 11 месяцев» /С. 42/. «Трудно перечислить все изделия, которые завод выпускал во 2-й пятилетке, столь широка была его номенклатура», - отмечалось в трудовой летописи завода. «В 1936 г. в цехах насчитывалось уже более 200 инженерно-технических работников. Это была огромная по тем временам творческая созидательная сила… В 1937 г. завод перевыполнил план на 18,5 процента больше, чем в 1936-м. Авторитет завода рос из года в год. Как передовое предприятие, пионер в освоении электросварки, завод участвовал в различных стройках первых пятилеток. Правительство сделало заказ на водотрубопроводы для новостроек «Кузбасстрой» и «Магнитострой». С тех пор в производстве осваивались трубы прямые и фасонные различной длины, различной толщины - до 12 мм и различных диаметров – от 800 до 1200 мм. Заказ был досрочно выполнен, с очень хорошим качеством. Вслед за этим заводу было дано более ответственное задание – изготовление и осуществление монтажных работ по водяному трубопроводу диаметром 1000-1200 мм. для гидроэлектростанции «Дзорогэс».

Реальный энтузиазм, реальные подвиги совершали работники столичного завода на объектах новостроек страны. «Сварщики-комсомольцы в сжатые сроки произвели сварку трубопроводов и выехали на их монтаж в Армению, близ города Ленинакана на реке Дзоре. Два трубопровода длиной около 600 метров каждый располагались по склону горы под разными наклонами до 60 градусов и бетонировались в землю. Это были сооружения, соединяющие водонапорный бассейн с гидротурбинами. Работы оказались высшей категории сложности, но «мастяжартовцы» с ним справились. Еще в 1932 г. завод получил задание на изготовление и монтаж четырех трубопроводов диаметром от 1200 до 3000 мм, толщиной до 2,5 мм и длиной около 600 метров каждый, для электростанции «РиониГЭС». Трубопровод изготовлялся на заводе в две очереди, вплоть до 1935 г. Когда была готова первая часть труб, комсомольско-молодежная бригада сварщиков из 20 человек выехала на монтаж в Грузию. Трубопровод монтировался у реки Риони близ города Кутаиси, на склоне горы, под разными уклонами до 46 градусов. Производить эти работы приходилось в очень тяжелых рельефных условиях. Стояла сильная жара, одолевали комары. За время монтажа почти все сварщики переболели малярией. Один из комсомольцев, Иван Абрамов, умер от малярии. Но, невзирая на тяжелейшие условия, сварщики работали по-ударному, выполнили задание в срок и получили Красное знамя «РионГЭСстроя». Потом завод приступил к выполнению заказа для «КанакирГЭС». Нужно было изготовить четыре трубопровода длиной по 800 метров каждый, диаметром от 1000 до 3000 мм. От этих четырех труб должно было работать 6 турбин. Здесь пришлось изготавливать сложные отсеки – спарки (штаны) весом более 60 тонн. Водопровод был смонтирован на склоне горы в открытом виде в 50-60 градусов уклона на реке Занге, которая вытекает из высокогорного озера Севан, близ столицы Армении Еревана, у поселка Канакир. Несмотря на сложности, монтажные работы также были выполнены в срок и с хорошим качеством» /С. 44/.

Работали «мастяжартовцы» не только в невыносимой жаре Кавказа, но и в морозы на Алтае. «Во всех работах участвовал кадровый специалист завода Н. К. Трубочкин, Вот что он рассказывал о монтаже трубопровода на реке Ульба Алтайского края: «Шел декабрь 1936 года, стояли сорокаградусные морозы. Работы по монтажу подходили к концу. Готовились к испытанию километрового трубопровода.…От пара и мороза верхняя внутренняя часть трубопровода покрылась на полметра льдом. Воду пускать было нельзя. Решили срочно пригнать два паровоза, подвести от них пар в трубопровод… Возили дрова, соль, жгли под котлами костры, грели соленую воду и размывали этой водой лед. В течение четырех суток днем и ночью кипела работа. Наконец, приступили к испытаниям трубопровода. Заполнили его водой. Осмотрели – все хорошо. Подали команду в водонапорный бассейн: «Закрыть воду, открыть вантузы». В то время я находился непосредственно на среднем участке трубопровода. Вдруг подо мной закачалась труба, затем треснула, и из нее ударила мощная струя воды. Оказалось, что дежурный водонапорного бассейна перепутал число условных звонков (телефонов на участке не было) и вместо нужной команды выполнил другую: воду перекрыл, а воздух в трубопровод не подал. Пришлось нашему коллективу восстанавливать трубопровод… Приняли решение: отвести воду с помощью деревянного желоба, брезента и песка в мешках. А вода все же стекала к месту ликвидации аварии… Тогда группа товарищей и я оделись в теплую брезентовую спецодежду, взяли инструменты и фонари, спустились в трубопровод и стали заделывать трещину. Трижды пришлось вылезать из трубопровода, чтобы сменить спецодежду. Через 9-10 часов напряженного труда аварию ликвидировали. Вторичные испытания прошли хорошо. В первых числах января 1937 г. гидростанция Ульба дала первый ток» /С. 44-46/.