Словарь советского социализма. Том 5

В каждой отрасли промышленности деятельность ученых, инженеров была направлена на разработку, освоение и выпуск большого объема различной продукции для покрытия потребностей сотен предприятий, миллионов эксплуатационников изделий по всей стране: в машиностроительной, строительной, горнодобывающей, химической отраслях, в автомобилестроении, тракторостроении, самолетостроении, судостроении и др. Москва была тесно завязана в кооперацию с многочисленными заводами по всему Союзу, сама являясь крупным поставщиком. Так, в различных резиновых рукавах завода «Каучук» нуждались нефтяные промыслы Азербайджана, Грозного, Майкопа, наливные баржи Каспия и Волги; в пневматических рукавах для отбойных молотков нуждались Донбасс, Соликамские копи и др. шахты и рудники; в рукавах для брандспойтов нуждались пожарные; в различных прокладках и уплотнительных кольцах нуждались строители железнодорожных тормозных систем; в транспортной ленте для подачи угля из забоев, зерна на токах, кокса, суперфосфата и т. п. также нуждались на предприятиях по всей стране. Ни один завод нельзя было представить без приводных ремней различных моторов, выпускавшихся в Москве /С. 30/. Все электрокары, которые работали в заводских дворах предприятий, на вокзалах и аэродромах обеспечивались резиной, вырабатываемой на «Каучуке». Все льнотеребилки, выпущенные в СССР, снабжались прорезиненными ремнями и колесами, обложенными резиной столичного завода. Электромонтеры страны пользовались в основном изоляционной лентой каучуковцев Москвы. Все отечественные велосипеды «ходили» на шинах и велокамерах, выпускаемом на этом заводе. Завод становился базовым по изготовлению РТИ для авиационной техники, шлангов герметизации люков самолетов, заготовок мембран для уникальных приборов. РТИ начинали служить в самой различной технике оборонного значения /С. 29-30/. С конца 1932 по 1933 гг. в стране вступили в строй Ярославский, Воронежский и Ефимовский заводы по выпуску синтетического каучука /С. 36/. В то же время свои первые тонны этого нового отечественного сырья принял от них московский «Каучук». А затем он наладил у себя производство синтетического каучука, выпуская многие виды изделий, ранее не изготовлявшиеся в СССР. На заводе с помощью рационализаторов был разработан и впервые применен на практике шаблонный раскрой резины для камер. В рекордно короткие сроки на заводе была выпущена опытная партия покрышек для знаменитого автопробега «Москва-Каракумы-Москва». Когда на завод пришла весть: «Побеждены каракумские пески!» - все встретили ее с радостным ликованием /С. 39/. В предварительных итогах индустриализации поражало не только количество восстановленных, реконструированных, построенных и строящихся заводов, но и номенклатура изготавливаемых изделий: сотни тысяч наименований. Только один «Каучук» в лучшие свои годы достигнет выпуска более 12 000 наименований изделий как массового, так и специального назначения. Эта реальность не могла не казаться кому-то мифом, как и все поразительные успехи советских заводов. Миллионы людей были участниками этих успехов. На заводах, осознавая, что цифры важны Госплану, а народу и миру нужны другие свидетельства, вписывал лучшие страницы в летописную историю ярких достижений, о которых повествовали в газетах и журналах. «Первый отечественный 6-моторный самолет «Максим Горький» был укомплектован резинотехническими изделиями завода «Каучук», и этот «подвиг» СССР на заводе по праву приписывали и себе /С. 47/. Также с законной гордостью встречали заводчане весть о покорении околоземного пространства на воздухоплавательных резиновых аппаратах -дирижаблях, к изготовлению которых они также приложили свои руки, знания, инженерное творчество, терпение и трудолюбие. Изготовление таких аппаратов на заводе началось в 1930 г. в новом помещении – в цехе № 2. Просторные пролеты цеха, белые халаты рабочих, царившая всюду чистота радовали глаз, но главное – давали возможность в самых благоприятных условиях работать ради укрепления отечественной науки и техники /С. 39-40/. До 1933 г. в этом цехе рождался корпус дирижабля «Химик-резинщик» (переименованный позже в дирижабль «Комсомольская правда»), здесь накапливался опыт изготовления различного инженерного и воздухоплавательного имущества, а также надувных лодок и понтонов. Этот цех имел свой конструкторский отдел, возглавляемый профессором и воздухоплавателем Н. В. Фоминым, а позже известным стратонавтом К. Д. Годуновым. Последнему выпала доля решать в уникальном цехе завода поставленную Правительством важнейшую задачу – изготовление стратостата, который мог бы поднять на высоту свыше 16 км (это был рекорд бельгийского профессора А. Пиккара, установленный в 1931 г.) группу советских астронавтов. В минимально короткий срок, за месяц, с небольшим, было изготовлено свыше 5000 погонных метров ткани, технически пригодной для оболочки изделия. Оболочка – огромная сфера объемом 24 000 кубических метров, диаметр в поперечнике – 36 метров. На заводе никогда прежде не изготавливали такого огромного изделия. «Полет стратостата «СССР-1» состоялся утром 30 сентября 1933 года… Погода была совершенно безветренной. Она как бы оберегала большой труд каучуковцев. В этот день москвичи наблюдали за огромным черным воздушным шаром, устремившимся в атмосферу на высоту 19 километров. Наблюдали за своим детищем и рабочие «Каучука». Они с восхищением следили за полетом отважных астронавтов» /С. 42-43/. Завоеванное право гордиться успехами своей страны, как своими успехами, реализовывалось в полной мере в результате множества как подобных достижений, так и пропагандистских актов. Советская молодежь Москвы, воспитываемая в духе потребления всех завоеванных прав, действительно верила, что ей доступно все или почти все. «На том же заводе «Каучук» по инициативе Совета ОСОАВИАХИМа был организован кружок воздушного воздухоплавания. Для этого молодежь завода в свободное от работы время строила сферический аэростат «Комсомолец «Каучука»… От Фрунзенского района шар направился на северо-восток, а на второй день после вылета экипаж прислал на завод телеграмму с сообщением, что учлеты вместе с командиром благополучно приземлились в двух километрах от Ярославля. 26 километров они пролетели на высоте 900-1000 метров. Такие вот волнующие, очень яркие события в жизни молодежи 30-х гг.» /С. 44/. А затем, в июле 1936 г. летчики Чкалов, Байдуков и Беляков совершают беспересадочный перелет по маршруту Москва - Северный Ледовитый океан – Камчатка – Николаевск-на-Амуре. Позже та же тройка отважных летчиков пересекает Северный полюс и делает посадку в Северной Америке. Самолет «АНТ-2» был оснащен деталями, изготовленными коллективом завода «Каучук». Рабочие с любовью изготавливали резинотехнические изделия, предназначенные как для сборки самолета, так и аварийного снаряжения - спасательных костюмов, поясов, специальной надувной лодки. Спустя еще год страна дерзко начала осваивать Великий Северный морской путь. Первая экспедиция на Северный полюс во главе с Папаниным была оснащена снаряжением, часть которого изготавливалась также на заводе «Каучук»/С. 47/. За участие в героических экспедициях не только летчики, покорители Арктики получали награды, но и те, кто снаряжал их в путь, изготавливал необходимую технику, оборудование, снаряжение. Заводчане получали награды, почетные звания, об этом узнавали во всей стране…

Десятки промышленных предприятий Москвы одновременно работали на тот или иной важный в научно-техническом отношении и в равной степени пропагандистский проект: и каждое из них могло одинаково гордиться подвигами челюскинцев или папанинцев и других, как и своими подвигами. В истории завода «Маяк» (завод им. Лепсе) содержатся и следующие сведения. «По указанию Серго Орджоникидзе завод освоил выпуск продукции по оборонному электромашиностроению, по авиационному электро- и радиооборудованию: для рекордных полетов Чкалова, Громова на самолетах «АНТ-2», завоевавших абсолютные рекорды дальности. По разработке и изготовлению комплекта бортового и наземного электрооборудования для экспедиции Папанина на Северный полюс. По разработке и освоению серийного выпуска электромеханизмов пикирующего бомбардировщика «ПЕ-2» и других. По поставкам в Турцию всех электродвигателей для двух текстильных комбинатов, которые строились специалистами Советского Союза. /С. 45/. К событиям большой исторической важности, как для коллектива завода, так и для советского общества, в целом, следует отнести и встречи маяковцев-лепсенцев с национальными героями страны: В. П. Чкаловым, Г. Ф. Байдуковым, А. В. Беляковым, М. М. Громовым, С. А. Данилиным и другими. «30 марта 1938 г., вскоре после успешного возвращения полярников на Большую землю, завод посетил Герой Советского Союза Е. К. Федоров. Все заводчане собрались на митинг. Евгений Константинович, рассказав о трудной работе на дрейфующей станции, горячо поблагодарил коллектив завода за изготовленное им оборудование. Федорову был преподнесен подарок – комплект электромашин новейшего типа»… Завод посетил также радист станции СП-1 Э. Т. Кренкель. На митинге, устроенном по этому случаю, герой-полярник, заключив в дружеские объятия главного инженера завода В. М. Самойловича, благодарил его и весь коллектив за надежное радиооборудование, особенно за генератор, работавший от ручного привода. Радист был уверен, что он обеспечит связь с Большой землей и самолетами даже в случае большой разрядки батарей»… С какой радостью и теплотой, с каким восторгом принимали заводчане дорогих гостей – Героев Советского Союза Г. Ф. Байдукова и С. А. Данилина. Во время их посещений устраивались митинги с участием всех работников завода, говорилось много пламенных речей, в которых звучала гордость за наших героев, за нашу славную родину» /С. 51/. На заводе им. Лепсе к началу 1940 г. работало более 5000 человек. Они не подводили советских «соколов» в их трудных полетах, и со словами благодарности летчики приезжали на завод для встречи с творцами отечественного оборудования отличного качества. «Встречи с легендарными личностями, чьи героические дела получили мировое признание, всегда были радостными и торжественными. Они были праздником для трудовых коллективов, поскольку работники заводов тоже ощущали себя причастными к этим победам. И память об этих незабываемых встречах жила в каждом коллективе долго и укрепляла дух рабочих, она воспламеняла в духе советского патриотизма новые молодые поколения» /Там же/.

Важно дополнить, что дух патриотизма и сила энтузиазма обрели такую мощь, такую реальность, что проектирование нового строительства, возведение заводов осуществлялось властями социализма, Сталиным, уже только с учетом этого фактора. Старые опытные инженеры-проектировщики на технических совещаниях по инерции планировали строительство и ввод объектов в течение значительного ряда лет, но такие проекты обязательно уточнялись, обсуждались и «переобсуждались» до тех пор, пока сроки ввода объектов в эксплуатацию значительно сокращались, вдвое и даже более раз. При этом нередко проекты по строительству одного производства пересматривались в сторону образования другого буквально в течение считанных дней, что указывало на объективную реальность - уверенность властей в силу народного энтузиазма, нового советского рабочего класса. Этот класс, если потребуется, откроет новое, временно исключенное из проектирования производство, построит любой завод, если не сегодня и не в этом месте, то завтра и в каком-нибудь другом – но сделает это обязательно. Это, конечно, не должно вводить в заблуждение относительно легкости в решении задач. Любая такая задача включала в себя вопросы о земельных отводах, выделении валюты для закупки оборудования, оргвопросы по наличию и конкретизации сырьевых баз, по транспорту и транспортным путям, набору кадров, рабочей силы, а также обсуждения проектов со стороны различных экспертных комиссий с учеными в их составе. Причем, в каждый конкретный период заводской истории. (На это указывают иные истории заводов Москвы, сведения о которых можно обнаружить одновременно в нескольких архивных фондах (так, история ОАО «НК «Роснефть» - МЗ «Нефтепродукт» строится на материалах 3-х архивных фондов (ЦАГМ: № 1234 (ОАО «Нефтеперегонный завод К. Зиллер); № 5678 (Государственный химический завод Фосген-2 – Государственный химический Владимирский завод); № 364 (Московский завод «Нефтегаз № 1» - Московский опытно-промышленный завод ВНИИ НП). В истории Московского завода «ОАО «Нефтепродукт о деятельности совещаний и комиссий говорится: «Новый завод нефтеперерабатывающей промышленности (по проекту строительства «Завод № 1»…) был одним из более 500 предприятий тяжелой промышленности, строившихся по первому пятилетнему плану, принятому ХVI партийной конференцией в апреле 1929 г. Но «нефтегазовым» завод был назван не сразу, вначале он рассматривался как новый «нефтеперегонный» завод по шоссе Энтузиастов. В материалах экспертной комиссии ВСНХ СССР того же года указано, что завод строится по военному заданию для производства толуола. Ему присваивается № 518» /С. 41/. Несмотря на то, что дело казалось уже решенным, - газу для Москвы быть, как и толуолу для обороны и другой продукции для промышленности; а также несмотря на то, что с начала сентября грузы для завода «были уже на колесах». Лишь только 25 сентября 1929года в Протоколе совещания по вопросу об отводе участка Главгортопу… постановили: «Считать возможным отвести участок для постройки нефтеперегонного завода согласно прилагаемого плана…» Одним из главных заинтересованных заказчиков в строительстве нефтегазового производства являлся в то время именно Главгортоп – организация, ответственная за снабжение москвичей топливными ресурсами. Однако, пока еще не имея возможности выйти в вышестоящие инстанции с конкретной проектной документацией, 14 октября 1929 г. она начала переговоры с проектным институтом «Гипронефть», изложив ряд своих задач. В результате «совместными действиями была организована группа ученых и инженеров-организаторов нефтеперерабатывающей отрасли в статусе экспертной комиссии. Функции этого органа, правда, предстояло еще уточнить… Первое заседание экспертной комиссии состоялось 18 октября 1929 г., оно рассмотрело докладную записку «О постройке толуолового завода в Москве». После бурных дебатов члены совещания поставили вопрос о необходимости уточненного задания и утверждения порядка рассмотрения проекта толуолового завода 1-й очереди. Тут же был согласован проект решения Совещания; было постановлено, что экспертиза окончательного решения должна быть возложена на особую комиссию НТС, с утверждением ее главным заказчиком Главгортопом» /С. 42-43/. «Основную трудность, помимо не полной ясности в вопросе о точных перспективах обсуждаемой новостройки, составляли очень короткие сроки организации и строительства завода – к 1 октября 1930 г. Главным проектировщиком вновь организуемого завода являлся заведующий проектным бюро института «Гипронефть» Сергей Алесандрович Задолин. Он представил одновременно 2 варианта работы будущего завода: работа на бензол и работа на крекинг-бензин. Завод мог работать с пропускной способностью переработки сырья 100 тысяч тонн и 140 тысяч тонн. План строительства, по выражению С. А. Задолина, «мыслимый к исполнению к сроку при благоприятных условиях», базировался на его убеждении, что главное технологическое оборудование – печи «Пиккеринга» - при хорошей организации работ можно, по его же расчетам, построить за 4 месяца. Хотя предстояло тщательнее просчитать сроки монтажа не менее сложного оборудования – ректификационных колонн, скрубберов и другого. Доводы разработчиков темы из проектного бюро не казались убедительными. По мнению других членов заседания, лишь 2 года, не менее, можно было считать приемлемыми для выполнения задания – пуска завода. Требовалась самая тщательная экспертиза по отраслям: строительная, механическая, по охране труда, для чего в работу предстояло включиться, в первую очередь, представителям Строительного комитета ВСНХ, органов охраны труда и Главэнерго. Для завода пока еще не было определено и точного размера участка строительства. И даже на выделенных отводах земли не произвели шурфовку местности, не отметили ее горизонты, а эта работа должна бала быть завершена еще месяцем ранее, к 15 сентября /С. 43-44/. «И все же преобладала точка зрения тех, кто хорошо отдавал себе отчет: необходимо удовлетворить требования правительства – пустить завод в течение 1 года. Тем более, что для этого уже был предпринят ряд самых решительных действий: например, тресты и синдикаты получили соответствующие задания на обеспечение поставок, при «внеочередном распределении заказов», со стороны одного из руководителей промышленности И. В. Косиора. Задания эти выполнялись не точно: в ВСЖ СССР часто поступали сигналы о сложностях с приобретением остродефицитной металлической аппаратуры, холодильников, скрубберов, ректификационных колонн и другого. И обещание вовремя пустить завод «при условии придания этой работе особой срочности» все же наталкивались на объективные реалии - невозможности своевременной поставки оборудования и материалов даже со стороны оборонных заводов. Но если кто-то и сомневался в сроках выполнения задания, он, все же, обязан был в срочном порядке обосновать свое мнение в том отношении, каким быть заводу. Одной из главных задач правительства было построить завод, который мог бы дать 2600 тонн толуола в год. Это, как признавали все участники обсуждения проекта, следовало считать основным заданием. Все остальные выходящие продукты являлись, в сущности, теми продуктами, которые должны были оправдать экономическую целесообразность важного начинания. Следовательно, было необходимо сосредоточиться на принятии решений по наиболее насущным задачам: начать с постройки толуолового отделения, а что касается остального, - строить не все сразу, а начать с печей, скрубберов перегонки и ректификации. Но по сути, это и означало – строить почти все, за исключением объектов нафталина и кокса. На самом деле, если остановиться лишь на толуоле, то при этом производстве получалось громадное количество жидкого пека, который также следовало куда-то девать, значит, - надо перерабатывать и его. Вставала необходимость позаботиться о и том, чтобы хранить этот материал, а значит – строить (дополнительно) отдельные резервуары. А просто использовать его в топке было нельзя… эти материалы горели плохо. Словом, перед проектировщиками стояла масса вопросов, одинаково трудноразрешимых и для тех, кто убеждал построить завод за год, и для тех, кто настаивал на удвоении этого срока. Также непросто принимались решения по вопросам технологии, по вариантам использования существующей печи; о том, в каких корпусах ставить дымовые трубы, или же поставить одну дымовую трубу на весь завод; сдвигать ли стены запроектированного здания (около 2000 квадратных метров); где и как устанавливать осветительные фонари на крышах зданий, на территории и по периметру завода; вопросы по охране труда, технике безопасности… Как бы там ни было, но главное решение приняли: «Завод 1-й очереди проектирует «Гипронефть» для получения 2600 тонн толуола в год, бензола 3600 тонн, ксилола 1200 тонн путем пирогенизации 90 000 тонн сураханского мазута, с одновременным получением последующих выходов продуктов. Причем, в списке прозвучал, в качестве товарного продукта, - и газ… 24 октября на заседании экспертной комиссии заслушивался доклад С. А. Задолина о схеме очистки газа, обсуждались установочные чертежи. Было рассмотрено два режима печного отделения… При работе в обоих режимах газа выходило одинаковое количество – по 49 000 тонн… 29 октября 1929 г. в протоколе Экспертной комиссии Главгортопа по рассмотрению проекта Московского нефтегазового завода 1-й очереди были взяты за основу, и таким образом, одобрены принятые специалистами техсовещаний и экспертных комиссий решения» /С. 44-46/. Несколько дней спустя был составлен акт № 109 (по реестру земельных участков) от 30 октября 1929 г., на основании Постановления Комиссии по застройке гор. Москвы от 8 октября 1929 г. (протокол № 45-40), между Московским коммунальным хозяйством и Главным Управлением горной промышленности ВСНХ СССР (Главгортоп) в лице директора Нефтеперегонного завода Новикова Ивана Ивановича (действующего на основании доверенности от 21 сентября 1929 г. за № 71574). В акте указывалось, что Главгортоп и его представитель И. И. Новиков «…принимают земельный участок под лит. «А» и «Б» по шоссе Энтузиастов, Окружной железной дороги, Московской Казанской железной дороги и Анилтреста Бауманского района… двадцать (20) и три тысячи триста семь (3307) квадратных метров в границах красных линий, согласно прилагаемого ситуационного плана, с находящимися на означенном участке 10 нежилыми и 2 жилыми строениями, значащимися на плане лит. «Б»… К возведению построек Главгортоп обязан приступить не позже строительного сезона 1930 г. Вдоль линии участка, примыкающей к шоссе Энтузиастов, - указывалось также в этом документе, - устроить тротуары, содержать эти тротуары и прилегающую к этому участку мостовую в должном порядке и чистоте…» Документ зафиксировал не только точный размер площадей завода, но и обязательство Главгортопа приступить к полномасштабному строительству /С. 47/. Нужно отметить, что под литером «Б» имелись в виду ряд старых построек Владимирского химического завода – дореволюционного АО К. Зиллера. Но они сыграют второстепенную, можно сказать, не очень важную роль в деле выпуска огромных объемов продукции и очень большой ее номенклатуры на фоне нового строительства одного из первенцев-гигантов советской пятилетки, где были задействованы новые проекты инженеров и ученых для достижения невиданных результатов. «Это была научная, инженерная сила из состава «старой» дореволюционной гвардии инженеров промышленности и состава более молодых, получавших образование в советские годы, инженеров. Они передали эстафету организации и строительства завода, главным образом, молодым энтузиастам нового времени. Учитывая достаточно большую идентичность по целому ряду параметров истории подготовки строительных площадок под нулевые циклы, возведения фундаментов, корпусов зданий, установки оборудования, их пуска и обкатки в Москве и Подмосковье, как, безусловно, и во всей стране, продолжу анализ темы «Эстафета пускового периода из истории этого же завода. «Эти энтузиасты, хотя в основной своей массе были малообразованными, оказались достойны возложенных на них больших надежд и обязанностей.

Один из тех, тогда еще молодых первостроителей завода Г. Камбаров вспоминал: «1929-й год. В разных районах Москвы и на ее окраинах кипит горячая стройка. На восточной окраине города, наискось от Владимирского завода – болота, овраги, мшистые кочки, дикие кустарники. Люди изредка заезжают суда… Так было еще в начале сентября. А через несколько дней пришли сюда беспокойные люди… превратить все это в площадку для завода. Рабочие и ИТР «Теплосанстроя» начали строить материальный склад – деревянное здание под железной крышей… поставили временные тесовые бараки под контору. Дальше «Теплобетон» стал строить себе контору…» На месте, где позже встал 19-й корпус, «завизжали пилы плотников, делавших тесовую кузницу, застучали топоры рабочих на постройке тепляка, в которой зимой сооружалась механическая мастерская. Приближалась зима. Необходимы были теплые помещения обустройства рабочих. На Соколиной горе стали вырастать первые бараки: два теплосанстроевских и рядом теплобетоновские. В тепляке руками (бетономешалок не было) бетонировались стены механической мастерской. С большевистским размахом и американской деловитостью 1929 г. прошел в подготовке к основному строительству» /С. 52/. Так как бараки строились на скорую руку и с плохим качеством, с расчетом лишь на 1 сезон, то, после того, как строительство завода затянулось, и стало ясно, что в бараках придется зимовать, - рабочие приступили к отеплению уже заселенных бараков. «… На болота, на свалки в апреле стали приходить массы новых рабочих. Начались большие планировочные работы… Место постепенно приобретало вид ровной площадки, и на ней росли, росли и росли все новые постройки. Выстроились в ряд 1-й, 3-й и 4-й печные корпуса. Под руками дружно, по муравьиному копошившихся рабочих вырастали печи «Пиккеринга». Напротив этих корпусов прочно, основательно разместилось паросиловое хозяйство со своими котлами – 14-й корпус. В ажурном переплете лесов, в надежном охвате тесин ставили арматуру, заготавливали и поднимали все выше железобетонные колонны, стены, потолки и крыши 12-го, 13-го и 15-го корпусов. На шоссе Энтузиастов выстроили бетонное здание под контору, рядом и на Соколиной горе – бараки. Нельзя было обойтись без подсобных сооружений; построили помещение для работы арматурщиков, навесы для хранения материалов, временную кузницу и котельную… С первых месяцев 1930 года началась подготовка к постройке жилого дома, с апреля развернули само строительство… Стройка кипела. О «дезертирстве» с работы никто не думал. Рабочие жили в высокой атмосфере героического труда и энтузиазма, и не было отказов, когда необходимо было сделать что-то в неурочное время…» /С. 52-53/.