Словарь советского социализма. Том 3

Все тлен, смирение; преданность идее. Эта точка зрения была чуждой социалистическому обществу, но в нем имели право быть те, кто рассуждал именно таким образом, философствовал, проповедовал на эту тему. Идеология социализма, партии и правительства в одном лице направляла сознание масс на оптимизм в преодолении любых трудностей. Но эти-то «любые трудности», являвшиеся на самом деле «любыми» массовыми, повсеместными и повседневными, волей-неволей рождали в душах и несгибаемую силу смирения перед неизбежностью строительства своего социалистического отечества, тогда как где-то жили лучше и без особых трудностей. Это могучее смирение не могло не порождать в подсознании масс и установку на то, что все, кроме лучшего будущего для новых поколений есть, в принципе, тлен – т. е. не то, ради чего стоит жить в действительном счастье, поскольку реальность являлась служением Отчизне, самоотверженностью ради нее в определенных исторических условиях, в условиях окружения враждебного капиталистического мира. Бытовал анекдот: «Бросишь пить, курить, гулять?» - «Да» - «Отдашь за Отчизну жизнь?» - «Конечно, а на что мне такая жизнь?!» Подобных анекдотов в народе ходила масса, но это только подчеркивало, насколько преданными были своей Родине советские люди, когда реально противопоставили тлену и смирению практику постройки за несколько поколений по-своему самой могущественной страны мира.

Все формы, виды, типы соревнования. Соревновательность, соперничество, конкуренция (борьба за место под солнцем) были присущи советским людям от рождения, как и всем остальным на родной планете. Но постройка социалистического общества, в. ч. как проведение глобального исторического эксперимента ради блага всего человечества, родила много своих трудностей, условий для преждевременного износа здоровья, гибели в результате несчастных случаев, гибели в войнах, смерти по преждевременной – от тяжелых работ – старости. Эти условия рождали необходимость приспосабливаться к своей среде, где главным условием для выживания с накоплением материального достатка, созданием семьи и продолжения рода являлось участие в общественном коллективном труде, в общем порыве выполнения основных обязанностей и дополнительных общественных нагрузок. По крайней мере, - требовалась лояльность и понимание тех, кто так и жил. Экспериментирование в социалистическом общежитии привело к открытию важнейших резервов в виде, типах, формах социалистического соревнования. За все, что требовалось улучшить, устранить, довести до ума, внедрить, культурно обустроить, сэкономить, качественно улучшить, делать эффективнее, чем вчера и т д. Имелись соревнования между отдельными людьми, между бригадами и цехами, между предприятиями. Все время СССР «соревновался» с союзом капиталистических стран.

Все чаще говорить на собраниях; от трудностей до благополучия. Ничего «все чаще» не делалось на собраниях, как таковых, если не рассматривать проблему в историческом плане. В начале построения трудовых отношений нового социалистического типа, конечно, что-то все чаще вносилось, пока не становилось привычным, например, - о необходимости наряду с выпуском основной продукции строить свою социально-бытовую сферу доступного качества, не дожидаясь помощи от государства, т. е. дотаций. Потом это стремление выполнять часть работы ради работы и зарплаты, а часть ради накопления дополнительных резервов, получения дополнительной прибыли на соцкультбыт, в т. ч. резервов энергии энтузиазма, направленного на строительство объектов соцкультбыта своими руками, в нерабочее время, используя навыки, полученные в разных видах профессий, - потом это стало частью жизни. И на собраниях все чаще говорилось уже не о имевшихся или навалившихся трудностях работы и быта, а о том, как еще улучшить свою работу и быт, довести то и другое до высокого уровня благополучия и культуры.

Все, как у всех, как у каждого человека; общество СССР. Многие советские люди, прожив бурную трудовую жизнь, задавались вопросом: а нельзя ли было поработать поспокойнее, не выкладываясь ради дополнительных социальных благ, каждое из которых давалось и упорством, и терпением, и повышением квалификации, и участием в различных соревнованиях, и в выполнении общественных нагрузок, даже и временных? И это было естественным: поразмышлять о том, насколько удачным был личный проект и осуществление того, к чему тянулась душа. Кто-то мечтал о большой квартире, кто-то о приобретении дорогой коллекции картин и антиквара, автомашины, гаража, дачи; кто-то хотел часто путешествовать, отдыхать в различных домах отдыха, получить высшее образование и сделать карьеру, стать конструктором, временно поработать там, где пришлось, затем найти место по душе на всю жизнь, стать уважаемой личностью, героем труда, педагогом, знатным наставником, главой династии и и. д. Все мысли у всех были как у всех. Практика советского образа коллективной и семейной жизни указала на широчайшее многообразие потенциала в выборе своего места в жизни по вертикали и горизонтали и во всех перекрестных направлениях, включая в себя как тысячи специальностей, как миллионы дорог, так и тысячи возможностей к знакомству с людьми, близкими по духу, по сердцу, а также и неисчислимое число увлечений, которые надо было выбрать для себя хоть однажды на всю жизнь, хоть меняя их в течение жизни. И все же, облик основной массы советских людей, их образ труда и жизни был во многом схож, примерно одинаков. Уже одно то, если в судьбе было все как у всех работающих, но не лентяев и тунеядцев, - в советском обществе означало жить достаточно безбедно, хорошо, в достатке, хотя и в условиях дефицита на многое, что имелось в обществах капиталистических стран. Компенсацией всех недостатков в быту для большинства людей служила мысль, что нигде не было крепче и дружнее общества, чем идущее к коммунизму общество СССР.

Всегда иметь, что сказать на собраниях; добавочный ресурс социализма. В наиболее благополучные десятилетия различные виды коллективных собраний во всех организациях, особенно партийные собрания, считались для большинства их участников не всегда обязательными; они стали чем-то поднадоевшим, тем, что можно было заменить краткими совещаниями ответственных за обсуждаемую повестку дня специалистов. Во всяком случае, чаще всего хотелось, чтобы собрания проходили быстрее, были покороче. Это общее настроение вызывалось тем, что практика преодоления всяких трудностей и соревнований для решения различных проблем, повышение общей культуры труда и быта, повышение образовательного уровня во всех коллективах, ликвидация многих проблем навсегда и др. – все это освобождало от необходимости слишком часто тратить личное время на собраниях. Но уж коль люди собирались на собраниях, многие могли высказаться о чем угодно, в рамках повестки дня или отступая от нее, чтобы не потратить время совсем уж впустую; кого-то поднимали и просили высказать свое мнение, хотя человек его высказывать, может, и не собирался. Такое явление, все же, делало каждое собрание хоть чем-то да полезным. И уже этого было достаточно, чтобы практика собраний была широкой и повсеместной во всех без исключения трудовых коллективах, а также и среди жильцов домов и дворов. То, на что можно было бы обратить внимание, имело место везде и всегда. Практика этого – порешать вопрос, делясь умственным трудом, знаниями, рационализацией, не получая за это дополнительных денег, являлась одним из главных ресурсов советского социализма – дополнительной энергией на добавочный продукт.

Всегда помнить о вкладе. О вкладе - заслуженных людей. Всегда считалось за честь оказать таким людям постоянное внимание, приглашая и на торжественные мероприятия, с просьбой поделиться воспоминаниями, порой, вручая грамоты и другие награды, ценные подарки. В коллективах если не всегда и не везде хоть сколько-нибудь значительный контингент работников помнил о вкладе тех или иных замечательных личностей, то этот вклад старались увековечить в экспозициях музеев. Деяния лучших ветеранов оставались на страницах газет и журналов, книг, в пачках заводских многотиражек, в архивных документах. Не забывали в коллективах и вклад в их работу со стороны добросовестных поставщиков; на предприятиях часто были особо благодарны специалистам военных ведомств, военной приемки, которые сообща со службами ОТК цехов разрабатывали мероприятия на достижение более высокого уровня качества работ, на выпуск только лишь высококачественной продукции, которая до того могла выпускаться только удовлетворительного и хорошего качества. Молодые поколения всегда помнили о вкладе в строительство социализма, в их более благополучную судьбу представителей старшего поколения.

Всегда являться примером. Таковым являться всегда было очень проблематично, было, по сути, нельзя. Но при выполнении определенных работ в определенных условиях иные постоянно были только на высоте и оставались неподражаемыми примерами профессионализма, мастерства, мужества, стойкости, героизма. В то же время, когда о человеке, ветеране, говорили, как о человеке, всегда являвшимся примером для других, имелось в виду и только то, что он всегда работал на уровне, как минимум, выше среднего. Кто-то из «являвшихся примером» мог застрять на этой планке всю жизнь, выше не поднимаясь, но и не допуская ничего такого, что могло отбросить тень на равняющихся на него. Совсем уж безгрешных среди являвшихся примером, каких бы высот они ни достигали, также не было. Иные являвшиеся примером неоднократно были замечены в грубости, излишней принципиальности; их работа, порой, подвергалась критике, в т. ч. как работа в качестве сменщика, поставщика заготовки на другой участок по технологической цепочке обработки детали; его могли не любить начальство и даже товарищи по работе. Но в отсутствии более достойной личности, более классного мастера на каком-то участке, без равного ему продолжительное время, здесь он для всех и уступающих ему, и отстающих, и молодых работников являлся постоянным примером, в т. ч., может, и не задумываясь, и даже не подозревая, об этом.

Вседозволенность. Обвиненными в этом могли все – от рядового рабочего до директора предприятия. Причем, это могло звучать, как серьезное обвинение, и как ежедневная фигура речи, за которой не было обвинения, а было возмущение, что чего-то добиваться можно было только с такой вот дозволенностью ( но не официальным дозволением, а тем более позволением) – грубому, хамскому, в т. ч., например, - приводящему к неритмичности, а затем штурмовым вахтам отношению к работе. Возмущение в этой ситуации могло быть направлено в адрес поставщика, от которого имелась постоянная зависимость, и он веревки вил из своего потребителя, вынужденного то уговаривать поставлять продукт покачественнее и комплектнее, то угрожать жалобой в вышестоящие инстанции, то третье и четвертое. Тот же поставщик мог быть лучше других поставщиков, быть любимым, но его действия – чего-то не выполнять так, как ожидалось, в конце концов характеризовалось: «пользоваться сложным положением» или «вседозволенностью», т. е. не отвечать за свои недостатки, не быть наказуемым, или бывать наказанным слишком редко, что, в конце концов, всегда и везде вело к злоупотреблению своим положением без воздействующего на изменение обстановки наказания, т. е. «вседозволенности». С другой стороны, возможность делать попытки осуществлять что-то по-своему, как было удобнее, практичнее без обязательного наказания позволяла миллионам труженикам смелее выполнять свою всегда несовершенную работу.

Всемерное внедрение автоматизации. С определенного времени в СССР внедрение автоматизации во всех сферах производства стало обычным, можно сказать, - и почти рядовым явлением, и на множестве предприятий появились автоматические и автоматизированные линии, пролеты и цеха автоматических станков и автоматизированного оборудования, что в условиях развития промышленности, как приоритетных условиях укрепления экономики, было естественным процессом. Прошла страна и свои этапы кампаний по механизации и автоматизации производственных процессов, в т. ч. их всемерному внедрению, например, в конце пятидесятых, начале шестидесятых годов, а также во второй половине шестидесятых годов – во время внедрения нового экономического планирования и материального стимулирования, со всемерным повышением уровня автоматизации, и в другие периоды страны, вплоть до перестроечных лет в канун распада СССР. Под понятием «всемерное» внедрение стояла задача механизировать и автоматизировать все, что этому в производствах могло поддаваться, вплоть до сооружений автоматизированных стеллажей хранения деталей и готовой продукции, что делалось если не повсеместно, то в широчайшем масштабе. Как и каждые кампании, т. е. слишком срочные меры, слишком ускоренные работы, не везде удалось добиться долгосрочных положительных успехов. Но кампании по «автоматизации» позволили, как минимум, сделать огромный скачок в деле тотальной механизации до тех пор не механизированных операций, сотен и тысяч в той или иной степени унифицированных операций по всей стране. Нередко там, где говорили о роботизации, - в силу разных причин, в т. ч. недостаточного выделения средств, отдельных площадей, оборудования, специалистов, получали, хотя бы, результаты по автоматизации, там, где добивались последнего, - создавали отличные полуавтоматические и более современные механизированные производственные линии и конвейеры.

Всемирный фестиваль молодежи в Москве; международные связи; обмен достижениями; квас против кока-колы. Фестиваль был грандиозным, проходил под девизом «За мир и дружбу» (в 1957 г.) Он также стал одним из естественных явлений советского социализма, имевшего близкую к себе по ряду параметров систему из стран социалистического содружества, тяготеющего к дружбе народов всех стран. Командировки на предприятия для общения с коллективами этих стран и для перенимания опыта, как и передачи собственных достижений в послевоенное время, были явлением не таким уж редким. В СССР приезжали делегации из этих стран. Организовывались фестивали, спортивные состязания, студенческие встречи. Тысячи молодых людей из дружественного зарубежья являлись студентами советских вузов. С культурой разных стран советских зрителей знакомили различные иностранные кинофильмы, хотя и проходящие жесткую цензуру, часто в сильно укороченном виде. Этого всего, однако, хватало, чтобы советские люди имели достаточно полное представление об уровне жизни и проблемах при капитализме, и искренне предпочитали довольствоваться имеющимся советским (чем утерять свою уникальную идентичность под влиянием манящих, но разрушающих представления о плохом и хорошем ценностей Запада, под влиянием никогда не исчезающих антирусских и антисоветских настроений). Культура, люди, промышленные достижения, архитектура, искусства, характер советских людей поражали зарубежных гостей, как, со своей стороны, советских людей многое затронуло в общении с иностранцами, в соприкосновении с их увлечениями, характерами, темпераментами. Многое поразило в достижениях Запада, иностранные фирм во время фестиваля, в обмен на демонстрацию советских достижений на выставках в Москве. Союз ССР на фестивале победил во всем, кроме успехов в области производства бытовых приборов; он был впечатлен и некоторыми напитками, например, «Кока-колой», хотя и противопоставив свои вкусный «Русский квас» и другие напитки, в т. ч. национальные из союзных республик.

Всему свое время; энтузиазм масс. Эта поговорка, как и ей подобные, например, «Поживем – увидим», «Будет и на нашей улице праздник» и т. д., была в широком ходу, в ежедневном обиходе того общества, где доблестью считалось постоянная устремленность безостановочно, без передышки, двигаться вперед, опережая время или догоняя упущенное время. Для того, чтобы компенсировать большие усилия по достижению каких-то целей, затраты энергии, духовных сил при решении каких-либо задач, людям требовались постоянные свидетельства ими же, советским народом, сотворенных чудес, как минимум, - каких-либо трудовых достижений: если не на соседних рабочих участках, то участках соседних цехов, соседних организаций, с которыми люди имели какие-либо связи. Часто хотелось всего и сразу, слишком ретивых активистов и энтузиастов приостанавливали, попросили попридержать удила, мотивируя задержки с реализацией проекта необходимостью трезво оценивать обстановку, где всегда есть место первоочередному. Всему должно было прийти свое время. С этим никто спорить не собирался, если это не касалось каких-то вещей, которые, появившись в голове, никуда оттуда деваться не собирались. В этом случае тому, что должно было подождать, нередко отворяли ворота, и, попав не в свое время, оно терпела фиаско. И это были необходимые потери, менее значимые, чем незатихающий энтузиазм масс.

Всеобще обсуждение. То, что выносилось на всеобщее обсуждение не всегда имело тот результат, на который настроилось сообщество в результате обсуждения чего угодно. Если народ обсуждал Основной закон СССР – новую конституцию страны, если затем объявлялось, что в него внесена масса поправок, то это не означало, что без активности масс, решившись принять участие в обсуждении статьи конституции, она не была бы принята, приблизительно, в том же виде, в каком затем была утверждена. Лучше дела обстояли с обсуждением насущных вопросов трудовым коллективом предприятия, большой организации, еще лучше – на более низком звене. Но уже хуже – на самом низком звене, где голос «народный» мог быть не услышан наверху. Требовалась золотая середина, обсуждение на общем собрании, на конференции из представителей коллективов цехов или целых организаций; либо среди представителей самых компетентных специалистов в вышестоящих органах власти, министерств. Существовало и ни на секунду не исчезающее неформальное, ходящее в народе, как призрак или зоркий страж, обсуждение самого злободневного вопроса. При анализе его компетентными органами, в т. ч. с подачи специальных служб, верхами в отношении низов принималось соответствующие меры.

Всеобщее восхищение собой (сообществом же), кем-либо; прессу. Восхищаясь всем и вся, что касалось хоть какого-то положительного достижения, советский народ тем самым восхищался самим собой, и при этом мог выражать большой восторг, как выражает его зритель футбольного матча, участвующий в матче своим присутствием и вдохновляющим любимую сборную команду на победу или хотя бы гол престижа. Советские граждане любили выписывать и читать газеты, хотя иные газеты выписывать им, как бы, вменялось, тем, кто, конечно, не отказывался с мотивировкой отсутствия интереса к прессе, или нехваткой денег, чтобы их расходовать еще и на прессу. Эта любовь являлась следствием того, что в средствах массовой информации содержалось больше хвалебного о делах советского народа, о достижениях различных коллективов, организаций, чем негативных новостей. Негативное, больше всего, касалось того, что являлось негативным в западных странах. Свое негативное старались из дома с мусором не выносить. Восторг и восхищение, как и предупреждение держать ухо и око востро, против происков недоброжелателей, выражали плакаты, стенды, др. наглядные пособия в учреждениях и на улицах городов и сел. В коллективах не упускали случая, при поздравлении кого-то с успехом, праздником семьи, днем рождения выразить человеку свое восхищение его успехами, его семьей, его трудовой или фронтовой биографией.

Всеобщее начальное, среднее образование; высшее образование; курсы. Являлось тем образованием, которое в первые годы советской власти должны были получить все граждане страны, примерно, 4 класса образования. Это было для начала потолком, потому что многие попросту не умели ни читать, ни писать, считали по пальцам и счетам. Обязательным лишь начальное, но не среднее образование являлось еще долго в силу разных причин, в частности, и того, что очень большие трудовые ресурсы были сосредоточены на селе, на периферии, где в сотнях тысячах поселках и деревнях попросту невозможно было создать нормальные условия для получения полного образования, хотя бы, четырех классов. Не хватало и учителей. Впоследствии, когда педагогами начального образования смогли стать многие граждане СССР, в т. ч. вовсе не оканчивавшие педагогические учреждения, а имевшие достаточный запас знаний, СССР стал страной абсолютной грамотности, а в послевоенное время, с ростом благосостояния, ростом уровня обучения на всех уровнях, обязательным для всех стало начальное образование – 7-8 классов. Впоследствии стало обязательным окончить и десятилетку, получить аттестат о среднем образовании; всюду, помимо обычных школ, были открыты школы рабочей молодежи, где все трудящиеся учились в определенные дни, получали дипломы. Правда, все знали, что значительное число выпускников ШРМ, получивших аттестаты, почти не учились; но так или иначе кампания по достижению и данного уровня грамотности всего населения сделала свое дело; грамотность последующего поколения выросла еще на одну ступень, и уже миллионы граждан оканчивали технические училища, техникумы и высшие учебные заведения, различные курсы повышения квалификации и другие.

Всеобщее обучение молодых работников. Включало в себя, прежде всего, минимальную программу обучения по основной специальности фабрично-заводского обучения, но также и по смежным специальностям, поднятию общеобразовательного уровня, воспитания в духе традиций старшего поколения; молодые работники, т. е. уже принятые на работу, должны были также участвовать в различных кружках, в т. ч. по поднятию культурного и идеологического уровня. Однако главную свою школу молодые работники проходили непосредственно у рабочих мест, под началом прикрепленных обучающих наставников, мастеров. Понятие «молодые работники» включало в себя и тех работников, которые только готовились поступить на работу, т. е. только лишь были учтены как будущие работники, это учеников училищ и техникумов, а также и вузов, но последних чаще именовали молодыми специалистами, в т. ч. даже если они еще были абитуриентами, но являлись посланниками от предприятий и организаций, для того, чтобы после обучения работать в их штате.

Всеобщее осуждение; мера наказания. Его могло получить экстраординарное негативное событие, совсем уж провинившийся в чем-то человек, или группа людей, в т. ч. и на рядовом уровне и на уровне руководства, не говоря уже о тех, кто намеренно совершил тяжкое преступление. Всеобщее осуждение получал каждый директор, директорский штаб, когда меры руководства привели к ухудшению положения дел в работе и в социально-бытовой сфере, всерьез отразились на заработке коллектива. От всеобщего осуждения не зависела мера наказания провинившегося, поскольку, если уж что-то дошло до всеобщего обсуждения, то объективность его немедленного возникновения понимали все, кто теперь должен был принять меры. Но если осуждение было не всеобщим, а со стороны определенной силы сообщества, или какой-то общей частью сообщества, коллектива, то мера наказания зависела от мнения участников осуждения. В отдельных случаях мерой наказания становилась лишь мера осуждения, без последствий. И такое вот наказание могло казаться и более серьезным, более страшным, очень болезненным для души, как если бы виновный понес какое-то установленное наказание и тем самым освободился от большого груза проступка и вины. Такой груз несли те, кто брал на себя обязанности быть в чем-то очень ответственным перед коллективом, но не справились с его доверием.

Всеобщий экономический упадок. Такого в истории СССР не было никогда, но могло быть отражением дел в отдельные периоды в отдельных отраслях или в отдельных организациях. Экономика страны развивалась непрерывно и по нарастающей, претерпев определенные страшные потери во время нападения на СССР фашистской Германии, оккупировавшей огромные его территории и нанесшей огромный урон его промышленности. Однако всеобщего экономического упадка тогда не произошло в результате мобилизации всех резервов, и спустя считанные месяцы был превзойден довоенный уровень производства вооружений. В годы Перестройки, накануне распада СССР, произошел значительный экономический упадок от внешних воздействий, резкого снижения цен на советские энергоресурсы, поставляемые в Европу; вскоре он стал особенно заметен в ряде отраслей, где быстро разрывались прежде налаженные связи между организациями различных республик из-за нехватки средств рассчитываться вовремя за поставки; вместе с тем из-за утери веры в будущее социализма во времена гласности, антисоветских мер в управлении промышленностью и антипартийных мер в управлении идеологическим фронтом, прослеживался упадок духа и сил коллективов множества предприятий, у значительной части народа. Стали видны черты и всеобщего экономического упадка, бесконтрольного обесценивания рубля, что в условиях СССР, с прежде всегда опережающими темпами развития экономики, не могло характеризоваться иначе, как только коллапс, предшествие распада конструкции социализма, исчезновение важнейших звеньев в историческом законе, держащем страну на плаву. И все же, СССР распался в то время, когда до общего экономического упадка, как такового, ему было еще очень далеко и которого, в принципе, не наблюдалось и в худшей перспективе из-за практически неисчерпаемых природно-географических ресурсов.