Колизей 2. Падение Титана

Она отразится в утреннем зеркале

Тенью за левым плечом,

Глянет пустыми голодными зенками,

В ухо дохнет горячо.

Маслом подсолнуха, скользкими рельсами

Бросится в ноги и… всё!

Авиабомбами, авиарейсами,

Вирусами принесёт

В мир болтовни тишину…

***

Гвидо Дополуччи никогда не был везуч. Даже, наверное, сказать, будто Гвидо был невезуч окажется недостаточно. Однажды во вселенной родилось невезение и ему дали имя Гвидо Дополуччи. Вот теперь верно! Вот теперь все на своих местах. Хороший и добрый, мягкий и открытый, он был бы несчастнейшим существом во всей мультивероятности, не окажись волею судеб так мягок, добр и открыт. Именно эти качества не давали Гвидо обвинить жизнь во всех своих бедах и неудачах, разобидеться и уйти… тихонечко прикрыв за собой дверь.

Гвидо был доверчив и, наверное, оттого беден. Не было ни одного, пожалуй, пройдохи на всем дне, который не облапошил бы простачка Гвидо хотя бы на одну энергоединицу. Гвидо был беден, нерешителен и незлобив, оттого вечно в долгах. Не существовало ни одного, думается, живого, который не дал бы ему денег, не подождал дня выплат на синтепластовой фабрике и не стребовал бы должок вместе с невесть откуда взявшимися процентами.

Сегодня неудача, похоже, отвернулась от Гвидо, и он чувствовал себя не в своей тарелке. На синтепластовой фабрике выдали заработок. «Ну и что?» спросил бы любой, кто никогда на той фабрике, или хотя бы рядом с ней не был. Вроде ничего, верно, если бы выдали не всё, или не в срок. А если не всё и не в срок, так и вообще привычно. Но выдали-то именно сегодня и ровно сто двадцать три единицы! Это было как-то жутковато.

Ладно, то – полбеды. Но ведь ни один из займодавцев не пришел требовать свое с лихвой! Ни-о-дин! Ни в какие ворота уже не лезет… Более того весь коллектив, дружно наплевав на работу, весело и задорно галдя, отправился в фойе главного корпуса, где на огромном холо шла трансляция подпольных скачек. На правительственном канале показывали смертоубийство подневольных живых и принимали ставки. Официально!

Конечно ж Гвидо ни за что и никогда не стал бы ставить и даже смотреть на такие вот жуткие и мерзостные мероприятия, но пошли все и ставили все, так что у несчастного Дополуччи не осталось совершенно никакого выхода.

– Ставь всё на успех революции, слюнтяй, или вон хотя б на этих троих! – ревел прямо в ухо дюжий, но совершенно не умный Граппан Молотилка, – Выиграешь, так и должок мне отдать сможешь, еще и останется!

– Но… – Гвидо собирался сказать, что не желает участвовать ни в тотализаторе, ни тем более в революции, однако слова его предали и самовольно сложились в какую-то околесицу, – Но… Я, кажется, совсем не умею делать ставок…

Граппан сграбастал Гвидову идент-карту вместе со всеми ста двадцатью тремя энергоединицами, и, что-то нажав, тут же вернул обратно уже пустую, но с пиктограммой сделанной и играющей в данный момент ставки. Ничего более уже и не поделать теперь, кроме как остаться в этом волнующемся, гудящем море возбужденных и, вроде бы, радостных живых. И Гвидо остался. А что тут поделаешь?

Как бы не было страшно и как бы не хотелось повернуться и уйти, но зрелище затянуло, стоило лишь уделить ему хоть мизерную толику внимания. «Кажется, я начинаю понимать этих… – Дополуччи сам себе так до конца и не признавался, что считает всех окружающих его жителей дна, работников фабрики, просто незнакомых живых, вечно пьяных, грязных и грубых, быдлом, – …этих чудаков. Может быть, не стоило и прежде отворачиваться от народного развлечения? Глядишь, и друзей бы завел…».

Гвидо размышлял ровно до того момента, как трое воинов шагнули в расщелину полную тьмы, казалось, истекающей из нее туманным ледяным стелящимся потоком, эдаким всепожирающим гибельным дымком, как над трубами фабрики. Все трое утонули в черноте, и холо на миг стало гигантским кубом, наполненным непроницаемой ночною тьмой, знакомой каждому жителю дна с самого рождения. Дыхание замерло, а тьма взорвалась яркой золотой надписью «Раунд 1» и величественным трубным ревом.

Холокуб резко разросся, заполняя зал. Теперь каждый живой был сам один. Раньше Гвидо только слышал о подобных возможностях индивидуальной трансляции, но, конечно же, до конца не верил. А тут вот тебе, удостоился. Теперь именно он стал центром творящегося действа, центром вокруг и ради которого было измысленно, срежиссировано и передано по всем каналам кровавое увеселение.

Камера меняла виды, искусно вовлекая трепещущую душу в самую гущу грядущей бойни, звуки заполнили голову, вытеснив и стеснение, и деликатность, и доброту с нерешительностью и даже человечностью заодно. Нос стал обонять, кожа осязать, волосы трепетать от ветра. На время Гвидо стал Иерархом, взирающим на битву смертников властно и снисходительно. Какое могущество!

Трое вышли из завесы тьмы в узкий вытянутый зал пещеры серо-черного камня с невероятно высокими потолками. Они вошли и… Гвидо не понял даже, что случилось, лишь его идент-карта радостно пискнула, сообщая о пополнении счета. Впрочем, эта же информация уже была продублирована полупрозрачной алой строчкой вязи: «Ваша ставка сыграла. Счет пополнен на 246 ЭЕ. Повторить ставку?». Гвидо, не задумываясь, выбрал «Да», азарт стал захватывать, а над замершей тройкой развернулось окно повтора.

Трое озираются, видеотрек слегка подергивается от многократного замедления времени. Тот, что впереди, укрыт за толстым куском голубого металла в рост, сквозь который, кажется отлично видит. За спиной его пышно и вычурно разодетый мужчина с какой-то тонкой и длинной железякой в правой руке левую воздел над головой, из нее струится свет, стекает, заключая франта в полупрозрачную подрагивающую маревом скорлупу.

Третий воин по пояс наг. Он могуч и радостен. Вдруг, словно что-то почуяв, он скалится и бьет наотмашь куда-то вбок правой рукой с зажатым в ней оружием, похожим на архаичный кузнечный молот, но только с прилаженными к обоим бойкам головки полукруглыми лезвиями. До того прозрачный воздух взрывается фонтаном алой горячей на ощупь, пахнущей железом соленой на вкус крови, и на грубый камень пещеры падает тело бойца, дотоле скрытого в свертке пространства, либо, может, войсковым генератором невидимости.

Жизнь затворника и тюти не дала Гвидо знаний об оружии и тактиках боя. В ответ на это досадное обстоятельство в ушах зазвучал вкрадчиво услужливый голос искина-диктора.

«Ассасин Тень Гибели атакует единственного незащищенного противника из-под поля искажения, вызванного инструментом «Отвод глаз». Воин боевого безумия Энвэ Храброе Сердце использует инструмент «Предвкушение крови», срабатывает особенность инструмента «За миг до…», заставляющая тело действовать автоматически, пресекая угрозу до ее реализации. Удар Правой Секирой Безумца. Критический урон. Ассасин погиб и выбывает из скачек. Ставка на первую кровь сыграла. Повторить ставку? Повторная ставка ва-банк принята».

Азарт всё-таки захлестнул волной животной хищной страсти и Гвидо Дополуччи впился вниманием в отмершую картинку происходящего. В полутемной пещере вновь творилось что-то недоступное прежде его уму, но ныне холодно и безучастно вколачиваемое в уши искусственным голосом ассистента.

«Так вот ради чего эти грязные убожества платят за подобные зрелища!». Мысль казалась абсолютно естественной, и даже явная грубость, такая непривычная и необычная для чересчур мягкого до жалкости Гвидо, не привлекла внимания. Тюфяк и рохля, вкусивший крови, впервые в жизни поднял голову и увидел мир вокруг. В первую и единственную очередь это наполнило его праведным гневом на всех гонителей и поругателей. В мозгу запульсировала назойливая жилка, требующая сатисфакции.

Камера взлетает и вращается, являя глазу оставшихся вдвоем мага и лучника, надежно скрытых от загоняемой тройки грудами все того же серо-черного с просинью камня. Диктор вещает прямо в ухо, не мешаясь со звукам боя.

Сдвоенная атака. Трекинг-система показывает траектории стрел, быстро одна за одной выпущенных числом в десяток. Стрелы идут навесом, чтобы накрыть пятачок в метр-два, в центре которого стоит, улыбаясь, берсеркер Энвэ Храброе Сердце.

В это же время маг чуть привстал над каменным завалом на уступе в полутора десятках метров над головами своих жертв и выпустил с рук вращающийся и гудящий метровый шар огня, рванувшийся к цели с необычайной скоростью. Маг бьет в центр построения, намереваясь раскидать, отвлечь, обжечь, сбить щиты и возможные атаки.

Снова пиликание идент-карты оповещает Гвидо о полученной прибыли, но упущенной сути, а диктор вкрадчиво нашептывает о невозможном, о гибели огненного мага.

«Супернова, маг огня наносит удар инструментом «Адское пекло». Серхио ЛаВега, маг пространства применяет инструмент «Червоточина», открывая простой портал из атакованной точки пространства на координаты, указанные его «Туманным Оком». Супернова принимает полный урон от собственной техники. Критический удар. Супернова погиб и выбывает из скачек. Ставка на первую кровь сыграла. Счет пополнен на 738 ЭЕ. Повторить ставку? Принята повторная ставка ва-банк».

События разворачиваются с неистовой скоростью, и спроси потом кто, Гвидо не смог бы ответить, как и когда успел повторить ту ставку. Более того, даже его собственное сознание оказалось поражено повторенным подряд писком пополнившегося счета, а холокуб замедлился, разворачивая под мерный шепот диктора видеотрек нового, уже третьего повтора.

Тело огненного мага вспыхивает и летит кувыркающимся факелом прочь с уступа куда-то во тьму. Тот из троих, что стоял все время без движения, укрытый ростовым щитом, вдруг невесомо отвел неприподъемную на взгляд обывателя железяку влево и, задрав голову, прокричал: «Враг мой! Приийди биться!», так работает инструмент паладина крови «Воля хищника». Лучник выскочил из-за укрытия и бегом в три-четыре прыжка преодолел отделявшее его от смерти расстояние. Полыхнуло волнистое лезвие Огненного Фламберга Справедливости, разваливая тело врага косым срезом надвое, и кровавого паладина на миг объяло карминное свечение поглощенной жизненной энергии убитого.

Гвидо Дополуччи вдруг осознал себя полностью мокрым от пота, дрожащим от возбуждения и жажды убийства, вмиг разбогатевшим, помолодевшим и обретшим, кажется, новые жизненные ориентиры.

Холокуб схлынул, обнажая зрелище беснующейся и ликующей толпы. Заморыш Гвидо, от которого никто ничего никогда не ждал, одним коротким движение выдернул из поясных ножен Граппана Молотилки длинный тяжелый тесак и погрузил его жадное до крови лезвие по самую рукоять туда, где у любого человека, даже такой тупой падали как Граппан, должны быть почки. Погрузил и провернул, алчно и дико упиваясь накатывающей волной освобождения.

***

– Сэр Сутро, Вы бесподобны! – МиссТи даже не пытается скрывать ликование, да и зачем бы? – Враг мой, приийди биться! Браво! Ну ты даешь! Ты что так и тогда на нашей дуэли мог?

– Я… – смущение моментально заставило скомкаться. Смущение, страх и стыд, – Я тогда так и сделал вообще-то, просто слова какие-то другие были… наверное. Мис, я не знаю, как это все работает. Более того, зачастую просто что-то делаю, оно срабатывает, затем система награждает меня новым инструментом, или уже имеющийся преобразует. У тебя не так?

– Нет… – девушка замялась и в ее мыслепотоке проскочили недоверие, зависть, обида, непонимание и собственная ущербность.

– Да брось обижаться, МиссТи. Я ж все твои эмоции читаю сейчас. На что ты дуешься? Меня несет абы куда без оглядки… Так приезжего провинциала из вагона метро толпа в час пик выносит. Тут нечему завидовать, и обижаться не за что. Поверь мне, если бы можно было просто нормально играть как все, а не нестись ошалело голым задом по щебенке, я бы именно так играл, тихо, мерно, спокойно и без пены на губах…

– Ты?! – охотница отошла от секундного помутнения и уже вновь была сильна и насмешлива, – Тихо и без пены?! Макс, боюсь ты заблуждаешься на свой счет.

– Да, сэр Макс, не представляю тебя расчётливо вкладывающего очки опыта в прокачку таблицы героя. Ты же – сама стихия! Оказаться рядом с тобой, это как плавать в мирном озерке, а потом вдруг выяснить, что ты уже барахтаешься в унитазе, а чья-то незримая рука жмет на смыв! Но без тебя, я б до сих пор гнил изнутри в Городе, а может и опять мчался, сломя голову, сквозь новый безумный марафон. Так что ты уж не кори себя, мой друг!

– Очки опыта? Таблица героя? – я уставился на берсеркера, весело скалящегося, поигрывающего окровавленной секирой и даже и не подумавшего отереть кровь с могучего торса, – У меня нет такого и близко… Боюсь теперь… у меня… вообще все по-другому…

– Друзья, – кэп как всегда единственный сохранил холодную голову, – Нам пора. Эти трое неудачников были лишь первыми, еще целых двадцать два их незадачливых собрата ждут своей очереди бесславно сдохнуть! И, кстати, мое Око не хочет двигаться дальше, чем на четверть мили от меня… Похоже, господа, сложность нам увеличили, и, думается, далее станет она нарастать с каждым пройденным шагом. Так что проверьте-ка ваши закрома прежде, чем ворваться в бой со спущенными штанишками.

Речь свою умница ЛаВега произнес вслух, напоминая к тому ж и нам, что зрителям, как, впрочем, и устроителям скачек не стоит знать о свойствах Синергии. Я взглянул на неунывающего капитана и тот просто кивнул, указывая вперед. Что ж, надо так надо, хотя достаточно было одного взгляда в зияющую чернотой сужающуюся горловину впереди, чтобы по спине побежали мурашки. Нас там ждут и вряд ли пройти следующую засаду выйдет так же легко.

***

МиссТи подпрыгнул на месте прямо из положения «сидя» и закричала истошно, отчаянно, вмиг срывая голос, раздирая связки. Одежда взмокла и прилипла в тот же миг, когда на плечо легла рука, а в уши ворвался звонкий наполненный силой девичий голос: «Ты здесь вообще?».

Тело действовало само, тараща глаза, отползая, стремясь спрятаться, убежать, избежать… «Нашли! Пришли! Как?!»… Сердце колотилось в безумном темпе, в ушах гудела, ревела кровь. Такого ужаса лучница не испытывала еще ни разу за все жизни! То, что коснулось ее, оно ее нашло?.. Оно искало? Что это?..

Секунды шли, опасность не нарастала, и мозг стал остывать, а зрение перешло из форсированного режима «бей-беги» в обычный, где информация передается не напрямую в мышцы, а сначала в аналитические центры мозга. Дыхание стало замедляться, а пот наконец-то прекратил лить горько-соленым смердящим потоком липкого холода, вернулась воля… и обсценная лексика.

– Твою цифрованную душу, непись! Арника! Су… с ума же чуть не свела! Боги!

– Чего ты так боишься, Вечная?

– Я… – стыд накатил, алой краской обжигая щеки и лоб, – Я про тебя забыла и… Черт! Я даже не знаю от пота я мокрая или…

Девочка заливисто рассмеялась, подскочила одним невесомым прыжком и обняла, повисла на шее. Она пахла теплым котенком, только что крепко спавшим в солнечном луче, и вот уже бесцеремонно рвущимся в твое личное пространство, чтобы играть и ластиться. Сердце вмиг замедлилось, мысли выцвели, теряя важность, а руки сами стали наглаживать пружинисто упругие огненно-рыжие кудри, собранные в не слишком тугой и оттого совершенно наивный хвост.

– Как же ты меня напугала, Ника… Но молодец, подкралась неслышно кошкой, умница! Ты же, наверное, голодная?!

Что уж проснулось сейчас внутри нее, МиссТи вряд ли смогла бы однозначно сказать. Может то была мама, впечатавшаяся в память своей неуемной тревожностью. Может так и не вытравленные смертями и убийствами собственные представления о том, как должна выглядеть в глазах окружающих умненькая девочка Мелисса Смородина. Не важно это, куда важнее чувства. Сейчас Гиблый Туман Леса рассеялся, оставляя на поверхности человека, женщину, мать. МиссТи этого безусловно знать не могла, скорее всего и Арника не чувствовала, несмотря на всю свою превосходную своевременность и безупречную спонтанность, но именно это преображение стало поворотной точкой в истории, собиравшейся куда-нито свернуть, но именно в тот момент находившейся в шатком равновесии. Так каменный шар на вершине горы имеет возможность выбрать любую из бесконечности траекторий своего неудержимого полета, но все еще балансирует, ожидая того самого легкого дуновения. И Арника стала им, то есть дуновением.

– А знаешь ли, дева, о чем я вот прямо сейчас вдруг подумала?

– О! Ты подумала?! Поздравляю, Охотница! – отрава в словах, крепкая желчь в голосе и озорные искорки сапфировых глаз вновь превратили на один незримый миг босоногую рыжую девчонку в могучее божество в теле ребенка, – И как ощущения? Непривычно ведь?

Борьба между острым жгучим желанием, разобидевшись, отходить язву широким охотничьим ремнем и неотрывным пониманием, насколько точно мелкая зараза угадала ход мыслей взрослой бывалой воительницы, все же окончилась победой здравомыслия.

– Очень смешно, кстати, хоть и обидно… Верно. Я именно о том и подумала, что пора бы думать, а не только идти на поводу лавины событий. Ты говоришь я прямо похожа на Охотницу?

Девочка сначала немного отстранилась, ослабив объятия, затем и вовсе отошла на три шага, серьезнейшим образом рассматривая МиссТи с головы до ног.

– Вылитая! Только прическа неправильная… и взгляд. У Охотницы власть во взгляде безграничная, а у тебя – сомнения и какая-то человеческость.

– Ну, допустим, со взглядом я пока ничего поделать не могу, а вот прическу поменять мне и слуга может. Верно?

– Верно. Позвать слугу?

Сапфировые искры озорства сообщили, что Арника нисколечко не сомневается в своем праве подтрунивать над той, к кому напросилась «в услужение».

– Позови. Именно его я и возьму потом с собой в бесконечное путешествие.

– Ой, – вновь становясь неловкой непоседливой пигалицей, Арника прикусила губу, подпрыгнула на месте и рванула куда-то из залы с холотерминалом, – Сейчас, Вечная, только принесу инструменты!

«Зараза! – подумалось МиссТи, – Вот тебе и урок уверенности, что хочешь, то и делай. Можешь обижаться, Лиска, можешь брать на вооруджение. Второе предпочтительнее…». До сих пор это бабушкино «Лиска» казалось ей лучшим из имен. В этом сокращении от ненавистного имени и нежность была, и мудрость, и бесконечная усталость… Слезы не появились, лишь обожгли уголки глаз и тут же вновь спрятались, но воспоминание о бабушке, немногословной властной женщине, такой красивой даже в старости, такой гордой даже в болезни, расставило все на свои места. «Спасибо, бабуль! Спасибо за всё!».

***

Паладин, маг пространства и берсеркер подошли к пелене перехода и без сомнений шагнули в нее, исчезая из зачищенного уже ущелья, чтобы появиться спустя несколько мгновений на следующий арене, уже четвертой за неполную половину стандартных суток. Под нож пошли уже семь загонщиков: три – на первой арене и еще дважды по два. Без видимого напряжения, четко и слаженно эти мясники расправились с самоуверенными выскочками, решившими, видно, что пришли на кабацкую драчку. Что ж… Сейчас против них сразу семеро, и эти семеро вообще не идиоты.

– Мал, принеси еще вина и фруктов, и скажи музыкантам, пусть играют тише, тут готовится кое-что поинтереснее унылой разделки туш! Девочки, предлагаю ставку! Миллион на то, что этот Титан, как он себя зовет, первым возьмет жизнь на новой арене! Кто против?

– Я! Ты, видно, снова слушаешь голову, а не чувства, Горгона, что даже неприлично для женщины твоего положения. Миллион на могучего Узурпатора! Кстати, как вы думаете, это и правда Он, или просто очередной ход ушлых барыг-букмекеров?

– Думаю, это все пшик и вздор, Сисилья, и ставлю миллион на великолепного Дона в шляпе с пером. Уж если кто и неотразим во всей вселенной, так это он. Боги, мое сердце украдено рабом-смертником! – Сильфида Пальяни, младшая из трех подруг в бассейне роскошных терм, притворно закатила глаза, дурашливо разыгрывая драму, – Что делать, девочки, как жить мне, когда мой рыцарь падет? Я разорена!

Горгона Ди Марма́рис частенько приглашала подруг понежиться в термах ее угодий на предпоследнем. Здесь, прямо под крышей мира, где выше только небо над резиденцией Самого Карапуцци, дышалось легко и привольно. Единственная супруга Второго Иерарха еще совсем недавно не была ни супругой, ни тем более единственной, но то история, не терпящая огласки, а оттого: «Тс-с-с-с…».

Сегодня трансляция, шедшая вначале как положено на платных «подпольных» каналах, создавая у быдла иллюзию мелкого непослушания, вдруг перетекла на каналы вещания Иерархата. В отличие от глуповатых инфантильных феечек Сисильи и Сильфиды, Горгона предпочитала аналитически мыслить, и сейчас анализ подсказывал ей, что творится что-то из ряда вон, а значит надо быть настороже и наготове. В некотором потаенном смысле ради того и плескались сейчас в бассейне Си и Сиси – младшая и средняя супруги Третьего Иерарха Йенрико Пальяни. Учитывая вдовство Карапуцци, полный женсовет, втайне правящий огромным сектором фронтира, сейчас был в сборе и готов исправить любую допущенную мужчинами ситуацию. Но пока ситуация еще совсем туманна можно было и отдаться страстям человеческим: пару, вину, кровавой бойне и ставкам.

– Ой-ё! – Сильфида очень искренне распахнула и без того огромные сиреневые глазищи и округлила ротик, совсем по-плебейски тыкая пальцем в холо, – Ой-ё, девочки! Как она… величественна! Это же…

Горгона всмотрелась в видеотрек общей для всех букмекерских контор и конторок конференции, вдруг расползшийся на полный объем немалого весьма холокуба. Всмотрелась всего на секунду, но и ее хватило, чтобы в один голос с подругами и даже тем же благоговейным полушепотом что и они восхищенно выдохнуть: «Охотница!».

***

– Их здесь семеро, друзья! Кажется, нас стали опасаться! – Кэп, широко улыбаясь, ткнул шпагой в направлении сгрудившейся, словно стайка замерзших воробьев, ватаги загонщиков, – Может не стоило нам идти так споро?

– Ну а что ж теперь, друг маг, предлагаешь? Поддаваться каким-то диаболовым слабакам? Нет! – скалясь и попеременно подкидывая свои парные секиры, залитый с головы до ног кровью Энвэ был достаточно счастлив, чтобы даже, кажется, и позабыть о неизбежной гибели в конце, – Нет, я на такое бесчестие не пойду! Пусть уж навалятся скопом и попробуют взять числом, раз не смогли ни скрытностью, ни хитростью! Думается мне, что, когда эти семеро отправятся к Диаболи в задницу ждать рассвета, на нас погонят оставшихся одиннадцать. А то может и с тылу их пустят, дав прежде драчке как следует завязаться. Что скажете, братья?

Надо же, оба древних воителя веселы как никогда прежде, а мне вот не улыбается что-то. Острое чувство грядущей неотвратимости сушит горло и сковывает шею то справа, то слева. МиссТи не отвечает. Я ее чувствую, с ней все в порядке, и она просто чем-то интенсивно занята, однако, это не добавляет уверенности совершенно. Несмотря на браваду моих бывалых компаньонов две предыдущие двойки нам дались ой как нелегко!

Первая пара перемещалась в скрытом состоянии среди бесчисленных скальных обломков. Атаковали оба из укрытий, даже не выпадая, кажется, из невидимости, двигались хаотично, ставили ловушки, пускали дымы. Мне пришлось дважды закрывать группу «Кровавой скорлупой», причем интенсивность атак была такова, что про придумать про этот ультимативный щит я успел лишь, будто он накрывает всех союзников вместе и со мной в том числе. А вот цена использования была считана из моих занятых страхом и паникой извилин как есть. Так что манну на арене я дважды терял полностью, лишь чудом выживая затем до ее мало-мальски значимого накопления.

Вторая пара пошла совершенно иным путем. Нам, только что вышедшим из пелены перехода на небольшую круглую площадку, было предложено сразиться холодным оружием без магии трое против двоих. Мол, они сильные мечники и не сомневаются в собственной победе против каких-то там кого-то там.

Честно говоря, коль не Энвэ, черта бы лысого мы ввязались в эту заведомо гнилую сделку, но берсеркер был непреклонен. Поэтому, когда позже выяснилось, что один из атакующей парочки был неслабым псиоником, а воин боевого безумия слаб на внушение; когда нам вдвоем с кэпом пришлось не только изощряться с убийством противников, но и уворачиваться от дружественных атак обезумевшего под напором чужой магии Храброго Сердца; когда из этой переделки вышли лишь чудом, притом изрядно израненными и совершеннейше вымотанными морально и физически, тогда, конечно же, вернувшийся в разум друг стал рвать клочья из бороды, сокрушаться, виниться и лопотать невразумительные благоглупости… Но что теперь-то с того, а? От троих осталось чуть больше одного, да и тот несколько не в себе…

Наборы свойств оружия у меня уже полностью сформированы и это стало очередным паскудным сюрпризом в числе тех, что пришлось проглотить за минувшие часы. Из козырей остались только братья псы, которых благодаря Синергии и вопреки иллюзиям устроителей я могу призвать как бы воплоти. То есть, конечно же, на выручку нам придут такие же виртуальные проекции, как и наши собственные тела, но управлять ими будут не примитивные искины скачек, а реальные живые существа Дух и Мрак – два могучих магических воина.