Роман с продолжением

Несмотря на то, что Влад позвал Веру замуж в самый первый день, как случилась их встреча, она всегда расценивала это как шутку. Да и он сам с тех пор, как они в первый раз провели вместе ночь на его даче и «официально» стали парой, больше о свадьбе не заикался. Их встречи были не такими частыми, как может быть хотела Вера, но если они встречались, то это был обязательно дорогой ресторан, а если куда-то ехали вместе на выходные, то это было достаточно модное местечко. Ну, а если пауза между их встречами затягивалась, то в офис непременно доставлялся курьером букет цветов, что сразу делало Веру объектом для тихой зависти среди незамужних коллег. Да, и замужних тоже.

Весь прошедший год Влад как-то не особо торопился вводить Веру в свой ближайший круг, а тем более знакомить с родителями, но тут уж повод обязывал, наконец, встретиться с ними.

Елена Сергеевна и Павел Владимирович встретили её с той мягкой интеллигентностью, которая часто встречается у врачей старой закалки. Их внерабочая жизнь протекала в типовой советской «трешке», полученной за многолетнее ожидание в очереди. И это еще хорошо, что научная деятельность Павла Владимировича позволяла рассчитывать на дополнительные метры, а так бы жить им в двухкомнатной квартире.

Всё это Вера узнала, когда они уже сидели за столом и мама Влада, которая поначалу была немного скованна, после двух бокалов вина расслабилась и оказалась очень словоохотливой женщиной. Елена Сергеевна расспрашивала Веру о семье и работе и искренне настаивая на новой встрече ещё до свадьбы.

Мужчины, в это время, общались между собой и краем уха Вера слышала, как Влад даже не скрывал своего раздражения по поводу нынешней работы и с нетерпением рассуждал о собственной клинике. Павел Владимирович лишь понимающе качал головой, призывая сына не рубить с плеча и в его тихом «всему своё время» чувствовалась мудрость человека, который привык ждать и созидать, в то время как Влад уже готов был всё разрушить ради нового начала.

Елена Сергеевна, оставив мужчин наедине с коньяком и разговорами, принялась собирать посуду к чаю. Вера тут же поднялась, чтобы помочь, и они вместе скрылись в небольшой, но уютной кухне.

- Я правда рада, что Владик встретил тебя, Вера, - произнесла Елена Сергеевна, как только за ними закрылась дверь.

Ее голос звучал доверительно, с той легкой грустью, которая приходит после вина и долгих воспоминаний.

- У него ведь несколько лет назад была девушка. Встречался с однокурсницей. Но она была дочерью одного из наших замминистров и привыкла общаться немного в других кругах. Владик на неё столько времени потратил, а денег сколько… Всё подарки ей дарил, в рестораны водил, он и квартиру эту дорогущую ради неё снял в центре, чтобы не стыдно было в гости позвать. Мы ему говорили, ну, не любит она тебя, зачем ты так для неё стараешься, а он всё шутил, главное, чтобы папа её меня полюбил, а остальное не так важно. Откуда только деньги на всё это брал. Это он как в клинику эту платную устроился, стал больше зарабатывать, а в нашей-то всё согласно штатному расписанию. А я вижу, что ты совсем другая. Может и Владик рядом с тобой другим станет, - посетовала Елена Сергеевна.

- А что же ты раньше к нам в гости не приезжала, всё же год уже встречаетесь?

- Да, как-то Влад и не предлагал, - улыбнулась Вера. Рано, наверное, было. Я, если честно, даже очень удивилась, когда он мне предложение сделал недавно. У нас всё как-то спокойно протекало. Жили каждый у себя, встречались не каждый день. У него работа, у меня работа. Казалось, что его всё устраивает, а тут раз и предложение, - вновь улыбнулась Вера.

- А тебя-то это устраивало? - поинтересовалась Елена Сергеевна.

- Да, наверное, - задумалась Вера, - у меня до этого были уж слишком стремительные отношения, которые так же стремительно закончились и проходить через это еще раз мне совсем не хотелось.

Щелчок закипевшего чайника оборвал их разговор. Вера взяла чашки и вернулась в комнату, оставив Елену Сергеевну заваривать чай. Мужчины уже заканчивали с коньяком, но в воздухе между ними ощущалось тяжелое, не до конца высказанное напряжение.

За чаем немного поговорили о том, когда же планируется свадьба, но Влад дал понять, что сейчас не как раньше – подал заявление, снял ресторан, позвал родню и всё. Сейчас это важное статусное мероприятие, где все должно быть продумано до мелочей – место, время, тематика. Всем этим должно заниматься специальное агентство, а им тоже надо платить. Значит всё упирается в деньги, которых в нужном количестве пока нет, но будут. И вот тогда, они и с Верой и устроят грандиозную свадьбу.

Вера слушала это молча. Он не обсуждал с ней эти планы раньше, но она не была удивлена - это было слишком в его стиле. Пышные торжества всегда ее пугали, поэтому такое откладывание в долгий ящик принесло лишь облегчение. «Пусть делает, как хочет, - подумала она, - а дальше видно будет».

- Что ж, вам решать, - тихо ответила Елена Сергеевна, и в ее голосе Вере послышалась тень разочарования. - Мы с отцом познакомились на первом курсе в сентябре «на картошке», а как вернулись - сразу в ЗАГС. Так нам хотелось поскорее быть вместе. Свадьба была простой, студенческой, а Владик родился, когда мы уже дипломы получили.

Глядя на них, Вера подумала, что родители у Влада по-настоящему хорошие. Простые и искренние, они наверняка легко нашли бы общий язык с её семьей.

Шестая глава

Непредсказуемое лето никак не хотело вступать в свои права и осчастливить солнечными и теплыми днями. Впереди было 4 выходных дня, связанных с Днем России, но, по прогнозом, вновь обещалась пасмурная погода, дожди и даже грозы. - Тем лучше, что я проведу их в гостях у родителей, - думала Вера.

Найти себе местечко на ночной поезд в среду она как-то смогла, а вот с обратными билетами уже были проблемы. Единственным вариантом был дневной экспресс в понедельник, который прибывал в Москву только к трем часам дня. Благо, что Верин директор не возражал, чтобы она пропустила один денек, поскольку причина для поездки у неё была более чем уважительная – всё же не каждый день людям предложение делают. Так что, в среду вечером Вера отправилась на вокзал, а утром уже прибыла в родной город.

Воронеж встретил её прохладой и тем особенным, влажным светом, который бывает в после ночного ливня. Город просыпался на её глазах и казалось, что даже автобусы как-то сонно катились по улицам, отражаясь в глубоких зеркалах луж. В воздухе стоял густой аромат зацветающей липы и мокрого асфальта.

«Воздух был чист и холоден, и небо сияло такой чистотой, точно его вымыли к празднику», - пронеслись в голове Веры строчки Бунина. Она глубоко вдохнула этот воздух и прыгнула в свой автобус.

Родители были уже в некотором предвкушении от Вериных новостей. И хотя она до этого им ничего не сказала по телефону, но по её тону мама сразу поняла, что что-то будет.

Рассказала им всё Вера за обедом. По этому поводу даже Надя отвлеклась от своих блогерских дел и присоединилась к ним. На удивление, в этот раз обошлось без колкостей с её стороны, хотя определенные сомнения на тему - не понятно, что он в тебе нашел, - всё же прозвучали. Так что, можно сказать, что обед прошел в теплой семейной обстановке.

К вечеру дом опустел и затих. Надя убежала к друзьям, отец погрузился в работу, а Вера с мамой устроились на диване. Телевизор работал вполголоса и, на самом деле смотреть там никто ничего не собирался и работал он больше для фона. В первую очередь маму интересовала свадьба, что там планируется и так далее. И хотя Вера ей уже несколько раз сказала, что, когда будет эта свадьба неизвестно, мама всё равно продолжала строить планы и в её воображении торжество уже шло полным ходом. Она давала советы, прикидывала списки гостей и настаивала на свадебном путешествии.

- Можно даже в Петербург, - мечтательно говорила она. - В наше время это было верхом романтики. У нас вот не вышло, я тогда уже тобой была беременна...

- Но вы же ездили в Питер, - возразила Вера - Я видела фото: вы совсем молодые, идет ливень, и вы корчите рожи в камеру.

Мама на мгновение замерла, её взгляд стал туманным, словно она пыталась рассмотреть что-то в глубине памяти. - А, ну да... - быстро согласилась она, и в этой поспешности Вере почудилась легкая тень. - Совсем забыла. Ну, это же уже было через несколько лет после свадьбы, когда уже вы родились и мы оставили вас с бабушкой и дедушкой.

Это мимолетное замешательство матери оставило у Веры странное ощущение, словно за старым снимком скрывалось нечто большее, чем просто забытая поездка.

- Ладно, хватит о старом, - поспешно перевела разговор мама, - давай лучше подумаем, где заказывать платье.

- Мама, - мягко перебила её Вера. - Ну какое платье? Пожалуйста, не торопись. И главное - никому пока не говори о помолвке. Всякое может случиться. Это только наше дело. Вот когда решим подавать заявление, тогда и вернемся к этому.

- Потом будет поздно, - отрезала мама, не терпящим возражений тоном. - К таким вещам готовятся заранее. А шить будем у тети Иры. Она сделает так, что от вашего московского не отличишь, только лучше и вдвое дешевле. Завтра же к ней сходим. И еще… Платье мы с отцом купим сами. Это наш подарок.

Вера поняла, что спорить бесполезно и согласилась.

Следующее утро вернуло её в детство. Шагнув за порог швейной мастерской тети Иры, Вера словно очутилась в прошлом - когда-то маленькой девочкой она уже сидела здесь на невысоком стуле, пока мама примеряла очередную обновку или просто болтала с подругой. Из этой глубины памяти и всплыли полузабытые запахи портновского мела, горячего утюга и новой ткани. Они долго листали каталоги, спорили о плотности материала и снимали мерки. Уходя, мама взяла с Ирины честное слово держать всё в тайне: «Проговоришься - отменю заказ».

Оставшиеся два дня потекли в неторопливом, ленивом ритме. Вера много гуляла, бродила по старым скверам своего района и просто сидела на кухне с отцом, слушая его тихие рассказы о работе. Эти короткие, ни к чему не обязывающие дни в родительском доме вернули ей утраченное равновесие. Внутренние терзания, мучившие её всю последнюю неделю, ушли. Вера поймала себя на мысли, что окончательно приняла их помолвку. Да, Влад бывал сложным, у неё оставались вопросы к его скрытности, но она любила его и была готова принимать со всеми его амбициями и правилами.

Седьмая глава

Вопреки всем хмурым прогнозам, утро понедельника выдалось ясным, и лучи солнца уже вовсю заливали улицы горда. На душе было удивительно спокойно, а внутри росло приятное, волнующее предвкушение новой жизни. В 7:35, заняв свое место в вагоне, Вера смотрела на уплывающий перрон без какой-либо грусти и сожалений. Она покидала родной город с легким сердцем, готовая вернуться к Владу и смело шагнуть в их общее будущее.

Соседями Веры оказалась семья: мать, отец и сын-школьник, которого везли к бабушке на каникулы. Мальчишка сидел у окна рядом с отцом, а его мама заняла кресло по соседству с Верой. Подросток с утра был сонным, ворчал от скуки и жаловался на отсутствие интернета. Когда спустя час пути мать предложила ему книгу, он лишь недовольно поморщился.

- Ну что за поколение, - вздохнула женщина, повернувшись к Вере. - Мы в его годы «Гарри Поттером» зачитывались, а им кроме смартфонов ничего не нужно.

- Да твой Поттер дебил, - огрызнулся с сиденья сын. - Машет своей палкой. Попробовал бы он без неё у нас на районе выжить, я бы посмотрел.

Вера невольно улыбнулась, и эта мимолетная фраза мгновенно вернула её в прошлое. Она вспомнила их первую встречу с Рэмом. Тогда она тоже в шутку сравнила его с Гарри Поттером, на что он серьезно ответил, что герой повести Валентина Распутина «Уроки французского» ему гораздо ближе.

Память сама, помимо воли, начала восстанавливать сюжет той старой книги. Послевоенные годы, голодный мальчик в чужом городе, который из гордости не принимал помощь от учительницы. И тогда она пошла на хитрость - стала играть с ним на деньги в «пристенок», чтобы незаметно проигрывать ему рубли на молоко.

«Не берет из гордости», - повторила про себя Вера. Рэм всегда жил по таким же жестким, негласным законам. И вдруг он сам, нарушив собственную природу, написал ей и попросил о помощи.

От этой мысли сердце Веры глухо застучало, а к горлу подступила внезапная дурнота. Она почувствовала, как кровь отливает от лица.

- С вами всё в порядке? - тревожно спросила соседка, заметив её внезапную бледность.

- Да, всё хорошо, просто укачало, - тихо ответила Вера.

Но хорошо не было. В её ясное, выверенное утро черной каплей упало сомнение. Правильно ли она поступила, заблокировав его без раздумий? Ведь если человек с такой болезненной гордостью, как Рэм, спустя год молчания переступил через себя и попросил о помощи - значит, случилось что-то по-настоящему страшное.

Вера попыталась усилием воли прогнать наваждение. Она убеждала себя, что за этим сообщением нет никакой драмы. Скорее всего, у него просто не сложилось с Каринэ, и теперь он ищет повод возобновить общение, прикрываясь выдуманными трудностями. И это в сознании Веры выглядело очень логично и правдоподобно.

Из размышлений её вывела соседка. Женщина перегнулась через проход и принялась тормошить уснувших мужа и сына.

- Нам в Рязани выходить, - пояснила она Вере. - Пока раскачаются, как раз и прибудем.

Рязань. Это слово отозвалось внутри резким толчком. Именно здесь год назад ночью Рэм вошел в её вагон. Именно здесь его мать работала учительницей младших классов. Мысли Веры завертелись с бешеной скоростью, разрушая только что выстроенную защиту.

Когда экспресс со скрипом замер у платформы, Вера, повинуясь какому-то неосознанному, слепому импульсу, подхватила сумку и вышла на перрон вслед за своими попутчиками.

- Ну и что теперь? - тихо спросила себя Вера, оставшись одна посреди чужого перрона.

Вокруг шумел вокзал, люди спешили мимо, а она стояла без ясной цели. Внутри росла злость на саму себя, на это вечное, дурацкое стремление докапываться до сути там, где, возможно, ничего и не было. Здравый смысл твердил, что Рэм не заслуживал этого сиюминутного порыва, но глухое, непреодолимое желание узнать правду оказалось сильнее логики.

Она опустилась на свободную лавочку и достала телефон. Пальцы методично вбивали запросы, открывая сайты местных школ. Страница за страницей, разделы «Наши учителя» - и неожиданная удача. Анна Александровна Короткова нашлась почти сразу. Через несколько минут Вера уже сидела в салоне такси, которое везло её по незнакомым улицам к старой школе.

Несмотря на июньские каникулы, в школьном секретариате было открыто. За столом сидела молодая, подчеркнуто строгая женщина. Услышав вопрос, она смерила Веру внимательным взглядом.

- Зачем вам домашний адрес Анны Александровны?

- Я давняя знакомая её сына, - Вера постаралась, чтобы голос звучал уверенно. - Приехала в город и решила их навестить.

- Их? - переспросила секретарь, и в её интонации промелькнуло что-то странное.

- Ну... её, - поправилась Вера. - Мне очень нужно.

Женщина помедлила, затем быстро записала адрес на клочке бумаги и протянула Вере.

- Ладно. Только вы уж там с ней поосторожнее, - тихо добавила она, и её строгость вдруг куда-то улетучилась. - Ей сейчас и так нелегко.

«Значит, всё-таки случилось», - отозвалось в голове у Веры. Она поблагодарила секретаря, сжала в руке записку и вышла на улицу.

Нужный ей дом оказался самой обычной пятиэтажкой, затерянной среди таких же панельных близнецов. Так же, как и у дома её детства, здесь была такая же детская площадка с горкой, качелями и песочницами и такие же бабушки, которые сидели неподалеку на скамейках, наблюдали за внуками и наслаждались свежим воздухом и солнышком, которое время от времени показывалось из-за облаков.

Наверное, именно здесь маленький Рэм когда-то бегал среди тополей, воображая себя героем древнего Рима. Вера опустилась на свободную лавочку и задумалась.

Внутри неё вновь заговорил голос разума, убеждая развернуться и уехать в Москву подальше от этой сонной рязанской пятиэтажки. Переступить этот порог означало впустить в свой мир чужую беду, к которой она, возможно, не имела никакого отношения.

Она сделала глубокий вдох и направилась к подъезду. Домофон не работал, так что, она решительно потянула на себя тяжелую дверь и шагнула в полумрак подъезда. Ступени привели её к нужной квартире. Вера помедлила секунду, чувствуя, как внутри всё сжимается и коротко нажала на кнопку звонка.

Дверь на четвертом этаже открылась со слабым щелчком. На пороге стояла женщина, чье лицо еще хранило следы былой молодости, но в волосах уже отчетливо застыла ранняя проседь.

- Добрый день. Вам кого? - спросила она глухим, безучастным голосом.

- Здравствуйте. Я Вера... знакомая вашего сына.

Договорить она не успела. Услышав имя, женщина встрепенулась, и в её потухших глазах мелькнула слабая, почти отчаянная радость.

- Вера! Проходите, конечно, проходите.

Она бессильно опустилась на невысокую обувную тумбочку в прихожей, словно силы внезапно оставили её.

- Значит, Рома всё-таки связался с вами? Он так долго сомневался, не хотел... Но, видимо, решился. Значит, вы уже всё знаете?

- Нет, - Вера покачала головой, чувствуя, как внутри всё леденеет. - Он только написал, что ему нужна помощь, без подробностей. Я возвращалась в Москву и решила заехать к вам.

Анна Александровна подняла на неё тяжелый, заплаканный взгляд и тихо, почти шепотом, выдавила:

- Вера, Рома в тюрьме.

Вера сделала шаг назад, не веря своим ушам.

- Как в тюрьме? Где... в Армении?

- Нет, - немного удивленно посмотрела на Веру, - здесь, в России. Его задержали прямо возле дома. Полицейские нашли какие-то запрещенные препараты. Сразу арестовали, а пока он был в отделе, пришли домой с обыском... Нашли что-то еще. Всё произошло так быстро, я даже не успела найти нормального адвоката.

Анна Александровна судорожно вытерла лицо ладонями и поднялась с тумбочки, стараясь взять себя в руки.

- Пойдемте на кухню, Вера. Выпьем чаю, и я вам всё расскажу.

На кухне Анна Александровна щелкнула выключателем чайника и повернулась к Вере. Оконные шторы были задернуты и в полумраке её лицо казалось совсем бледным.

- Когда Рома позвонил из отдела, он успел сказать только, что у него один звонок. Он был сам не свой, твердил, что ничего не понимает и его подставили. Я в тот же день помчалась в Москву.

Она сделала паузу, глядя, как над чайником поднимается тонкая струйка пара.

- Следователь сразу начал допрашивать меня. Выяснял, не было ли у Ромы долгов или, наоборот, крупных сумм. Я ответила, что всё как обычно, хотя он как-то обмолвился, что если дело выгорит, то он сможет хорошо заработать. Но без подробностей. И тогда следователь выложил: один наркоман указал на Рому, будто тот продавал ему препараты. Вот они по этой наводке и «отработали». Так прямо и сказал - «отработали».

Вера молча слушала, чувствуя, как холод подступает к самому сердцу. Это слово «отработали» никак не вязалось с тем Рэмом, которого она знала.

- Я потом с Ромой встречалась, но он уверял, что его подставили, - продолжала Анна Александровна, и её голос задрожал. - Говорил, наверняка, это те, с кем он участвовал в тендере, и он знает их имена. Я потом опять со следователем встречалась и всё ему это сказала, но тот лишь отмахнулся. Сказал, его работа окончена, пусть теперь суд разбирается. А тот адвокат, которого нам бесплатно дали, мне сразу честно признался, что тут для суда всё ясно, слишком много всего против Ромы, а еще сейчас конец квартала и даже полугодия, так что в полиции тоже план горит по раскрываемости и они не упустят своего шанса это дело до приговора довести

Женщина тяжело вздохнула и подошла к столу с заварочным чайником.

- В итоге дали три года. Адвокат успокаивал, мол, легко отделались - срок минимальный, потому что впервые и вес небольшой. Он сейчас в колонии, в Удмуртии...

Анна Александровна не выдержала и снова тихо заплакала, уткнувшись лицом в кухонное полотенце.

- А что Карина? - напрямую спросила Вера.

- Карина? - переспросила Анна Александровна, и на её лице отразилось слабое удивление, - я звонила ей по Роминой просьбе. Её телефон был в его бумажных записях. Но она сразу сказала, что тут ничем помочь не может и не надо ей больше звонить.

Её пальцы слегка дрожали, и она бережно опустила чашки на стол.

- Я ему предлагала и с тобой связаться, - от волнения Ромина мама перешла с Верой на ты, - но он был категорически против. А потом у него и номера твоего не осталось. Когда мне его ноутбук и смартфон вернули, то там вообще ничего не было. Пусто. А ведь в ноутбуке были все его работы по проектам, все контакты. В полиции сказали, что уже такой они при обыске изъяли. Вот Рома и говорит, что это конкуренты его подставили и всё потерли, чтобы он тендер не выиграл. Да, кто его слушал. А как он тебя-то разыскал?

- Через социальные сети, - тихо ответила Вера, умолчав, что её первым решением было отправить Рэма в бан. - Пришло короткое сообщение, и я решила заехать к вам.

- Да, точно... Он ведь там, в колонии, при библиотеке устроился, - Анна Александровна слабо улыбнулась. - Рассказывал, что там есть компьютер. Если улучить момент, можно выйти в сеть, хотя это строго запрещено. Могут наказать...

Она придвинула к Вере вазочку с конфетами, но сама к чаю так и не притронулась.

- Ромка ведь без отца рос. Родился в феврале, а в августе вторая чеченская началась. Отец же военным был, десантником, в сентябре уехал в командировку. Когда сыну семь исполнилось, отца не стало. Ромка тогда сам себе пообещал, что теперь он мужчина в доме. Всё только сам, никакой помощи со стороны, ни у кого ничего не просить. Древним Римом бредил, империей. Имя это себе придумал - Рэм, в честь одного из братьев-основателей. Потом через это увлекся архитектурой, начал рисовать... Как-то само собой стало ясно, что дома будет строить.

Анна Александровна тяжело вздохнула и отодвинула от себя остывающую чашку.

- Вера, я просто не знаю, что делать, - Анна Александровна вновь смахнула набежавшие слезы. - И верить ему хочу, что подставили, и боюсь - а вдруг и правда влип во что-то страшное? Но раз он к тебе обратился, то значит, верит, что ты сможешь помочь.

Вера молчала, глядя на её дрожащие руки. Ей было до боли жаль эту женщину. Образ Рэма - того самого гордого, принципиального парня никак не вязался с наркотиками. Карина, конечно, могла сыграть здесь свою роль, но стать банальным дилером? Нет, это было слишком не в его характере. Вере всё больше казалось, что его действительно подставили конкуренты, а Карина просто сбежала при первых же проблемах.

В этот момент внутри Веры столкнулись два человека. Один твердил: «Это не твоё дело. Поблагодари за чай, встань и уйди». Но второй упрямо возражал: даже если Рэм где-то оступился, его мама ни в чем не виновата. И если есть хоть маленький шанс помочь ей, докопаться до правды и вытащить его, она должна попробовать. Пусть он потом мучается от того, что променял Веру на непонятно кого.

- Хорошо, - тихо, но твердо ответила Вера. - Давайте всё, что у вас есть, а я попробую разобраться.

В Москву Вера добиралась на обычной электричке и приехала уже ближе к вечеру. После всего этого возвращаться в собственную пустую квартиру, чтобы снова остаться наедине с мыслями, было невыносимо, так что она набрала номер Влада и предложила поужинать вместе. К счастью, вечер у него оказался свободным.

Прежде чем спуститься в метро, Вера заскочила в супермаркет. Она слишком хорошо знала содержимое холодильника Влада. Человек, который жил один и привык питаться исключительно в ресторанах или на ходу в клинике, хранил там лишь бутылку минеральной воды, банку давно забытых маслин и початую упаковку пармезана. Готовить ужин там было попросту не из чего, а затевать что-то сложное не хотелось. Вера взяла пакет замороженных креветок, моцареллу, помидоры черри, листья салата, лимон, авокадо и чеснок. Для того чтобы вечер из обычного понедельника превратился в легкий романтический ужин, она добавила к покупкам бутылку сухого вина.

Влад, хоть и был несколько удивлен её решению приехать к нему в понедельник вечером, но, как казалось, был доволен.

- А почему так поздно? - спросил он, принимая у неё тяжелый пакет, - ты же говорила, что вернешься утренним экспрессом, а добралась только к вечеру.

Вера помедлила. Рассказывать ему о проблемах своего бывшего она, конечно, не собиралась, но тут как-то всё сошлось. Врать Владу она не хотела, а поделиться с кем-то надо было обязательно. А с кем, как не с самым близким тебе человеком.

Пока на сковороде шкворчали креветки с чесноком, Вера, стараясь говорить сдержанно, рассказала ему всё: и про неожиданное сообщение в мессенджере, и про свой спонтанный побег с поезда в Рязани, и про страшную правду, которую узнала от матери Рэма.