Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния

— Я должна знать, что вы пьёте, — ответила я в задумчивости, крутя в руках пустую склянку из тёмного стекла.

— В основном коньяк, — нагло осклабился лорд. — Иногда виски. Не гнушаюсь грогом, если под рукой ничего другого нет.

— В этом я как раз не сомневаюсь.

На самом деле меня меньше интересовали слова лорда Кассиана — больше волновали склянки на столе. На всех были бирки с надписью «Опривейт» — это очень сильное обезболивающее. Очень. Его, как правило, выписывают смертельно больным пациентам в больницах, стремясь облегчить боли и дать возможность уйти тихо в другой мир. А здесь — такое количество флакончиков. Если лорд Кассиан без конца пьёт именно опривейт, то неудивительно, что другие обезболивающие ему не помогают. К этому лекарству организм очень быстро привыкает и перестаёт на него реагировать. Поэтому его и применяют только в самых экстренных и безнадёжных случаях. Интересно, кто тот идиот, что позволил лорду пить такое обезболивающее?!

Мэри, закончив, выпорхнула за дверь. Следом ушёл Пенроуз. Я осталась одна наедине с лордом Ровейном, его болью, его раздражением и своими мыслями.

— Итак, — сказала я, сцепив руки перед собой, — давайте начнём заново. Я Франческа ди Сава. Меня наняла леди Маргарет. Уезжать я не собираюсь. Выгонять меня, как вы должны уже были понять, тоже бесполезно. Так что давайте попробуем сработаться.

— Вы слишком много говорите, — закрыв глаза, буркнул Кассиан.

— А вы слишком плохо встречаете гостей.

— Вы мне не гостья.

— И слава богам! Не удивлюсь, если гостей вы также встречаете бутылкой. А то и не одной.

На этот раз уголок его рта дёрнулся. Ну надо же, а ещё не всё потеряно! По крайней мере, лорд смог оценить игру слов и моё чувство юмора.

Конечно, это была не улыбка. Даже не намёк на улыбку. Так лицевой нерв дёрнулся — но я это заметила.

Кассиан, кажется, тоже. Потому что тут же снова стал мрачнее тучи.

— Моя мать вам не сказала, что я не нуждаюсь в сиделке?

— Сказала, что вы так считаете.

— И?

— И я решила, что на этот счёт лучше составлю собственное мнение.

— Уже составили?

Я ещё раз окинула его внимательным взглядом с головы до ног, отмечая и руку, сжимающую край покрывала. И неудобную позу для спины. И напряжённые плечи. И даже то, что одна нога свисает с края кровати, потому что ей просто не хватает места, чтобы удобно устроиться.

— Да, — честно ответила я и тут же поделилась выводами. — Вы в плохом состоянии.

Кассиан зло усмехнулся.

— Какая удивительная проницательность.

— А ещё вы раздражительны, грубы, упрямы и, судя по запаху в комнате, у вас где-то припрятана ещё не одна бутылка с алкоголем.

— Закончила? — зло выплюнул лорд.

— Думаю, для первого знакомства и этого достаточно.

Кассиан устало отвернулся от окна — ну и от меня заодно.

— Выйдите.

Я смотрела на него несколько секунд.

Красивый. Уставший. Сломанный. И изо всех сил цепляющийся за свою злость, потому что это, видимо, пока единственное, что он ещё может контролировать.

— Хорошо, — сказала я. — Но я вернусь через час.

Он даже снова повернулся, чтобы удивлённо на меня посмотреть.

— Зачем?

— Затем, что вам стоит нормально пообедать. И я хочу понять, что именно вы принимаете из лекарств.

— Я не обязан перед вами отчитываться.

— Не обязаны. Но это бы сэкономило нам обоим время.

— Уходите.

— Уже иду.

Я дошла до двери, но на пороге всё же обернулась.

— И, милорд?

— Что ещё?

— Если вы собираетесь ещё чем-то в меня кидаться, предупреждайте заранее. Я хотя бы приму позу покрасивее, когда буду уворачиваться.

На этот раз он всё-таки посмотрел на меня по-настоящему. Раздражённый. Усталый. Но не потерявший внимательности.

— Вон.

— Да-да, уже.

И я вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Постояв несколько секунд в тишине, я вздохнула и тихонько пробормотала самой себе:

— Ну что ж, Франческа. Кажется, скучно тут действительно не будет. И просто — тоже.

Из-за угла почти сразу появился мистер Пенроуз.

— Вы в порядке, магина ди Сава?

— Да, Пенроуз.

— Это хороший знак, — дворецкий чуть склонил голову, будто высказывая уважение.

Я посмотрела на закрытую дверь за своей спиной, потом на дворецкого и спросила уже серьезнее:

— Он всегда такой?

Пенроуз выдержал короткую паузу.

— Сегодня ещё не худший день.

Вот тут мне очень захотелось сесть прямо на пол. Ох! Кажется, будет не просто «непросто», кажется, меня ждёт настоящая битва с лордом — за его здоровье. Но вместо того чтобы предаваться унынию, я быстро прикинула, с чего стоит начать, и, уверенно подойдя к дворецкому, начала свою работу:

— Хорошо. Тогда, мистер Пенроуз, если можно, расскажите мне всё, что вы знаете о режиме лорда Ровейна, его диете — если она есть, — а главное, о тех лекарствах, что он принимает. Также мне нужно знать, что случилось с рукой и ногой лорда. Кто может мне помогать, не боясь грубых слов и нелепых приказов. И ещё мне необходимо, чтобы мои вещи перенесли в одну из ближайших комнат к спальне лорда, потому что вряд ли я из соседнего крыла услышу, что ему нужна помощь. И, в конце концов, позаботьтесь, чтобы через час комната уже проветривалась. Там дышать нечем!

Дворецкий посмотрел на меня более задумчиво, позволив маске равнодушия на секунду исчезнуть.

— Вы намерены остаться?

— Я намерена хотя бы попытаться помочь лорду Ровейну.

Пенроуз едва заметно склонил голову.

— В таком случае, магина ди Сава, думаю, нам стоит поговорить.

И, если быть честной, это было первым по-настоящему обнадёживающим событием за весь день.

Глава 4

Спустившись в малую гостиную, я уже не чувствовала того азарта, что был по приезде в дом. Всё же бессонная ночь давала о себе знать. Хотя знакомство с его светлостью вышло бодрящим. Очень бодрящим. Таким, после которого хочется то ли выпить чего покрепче, то ли прилечь в тёмной комнате и полежать, глядя в потолок. Я бы с удовольствием сейчас прилегла, но на сегодня у меня ещё были дела.

Пенроуз явился ровно через пять минут после того, как я опустилась в кресло. Словно стоял за дверью и ждал. Возможно, так оно и было.

— Ну что, мистер Пенроуз, начнём? Я думаю, что если вы присядете, — указала на соседнее кресло, — нам будет удобнее вести разговор.

Дворецкий едва заметно качнул головой, давая понять, что стоять ему привычнее, но после короткой паузы всё же опустился на самый краешек, сохраняя безупречную осанку. Мол, я здесь, но ненадолго и исключительно из уважения к вашему статусу магины.

— Расскажите мне всё, — попросила я. — Только лучше, если ваш рассказ будет соответствовать действительности. Обидно будет, если я упущу какие-то мелочи из-за нелепого желания сохранить в секрете отвратительное отношение к себе со стороны лорда Кассиана. Поверьте, я уже успела сделать выводы. Но должна в полной мере понимать, с чем имею дело.

Пенроуз молча смотрел на меня несколько секунд. В его бесстрастном взгляде промелькнуло что-то похожее на сомнение, будто он решал, стоит ли выкладывать всё незнакомой девице, которая, возможно, к утру уже будет паковать чемоданы. Но, видимо, что-то в моём поведении всё же склонило чашу весов в мою сторону.

— Лорд Ровейн ест плохо, магина, — начал он сухо. — Чаще всего отказывается от еды вовсе. Предпочитает напитки покрепче. Коньяк, виски, иногда бренди. Кухарка пытается готовить то, что он любил раньше, но его светлость редко притрагивается к блюдам. За последний месяц он похудел — это заметно даже под одеждой.

Я молча кивнула, запоминая каждое слово. Плохо. Очень плохо. Истощённый организм борется с болью в разы хуже, чем тот, что получает достаточно питания. Замкнутый круг: больно — не ест — слабеет — боль усиливается.

— Что с его рукой и ногой? — спросила я, вспомнив несвежие повязки. — Травма?

Пенроуз поджал губы. Впервые за весь разговор на его лице проступило что-то, отдалённо напоминающее эмоции. Досаду? Стыд? Пожалуй, и то, и другое.

— Это ожоги, магина.

Я нахмурилась.

— Ожоги? Откуда?

— Несчастный случай, — сухо ответил дворецкий, но, заметив мой скептический взгляд, тяжело вздохнул и признался:

— Его светлость был в дурном расположении духа. Камердинер, мистер Грейвз, предложил ему переодеться. Видимо, выбрал неподходящий момент. Лорд Ровейн швырнул в него чайник с кипятком. Грейвз успел увернуться, но вода попала на ногу и ладонь самого лорда.

Я медленно выдохнула, переваривая услышанное.

— Когда это случилось?

— Около двух недель назад. Лекарь осмотрел, прописал мазь и велел менять повязки. Но — Пенроуз замялся, подбирая слова, — желающих делать это среди слуг немного. Его светлость пытается справляться сам. Получается не очень хорошо.

Ещё бы. С его-то болями в спине наклоняться и аккуратно обрабатывать ожог на собственной ноге — то ещё удовольствие. А учитывая, что правая рука тоже пострадала Я представила, как он, стиснув зубы, неуклюже возится с бинтами, и внутри всё сжалось. Мне было одновременно и жаль лорда Кассиана, и я была возмущена его упрямством. Нет, я, конечно, понимаю: гордость, мужское эго и ущемленное чувство собственного достоинства погубили не одного прекрасного представителя мужчин, но что я никак не могла понять, так это сложность попросить о помощи. Упрямый глупец! Но сейчас с этим я ничего сделать не могла, поэтому отложила эмоции на потом.

— Почему не сказали сразу, до того как я пошла знакомиться? Я бы могла взять с собой нужные лекарства, и уже сейчас лорд Ровейн меньше бы страдал, — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но, кажется, некоторые возмущённые нотки всё же просочились.

— Мы не думали, что вы вообще сможете задержаться в спальне лорда дольше пяти минут, — Пенроуз пожал плечами и, не думая извиняться или как-то пояснять своё поведение.

Я хмыкнула. Продержусь. Конечно, продержусь. Куда я денусь? Но память у меня всегда была отменная.

— Слуги, — продолжила я. — Как они относятся к лорду?

Пенроуз ответил не сразу.

— Боятся, магина. Вернее будет сказать — побаиваются. Его светлость бывает резок. Криклив, груб в выражениях. Раньше он был другим. После ранения всё стало хуже. Многие стараются лишний раз не попадаться ему на глаза. Выполняют свои обязанности и уходят. Оуэн, помощник конюха, — один из немногих, кто не вздрагивает от каждого окрика. Но он вообще простоватый парень, хотя и очень добродушный. Иногда лорд позволял ему помогать с некоторыми своими нуждами.

— А теперь не позволяет?

— Теперь его светлость предпочитает, чтобы его вообще не трогали.

Я поднялась с кресла. Пенроуз тут же встал следом, вытягиваясь по струнке.

— Хорошо, мистер Пенроуз. Я вас услышала. Благодарю за откровенность. А теперь будьте добры, распорядитесь, чтобы через полчаса в спальню лорда принесли таз с остуженной кипячёной водой, чистые полотенца и мою коробку с медицинскими принадлежностями — она в комнате. И пусть миссис Грэм приготовит лёгкий бульон, гренки, пару сладких булочек и чай. Или кофе. Что лорд Ровейн предпочитает?

— Кофе, — ответил дворецкий, едва заметно моргнув от такого напора. — Чёрный, с одной ложкой сахара.

— Отлично. Значит, кофе. Ещё попросите кого-нибудь из служанок помочь мне донести всё это до спальни лорда. Сама я не справлюсь.

Пенроуз коротко кивнул и вышел, а я осталась стоять посреди гостиной, глядя в окно на запущенный сад. Ожоги. Он швырнул чайник в камердинера и пострадал сам. Вспыльчивый, агрессивный, не контролирующий себя — и при этом глубоко несчастный человек, который даже повязку на собственной ноге сменить не в силах.

— Ну что ж, лорд Ровейн, — пробормотала я себе под нос, направляясь к выходу. — Кажется, у нас с вами намечается весьма насыщенный вечер.

4.2

Через полчаса я снова стояла перед дверью в спальню его светлости. За моей спиной притихла Мэри, держа в руках огромный поднос, на котором помещался небольшой таз с тёплой водой и стопка чистых полотенец. Рядом стоял Пенроуз, держа в руках мою коробку. А я держала поднос, уставленный тарелками: дымящийся бульон, золотистые гренки, аппетитные булочки с корицей и кофейник, из которого тянуло ароматом свежесваренного кофе.

— Пенроуз, будьте любезны, пока я пытаюсь накормить лорда Ровейна, оставьте коробку и воду здесь, рядом с дверью, на стульях. Не стоит всем вместе заходить в спальню. Боюсь, эффекта мы достигнем, но вряд ли он будет хорошим.

Кивнув своим помощникам, я уверенно толкнула дверь и зашла в спальню. Кассиан Ровейн всё так же сидел на кровати, откинувшись на подушки. Судя по мрачному выражению лица, настроение у него не улучшилось. При виде меня тёмные брови сошлись к переносице, а в глазах вспыхнуло плохо скрываемое раздражение.

— Что это? — процедил он, обводя взглядом тарелки на подносе.

— Ваша еда, — фыркнула я, проходя к комоду, и аккуратно сдвинула подносом все склянки, которые мне вообще хотелось бы выкинуть. — И вам придётся всё это съесть, милорд. Потому что лечение требует сил.

— Я не

— Не голодны? — перебив лорда, я встала рядом с кроватью, сложив руки под грудью. — Конечно нет. Алкоголь, знаете ли, притупляет чувство голода. Так же, как и многое другое. Но определённо не делает вашу жизнь легче, а главное — не приближает выздоровление.

— Выздоровление, — усмешка искривила губы лорда. — А матушка вам не сказала? Меня нельзя излечить!

Кассиан Ровейн зло стукнул кулаком по постели и с вызовом уставился на меня, всё так же хмурясь.

— Ваша матушка, лорд Кассиан, — начала я мягко, без страха шагая ближе к кровати, чтобы помочь мужчине принять более удобное положение, — сказала мне, что врачи не могут сотворить чудо. Но ещё она сказала, что вы себя губите, и я склонна с ней согласиться. Вино, лорд Кассиан, — это не лекарство. И вы прекрасно это понимаете. А чтобы облегчить вашу боль, организму нужны силы, а не опривейт, который лишь усугубил ваше положение.

С каждым моим словом лорд становился всё более хмурым, но при этом он без сопротивления позволил мне и поправить подушки у него под спиной, и даже помочь ему подняться немного выше, чтобы есть было удобнее.

— Давайте вы просто пообедаете, — улыбнувшись, заглянула в лицо лорда, — и мы не будем оба тратить силы на споры.

— Я поем, — медленно кивнул Кассиан. — А потом вы уйдёте и больше не вернётесь сегодня в мою комнату!

— Хорошо, лорд Ровейн. Как только я переступлю порог вашей спальни и закрою за собой дверь, то сегодня больше и не подумаю здесь появляться, даже если вы меня позовёте! — торжественно обманула своего подопечного.

Зато я с удовольствием смогла смотреть, как лорд ест. Не голодный мужчина смёл всё до последней крошки, хотя и не постеснялся ворчать о том, что булка слишком сладкая, бульон малосолёный, кофе недостаточно горячий, а гренки он вообще не любит. Вот так и сказал, доедая последнюю. Мне приходилось прикладывать много сил, чтобы не улыбаться, глядя на это детское поведение взрослого мужчины. Ну и пусть. Главное, что он поел!

Забрав поднос с пустой посудой, я протянула лорду чистую салфетку и спокойно пошла к двери.

— Мисс Как вас там?

— Франческа ди Сава, — обернувшись, улыбнулась лорду. — Магина.

— Да, мисс магина, — недовольно закатил глаза хозяин спальни. — Хотел сказать, что вам не стоит оставаться в моём доме. Я не нуждаюсь в няньках. И моя мать, она слишком многое на себя

— Замечательно, — не стала дослушивать бред о леди Маргарет. — Я рада, что вам не нужна нянька, ведь я сиделка и, боюсь, не справилась бы с обязанностями нянечки. Что касается моего пребывания в вашем поместье, мы это обсудим завтра.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня, — отвечая, я открыла дверь спальни и радостно улыбнулась, увидев стул с подносом прямо рядом со входом, — нам с вами предстоит ещё одно дело. И мне будет не до разговоров.

— Дело? Вы обещали уйти и не возвращаться! — возмущению лорда не было границ.

— Так я ещё и не ушла. — Оставляя поднос на полу коридора, я забрала другой и, сделав пару шагов назад, пнула дверь, чтобы она закрылась.

— Это ещё что? — глаза Кассиана широко распахнулись, когда он увидел таз в моих руках.

— Это вода, лорд Ровейн. А также мази от ожогов и чистые бинты. Я хочу обработать вашу руку и ногу, конечно же.

— Даже не мечтайте!

— Предпочитаете лелеять свою гордость и боль?

Наши взгляды схлестнулись. Его — злой и возмущённый, мой — упрямый и настойчивый. Я знала: если сейчас дать слабину и уступить, в дальнейшем нам с лордом работать вместе будет просто невозможно. Он будет продавливать все свои глупые «не хочу», а мне придётся уступать раз за разом — до тех пор, пока я не уйду из поместья. Или пока не разразится громкий скандал. И последнее случится гораздо раньше, чем у меня появится желание сбежать, не выполнив работу.

— Мисс магина, — зло начал лорд, — вы слишком многое на себя берёте!

— Лорд Ровейн, — в упрямстве я ему не уступала. И это очень мягко сказано. — Вы ведёте себя как ребёнок! Я не верю, что вы, как человек, прошедший через сражения, не понимаете необходимости обрабатывать ожоги. И ваше нежелание признать, что сами сделать этого вы не можете, — просто глупо! Чего вы боитесь? Что я увижу результат вашей вспышки злости? Так я сегодня уже была впечатлена вашим приёмом. Вряд ли удивлюсь. И что у нас остаётся? Неужели одна мысль о том, что я вам помогу, настолько сильно задевает мужское эго, что это стоит той боли, что вы дополнительно терпите? Я не могу этого понять. Да и уверяю, сами перевязки будут почти совсем безболезненными, а после них вам сразу станет легче.

— Боль — она всегда со мной, — откинувшись на подушки, лорд отвернулся от меня и как будто сдался. — Делайте что хотите, магина.

И в его голосе было не просто разрешение. Это не была моя победа. Тон, которым всё это было сказано. Поза. Усталый вздох. Всё это говорило скорее о том, что лорд Ровейн устал спорить. Если не сказать, что он устал от своей жизни.

Такие мысли пугали. И я решительно откинула их в сторону, поставила стул рядом с кроватью, разместила на нём поднос со всем необходимым и осторожно опустилась на край кровати, чтобы заняться ногой лорда.

4.3

Стоило мне только положить руку чуть ниже повязки, как лорд Кассиан вздрогнул. Он не издал ни звука, но ощутимо напрягся. Плохо. Я не могу понять: он такой напряжённый в ожидании боли или потому, что ему уже стало неприятно, и он ждёт, когда станет ещё хуже?

Кинув быстрый взгляд на мужчину, я незаметно, по капле, начала призывать свою силу. Конечно, ничего я диагностировать не собиралась. Но самое обычное прикосновение моей магии к коже пациента уже несло то лечение, которое было нужно Кассиану Ровейну, — обезболивание. Я не собиралась раскрывать свои возможности в полной мере вот так сразу, поэтому делала всё медленно, неспешно, чтобы боль уходила постепенно, не вызывая подозрений.

Когда первая порция магии растворилась на коже Кассиана, я уже осторожно отмачивала старую повязку, боясь сделать лишнее движение. Потому что чувствовала, как за мной наблюдают. Плечо буквально прожигало чужим взглядом, но я не поворачивалась к лорду, не смотрела на него и вообще занималась своим делом. Полностью все неприятные ощущения убрать я не могла: бинт прилип, и корка, образовавшаяся под ним, была приличная. Поэтому я чутко прислушивалась к каждому вздоху своего подопечного, мысленно прося у него прощения за любое неприятное ощущение. Но я делала то, что нужно, чтобы уже завтра такая же перевязка проходила легче, а послезавтра, может быть, моей магии и вовсе не потребовалось бы, чтобы обезболить ожоги.

Кожа под бинтами была красная, воспалённая. И ожог, должна признать, выглядел паршиво. Когда я рассмотрела всё, что скрывала повязка, не смогла сдержаться и всё же кинула возмущённый взгляд на лорда Ровейна. Он ответил мне таким же взглядом. Ну да. Совсем без боли не обошлось. Видимо, из-за этого я зачерпнула чуть больше своей силы и, положив пальцы на ногу рядом с раной, отпустила импульс, который остался бы незамеченным для обычного человека.

— Что вы делаете? — чуть хрипло спросил лорд, видя, что я потянулась за глиняной баночкой в своей коробке.

— Ничего, — фыркнула в ответ. — Это мазь от ожогов. Она снимет воспаление и подарит ощущение прохлады. Вам не стоит волноваться. Я точно знаю, что делаю. Боли не будет.

— Её и так почти нет, — едва слышно пробормотал Кассиан и приподнялся чуть выше на локтях, чтобы лучше видеть, что я делаю.

Правда, в его случае было уже поздно. То, что я применяла к нему магию, он и не узнает. Пусть думает, что я сама по себе такая талантливая. В конце концов, нам предстоит сломать ещё немало копий, пока мы не научимся доверять друг другу Хм Ладно, пока Кассиан Ровейн не научится доверять мне.

Осторожными движениями нанесла мазь на ожог; ещё одну — на бинт, и оставила впитываться. А пока потянулась к руке лорда.

— Вы не закончили, — тёмные брови снова поползли к переносице.

— Нет, не закончила. Но пока ваш ожог на ноге медленно впитывает первую мазь, я могу снять повязку с руки. Позволите?

Конечно, он позволил. И пристально следил. Но, как и в первом случае, я не оставила и шанса заметить, как работает моя магия. Вся процедура повторилась снова. Только на этот раз болезненного шипения почти не было. Да и рука выглядела лучше ноги. Всё же Кассиан действительно пытался обрабатывать свои ожоги, просто спина не давала ему сделать всё правильно.

Когда я закончила и встала с кровати, внезапно для себя обнаружила, что лорд уснул. Складочка между бровями расслабилась, и стало видно, насколько на самом деле маркиз Эшридж ещё молодой мужчина — года тридцать три — тридцать четыре, вряд ли больше. Хотя глаза у него как у человека, повидавшего слишком многое за свою жизнь. А характер кхм!

Тихо забрав поднос, я вышла из спальни.

В коридоре меня ждали. Пенроуз стоял, прислонившись к стене, всем своим видом выражая невозмутимое спокойствие, но я заметила, как он напрягся при моём появлении. Повернувшись чуть в сторону, я увидела, что из-за угла выглядывали Мэри, Джоан и даже миссис Грэм, вытирающая руки о передник.

— Лорд спит, — сообщила я шёпотом, но с улыбкой. — Думаю, до утра не проснётся.

Слуги удивлённо переглянулись. Кто-то — кажется, Мэри — тихо выдохнул с явным облегчением. Джоан смотрела на меня с недоверием, словно ожидая подвоха.

— Магина, — Пенроуз откашлялся, — ваши вещи. Вы просили перенести их в комнату поближе

— Да, — я кивнула. — С этим возникли сложности?

— Комната напротив спальни лорда готова, — Пенроуз жестом показал на дверь напротив. — Мы перенесли ваши вещи, пока вы были заняты.

— Чудесно, — я отдала поднос дворецкому и благодарно улыбнулась всем слугам в доме. — Тогда я, пожалуй, пойду взгляну на своё новое жилище.

Под взглядами всех присутствующих я толкнула дверь в свою новую комнату. Она была светлой, в персиковых тонах, с кроватью под лёгким балдахином. На полу лежал ковёр с южным орнаментом, а на окнах не было тяжёлых гардин — лишь тонкая тюль, но в несколько слоёв. Поэтому шторы выглядели воздушно-лёгкими и при этом неплохо скрывали всё, что находилось за ними. Комната определённо была женская. А ещё она мне очень понравилась.

Исследовав спальню и личную ванную, я переодела платье и решила спуститься вниз — очень уж хотелось чая. И при этом я не хотела просить кого-то из слуг об одолжении. Несмотря на то, что моё положение было чуточку выше, чем у обычных служанок, тем не менее мне хотелось лучше узнать обитателей поместья, а не отдаляться от них в первый же день.

Подходя к кухне, я стала невольной свидетельницей любопытного разговора:

— И чего вы все такие кислые? — ворчала миссис Грэм, судя по звуку, переставляя посуду. — Мне девочка нравится. Хоть кто-то смог усмирить наше чудовище

— Чудовище? Не слишком ли вы категоричны? — сухо отозвался Пенроуз.

— А как его ещё называть? — фыркнула кухарка. — Или тебе, Пенроуз, не доставалось от лорда? Не в тебя ли он швырял ночник не далее как три дня назад? Все слуги боятся к нему и подойти. Лежит там у себя в тёмной норе, только и рычит на всех. До чего дошло. Я сама носила ему еду, потому что девушки боятся зайти в комнату. А тут ты посмотри. И поел. Всё-всё съел до крошки. И не орал почти. И даже уснул. Не-е-ет, я тебе точно говорю, эта девочка мне нравится!

Я улыбнулась, услышав эти слова. И правда, лорд Кассиан напоминает дикого зверя в тёмной норе. Ну ничего. Сегодня я смогла победить. Может, и дальше дело пойдёт лучше? Как знать. Но сдаваться я точно не собираюсь. Пожалуй, стоит написать леди Маргарет. Пусть знает, что у её сына есть очень упрямая сиделка, которая точно не собирается сбегать.