Упрямая и Угрюмый. История одного противостояния

Вскоре дома начали редеть, мостовая сменилась грунтовой дорогой, и город остался позади.

За окном потянулись поля, рощицы, низкие ограды, канавы, полные зеленой травы, и все те прелести поздней весны, которые особенно хороши, когда на улице еще нет удушливой жары. Деревья уже стояли в листве, воздух был чистый, а вдоль дороги то и дело мелькали белые, желтые и сиреневые пятна диких цветов.

Я смотрела на все это и старалась не думать о плохом.

Новая работа — это всегда нервно. А тут и вовсе. Тяжелый пациент. Незнакомое поместье. Да что там — пришлось и из города уехать. Согласилась на работу практически вслепую. Но, в конце концов, не первый раз мне приходится входить в дом, где до меня уже кто-то не справился. И с сомнениями бороться доводилось. И доказывать, чего я стою, — тоже. Все это уже было. Так что тут ничего нового. Да и работу я свою знаю отлично. Даже чуточку лучше, чем отлично. И это вовсе не бахвальство. Просто есть у меня один секрет. Но раскрывать его я не собираюсь.

К полудню карета прошла через Бринхолл.

Городок сразу показался мне приятным. Небольшой, опрятный, живой. С булочной, аптекой, мясной лавкой, шорником, цветочницей и кондитерской с белоголубой вывеской. Я едва не свернула себе шею, рассматривая витрину, — так меня заинтересовало это заведение.

— Вот это уже неплохо, — пробормотала я себе под нос. — По крайней мере, если работа окажется ужасной, то пирожное всегда сможет подсластить мой день. Может быть, два — если они будут вкусными!

За Бринхоллом дорога снова пошла среди деревьев. Еще немного, минут пятнадцать легкой тряски — и показались ворота.

Эшридж. Подъездная аллея вела через старый парк. Красивый. Даже сейчас красивый. Но отчего-то немного запущенный. Где-то кусты подстрижены небрежно, где-то дорожка заросла травой, один фонарь стоял слегка криво, а скамья у поворота выглядела так, будто ее не красили уже очень давно.

Я смотрела молча, просто отмечая про себя детали. Может быть, обычному помощнику лорда или же самой обычной сиделке из горожан такие мелочи были бы не слишком заметны. Но, как сказала госпожа Бруни, аристократкой я быть не прекратила только по одному желанию. И выросла я в похожем месте. Чуть южнее, но похожем. И все эти недочеты мне были хорошо видны. Но я здесь не для того, чтобы оценивать чужой сад.

Хотя я прекрасно знала, что дом, как и люди, многое может сказать о себе задолго до официального знакомства. В этом случае громче всего говорил сад. Сам особняк был большой, старый — в лучших традициях аристократов. Каменный фасад, широкая лестница главного входа, высокие окна, колонны, тяжелая дверь. Дом выглядел, как и полагается загородным поместьям, дорого, добротно, но в то же время уютно. Городские особняки всегда навевали на меня тоску. Такие места напоминали о беззаботном детстве.

Карета остановилась у лестницы.

Выбралась наружу, взяла саквояж, проверила, на месте ли письмо леди Маргарет, которое перед дорогой передал кучер, и поднялась по ступеням.

Открыли не сразу.

Я успела заметить, что медную ручку давно не полировали, а в вазоне у лестницы пересохла земля. Хотя стоит ли удивляться? Хозяину точно не до таких мелочей. Вот поместье постепенно и теряет свой лоск.

Дверь наконец распахнулась.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим, с прямой спиной и бесстрастным лицом. Дворецкий. Ни у кого больше не бывает настолько равнодушного вида. Никогда.

Он скользнул по мне взглядом, остановился на саквояже, потом на лице и спросил:

— Чем могу служить?

Вот тут я в полной мере осознала, что меня не ждали. Но, достав письмо, протянула его с самым спокойным видом, на какой только была способна.

— Добрый день. Франческа ди Сава. Леди Маргарет наняла меня сиделкой для лорда Кассиана Ровейна.

Дворецкий взял конверт, посмотрел на печать и чуть посторонился.

— Прошу. Внутри было прохладно. После теплого дня снаружи это особенно чувствовалось. А еще в доме интересно пахло — смесью ароматов воска, дерева, лаванды и легкой пыли. Пока мужчина читал письмо, я стояла у входа и старалась смотреть по сторонам так, чтобы это не выглядело откровенным любопытством. Правда, сомневаюсь, что у меня получалось. Что бы ни говорила госпожа Бруни, но мои манеры сильно испортились за годы самостоятельной жизни.

Холл был красивым. Но и тут чувствовалось то же, что снаружи: дому нужен уход. На столике у лестницы стояла ваза с уже чуть подвявшими цветами. Край ковра загнулся. На подоконнике у входа темнел след от горшка. На стене, в паре метров от меня, белел прямоугольник от снятой картины или зеркала.

Ничего страшного, вроде бы. Просто небрежность. Но, заметив одну такую деталь, невольно начинаешь видеть и другие — и этот процесс уже запущен.

Тем временем дворецкий дочитал письмо, сложил его и посмотрел на меня уже иначе.

— Прошу простить, магина ди Сава. Я Пенроуз, дворецкий. Леди Маргарет не предупреждала В доме нет готовой комнаты для вас.

— Ничего страшного, мистер Пенроуз, — ответила я. — Я вполне могу подождать.

Он слегка кивнул.

— Если позволите, вам покажут малую гостиную. Туда же подадут чай.

— Благодарю. Было в моем звании магины что-то хорошее. По иерархии я была безусловно ниже аристократов, но гораздо выше обычных слуг. Что-то среднее между обычной горожанкой и гостьей с особыми условиями. Что-то вроде дальней бедной родственницы. И выгнать нельзя — соседи не поймут, но и поселить в комнате слуг неправильно, хотя и очень хочется. Нет, мне приготовят покои недалеко от комнат пациента, чтобы я всегда была рядом и могла прийти на помощь в любой момент.

Пенроуз подозвал служанку. Та появилась быстро, присела в книксене и приняла у меня саквояж с выражением лица, будто уже пыталась решить, надолго ли я здесь задержусь.

Что ж, вопрос был хороший. Я и сама не знала ответа.

Пока меня вели по коридору, я молча запоминала дом.

Высокие прямоугольные окна. Красивые гардины. Дорогая мебель. Пыль в углу у лестницы. Царапина на панели. Редкие цветы в вазах там, где их должно быть больше. Все это было мелочами само по себе, но все вместе уже звучало тревожными звоночками. Кажется, леди Маргарет нечасто бывала в этом поместье, иначе слуги не позволяли бы себе такого. Малая гостиная оказалась светлой и уютной. Голубые шторы, кресла, книги на столике, свежие цветы на камине. Разительная разница между этой комнатой и всем увиденным мной ранее. Интересно. Я сняла шляпку, перчатки и с удовольствием села в кресло у окна.

Через несколько минут принесли чай.

Та же служанка поставила поднос и застыла на миг дольше положенного. Из любопытства, конечно.

— Благодарю, — сказала я.

— Пожалуйста, магина.

Она уже собралась уходить, но не выдержала:

— Вы надолго к нам?

Я подняла чашку и честно ответила:

— Очень надеюсь, что хотя бы до ужина получится задержаться, — произнесла я с самым серьезным видом, пряча улыбку за краем чашки.

Служанка моргнула, потом тихо прыснула и тут же взяла себя в руки.

— Простите, магина.

— Ничего, — успокоила я. — Мне на вашем месте тоже было бы интересно. Но у меня пока нет ответа.

Когда она ушла, я отпила чай и посмотрела в окно.

Сад был хорош. И дом в общем-то был прекрасен. Да и место само мне очень понравилось. Вот только создавалось ощущение, что все вокруг замерло в каком-то усталом ожидании. Еще бы понять — чего именно.

2.2

Чай был крепким, кекс свежим, а малая гостиная — настолько тихой, что я почти задремала, сидя в кресле у окна. Нет, конечно, позволить себе такую роскошь я не могла — в конце концов, здесь я на работе, — но отдохнуть с дороги у меня всё же получилось.

Когда в дверях снова появился мистер Пенроуз, я выпрямилась и поставила чашку на блюдце.

— Комната готова, магина ди Сава, — произнёс он. — Если желаете, прикажу подать вам обед через четверть часа.

— С удовольствием, благодарю.

Он кивнул и посторонился, пропуская меня вперёд. Комнату мне отвели на втором этаже, в боковом крыле. Небольшую, но очень даже приличную. Светлые стены, аккуратная кровать, комод, шкаф, два окна во двор и маленький круглый столик у стены. Не роскошно, но удобно. По моим меркам — и вовсе хорошо. Тем более если учесть дверь в уборную, сейчас приоткрытую, — сомнений, куда она ведёт, не оставалось.

Мой саквояж уже стоял у кровати, коробку с мелочами пристроили рядом, у шкафа — мой единственный чемодан, и даже на спинку стула заботливо повесили дорожный плащ. Я окинула взглядом комнату, мысленно поблагодарила неизвестную служанку и повернулась к мистеру Пенроузу.

— Очень хорошо, благодарю.

Насколько удобные покои мне выбрали, станет ясно только после того, как я узнаю, где проживает мой подопечный. Как бы то ни было, если я остаюсь здесь работать, то должна жить как можно ближе к спальне лорда, чтобы в любой момент, если понадоблюсь ему, быть рядом, а не ждать, когда какая-нибудь служанка найдёт время сообщить, что хозяину нужна помощь. Но с этим разберёмся позже. Сначала стоит присмотреться к домочадцам и познакомиться с Кассианом Ровейном.

— Рад это слышать.

Пенроуз коротко кивнул — скорее лишь обозначил кивок — и уже собрался уходить. Но мне было что спросить у дворецкого.

— Обед подадут сюда или вниз? — уточнила я.

— Если пожелаете — в столовую для малого круга. Так будет удобнее.

— Хорошо.

Окинув меня профессиональным взглядом, Пенроуз собрался уйти, но всё же посчитал нужным добавить:

— Если после обеда вы захотите увидеть его светлость, лучше предупредите меня.

В его голосе прозвучали странные нотки, но мы были слишком мало знакомы, чтобы я могла понять, о чём они говорят. Пенроуз предупреждал меня, что не стоит шататься по дому одной? Или советовал быть осторожнее и не соваться к хозяину без подготовки? Правда, в таком случае нужно было бы ещё понять, кого стоит готовить — меня или его.

— Разумеется, — ответила я так же спокойно. — Я не имею привычки хозяйничать в чужом доме.

После ухода дворецкого я умылась, сменила дорожное платье на более простое и светлое, поправила волосы и только потом позволила себе ещё раз подойти к окну.

Две девушки развешивали бельё и о чём-то оживлённо шептались. Со стороны конюшен доносились мужские голоса и короткое ржание лошади. В траве у забора неожиданно обнаружились две курицы, которые с деловым видом копошились в земле. Поместье живёт своей жизнью. И уже сам факт, что слуги продолжают выполнять работу, внушал надежду: всё, что я видела в доме, — всего лишь следствие болезни лорда. Ведь всякому известно: ни один наёмный работник не будет качественно трудиться без должного присмотра, а лорду Кассиану определённо не до слуг. Обед мне подали в небольшой столовой с окнами в сад. Кухарка готовила сносно: суп был неплохим, запечённая курица — вполне приличной, а вот овощи подали чуть переваренными. После стряпни госпожи Бруни это было особенно заметно.

После обеда ко мне снова явился мистер Пенроуз.

— Если вы готовы, магина ди Сава, я покажу вам дом и познакомлю с теми, с кем вам, вероятно, придётся иметь дело чаще всего.

— Буду признательна. Ну что ж, гостеприимство было оказано — пришла пора приступать к работе. А я и не против. Наоборот, ожидание знакомства с подопечным лишь усиливало нервозность, а это плохо. Так что, пожалуй, и правда стоит познакомиться с обитателями поместья и уже приступить к своим прямым обязанностям.

Мистер Пенроуз без лишней спешки провёл меня по дому.

2.3

На кухне меня встретила миссис Грэм — женщина лет сорока пяти, полноватая, с усталым, но ещё приятным лицом. Она вытерла руки о фартук, присела и окинула меня быстрым, оценивающим взглядом, в котором легко читалось сомнение, что я здесь задержусь.

— Магина ди Сава, это миссис Грэм, — представил мистер Пенроуз. — Она заведует кухней.

— Очень приятно, — сказала я.

— И мне, магина, — вежливо ответила миссис Грэм. — Если вам потребуется отдельное питание для милорда или что-то по распоряжению лекаря, предупреждайте заранее. Всё, что сможем, сделаем.

Вот это было хорошо. Мне нравились люди с деловым подходом: коротко, по делу, без лишних вопросов и разговоров. Может быть, это связано с вереницей помощников лорда, которые убегали с работы, — но у меня будет шанс выяснить, так ли это.

— Благодарю. Постараюсь не устраивать вам неожиданностей в первый же день.

Уголок рта миссис Грэм чуть дрогнул.

— Это было бы милосердно.

Да, с кухаркой мы, пожалуй, поладим.

Дальше были кладовая для белья, задняя лестница, коридор к хозяйским комнатам, встреченные по пути две служанки — Мэри и Джоан, одна слишком любопытная, вторая — напротив равнодушная. Затем я увидела помощника конюха: высокий, широкоплечий, рыжеватый парень тащил мешок муки по просьбе кухарки так легко, будто внутри был пух.

Он заметил нас, остановился и стянул с головы кепку.

— Оуэн, — коротко представил его мистер Пенроуз.

— Мисси, — кивнул парень с добродушным выражением лица. Даже и не поймёшь, знал ли он уже о новой работнице или просто всегда такой добряк.

— Оуэн.

Его я точно запомню.

Чем ближе мы подходили к хозяйским покоям, тем тише становилось в коридоре второго этажа. Здесь даже служанки двигались осторожнее, а шаги по ковру будто сами собой становились мягче.

— Его светлость у себя, — негромко сказал мистер Пенроуз, когда мы остановились в конце длинного коридора. — Обычно в это время он либо спит, либо читает, либо

Он не договорил.

— Либо не в духе? — подсказала я.

— Либо предпочитает, чтобы его не беспокоили.

Это прозвучало так сухо, что я едва не улыбнулась.

— Понимаю. Если бы не разговор с леди Маргарет и госпожой Верен, я бы сейчас ничего не понимала. И даже удивилась бы — возможно, возмутилась, — что комнаты мне выделили слишком далеко. Но меня заботило другое: какой будет наша первая встреча с лордом Кассианом? И что я решу после знакомства — остаюсь я в этом доме или всё настолько плохо, что мне следует схватить чемодан и бежать обратно к Агнес Бруни, а затем мчаться и падать в ноги госпоже Иде Верен, чтобы та всё же нашла мне работу, хоть бесплатной сиделкой при умирающем пациенте больницы. Я стояла и рассматривала двери комнаты лорда Ровейна, задумчиво покусывая нижнюю губу. Страшно мне не было. Но я так успела себя накрутить, что казалось: за дверями из светлого дерева живёт какой-то монстр, а не обычный мужчина, которому нужна помощь.

Мистер Пенроуз, наблюдавший за мной, видимо, почувствовал мои сомнения и уточнил:

— Желаете войти сейчас?

Я посмотрела на дверь, потом на него.

— А что обычно делали сиделки, которых сюда приводили впервые?

Пенроуз едва заметно моргнул.

— Обычно просят ещё немного времени.

— А те, кто не просят?

— Уезжают быстрее.

Ну что ж. Очень обнадеживающе.

Я машинально поправила манжету на рукаве, вздохнула и кивнула:

— Значит, не будем тянуть.

Мистер Пенроуз посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Только постучал в дверь костяшками пальцев. Один раз. Потом второй.

Ответа не было.

Он взялся за ручку, приоткрыл дверь и отступил в сторону, пропуская меня вперёд. Странный жест, разве нет? А как же предупредить хозяина о посетителе? Но я была настолько взвинчена, что не обратила внимания на эту деталь. Как оказалось — зря.

Я шагнула через порог.

В комнате был полумрак. Шторы задернуты, окно закрыто, воздух тяжёлый, спертый. Пахло вином, лекарствами и чем-то ещё — слишком затхлым, чтобы с ходу назвать. Где-то в глубине комнаты скрипнула половица.

Я успела сделать только два шага, когда мимо уха что-то со свистом пролетело и с грохотом разбилось о стену.

Вздрогнула, сдерживая вскрик, и замерла, рассматривая осколки бутылки из тёмного стекла, рассыпавшиеся по ковру у моих ног.

Из полумрака комнаты прозвучал хриплый и крайне недовольный мужской голос:

— Вон отсюда!

Я медленно повернула голову в сторону кровати.

На широкой постели у дальней стены полулежал мужчина. Насколько я могла судить при плохом освещении, лорд был ещё довольно молод: тёмные волосы, резкие черты лица, тяжёлый взгляд — я почти физически чувствовала его. Красивый. Кажется. Хотя он был определённо зол. А ещё точно не в форме. Лорд Ровейн опирался на локоть и зло смотрел в мою сторону.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Он всё больше хмурился, я молчала и думала, что знакомство у нас выйдет, судя по всему, фееричным. Салютом из стекла меня ещё не встречали за всё время работы. Ну что ж, придётся приобретать новый опыт.

— Милорд, — произнесла я как можно спокойнее, — если вы хотели, чтобы вас не беспокоили, стоило быть более метким. Но увы, увы.

И с этими словами я спокойно пошла к окну. Этой комнате определённо не хватает света и свежего воздуха!

Глава 3

лорд Кассина Ровейн до ранения.

Идя к окну, я была готова к тому, что в любой момент в меня может прилететь ещё что-то. Но, к счастью, лорд Ровейн вспомнил, что он лорд. А может быть, у него под рукой не было ещё одной бутылки. Мне было не до того, чтобы выяснять, в чём причина. Гардины на окнах были плотными, тяжёлыми и, кажется, довольно пыльными. Тёмная ткань не пропускала в комнату ни одного лучика света, и всё освещение, что было мне доступно, шло из приоткрытой в коридор двери.

Интересно, Пенроуз уже ушёл или стоит за дверью и подслушивает, как и полагается ответственному слуге, который всенепременно должен знать всё, что происходит на вверенной ему территории? Мысленно хмыкнув, я решительно отдёрнула штору, едва успев подавить в себе желание захлопать в ладоши. О! Какое чудо! Да у нас здесь скрывается не просто широкое окно, а целый выход на просторный балкон!

— Какого дьявола! — раздалось недовольное с кровати. — Вы с ума сошли? Немедленно закройте шторы!

— И не подумаю, — фыркнула я, даже не пытаясь притвориться кроткой мисс: у меня были дела поважнее — я рассматривала шпингалет наверху распашной створки. До него мне было не дотянуться!

— Что значит Вы вообще кто такая, чёрт вас подери!?

— Я ваша новая сиделка, лорд Ровейн, — оставив надежды прямо сейчас приоткрыть створку, я повернулась к своему недовольному подопечному и, как благовоспитанная мисс, сложила ладони на подоле платья. — И я не закрою шторы, потому что работать в склепе не имею никакого желания.

— Вы моя кто?

Под лучами солнечного света я наконец смогла рассмотреть Кассиана Ровейна получше. Ну что я могу сказать. Вероятно, раньше он и был красавчиком. А сейчас я погорячилась со своей оценкой. Потому что мужчина находился в плачевном состоянии. И его ранение было совершенно ни при чём. Красные, слезящиеся от света глаза. Помятый вид — в том смысле, что пить нужно меньше. Неровная лохматая борода покрывает подбородок и торчит во все стороны. На носу виднеются капилляры. Рубашка на лорде была далеко не первой свежести: мятая, расстёгнута почти до живота, она открывала вид на хорошо развитые грудные мышцы. Ну, точнее — на мужскую грудь, конечно. Но я всё же невинная мисс и не должна обращать на это внимание. Да. Штанов на лорде не наблюдалось. Голые ноги торчали из-под небрежно накинутого на бёдра покрывала. На одной ноге виднелись бинты — такие же несвежие, как и рубашка. Ещё одна повязка была на кисти правой руки.

— Хм.

Это была вся реакция, которую я смогла себе позволить после осмотра лорда.

— «Хм»? И что значит ваше «хм»? — Кассиан Ровейн снова дёрнулся, приподнимаясь над подушками, и кинул в меня уничтожительный взгляд.

— Это значит, что работы мне предстоит много. Очень много.

— Не стоит переживать, — губы лорда изогнулись в усмешке. — Не так уж и много работы вас ждёт.

— Вы думаете? — я скептически осмотрела подопечного ещё раз. Ох, он даже не представляет, сколько на самом деле нас ждёт всякого интересного и увлекательного.

— Определённо, — самоуверенно заявил мой наивный подопечный. — Вы уволены.

— Это вряд ли. Не в ваших силах меня уволить, лорд Ровейн. Так что не рассчитывайте так легко избавиться от меня.

— Откуда вы вообще взялись? — падая спиной на подушки, зло прошипел мужчина.

— Меня наняла ваша матушка. Она передавала вам свой привет и обеспокоенность вашим состоянием. Знаете, ваша мама

— Определённо сошла с ума, — пробурчал лорд, но не так громко, как до этого ворчал на меня. — Мисс Как вас там?

— Ох, простите мою оплошность. Я магина Франческа ди Сава, профессиональная сиделка. В ближайшее время буду жить в поместье и заботиться о вас, лорд Ровейн.

— Сомневаюсь, — язвительно протянул лорд.

Я не стала спорить. Вместо этого обвела внимательным взглядом комнату. Хорошая спальня. Это определённо не хозяйские апартаменты в несколько комнат — нет. Но в этой спальне хватало места и для большого светлого шкафа напротив кровати, и для парочки длинных комодов. На столике у кровати — целая батарея небольших склянок, по большей части уже пустых. Шикарная люстра под потолком, софа притулилась между комодами — кажется, в комнате была вынужденная перестановка, — кресло недалеко от окна. А в углу, рядом со шкафом, стоит кресло на больших колёсах. Видно, что дорогое, добротное, даже можно сказать красивое. Но, судя по горе вещей на нём, совершенно не пользующееся популярностью у хозяина. Ладно, с этим можно разобраться позже.

Кивнув своим мыслям, я уверенно направилась к двери, чтобы, выглянув в коридор, обнаружить там терпеливо ожидавшего — подслушивающего! — дворецкого.

— Мистер Пенроуз, будьте так любезны прислать кого-то из служанок убрать осколки с пола. И ещё необходимо, чтобы кто-то открыл шпингалеты на окнах и двери балкона — комнату нужно проветрить. Воздух слишком спертый. Вы понимаете, мистер Пенроуз?

— Конечно, магина.

Пенроуз коротко кивнул и с важностью, которую могут себе позволить лишь дворецкие, удалился в сторону лестницы. Вот и чудесно.

— Не смейте! — рявкнул Кассиан.

Я повернулась к нему.

— Простите?

— Я не давал вам права командовать в моём доме.

— А я пока и не командую, милорд. Просто пытаюсь сделать так, чтобы в этой комнате можно было находиться, не задыхаясь от нехватки воздуха.

Он шумно выдохнул, прикрыл глаза и с плохо скрываемой злостью потер переносицу. Понаблюдав за его движениями, я вдруг со всей ясностью поняла: ему больно. Прямо сейчас. В эту секунду мужчина на кровати борется с болью. От этого его реакции более агрессивные. Он раздражителен и недоволен вторжением на его территорию. Правда, жалко мне его не стало. То, что я понимала причины ужасного поведения лорда Кассиана, не значило, что я могла простить такое к себе отношение. Бутылку, летевшую в меня, я ещё не скоро забуду.

Мистер Пенроуз, к счастью, вернулся довольно быстро; за ним маячила та служанка, что приносила мне чай в гостиную. У неё в руках были веник и вёдро, из которого торчала рукоять совка. Девушка с любопытством косилась на дверь спальни, но не торопилась войти.

— Осколки, — напомнила я, отступая в сторону.

— Никто сюда не войдёт! — снова зло бросил Кассиан.

Служанка вздрогнула.

Пенроуз оставался таким же сдержанным, как и прежде. Вот что значит профессионал своего дела. Он лишь позволил себе замечание:

— Это ненадолго, милорд.

Правда, в спальню он также не торопился заходить, предпочитая общаться с хозяином дома через дверь.

— Вон! — лорд Ровейн сорвался на злобный крик.

Я посмотрела на мистера Пенроуза. Он — на меня. Служанка переминалась рядом, не зная, куда себя деть. Так-так. Если после каждого рыка лорда все слуги будут в ужасе разбегаться, то мне никогда не привести спальню, где живёт человек, нуждающийся в уходе, в порядок!

3.2

— Убирайте, — сказала я Мэри.

Та замялась.

— Магина

— Убирайте, — повторила я мягче. — Быстро и аккуратно.

К моему удивлению, именно это сработало. Мэри присела, шмыгнула к стене и принялась собирать осколки так быстро, будто боялась. Кассиан следил за этим с выражением крайнего оскорбления на лице.

— Вы, кажется, плохо слышите, магина ди Сава. Я приказал никому не входить сюда.

— Нет, милорд, слышу прекрасно. Просто не считаю разумным подчиняться дурным решениям.

— Моим решениям.

— На данный момент — да.

Ох, судя по его глазам, любви лорда Кассиана мне не сыскать. Хотя о чём это я. Мне и не нужна его любовь!

Пока Мэри собирала последние стёклышки, я подошла к прикроватному столику и осторожно принялась перебирать склянки.

— Не трогайте, — лорд окатил меня очередным недовольным взглядом.