Белые рабы. Последние голоса

Османские государственные деятели пытались убедить британцев, что торговля белыми рабами по сути таковой не являлась, а женщины-рабыни, якобы добровольно прибывшие с Кавказа, не подвергались социальному остракизму: османские чиновники предпочитали брать в жены белых рабынь вместо свободных местных женщин. Эти рабыни, рожая своим хозяевам детей, поднимались по социальной лестнице и обретали свободу. Рабыни пользовались преимуществами исламского права, регулирующими статус матерей-рабынь (умм аль-валад).

Таким образом, усилия Англии по прекращению торговли рабами оказались безуспешными: торговцы, покупатели и сами рабы, казалось, были едины в намерении ее продолжать. В записке от 6 ноября 1857 года лорд Палмерстон отмечал: «Единственная жалоба, которую мы слышали от черкесов, касалась наших попыток остановить работорговлю».

Мало того, самыми рьяными защитниками рабства были те, кто стремился сохранить социальный порядок, на котором оно зиждилось, а не просто обладать рабами. Они пытались связать рабовладение и другие маркеры богатства и статуса с моральным авторитетом ислама и традиции.

Беглые русские солдаты

В английском языке слово slave (раб) происходит, как утверждают некоторые лингвисты, от этнонима «славяне», поскольку на протяжении столетий именно пленных славян их противники охотно обращали в рабство.

Уже в 1450‑х годах русские рабы, отправляемые из крымских портов в Венецию и Геную, численно превосходили абхазов и черкесов. Начиная с 1567 года Россия заселяла Кавказ безземельными русскими и украинцами, а также казаками. Местные жители часто совершали набеги на русские военные поселения, угоняя лошадей и захватывая в плен мужчин, женщин и детей. Все они становились рабами и перенаправлялись в Османскую империю.

С начала XVIII века Россия начала проводить политику, направленную на постепенное ограничение и искоренение одной из форм рабства – крепостничества. Это было связано с усилением государственной власти, которая была в состоянии эффективнее контролировать ситуацию в регионах, а также с необходимостью увеличения налоговых поступлений, что подразумевало наличие все большего числа свободных крестьян, которые к тому же составляли основу регулярной русской армии. Отныне крепостным, сбежавшим в армию, разрешалось оставаться и тянуть солдатскую лямку, а те, кто выживал после 25-летней службы, получали свободу. В XIX веке срок службы существенно сократился, но, тем не менее, оставался довольно высоким.

Между тем среди солдат, конечно, находились такие, кто хотел избежать тягот армейской службы и предпочитал дезертирство. По ту сторону 880-километровой пограничной полосы, протянувшейся с востока на запад Кавказа, дезертиры находили убежище у черкесов. Нам неизвестно, какой процент дезертиров были крепостными, а какой – свободными людьми, но количество солдат, которые пересекли эту размытую границу и замели за собой следы, было довольно заметным.

Согласно черкесской хабзэ, женщины и дети даже во время войны считались невинными и трогать их было запрещено, а пленным и дезертирам полагалось сохранять жизнь. В худшем случае их селили в дома рабовладельцев. Это была укоренившаяся традиция, хорошо известная русским солдатам, именно поэтому они и искали убежища у черкесов.

В годы Крымской войны (1853–1855) среди русских крепостных ходили слухи о возможности получить свободу через службу в армии после окончания войны. Среди крестьян даже начались волнения, так как очень многие изъявляли желание добровольно вступить в ополчение и участвовать в военных действиях. Однако правительство это движение не поддерживало и даже боролось с ним. Правда, помимо желающих воевать были и такие, кто намеревался дезертировать из рядов русской армии. Те, кому это удавалось, сразу попадали в руки османских купцов; от самых красивых из них – здоровых, высоких и светлоглазых – красавицы-рабыни из других народов рожали прекрасных здоровых детей.

После 1854 года вопрос об отмене крепостного права в России обсуждался все активнее. Дворяне не особенно возражали, но рассчитывали сохранить у себя самые плодородные земли и принудить бывших крепостных выплачивать компенсацию за отведенные им наделы. Точно так же вели себя черкесские феодалы, которых заставляли освобождать рабов. Российское правительство настаивало на том, что бывшие крепостные не должны превращаться в нищих и скитаться без крова по городам и селам.

Примерно в это же время османские власти, рассматривая вопрос об отмене рабства, руководствовались схожими соображениями, опасаясь, что освободившиеся рабы окажутся на улицах в условиях анархии или, что еще хуже, будут вовлечены в проституцию, а потому также относились к вопросу отмены рабства с осторожностью.

В 1860‑х годах османские суды склонялись в пользу рабовладельцев даже в тех случаях, когда рабы рождались свободными и оказывались проданными в рабство незаконно; и все же менее чем через два десятилетия отношение к этому вопросу кардинально изменилось.

Черкесы опасались того, что их не просто переселят в русские степи, но лишат всякого имущества и сделают нищими. Ходили также слухи, что тех, кто согласился на переселение, якобы отдадут в рабство русским солдатам. Этим и объяснялось их стремление как можно скорее сесть на корабли и сойти на османский берег. Еще одной причиной для беспокойства был страх перед высылкой в Сибирь, куда отправляли тех, кто особенно ожесточенно сражался против русских на Кавказе.

19 февраля 1861 года был обнародован манифест Александра II, прозванного впоследствии Освободителем, согласно которому крепостное право в России было отменено. Бывшие крепостные отныне объявлялись свободными от помещиков, однако их обязали выкупать у последних землю, к тому же отныне их свободу ограничивала так называемая сельская община. Помещики получили компенсации за утраченные, по их мнению, земли; им же предоставлялось право сохранить за собой как минимум треть от своих прежних угодий. Отмена крепостного права в России неизбежно поставила вопрос о реформировании всех институтов Российской империи, и бывшие крепостные, став свободными подданными, сыграли важную роль в формировании современной России.

После 1864 года османское правительство ввело аналогичный механизм освобождения для белых рабов численностью около 150 тысяч, которые прибыли в Османскую империю вместе с черкесскими князьями.

Тем временем в Кавказском регионе до 1863 года русские не предпринимали никаких шагов против рабства. А когда на востоке Кавказа должны были вот-вот вспыхнуть связанные с этим крестьянские волнения и 400 кабардинских феодалов пригрозили русскому правительству выступить против царской власти, если она не оградит их от народного бунта, власти были вынуждены применить военную силу. Феодалов удалось убедить в том, что их интересы будут защищены, поскольку рабы должны были выкупить свою свободу, работая на господ еще в течение четырех-пяти лет, чтобы погасить долг, являющийся ценой их освобождения.

При этом российские власти стремились подорвать политическую и военную мощь черкесских князей, поддерживая крестьян и рабов, живших на их землях. Моздок, русская крепость, основанная в 1763 году, превратилась в центр, куда бежали от своих господ люди зависимых сословий и рабы. Там, отрекшись от ислама, они принимали христианство и обретали свободу. Для самых бедных слоев общества эта перспектива представлялась особенно заманчивой.

Казаки и казачьи нашествия

Слово «казак» имеет тюркское происхождение, первоначально оно означало «одинокий», «отдельный» и в тюркских языках использовалось для обозначения воина-наемника или свободного кочевника. Некоторые историки относят его происхождение к монгольскому «ко» («броня») и «зах» («граница»), что буквально переводится как «страж границы». Это слово в значении «страж» употребляется в греческой рукописной книге 1318 года «Сугдейский синаксар», посвященной житию святого Стефана Сурожского. В письменных источниках оно стало чаще употребляться только в конце XIV века в значении «свободный человек», «вольнонаемный работник».

В начале XVI века стали формироваться первые документально подтвержденные казачьи общины, это были донские, днепровские, волжские и гребенские казаки. В конце XVI века появились терские, яицкие и сибирские казаки. Русские цари использовали казаков в качестве военной силы для охраны границ и распространения владений России на Урал, Кавказ и Каспийское море. В мирное время казаки жили в качестве свободных землепашцев в укрепленных поселениях, называемых станицами, служба же была обязательной для каждого мужчины в военное время. В XV веке появились первые служилые городовые казаки, вольные люди, нанимавшиеся на государственную службу.

Екатерина I, взошедшая на российский престол в 1725 году, предложила казакам, мощной военной силе, насчитывавшей почти сто тысяч человек, переселиться на земли Кавказа. Большая часть казаков переселилась на север Кубани, на территорию, которая была исторической частью Черкесии и ранее принадлежала крымскотатарским ханам; так казаки заняли всю область на правом берегу Кубани от реки Лабы до Азовского моря.

До прихода русских и казаков Кавказ, включая Черкесию, подвергался нападениям Крымского ханства; во время второго похода на Черкесию в 1543 году крымский хан Сахиб Герай захватил 50 тысяч пленников, 2 тысячи из которых были отобраны в качестве рабов для ханской семьи.

С основания в 1567 году на Тереке первой казачьей станицы Червленной и до 1864 года вся Черкесия и Северный Кавказ заселялись казаками, которые были единственной силой на Кубани и Черноморском побережье, способной справиться с черкесскими набегами. Они переняли у черкесов методы ведения войны – от оружия и методов его использования до тактики и скорости передвижения – и были достойным противником. Казаки заимствовали у черкесов не только оружие, но также и национальную одежду, так называемую черкеску, сапоги, кинжалы и мечи.

Казаки нападали на черкесов и других казаков, черкесы нападали на казаков и других черкесов, а все вместе они нападали на турок.

Царская власть переселяла казаков и безземельных русских крепостных в Черкесию, тем самым усугубляя конфликты с черкесами. В результате тысячи женщин, мужчин и детей с обеих сторон угонялись в плен и в итоге становились невольниками.

После начала освоения русскими Сибири захваченных казаками особенно воинственных черкесов отправляли на работы по прокладке дорог, добыче полезных ископаемых и вырубке лесов. Неудивительно, что черкесам переселение в Османскую империю представлялось более приемлемым, чем в Сибирь.

Зимой 1821 года русские войска под командованием генерала А. П. Ермолова в рамках политики «умиротворения» Кавказа совершили карательную экспедицию в кабардинские земли на востоке Черкесии, угнали тысячи голов скота, сожгли поселения, которые встретили на пути, выгнали из своих домов крестьян, а тех, кого взяли в плен, насильно забрали в русскую армию или отдали в работники казакам. Тем немногим кабардинским аристократам, кто сохранил верность России, были розданы обширные земли, в то время как зимние пастбища деревень, чьи жители укрылись в горах, получили казаки.

В этот период взаимные набеги и захваты пленных русскими, казаками и черкесами создавали атмосферу постоянного конфликта и хаоса, где выживание часто означало порабощение.

Наложницу, рожденную от пленного, называют шилгой. Таких наложниц соединяют с похищенными у русских казаками, а детей, появляющихся в таких союзах, либо продают, либо дарят друг другу. Наложницы не могут освободиться из плена, они живут со своими хозяевами и выполняют их работы. Хозяева говорят: «До конца света это наследие моего отца» – и могут продавать наложниц или дарить их по своему усмотрению; никто не может вмешиваться, так как это противоречит закону.

В обстановке бесконечных конфликтов и хаоса на границе трудно стало определить, кто казак, а кто черкес. Дети, собранные из сожженных деревень, прибивались к семьям, где находили кусок хлеба, начинали говорить на местном языке, носили соответствующую одежду; казачки воспитывали черкесских сирот; черкесы заботились о казачьих детях, и обе стороны при необходимости продавали чужих детей в рабство. Это был мрачный период, когда рабом мог стать практически любой.

Абхазия и крепость Сухум‑кале

Народ, который османы называют абазами, состоит из апсуа, проживающих в Абхазии, ашкаруа и ашуа, живущих на северных склонах Кавказских гор. Феодализм и рабство существовали у всех из них, а рабы, приобретенные различными способами, назывались «ату». Анапа играла важную роль в черкесской работорговле, Батум – в грузинской, а Сухум-Кале был крупнейшим портом для экспорта абазинских рабов. В римскую, а затем византийскую эпоху абхазские феодалы торговали рабами с итальянскими городами-государствами; после 1453 года (взятия Константинополя армией султана Мехмеда II) они заняли важное место на османском рынке, экспортируя рабов из своего народа и Черкесии через Сухум-Кале.

Сухум-Кале был основным центром, но работорговля велась во всех портах Абхазии и контролировалась феодальной верхушкой. Как и у черкесов, абхазское общество было разделено на различные социальные классы с жесткой иерархией; рабы, находившиеся на самом нижнем уровне, делились на две категории: рожденные в рабстве и захваченные в ходе набегов и войн. Свободные крестьяне, составлявшие большую часть населения, имели собственные дома, землю и право на владение рабами, но, если они обрабатывали землю, принадлежавшую феодалам или церкви, они обязаны были делиться урожаем с хозяевами.

Работорговля, которую вели некоторые абазинские феодалы в партнерстве с османскими подданными, включала мошенничество, когда рабы из других этнических групп, таких как мегрелы, сваны и грузины, продавались под видом абхазов, так как за них давали большую цену.

Османские работорговцы, партнеры абазинских феодалов, хорошо знали, кто из рабов был настоящим абазином, но закрывали на это глаза. Не только в Стамбуле, но и в таких отдаленных городах, как Александрия и Каир, рабы-абазины ценились особенно высоко. Белые рабы, продаваемые под видами черкесов и абазин, происходили из различных этнических групп, но безопаснее ощущали себя в этих фальшивых идентичностях, оказавшись за тысячи километров от родины. Работорговцы оформляли на них документы, подтверждавшие их «черкесское» или «абазинское» происхождение.

В 1864 году абазины, переселенные на османские территории, привезли с собой своих рабов, что создало проблемы для османской администрации. Абазин по имени Ахмет Ага, живший в Айдынджике, попытался насильно взять женщину по имени Фатма и ее детей в свой дом, утверждая, что они его рабы. Женщина оказала сопротивление, и в драке, в которой участвовали члены семьи, был убит брат Ахмета Аги Омер. Как и в случаях с черкесскими рабами, рабы, принадлежавшие абазинам, стремились обрести хотя бы те права, которые были у османских рабов, пытались бежать от своих хозяев в другие деревни или города и по возможности обращались за помощью к властям.