Белые рабы. Последние голоса

Второй тип рабов, известных как пшитли, подпадал под юрисдикцию хабзэ; это означало, что они находились в правовом поле и являлись скорее испольщиками у хозяев, чем рабами. В межплеменных войнах победившие племена не считали побежденных равными себе по статусу; победители делили пленников между собой, тем самым формируя низший класс, называемый пшитлями, то есть «принадлежащими хозяевам». Пшитли были крепостными рабами, платили дань господам и занимались в основном земледелием и скотоводством. У них были свои дома, семьи и поля, при этом половину урожая они отдавали хозяевам.

Унауты были, как правило, военнопленными из чужаков, вторгавшихся в Черкесию, – русскими, казаками или украинцами, в то время как пшитли в основном были пленными, захваченными в межплеменных войнах и столкновениях с соседними народами Кавказа. Чужаки, которых черкесы не добивали на поле боя, но брали в плен и делали рабами-унаутами, зачастую подвергались жестокому обращению. Перспектива быть проданными в один из османских городов (с возможностью освобождения по истечении определенного срока службы) была для унаутов предпочтительнее, чем бессрочное рабство на Кавказе.

Унауты, принадлежавшие к низшему классу рабов на Кавказе, покупались и продавались османскими работорговцами под видом «черкесских рабов», хотя их происхождение было доподлинно неизвестным. Попадая в знатные семьи, они жили более благополучно, чем у себя на родине, хоть им и приходилось играть роль черкесских девушек или юношей. По внешнему виду черкесов и грузин практически невозможно было определить, кто раб, а кто нет, иностранцы и османские чиновники часто не понимали разницы и не имели намерения препятствовать притоку рабов в империю. Так, 29 декабря 1854 года два корабля с черкесскими рабами беспрепятственно прибыли на территорию Османской империи, вопреки запрету султана. В качестве оправдания перед английским консулом паша пояснил, что «не знает, как привести в исполнение указ султана, поскольку ему невдомек, как определить, являются эти люди рабами или нет».

Умение унауток быть верными и желанными женами для своих османских хозяев привело к формированию в османском обществе представления обо всех черкесских невестах как о потенциальных рабынях, независимо от того, из каких семей они происходили, свободных или несвободных. В источниках встречается утверждение, что «на брачном рынке Османской империи черкесские девушки приравнивались к служанкам», однако по меньшей мере половина белых рабынь, продававшихся в Османской империи в качестве черкешенок, не имели даже кавказского происхождения.

Расслоение общества наравне с древними практиками рабовладения существовали у черкесов в отсутствие государственной власти и поддерживались глубоко укоренившимися традициями, которые организовывали жизнь черкесов в непростых условиях Кавказа. Эта система, в отличие от османской, была герметичной и регулировалась собственными строгими законами.

Эти люди строго соблюдали законы о нравственности. Например, если мужчину уличали в запретной связи с женщиной, его судили старейшины племени, редко оставляя безнаказанным. Обычно присуждался крупный штраф, соответствующий обстоятельствам, при которых было совершено преступление, в некоторых случаях виновного отправляли в вечное изгнание. Замужнюю женщину, впавшую в немилость, возвращали родителям, которые в свою очередь продавали ее в рабство; так же поступали и с одинокими женщинами.

Опасаясь возможной смерти от руки хозяина-кавказца, кавказские рабы предпочитали быть проданными османам, что, помимо прочего, давало надежду на перспективу освобождения. Как правило, черкесских рабов привозили в Стамбул сами черкесы, где их передавали в руки турецких работорговцев-посредников. И хотя торговцы черкесскими рабами могли быть разных национальностей, закупкой рабов на Кавказе занимались именно черкесские князья при посредничестве бандитов.

Коллективная память

Черкесы – один из древних автохтонных народов Кавказа, они не родственны соседним славянским, тюркским и персидским народностям. Тысячелетняя родина черкесов находится в пределах сегодняшней Российской Федерации. Исторически черкесы проживали на территориях, которые сегодня относятся к Карачаево-Черкесии, Ставропольскому и Краснодарскому краю, а также находятся в Адыгее и Кабардино-Балкарии. На постсоветской политической карте этот народ поделен на адыгейцев, черкесов, шапсугов и кабардинцев, но представители каждой из этих общин называют себя адыгами, или черкесами.

Основными черкесскими субэтносами были шапсуги, абадзехи, кабардинцы, убыхи, бжедуги, хатукайцы, бесленеевцы, темиргоевцы (точнее, кемиргоевцы), махошевцы, натухайцы и жанеевцы, которые различались между собой по социальной структуре и традициям рабовладения.

К началу XIX века у народов западной Черкесии, а именно у шапсугов, натухайцев, убыхов и абадзехов, которые жили у Черного моря и были подвержены европейскому влиянию, пал феодальный строй. В ходе войн с династиями свободных крестьян феодальные князья были практически уничтожены. Среди народа выделялись несколько крупных династий, но представители ни одной из них не имели княжеского титула и власти. Тем не менее во всех этих племенах были крупные землевладельцы, крестьяне и рабы.

Среди кабардинцев и бесленеевцев, живших в восточной Черкесии, феодализм был еще силен. У абхазов и абазин, соседей черкесов, был царь, которому подчинялись князья-феодалы, поэтому феодальный строй там еще долгое время сохранялся. У каждого из этих князей было в подчинении не менее трех знатных семей, которые также владели собственными земельными наделами, крестьянами и рабами.

Институт рабовладения на Кавказе имел тысячелетнюю историю и являлся неотъемлемой частью местной культуры. Многие свободные и состоятельные семьи крестьян, не будучи родовыми князьями или феодалами, могли владеть рабами для домашнего или иного использования. Когда абхаз или абазин собирался совершить набег, его мать возносила мольбу богу, чтобы тот послал ее сыну «много невольников и большую добычу». Подобные выражения, как и другие приметы рабства, встречаются в культуре и других народов Кавказа, как, впрочем, и у крымских татар.

В первой четверти XVIII века абадзехские феодалы почти утратили свою власть, а классовые различия стали менее выраженными. Однако деградация феодальной системы не означала конца рабовладения. Рабство по сути являло собой структуру, которая возникала как следствие экономических и социальных потребностей и которая могла ослабнуть и исчезнуть только в тот момент, когда эти потребности удовлетворялись. Такая ситуация наблюдалась среди свободного населения у шапсугов, натухайцев и убыхов: свергнув княжеские династии, они продолжали обзаводиться рабами в случае экономической необходимости. Племена натухайцев, шапсугов и убыхов, контролировавшие черноморское побережье Черкесии, активно участвовали в рабовладении и работорговле, держа под контролем важнейшие для работорговли крепости, порты и бухты.

В 1792 году крестьяне племени шапсугов восстали против князей, это восстание было поддержано абадзехами и натухайцами и вскоре переросло в большую гражданскую войну. В результате шапсугская знать, изгнанная со своих земель, сплотилась вокруг бжедугских феодалов. В 1793 году они направили в Петербург посольство с просьбой о помощи в подавлении восстания. При военном участии Российской империи восстание крестьян в Черкесии было подавлено.

В том же 1792 году Екатерина II пожаловала Черноморскому войску земли от Тамани до реки Лабы, и их начали заселять тысячи казаков. После того как императрица заняла сторону дворян-уорков, отряд черноморских казаков с артиллерией присоединился к бжедугскому войску и 10 июля (29 июня) 1796 года выступил в Бзиюкской битве против крестьян-общинников тфокотлей. В итоге кровопролитного сражения победа оказалась на стороне уорков, однако дворяне, в глазах местных племен, опозорили себя приглашением для участия на их стороне третьей силы, да еще и «неверных».

Благодаря своим успехам в гражданской войне шапсуги стали самым уважаемым и внушающим страх племенем в Черкесии. Вмешательство России в их восстание против местной аристократии превратило шапсугов в самого могущественного врага, с каким русские когда-либо сталкивались на Кавказе. В то же время такие владетельные князья, как шапсуг Али-султан Шеретлуков, не желая быть приравненными к крестьянам, направили Екатерине прошение о том, чтобы вступить в число русских подданных, и их просьбы были удовлетворены. В 1790‑е годы произошел взрывной рост численности казаков на севере Кубани, число казачьих поселений значительно увеличилось, а черкесы оказались отрезанными от своих пастбищ. Вдоль 270-километровой приграничной линии казаки построили 60 застав, вооруженных батареями, и установили более 100 пикетов. Общее число казаков на границе с черкесами превысило 60 тысяч человек.

Гражданская война в Черкесии продолжалась вплоть до народного съезда 1803 года, на котором дворяне-уорки отказались от всех своих привилегий. Крестьянские восстания, произошедшие после 1790 года в шапсугском и абадзехском районах, положили конец феодальной иерархии. Сословие знати было фактически упразднено, а население объединилось в эгалитарные сельские общины.

Если в западной Черкесии Россия выступала на стороне феодалов, то в восточной Черкесии, напротив, она поощряла крестьян и рабов селиться в Моздоке, чтобы ослабить в регионе политическую и военную власть феодалов. Продвижение России вглубь Кавказа способствовало усилению ислама в качестве идеологии сопротивления. В суфийских орденах зародилась демократическая, исламская форма сопротивления, основанная на самопожертвовании и послушании пророку. Суфии отвергали племенных вождей и их компромиссное отношение к имперским посланникам. Сотрудничество с местными элитами в данном случае вышло России боком, спровоцировав широкомасштабное и эффективное сопротивление.

Когда в 1848 году Мухаммед Амин, посланный Шамилем в Черкесию, чтобы придать исламский дух борьбе черкесов против русских, прибыл на место и поселился у абадзехов, сопротивление начало поляризовываться по классовому и религиозному признакам. Черкесские феодалы оставались верными Сефербею Зануко, происходившему из знатного рода, в то время как абадзехи и свободные крестьяне из других этнических групп поддержали Мухаммеда Амина, проповедовавшего эгалитарную философию ислама. Классовые противоречия помешали им договориться между собой, и они по большей части сражались с русской армией независимо друг от друга.

В 1856 году бжедугские феодалы смогли подавить восстание свободных крестьян в Черкесии исключительно благодаря поддержке русских; факт сотрудничества феодалов с русским правительством сам по себе провоцировал народные волнения. Н. Ф. Дубровин писал, что «рассматривая князей как своих покровителей, непокорные русским черкесы нередко отказывались повиноваться князю, как только тот вступал в сношения или покорялся русскому правительству». При этом те же феодалы могли воевать против русских, объединяясь в различные коалиции, и это не мешало феодалам время от времени просить помощи у России, чтобы защитить свой классовый статус.

Когда весть об отмене в России крепостного права дошла до Кабарды, области в восточной Черкесии, местные рабы-кабардинцы, которым удалось остаться в восточной Черкесии после 1864 года, заявили, что, согласно новому закону, они теперь свободны, и отказались платить беям выкуп, однако беи не соглашались безвозмездно освобождать рабов, и в итоге было пролито много крови. Царь назначил сумму выкупа за освобождение, и мало-помалу рабство в восточной Черкесии было отменено. Таким образом, предоставляя кавказским рабам свободу, царская Россия склоняла их на свою сторону и в то же время ослабляла и брала под контроль местных князей, лишая их возможности пользоваться рабским трудом.

Прибрежные племена черкесов, проживавшие в ближайших к Крыму районах Черкесии, промышляли пиратством, совершая набеги на моряков и соседние селения, захватывая жителей и грабя их имущество, а также перевозя пленных на узких и легких плоскодонных лодках, называемых хачепами, длиной 25 аршин, то есть около 18 метров, сделанных из тонких досок. Приказом Фераха Али-паши такие лодки были запрещены к строительству в 1780‑х годах, а те, что на тот момент сохранились, были сожжены. Абхазские и абазинские разбойники часто подходили к Таманской и Кызылташской крепостям на своих хачепах и грабили корабли. Хачепы использовались для пиратства и в начале XIX века.

В 1778 году, когда Гази Хасан-паша и Джаникли Али-паша высадились в крепости Суджук-Кале в Черкесии, на них напали лодочники, ограбили и взяли в плен. Несмотря на многочисленные предостережения со стороны Османской империи, в 1797 году торговое судно, направлявшееся в порт Анапы, также было разграблено лодочниками на хачепах.

Берега Кавказа вдоль Черного моря часто подвергались разбойным атакам как со стороны османских работорговцев (которые были заодно с шайками контрабандистов), так и со стороны местных вооруженных банд, состоявших из черкесов, грузин или абхазов и абазин. С начала XIX века в регионе активизировался русский флот, что усугубило обстановку.

Набеги были излюбленной тактикой черкесских воинов. Стремясь отбить свои территории, они атаковали как земли, захваченные русскими войсками и казаками, так и османские крепости. Черкесы атаковали ночью, для них не было принципиальной разницы между русскими поселениями, казачьими станицами и османскими крепостями на побережье Черного моря. Например, в 1778 году османский флот бросил якорь во внутренней гавани Суджук-Кале. В первую же ночь черкесы без лишнего шума взяли в плен большое количество османских солдат и продали их на Кавказе по той же цене, по какой продавали коров. Кроме навыков верховой езды и плавания, прекрасного владения любым оружием, черкесы постигли все премудрости воровства. Их цель заключалась в том, чтобы максимально досаждать врагам, изматывать противника.

Проблемы на Кавказе и Черном море приходилось решать османским властям, которые считались покровителями этих территорий. В ответ на участившиеся набеги, черкесских феодалов вызвали в османские крепости для совещания. Османская империя приказала черкесам прекратить набеги, ссылаясь на соглашение с Россией.

В письме коменданта Анапы Абдуллы-паши, датированном 3 февраля 1825 года, говорилось, что черкесы пересекли границу и захватили русских в плен, чем вынудили русских принять ответные меры. По итогу переписки между бывшим комендантом Анапы Сеидом Ахметом-пашой и русским генералом А. П. Ермоловым Ахмет-паша в качестве ответной меры предосторожности взял в заложники нескольких черкесов, чтобы предотвратить дальнейшие набеги. Однако после отставки Ахмета-паши заложники были освобождены, и черкесы возобновили атаки.

Неписаная система правил поведения, на протяжении веков регулировавшая общественную жизнь черкесов, хабзэ, охватывала не только повседневную жизнь, но и военную, судопроизводство, кровную месть, межсословные отношения и семейное право. Согласно хабзэ, за незначительные преступления полагалось наказание в виде изгнания из общины, а за тяжкие преступления, такие как прелюбодеяние или изнасилование, было предусмотрено наказание в виде обращения в рабство и изгнания за пределы Черкесии.

Вот как полагалось поступать мужу при обнаруженном прелюбодеянии жены. Муж отводил жену обратно к родителям со словами: «Верните мне деньги и забирайте вашу дочь!» Семья женщины отказывалась принять ее, отвечая: «Поступай с ней так, как того требует закон!» – таким образом поощряя мужа сделать дальнейший шаг. Тогда он отвозил жену вместе с сыновьями и дочерьми на рынок и продавал всех работорговцу. Затем шел в дом любовника своей жены и говорил: «Я продал свою жену за тысячу курушей» – и требовал от него откуп. Согласно закону, любовник тоже должен ему тысячу курушей, а сверх того девять тысяч курушей штрафа «за позор». Вместе это составляет десять тысяч курушей. Если любовник мог выплатить такую сумму, он оставался на свободе, если же нет – его связывали родные и вручали мужу со словами: «С этого дня он твой раб, делай с ним что хочешь!» Мужчина, если желал, оставлял его у себя в рабстве на всю жизнь либо отвозил на рынок, чтобы продать с аукциона. Этот обычай был причиной ежегодного поступления в Стамбул и другие города империи примерно 400–500 рабов и наложниц.

Кавказская война

По итогам Русско-турецкой войны 1768–1774 годов был подписан Кючук-Кайнарджийский мирный договор, согласно которому Крым стал независимым как от Османской империи, так и от России. Однако независимость Крыма не была окончательной: в 1783 году Россия аннексировала Крым, и 28 декабря 1783 года Россия и Османская империя подписали «Акт о мире, торговле и границах», аннулировав статью о независимости Крыма.

В статье договора, касавшейся Кавказа, указывалось, что земли Кабарды являются территорией, подчиненной Крымскому ханству, а потому также переходят под контроль Российской империи. Между тем в степях Причерноморья крымские татары были известны как наиболее умелые охотники за рабами. Даже после того как в 1783 году Крым перешел под контроль России, татарские всадники продолжали совершать набеги, конкурируя на Кавказе с черкесскими, абхазскими и абазинскими охотниками за живым товаром.

Первым постоянным русским военным укреплением на Кавказе была основанная еще по приказу Ивана Грозного крепость Терки (Терский город; 1563–1566) в восточной Черкесии. Примерно тогда же стала наблюдаться миграция на Кавказ небольших групп крестьян и появились первые казачьи поселения. В XVIII веке здесь началось возведение целой системы казачьих укреплений, сюда переселялись донские и кубанские казаки; здесь основывались новые города, в частности Екатеринодар (ныне Краснодар). Но только в 1817–1864 годах начался наиболее интенсивный этап заселения Кавказа русскими безземельными крестьянами, казаками и малоросами, которые основывали все новые станицы и хутора, что вызывало бурную реакцию у местных жителей. Черкесы разрушали новые поселения, захватывали пленников и массово продавали их на османских рабовладельческих рынках.

В ответ на стремительное завоевание Российской империей Крыма и Кавказа Османская империя учредила в Анапе новый Суджукский эялет (то есть новую административную единицу, османскую провинцию), планируя с помощью черкесов создать здесь мощную оборонительную линию. Правивший тогда Ферах Али-паша активно способствовал быстрому распространению среди черкесов ислама, что делало Кавказскую войну, помимо политической и территориальной, еще и религиозной, поскольку активное распространение ислама усилило противоречия между местными племенами и Российской империей.

Присоединение Грузии к России в январе 1801 года, реформа административного деления Кавказа и вхождение Грузии в состав Кавказского наместничества, а также блокада побережья Черкесии во время Кавказской войны означали для Османской империи утрату доступа к двум ключевым источникам белой рабской силы. Однако полностью пресечь торговлю рабами между Черкесией, Грузией, Абхазией и Османской империей России тогда не удалось. Доходы от торговли белыми рабами черкесские феодалы использовали для приобретения оружия и боеприпасов, необходимых для сопротивления русским войскам. Правда, некоторые работорговцы переключились на торговлю африканскими рабами.

На невольничьем рынке Османской империи XIX века этническому происхождению белых рабов уделялось значительно более пристальное внимание, чем происхождению рабов африканских. Османы тщательно фиксировали все сделки, в документах подробно указывались племенное происхождение черкесов подлинных и мнимых и фамилия прежнего владельца. Через черкесских работорговцев османы получали (или считали, что получают) детальную информацию о народах Кавказа и о своих рабах.

На протяжении всего XIX века Стамбул оставался не только крупнейшим рынком белых рабов в мире, но и городом, где проживало наибольшее их количество. Рабовладение в домах стамбульской аристократии, существовавшее веками, продлевало себе жизнь за счет белых рабов, которые жили и выживали, выдавая себя за черкесов.

Спрос на рабов напрямую влиял на рынок и цены. Высокая стоимость черкесских рабов базировалась на устойчивой репутации их как верных, нравственных, надежных, чистоплотных и красивых. И если до 1864 года за черкесов выдавали русских и казаков, то после 1864‑го в некоторых регионах болгарских, турецких, армянских, албанских и курдских рабов также стали продавать под видом черкесов.

У меня работала девушка – думаю, курдского происхождения. У нее была проколота правая ноздря, и ни кожей, ни чертами лица, ни фигурой она не походила на черкешенку. Более того, она не говорила на черкесском языке. Несмотря на все это, она утверждала, что черкешенка, поскольку среди пленных черкесы считались выше курдов.

Рабство и обман шли рука об руку, причем не только в случае с белыми рабами, но и с черными, которых в семьях называли «арабскими баджи» («баджи» означает «младшая сестра», так называли чернокожих служанок). На самом деле эти рабыни не принадлежали к этническим арабам и не знали арабского.

С начала XIX века и до 1940‑х годов чернокожие рабыни неарабского происхождения и белые рабыни нечеркесского происхождения занимали свои места в семьях аристократии, являясь одновременно и соучастницами, и жертвами этого обмана. Не только «арабские» баджи и «черкесские» наложницы, но и немусульманские служанки, выдававшие себя за француженок, вводили в заблуждение своих господ.

При этом число рабынь и наложниц в домах знати часто бывало очень значительным. При Пертевниял-султан (1810–1883), пятой жене Махмуда II и матери султана Абдул-Азиза, которая сама была черкешенкой и когда-то попала в гарем в качестве рабыни, количество наложниц после 1864 года достигало 900 человек. Пертевниял-султан тратила огромные суммы на покупку женщин в гарем, причем их цена варьировалась от 75 до 500 лир, в зависимости от возраста и внешних данных. Наличие почти тысячи белых рабынь в гареме династии, а также тот факт, что некоторые из них поддерживали связь с Кавказом, позволяют предположить, что и в крупных городах в домах знати жили десятки тысяч белых рабынь и рабов.

Помимо рабов, в домах османской элиты существовала специализированная оплачиваемая домашняя прислуга. Немусульмане пользовались особым спросом, поскольку считалось, что они более ревностно следуют европейским манерам. В некоторых документах упоминается, что османы-немусульмане, свободно владевшие французским, могли представляться европейцами и находить работу в качестве домашней прислуги с более высокими зарплатой и статусом.

Рынок белых рабов, который ранее активно пополнялся за счет европейцев, захваченных во время походов на Европу, в XIX веке переориентировался на рабов кавказского происхождения. Если в более ранний период торговлю белыми рабами контролировали четыре османских семьи, и каждая семья владела 300–400 рабами, то к началу XIX века такой монополии уже не существовало.

Британский посол в Стамбуле лорд Понсонби в докладе от 27 декабря 1840 года отмечал, что «значительная часть адмиралов, генералов и министров ранее были рабами». Одним из ярких примеров был недолго занимавший должность великого визиря Хюсрев Мехмед-паша (1769–1855), которого турецкий историк-османист крымскотатарского происхождения Халил Иналджик называл «великим представителем рабского уклада». Хюсрев Мехмед-паша занимал целый ряд ключевых постов: был губернатором Египта (1802–1803); был капудан-пашой османского флота, то есть главнокомандующим флотом Османской империи (1811–1818 и в конце 1822), губернатором нескольких эялетов (провинций): Диярбекир, Салоники, Босния, Трабзон. Он сыграл ключевую роль в реформировании османской армии и даже способствовал почти полному отказу от тюрбана в пользу фески (при султане Махмуде II). Хюсрев Мехмед-паша, бывший абхазский раб, помимо прочего, известен тем, что обучал белых мальчиков-рабов, подготавливая их к государственной службе. Около пятидесяти черкесских рабов, прошедших через такое обучение, заняли административные должности и благодаря патронажу паши поднялись по карьерной лестнице.

Между Россией, Англией и Османской империей

Пленение Шамиля в 1859 году привело к подчинению царской Россией восточного Кавказа наряду с территориями Азербайджана и некоторыми территориями Грузии. Костью в горле оставались все уменьшавшиеся земли черкесов, которых еще пять лет русские теснили к побережью Черного моря.

При этом местные народности и племена продолжали воевать между собой. Русские предпочитали не вмешиваться в местные конфликты. На Северном Кавказе осетины продавали в рабство похищенных грузин. Между тем осетинские деревни подвергались нападениям ингушей и других соседних народов, а полученные в таких набегах осетинские пленники становились рабами в Османской империи. В XIX веке сыновей черкесских феодалов российские власти стали забирать в военные школы, расположенные как в центральной России, так и на Кавказе. Лояльным царской власти черкесским князьям правительство охотно раздавало титулы и подарки.