Ладья на черном поле

Хольц не спал. Он вообще, казалось, никогда не спал — слишком много в нём было какой-то мутной, беспокойной энергии. Он сидел, выпрямившись, положив руки на колени, и смотрел в окно на проплывающие мимо окраины. За окнами тянулись серые корпуса заводов, потом — пригороды с аккуратными домиками, потом — поля, укрытые декабрьским снегом.

Молчание длилось уже час. Майкл знал, что это молчание — часть игры. Хольц проверял его выдержку. Тот, кто заговорит первым, проявит слабость.

Майкл не заговаривал. Он тоже смотрел в окно и думал об Анне.

С тех пор, как они встретились в кофейне, прошло пять дней. Пять дней рутинной работы: совещания, сводки, допросы мелких нарушителей. Ничего серьёзного. Хольц пока не давал ему важных поручений — присматривался. Шелленберг, напротив, был сама любезность: дважды приглашал на обед, расспрашивал о Риге, о русской литературе, о впечатлениях от Берлина. Опасный человек. Майкл понимал, что каждый такой разговор — это допрос, только в мягкой форме.