На просвет

Марина Шпак

На просвет

На просвет

Марина Шпак

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ПРИХОДЯТ

ВВЕДЕНИЕ

1. Я на просвет

2.Та, что учила меня смеяться заново

3.Про девочку пятидесяти лет

4. Про паралич действий

5. Полюби себя

6. Обида на мать

7. Снежная королева

8. Точка принятия решения

II. ВОПРОСЫ, КОТОРЫЕ МЫ БОИМСЯ ЗАДАТЬ

ВВЕДЕНИЕ

1. Как понять, что ты идешь своей дорогой?

2. Почему у меня вроде все есть, а я несчастлива?

3. Я вообще имею право на счастье?

4. Почему я думаю о плохом, хотя все нормально?

5. Почему мне плохо, когда все хорошо?

6. Почему я все время все контролирую?

7. Почему после признания успехов накрывает тревога?

8. Почему я не умею принимать комплименты?

9. Как перестать злиться на своего ребёнка?

10. Как разрешить себе быть в порядке?

11. Тревога вернулась. Я испугалась отката. Это нормально?

III. ОН И ОНА

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. Почему мы не понимаем друг друга

2. Для вас, мужчины

3. Что может дать каждый мужчина своей женщине?

4. Бомба замедленного действия

5. Баланс невозможного

IV. ТИХИЕ НАБЛЮДЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

1. Парочка воробьев и первая лужа

2. Свет и тени

3. Утренний кофе

4. Не подошло

5. Метафора жизни

6. Тимофей Ильич

7. Узелки

8. Улыбка ребенка

9. Осенние листья

10. Дети и время

11. Старые фотографии

12. Цветущая яблоня

13. Я могу это сделать!

14. Эксперимент со временем

15. Куда мы едем, когда отправляемся в путешествие?

16. «А что такое счастье?»

V. СПАСАТЕЛЬНЫЙ КРУГ

ВВЕДЕНИЕ

1. Тело не верит в покой

2. Почему мы портим себе идеальный день

3. Минутка релакса

4. Всё, что не осознаётся, повторяется

5. Стресс убивает незаметно

6. Высокая продуктивность

7. Когда свет и тьма равны

8. Битва за душевное равновесие

9. Завтра ветер переменится…

10. Машина времени

11. Что съедает вашу энергию?

12. Когда побеждаешь тревогу, мир становится красивее

13. Реальность не зафиксирована заранее

14. У стойки регистрации в отеле

VI. Я НА ПРОСВЕТ

ВВЕДЕНИЕ

1. Любовь к слову

2. Мой Север

3. Запах счастья

4. Когда тело говорит: «Я смогла!»

5. 12.12.2012

6. Мое море

7. Ждать или жить?

8. Повод для счастья

9. На бело

НА ПРОСВЕТ. ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

У меня есть одна тайна.

Я ее почти никому не рассказываю, но вам расскажу.

Я не выбирала профессию психолога. Мне кажется, это она выбрала меня. Просто однажды я поняла, что чувствую людей, понимаю, что с ними происходит, и они ко мне тянутся. Рассказывают то, о чем молчали годами. Доверяют самое сокровенное. И уходят с облегчением.

Так и повелось.

За эти годы через мой кабинет прошли сотни людей. Разные. Молодые и пожилые. Богатые и не очень. Уверенные снаружи и разбитые внутри. Они приходили со своим горем, со своей болью, со своими «почему так» и «что дальше».

И каждый раз я удивлялась одному и тому же: как мало нужно человеку, чтобы стало легче. Не волшебная таблетка. Не готовые ответы. А просто, чтобы кто-то был рядом. Слушал. Не осуждал. Не спешил спасать. Просто был.

Эта книга родилась из тех разговоров. Из тишины моего кабинета. Из слез и смеха. Из «я впервые это кому-то говорю» и «спасибо, вы помогли мне стать другим».

Почему «На просвет»?

Помните, как в детстве мы рассматривали листочек дерева на солнце? Каждый листик уникальный. Свои прожилки, свои изгибы, свои тени. Сквозь него видно свет, но рисунок остается.

Так и с людьми. Мы можем смотреть друг на друга «на просвет». Не сквозь, а внутрь. Видеть не только внешнее, но и то, что делает нас живыми. Наши страхи и надежды. Наши боли и радости. Неповторимый, уникальный рисунок нашей души.

Эта книга – про такое рассматривание. Про людей, которых я видела «на просвет». Про себя саму – тоже.

Здесь нет советов. Я вообще не очень умею советовать. Здесь есть истории. Истории про нас. Про то, как мы боимся, страдаем, ошибаемся – и все равно идем дальше. Про маленькие победы и большие поражения. Про то, что делает нас людьми.

Я изменила имена. Убрала детали, по которым можно узнать героев. Но суть осталась. Потому что суть – она про всех. Вы можете читать эту книгу с любой главы. С любой строчки. Как захочется. С любого места, как заходите в океан.

Я оставила вам немного пространства. Оно для ваших мыслей, заметок, чтобы вы могли остановиться и подумать: «А, так вот оно что. Я, кажется, знаю это чувство, очень знакомо…».

А если вы узнаете себя в ком-то из героев – значит, мы встретились не зря.

Спасибо, что вы есть. И спасибо, что читаете.

С теплом и верой в вашу мудрость,

ваш психолог и просто человек, Марина Шпак

I. ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ПРИХОДЯТ

ВВЕДЕНИЕ

Раздел, который начинает книгу – самый живой. Потому что здесь нет теории. Здесь есть только люди.

Они приходили ко мне в разное время. С разными историями. С разной болью. Но было в них одно общее: каждый из них хотел быть увиденным. Услышанным. Настоящим. Без масок, без ролей, без «я в порядке».

Я ничего не придумывала. Я просто записывала то, что видела и слышала. Их жесты, их интонации, их слезы и их смех.

Здесь вы встретите женщину, которая учила меня смеяться. Пятидесятилетнюю девочку в красном берете, которая всю жизнь играла для пустого зала. Того, кто пришел за «просто за техникой», а ушел с новым взглядом на себя и свою жизнь… И многих других.

Имена изменены. Детали тоже. Но правда осталась.

Потому что правда не в деталях. Она в том, как сжимается сердце, когда читаешь про кого-то и вдруг узнаешь себя…

1. Я на просвет

Я знаю, что психологу положено быть устойчивым. Опора для других. Тот самый берег, к которому приплывают.

Но в 2025-м мой берег размыло.

Я потеряла маму. И я потеряла взрослого сына.

Два удара. Один за другим. Без паузы на вдох.

Первые месяцы я существовала странно. Как будто смотрела кино про себя. Вот она просыпается. Вот она пьет чай, смотрит в окно на небо. Но это не я. Это кто-то очень похожий. А я где-то там, в темноте, без движения.

Отрицание. Удивительная штука.

Оно не кричит, оно беззвучно мычит.

Делает все чужим.

Собственные слезы кажутся ненастоящими.

Потом пришло тело.

Оно всегда приходит, когда психика замирает.

Дышать маленькими порциями.

Спать урывками. Есть через силу.

Я думала: «Я же психолог. Я все знаю про стадии принятия. Я должна справляться лучше».

Глупая мысль.

Знание не отменяет чувства.

Можно сто раз прочитать про горе, но, когда оно рядом, все слова глупы.

Я разрешала себе не справляться.

Это было единственное, что я делала правильно.

Не вставала, когда не могла встать.

Не отвечала, когда не было сил.

Не пряталась, когда хотелось выть.

Спасали близкие. Моя дочь. Мой муж. Моя большая и дружная семья.

Они не говорили правильных слов, а просто были рядом.

Обнимали, когда я позволяла.

Молчали, когда не было слов.

Держали за руку в те минуты, когда я сама себя не держала.

Я не знаю, как бы я прошла этот год без них.

Знаю только одно: мы стали живой опорой друг другу.

И постепенно, очень медленно, сквозь тьму начала проступать жизнь.

Не яркая. Не праздничная. Просто жизнь.

Я заметила, что однажды утром захотела кофе.

Не потому, что надо, а потому что захотела.

Потом – что, временами, могу говорить о маме, о сыне и не заплакать.

Потом – что снова слышу, о чем говорят, а не только свое эхо.

Горе не ушло. Оно осталось.

Но оно перестало БЫТЬ МНОЙ.

Оно стало ЧАСТЬЮ МЕНЯ.

Большой, тяжелой, но частью.

Я не верю в выражение «все, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Не делает. Меняет.

Ты становишься другим. Не лучше, не сильнее.

Другим.

Я стала тише.

Я стала реже спорить с тем, что не важно.

Я перестала бояться тишины.

Потому что там, где раньше был шум суеты, теперь место для тех, кого нет рядом.

Я и сейчас не знаю, как жить с этой утратой.

Я учусь.

Каждый день.

Зато я теперь точно знаю, что говорить клиентам, когда они спрашивают: «Это когда-нибудь пройдет?»

Не пройдет.

Но вы научитесь дышать иначе. Вы найдете новый ритм. Вы будете носить это в себе. Но однажды заметите, что руки свободны. И в них снова можно брать жизнь.

Я не хотела начинать книгу с этого.

Думала, надо что-то полегче, поживее, чтобы читателя зацепить.

Но потом поняла: если я не буду честной в первой же главе – зачем тогда все?

Поэтому вот.

Я НА ПРОСВЕТ

Дочь, потерявшая маму.

Мама, у которой больше нет возможности обнять сына, услышать его: «Мамуль, привет…»

Психолог, который учится жить заново.

Не потому, что жизнь прекрасна (хотя она действительно бывает прекрасна).

А потому что жизнь – это единственное, что у нас есть.

И даже в самой темной темноте можно найти за что держаться.

И я ищу. И нахожу. В дочери. В муже. В близких. В каждом новом дне. И если вы сейчас там, где темно, – я с вами. Я знаю эту темноту. И я знаю, что из нее можно выйти. Не обойти, не перепрыгнуть, а именно выйти. Шаг за шагом. День за днем.

Рука в руке с теми, кто рядом.

Мы справимся. Мы же умеем.

2. Та, что учила меня смеяться заново

Ей 47. Она начитанна, умна. Семь лет назад было расставание, из которого она, кажется, так и не вышла.

Пришла с классическим набором: тревога, панические атаки, страх еды, страх тошноты, страх выходить из дома без охранительных действий.

Все по списку, все как в учебнике.

Я приготовилась к долгой, бережной работе.

Панические атаки пришли к ней внезапно.

– Я сначала подумала – кризис среднего возраста, – сказала она на первой встрече, поправляя свои очочки. – Ну знаете, уйти с работы, купить красную машину, прыгнуть с парашютом. А оказалось, мой кризис выглядит так: сижу на полу и считаю пульс, потому что мне кажется, что я умираю. Романтика, правда?

– И ведь что обидно: умирать собралась, а пол грязный. Сижу на этом грязном полу, гляжу вокруг и думаю: «Господи, нет, люди придут, а я тут лежу, на грязном». Представляете, последняя мысль будет: «надо было моющий пылесос купить».

Мы смеялись.

До слез.

И тут я ловлю себя на мысли: это же непрофессионально!

Психолог не должен хохотать вместе с клиенткой над ее панической атакой.

Мы должны... что? Проживать? Принимать? Работать с телом?

А может, именно это и спасает?

Сама жизнь.

Когда она прорывается сквозь все протоколы и учебники и просто смеется над абсурдностью страха.

С этого момента все пошло не по учебнику.

Она рассказывала о своих панических атаках как анекдот.

С интонацией, с деталями, с самоиронией.

– Выхожу как-то в магазин, – говорит. – Сердце колотится, руки трясутся, в глазах темнеет от страха, что сейчас как накроет! И тут вижу на полке супермаркета гречку. Думаю: «Боже, вот умру, а гречка так и останется здесь лежать. Несправедливо». Купила три пачки. Пусть дома лежат. На случай, если выживу.

Я честно пыталась сохранять серьезное лицо.

У меня не получалось.

– Марина, – спросила она однажды, – а смеяться над тревогой – это нормально? Мне иногда кажется, что я ее предаю.

Да, в учебниках про это не пишут.

Там про принятие, про проживание, про работу с телом.

Про юмор ни слова.

И мы стали учиться не убегать от страха, а делать его меньше.

Переводить из категории «ужас» в категорию «нелепость».

А над нелепостью уже не дрожишь.

Над ней можно только смеяться.

Работа продолжалась.

Каждый сеанс начинался с ее очередной истории.

– Ночью просыпаюсь от того, что сердце выпрыгивает. Думаю: все, инфаркт. Сижу, давление мерю. Кот проснулся, посмотрел на меня таким взглядом: «Чего ты паникуешь, дура, у тебя просто подушка съехала». Подвинула подушку, и правда, легче стало.

За этим юмором слышалось другое:

Я не знаю, как справляться с этой жизнью.

Я не знаю, где мое место.

Я не знаю, кому я нужна, кроме моего кота.

НЕ БЫЛО МЕСТА ДЛЯ СЧАСТЬЯ.

Она закрылась.

Ведь проще не впускать, чем терять.

Тревога была криком той ее части, которая хотела обратно, к чувствам, к жизни.

Мы работали над разрешением.

Разрешением снова хотеть.

Снова надеяться.

Однажды она написала: «Я вчера гуляла в парке и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Просто так. Дурацкому сентябрьскому солнцу. Это нормально?»

«Нормально», – ответила я. – «Это и есть жизнь».

Потом она стала писать и звонить реже. Приходить спокойнее.

А однажды сказала:

– Я эту неделю ни разу не вспомнила, что у меня паничка. Только вчера подумала: «Ой, а где тревога-то?» И так обидно стало, слушай. Привыкла уже.

Она уходила от меня постепенно.

И вовсе не потому, что терапия закончилась.

Жизнь стала интереснее.

А потом прислала фото. Мужчина бережно держит ее за талию. Не собственнически, а так... как будто она для него ценность. И подпись: «Спасибо, что не дали мне умереть в сухих протоколах».

ВОТ ОНО!

Та самая жизнь, которая всегда была где-то рядом, но она не пускала. Рискнула. Открылась.

Счастье не приходит к тем, кто его ЗАСЛУЖИЛ.

Оно приходит к тем, кто ОСВОБОДИЛ ДЛЯ НЕГО МЕСТО.

Можно коллекционировать причины не доверять.

Можно считать пульс каждый час и думать, что это и есть твоя жизнь.

А можно однажды открыть дверь и впустить солнце.

Даже если страшно.

Даже если кажется, что поздно.

ОСВОБОЖДАЙТЕ МЕСТО ДЛЯ СЧАСТЬЯ.

Оно придет. Обязательно. Даже если вы уже перестали ждать. Особенно если перестали ждать.

Она иногда присылает мне мемы про тревогу. С подписью: «Это я до того, как научилась дышать. Помните, как я умирала на немытом полу?»

Помню.

Я помню не ее панические атаки.

Я помню ее смех.

И до сих пор не знаю, кто кого на самом деле лечил тогда в том кабинете...

3. Про девочку пятидесяти лет

Ту встречу около трех лет назад трудно забыть.

Я тогда арендовала кабинет на сквере. Было начало сентября. Утром уже слегка холодало, но днем было еще тепло, совсем по-летнему.

Жду клиентку.

Женщина около пятидесяти лет, по телефону сказала, что проблему озвучит при личной встрече.

Заинтригована.

Стук в дверь.

Входит девушка.

Подумалось: дверью ошиблись, бывает.

Стройная, легкая, в потертых джинсах и тельняшке с сочно-лимонно-желтыми полосками. На голове – ярко-красный берет с прямо-таки огромным помпоном.

Она входит не как клиентка в кабинет психолога, а как выходят на сцену – с улыбкой, с воздухом, с какой-то чуть наигранной свободой.

Первая ассоциация: француженка!

Вторая, через долю секунды: Вячеслав Полунин со сценкой «Асисяй». Помните этого замечательного артиста и его невероятно талантливую пьесу: «А детектива – это любоф?».

Аналогия пришла, видимо, от схожести цветовой гаммы: та же яркость, та же игра, тот же вызов серой повседневности.

Нет, дверью не ошиблись. Это действительно ко мне.

– Проходите, – говорю, а сама все еще рассматриваю.

Она садится в кресло, поправляет берет и замолкает. И в этом молчании вдруг исчезает «француженка». Исчезает «Асисяй». Остается женщина, которая смотрит на меня глазами уставшей испуганной девочки.

– Я, наверное, выгляжу странно, – говорит она и замолкает, ожидая, видимо, подтверждения своим словам.

Смотрю на нее: села ко мне вполоборота, голова чуть повернута в другую сторону, будто она одновременно и здесь, и там. Одна ее часть пытается быть со мной, а другая с кем-то невидимым за окном. Или за ее плечом.

Образ тот же: актриса на сцене.

Вся ее поза – призыв: «Смотрите на меня! Любите меня!» Но зрители... отвернулись. Ушли. А она все стоит, растерянная, в луче софита, в этом ярком берете, и не знает, можно ли уже уйти.

Понимаю: вот оно!

Ее боль не в том, что она странная.

А в том, что она так долго играла для пустого зала. Так долго пыталась быть замеченной теми, кто уже не смотрит. И теперь не знает: а если снять этот берет? Останется ли вообще кто-то в зрительном зале?

Снаружи яркость, смешливость, наигранная легкость.

А внутри... маленькая девочка, которая боится, что ее не заметят.

Не полюбят.

Не погладят по головке.

Это не про моду, не про эпатаж, не про желание выделиться.

Это про то, как однажды маленькая девочка решила: чтобы выжить, надо быть яркой.

Надо играть. Надо все время показывать представление.

Потому что, если ты будешь просто собой – тебя не увидят.

– Я устала, – сказала она. – Я очень устала быть веселой. Но если я сниму этот берет... кто я тогда?

Два месяца мы работали.

Но не над тем, чтобы снять берет.

А над тем, чтобы позволить себе иногда быть невидимой.

Позволить себе не играть.

Позволить себе просто быть.

Разной.

Уставшей. Грустной. Неяркой.

– Я вчера шла по улице без берета, – сказала она однажды. – И никто не обернулся. И ничего не случилось. Мир не рухнул.

А еще через месяц пришло сообщение: «Я купила серое пальто. Самое обычное. И знаете, мне в нем спокойно. Берет остался для праздников. Спасибо, что помогли мне научиться быть разной».

Иногда самая сложная работа – не добавить человеку яркости, а помочь ему снять тот самый берет, за которым он прятался всю жизнь.

Потому что настоящая свобода – это не когда ты всегда на сцене, в свете софитов.

А когда ты можешь выбирать: сегодня – берет, завтра – стильное серое пальто.

И то, и другое – ты.

Настоящая. Разная. Живая.

4. Про паралич действий

38 лет. Экономист. Жена в декрете, дочке два с половиной года.

Это я узнаю чуть позже. А сейчас он просто сидит на краешке кресла и молчит. Крупный мужчина, умещается только на самом краю, будто боится занять слишком много места.

– Я не знаю, зачем я здесь, – говорит наконец. – Честно. Жена сказала, иди, я и пошел, чтобы не расстраивать.

– Хорошо, – отвечаю. – Давайте просто поговорим.

Он кивает. И снова молчит.

Я жду.

И вдруг он выдыхает, так, будто все это время не дышал:

– Я уйти не могу.

– Куда?

– Откуда. С работы. Не могу уйти.

И дальше, уже без пауз, сплошным потоком:

– Я ее ненавижу, эту работу. Каждое утро встаю и уже ненавижу. Коллеги бесят. Начальник бесит. Задачи тупые. Платят мало. Но я не могу уйти. Понимаете? Не могу.

– Почему?

– А куда? Везде сокращения. Экономистов пруд пруди. Вдруг не найду? А там жена, дочка. Квартира в ипотеке. Если я останусь без работы, все рухнет.

– И так каждый день?

– Каждый день. Просыпаюсь и думаю: сегодня уволюсь. Еду на работу и думаю: сегодня напишу заявление. Прихожу и сижу, как мышь. Потом еду домой и думаю: завтра точно. А завтра то же самое.

– И так сколько?

– Полгода.

Я молчу. Он снова заполняет паузу:

– Домой прихожу, дочка бежит, обнимает. А я на нее смотрю и думаю: а вдруг я завтра без работы? Как я ей в глаза посмотрю? Жена спрашивает: «Ты чего?», а я: «Устал». А сам лежу ночью и в потолок смотрю. Мысли гоняю.

– Какие?

– Всякие. Что я неудачник. Что не могу нормальную работу найти. Что подвел всех. Что дальше будет только хуже. Знаете, я раньше думал, что паралич – это когда человек лежит и не двигается. А теперь знаю: паралич – это когда ты каждый день хочешь уйти, но не можешь сделать шаг.

– Вы пробовали искать другое место работы?

– Так, смотрю иногда. Вакансии. Но как только вижу требования, сразу думаю: не подхожу. А вдруг скажут, что мало знаю, мало умею. А вдруг возьмут, а я не справлюсь? А вдруг там еще хуже? А вдруг уволюсь, а нового не найду? И сижу дальше.

– Получается, вы живете между двумя страхами: остаться на ненавистной работе или уйти в неизвестность.

– Да. И оба страха одинаково душат.

Смотрю на него и вижу: он не просто устал. Он истощен. Полгода ежедневной внутренней войны – это марафон, который никто не выдерживает.

– А что, если не выбирать? — говорю я.

– В смысле?

– Что, если сегодня не надо решать навсегда? Не надо писать заявление и сжигать мосты. Не надо ничего менять глобально.

– А что надо?

– Просто посмотреть, что там, за забором. Просто сходить на одно собеседование. Как там люди, какие задачи, что спрашивают. Без обязательств. Как в разведку.

Он смотрит с сомнением:

– Просто посмотреть?

– Просто посмотреть. А потом вернуться на свою ненавистную работу, выдохнуть и решить: хочется ли туда еще раз сходить. Или не хочется.

– А если вдруг возьмут?

– А вот «если вдруг», тогда и будете решать. Но сначала – просто посмотреть.

Он уходит задумчивый, и я не знаю, пойдет он в эту «разведку».

Через две недели приходит сообщение:

«Сходил на собеседование. Оказывается, я не такой уж плохой специалист. Мне сказали, что я достойный кандидат. Предложили подумать. Я до сих пор не знаю, соглашаться или нет. Но я хотя бы вижу, что там не монстры сидят, а такие же люди. Спасибо. Выдохнул впервые за полгода».

Иногда самый большой шаг – не прыжок в пропасть, а просто осторожный взгляд за край забора. Чтобы увидеть, что там не пропасть, а просто другая дорога.

Помните притчу про Буриданова осла, выбирающего между двумя одинаковыми стогами сена, да так и умершего с голоду?

Паралич действий – это не лень.

Это когда страхи закрывают обзор.

И чтобы начать двигаться, не нужно сразу бежать.

Достаточно просто повернуть голову и посмотреть по сторонам.

А у вас бывало такое, когда страх перед будущим парализует сильнее, чем сама реальность?

Что помогало вам сделать первый шаг (или хотя бы просто повернуть голову и посмотреть)?

5. Полюби себя

Однажды женщина спросила Вселенную, не против ли та, если она поменяет работу.

– Меняй на здоровье, – ответила Вселенная.

– А если я буду больше зарабатывать?

– Да ради бога, сколько угодно.

– А если я совсем перестану работать по найму и начну работать на себя?

– Вперед! Вон твоя соседка давно уж на себя работает!

– А что, если я начну бегать?

– Начинай.

– А на йогу?

– Иди.

– А я еще рисовать хотела поучиться...

– Учись.

– Скажи, а почему ты раньше мне ничего не позволяла?

– Я?! Прекрасно, дорогая! Ты сама себе полжизни ничего не разрешала, а я теперь виновата...

Эта притча – отличный пример того, что все ограничения только ВНУТРИ НАС.

Мы сами себе не позволяем что-то делать, достигать желаемого, ищем одобрения извне...

Но это ПОЗИЦИЯ ЖЕРТВЫ!

История одной из моих клиенток очень похожа на эту притчу.

Как научиться жить, не обращая внимание на людское мнение? (А что обо мне подумают? Что про меня скажут?)

Как перестать ждать одобрение/похвалу от других людей?

Как научиться спокойно относиться к критике?

Как научиться отказывать людям, если я не хочу этого делать, и не испытывать при этом чувство вины?

Как перестать быть гиперответственной?

С этими вопросами девушка пришла ко мне на первую консультацию 2 года назад.

Умница, красавица. НО: глаза потухшие, мимика и артикуляция практически нулевые, голосок еле слышен, движения скованны, эмоции запрятаны так глубоко, что вытаскивали мы их более 2-ух месяцев.

Вы себе не представляете, насколько это увлекательный процесс – внутренние трансформации!!!

На первой 2-ух часовой консультации мы ищем корень всех проблем. Рыдания – подтверждение – мы на верном пути.

Результат 1-ой консультации: клиентка приехала домой, легла на диван и уснула! Так она была выжата своими эмоциями.

1-я неделя – проходим диагностические техники по возвращению себя себе, после озвучивания методики задаю вопрос:

- А что бы хотели сделать прямо сейчас для себя?