Тень Великого Древа

– Парни, а вы из какой части Степи?

Они удивились. Гирдан сказал:

– Тебе какое дело?

Ганта Бирай погладил свой расшитый пояс:

– Дурак ты, что ли, сам не видишь?

Хаггот ответил толком:

– Мы родились на Брокке, во владениях ганты Юхана Рейса, у самого Града Пламенного Быка! Кроме Косматого, тот из Удали приехал.

– Спасибо за ответ. А где родилась моя Низа, ты часом не знаешь?

Шаваны заржали.

– Во башка коровья! Купил сучку – и не спросил, откуда родом! Вдруг из Сырой Степи? Ночью вспорет тебе брюхо и набьет навозом, будет смеху! Или мышеедка из Тхарских Мельниц? Сварит тебе похлебку – а там лысые хвосты! А может, Низа – дочь народа холов с берегов Дымной Дали? Тогда ж она и не шаванка вовсе!

Хаггот цыкнул зубом:

– Да ладно стращать, он же и так пуганый. Низа – не холка и не сырая. Точно я не скажу, но так по говору – вроде из Верхнего Рейса, где-то с пограничья.

– Это же не далеко от вашей родины, правда?

– От коня зависит. Моему – два дня ходу, а кляче Косматого – неделя.

Косматый бросил в Хаггота сапогом. Тот уклонился и метнул нож. Не в шавана, конечно, а просто так – показать прыть. Клинок вонзился в доски, и Косматый тут же заявил:

– Лысый хвост, а не бросок.

Скоро они все метали ножи в стену, нацарапав вместо мишени крест. А Хармон укрепился в своем решении.

Поскольку он и Низа по-прежнему плыли на разных кораблях, он сочинил ей письмо и передал через вестового при якорной стоянке в Руайльде. Хармон остался очень доволен тем, как логично и веско обосновал необходимость брака. План строительства небесных кораблей очень выгоден и заманчив, и давал твердые причины для женитьбы, чуждые всякого легкомыслия. Столь разумное предложение невозможно отвергнуть!

Пока эскадра шла от Руайльда к Грейсу, все на борту готовились к одной свадьбе, и только Хармон предвкушал другую.

* * *

– Все вон, – сказал герцог Морис Лабелин.

Стражники и слуги поспешили на выход. Только горничная все еще колдовала над свадебным платьем, пытаясь затянуть его на спине Магды и закрепить результат булавками. Герцог пристально глянул на горничную:

– Особенная, да?

– Ваша светлость, но как же…

– Ногами! Вон!

Бросив свое дело, девушка ринулась к двери. Платье тут же разошлось сзади, утратило форму и повисло на бретельках. Магда оказалась одета в белый мешок с прорехой на спине.

– Оно мне мало.

– Заказал по зимней мерке. Ты растолстела в Шиммери.

– Идовы портные ошиблись, нужно срочно сшить другое.

– Корова. Кабаниха.

– Папа!..

– К тому же, дура.

Кровь бросилась в лицо Магде. Папенька мог звать ее толстухой, лентяйкой, скрягой и даже свиньей, но всегда гордился ее умом.

– Отец, как вы можете?..

Герцог Морис обошел ее по кругу, рассматривая, словно чучело.

– Я закажу другое платье, – промямлила Магда.

– Нет.

– Выйду и переоденусь…

– Стой.

Герцог Морис выбрал точку для наблюдения, подвинул кресло и уселся так, чтобы видеть всю полноту уродства дочери.

– Дуреха… – он брезгливо встряхнул подбородками. – Что мне с тобой делать?

Магда не нашла ответа. Уткнулась в пол, погладила себя по бокам, силясь придать платью подобие формы.

– Хоть осознаешь, что натворила?

Магда промолчала.

– Та дочь, которая была у меня зимой, все понимала бы сама. Но солнце так напекло тебе голову, что мозг расплавился и вытек через ноздри… Свинка моя, какой черт подбил тебя связаться с Адрианом?!

– Я думала…

– Ни черта ты не думала! Уж точно – не головой! Между ног засвербело, а тут раз – мужчинка. Красавчик, янмэйчик. Отчего бы не взять?

– Отец, я не…

– Твою ж Праматерь, кончай перебивать! Когда захочу услышать хрюканье, дам тебе слово. А сейчас – молчи и терпи! Я вот терпел, сожри тебя тьма. Ты лазила где-то в горах, куда птицы не летают, слала мне эти вот писульки… – Герцог с отвращением сжал пальцы, будто комкал ленту голубиной почты. – Я ничего не мог, только читать и молиться, чтобы ты не испортила окончательно все! Не утопила в глубоком дерьме свои же успехи! Читал и молился, заклинал Праматерь Софью… Но какое там! Ты утопилась сама, высунула руку из выгребной ямы, схватила меня, маму, брата, вассалов, рыцарей – весь Дом Лабелин – и бульк в дерьмище!

Герцог сорвался с места, взбудораженный гневом. Принялся расхаживать по комнате, тяжелым шагом выжимая скрип из половиц.

– Адриан – прокаженный. Знаешь, когда по всему телу – эти вот язвы, из которых льется гной. Он противен целому миру, все хотят его прикончить. Адриан – идеальный козел отпущения. Кто еретик? Адриан. Кто разогнал Палату? Адриан. Кто самодур и деспот? Кто сжег Эвергард? Кто допустил мятеж, потерял достояние Династии? Кто крал леденцы и насиловал овец?! Адриан, Адриан, еще трижды – Адриан! Черт, даже я хотел его придушить – за то, что он проиграл, когда я ставил на победу. Как можно было проиграть, имея пятнадцать искровых полков!.. С этим существом надо было сделать одно: при встрече сразу заколотить в гроб. Просмолить все щели, чтобы защититься от заразы. В таком виде привезти его сюда и продать кому-нибудь – вместе с гробом, не открывая. Но, боги, класть его в свою постель!..

Герцог сделал короткую паузу. Новая волна гнева захлестнула его и брызнула словами:

– Знаешь, в чем самая большая твоя глупость? Конечно, нет, откуда!.. Ты думаешь, что он исполнит обещания. Станет тебе верным мужем, окружит тебя, значит, заботой и уважением… Очнись! Этот кусок янмэйского дерьма до сих пор мнит себя императором. Он, видишь ли, оскорблен твоим шантажом. Ты заметила: он не пляшет от счастья, не лижет нам пятки в благодарность за то, что жив. Он, понимаешь ли, таит обиду и лелеет планы мести. Спать с ним в одной койке – все равно, что с шакалом!

Морис Лабелин вытер платком пот со лба. Грузно опершись на подлокотники, опустился в кресло. Он тяжело дышал, утомленный собственной яростью.

– Ладно, идиотка, теперь скажи… О чем ты думала?

Магда разгладила платье, собираясь с мыслями. Поискала сторону, откуда можно зайти, не рассердив отца. Как начать, чтобы первою фразой смыть с себя клеймо «дуреха».

– Прежде всего, папенька, я проверила, что задумал Адриан. С помощью одного человека стала перехватывать его письма. В них нет никаких планов против нас. Вот, поглядите…

Придерживая платье левой рукой, Магда открыла ящик стола и вынула пачку бумаги.

– Дура, – буркнул отец. – Там все вранье.

– Вы даже не прочли!

– Раз Адриан дал их перехватить, значит, там заведомая ложь. Он накормил тебя дерьмом.

Магда сглотнула комок горечи.

– Папенька, мы захватили огромное число оружейных очей. В дороге солдаты тренировались, скоро у нас будет полноценный искровый полк!

– Чувствуешь вонь?.. – буркнул отец. – Это я обделался от счастья. Целый искровый полк – надо же! Одна десятая той армии, которую Ориджин разбил в прошлом году!

– Очей хватит на пять полков. Мы подготовим тысячи солдат…

– Они будут спать в твоей кровати, между тобой и мужем?.. Чем они помогут, когда Адриан решит предать?!

– Он не сможет предать меня, пока не одержит победу над…

– Вот именно, сожри тебя тьма! Если он не одержит победу, вас с ним захотят убить Ориджин, Минерва, Кукловод и еще примерно полмира! Но если одержит, то убивать тебя придет он сам!

– Папенька, наши враги воюют между собой. Шейланд и Ориджины расправятся друг с другом. Тот, кто останется, будет слаб.

– Хрен мышиный – вот кто слаб! Весь Запад теперь за Шейландом. Орда, вооруженная Перстами! Они сожрут Первую Зиму и даже не подавятся!

– Есть деконструктор…

– Это что за дрянь?!

Магда толкнула манекен, на котором прежде висело платье. Деревянная фигура с грохотом треснулась на пол. Руки отвалились и отлетели в стороны.

– Папенька, если вы и дальше будете перебивать меня, то услышите лишь одно: как я называю вас старым мерзким засранцем.

– Тогда я пошлю тебя ко всем чертям. Одну, без армии и денег. Сдохнешь в канаве со свиньями.

– А вы сдохнете старым мерзким засранцем, которому не хватило ума выслушать собственную дочь.

Герцог поскреб подбородки.

– Что там за хренконструктор?

– Священный Предмет, способный уничтожать другие Предметы. Помните форт в Запределье? Был – и не стало. Предметы исчезли в небытие и забрали с собой форт.

Во взгляде отца появилось нечто вроде интереса.

– Хочешь сказать, ты знаешь, как это сделали?

Магда заговорила медленно и многословно. Теперь-то отец не станет перебивать, из любопытства будет слушать внимательно. А пока слушает – успокоится и сможет ее понять.

Не торопясь, Магда изложила все, что знала о деконструкторе, и даже кое-что домыслила. Отцовский гнев ослаб, багровые пятна ушли с лица.

– Любопытные сведения. Как ты их добыла?

– С помощью шпиона. Он узнал, что у Адриана есть книга с описанием деконструктора. Я нашла ее и убедилась.

– Хм…

Герцог щелкнул пухлыми пальцами. Вспомнил, что слуг нету рядом, и попросил:

– Дочь, налей-ка вина.

Она исполнила. Отец спросил, промочив горло:

– Как нам поможет этот деконструктор?

– Я полагаю, он поможет Адриану. Узнав о нем, владыка сразу решил идти на Фаунтерру. Несложно догадаться: Адриан планирует выждать, пока Шейланд разобьет Ориджина, а потом отнять деконструктор и уничтожить самого Шейланда вместе с его бригадой. Замок Уэймар набит Священными Предметами, лучшие солдаты Шейланда носят с собой Персты. Деконструктор сметет их, как пыль со стола!

– А как Адриан заберет деконструктор? Это главное орудие Кукловода, он бережет его лучше, чем собственную задницу.

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Не знаю. Я верю, что он это сделает.

– Веришь, да?

– Я ставлю на Адриана, как на беговую лошадь. Необязательно знать, в каком порядке конь переставляет ноги. Достаточно верить, что он придет к финишу первым.

В голосе отца вновь зазвенела злоба:

– Значит, ты сделала ставку? Бросила на кон все наше благополучие и просто надеешься выиграть?

– Да, отец.

– Если твоя ставка сгорит, нас сотрут в порошок Ориджины. А если сыграет – это же сделает Адриан!

– В случае победы, папенька, – процедила Магда, – ты получишь все, что захочешь. Адриан попытается отомстить лично мне, но не целому Дому Лабелин. Династия не переживет потери последнего союзника.

– Ты, значит, жертвуешь собой. Ложишься в койку со зверем ради счастья семьи. Как благородно!

– Вообще-то, да, благородно, – краснея, выдавила Магда.

– Неужели! В случае твоего провала Ориджин спросит с меня! Я – герцог, не ты! Я в ответе за нашу политику! Рискнуть отцом, чтобы надеть корону – прекрасный план! Пойми, дуреха: твоя ставка – моя шкура!

Вот тогда гнев, уже давно копившийся в Магде, пересилил робость перед отцом.

– Твоя бесценная шкура, как я могла забыть! Прости, что не учла твою проклятую трусость!

Отец побагровел:

– Что?.. Как ты посмела?!

– Захотела и посмела, в отличие от тебя. Ты ничего не смеешь, в этом беда! Не рискнул встать на сторону Ориджина. Мы бы купались в золоте, если б поддержали его, – но нет, ты выбрал императора, так было безопаснее! Когда Ориджин отнял половину герцогства – ты не стал биться до конца. Мы могли победить. Ориджин сидел в заднице – то есть, во дворце. Кайры только и думали, как спасти своего герцога. Мы могли ударить им в спину… но снова нет! Мой папенька – осторожней всех на свете!

– Заткнись, дуреха!

– Я не дуреха. Ты это знаешь, трус несчастный. Я разгромила шиммерийцев. Добыла все очи, какие были на чертовом Юге. Привезла обратно твои два миллиона эфесов, а вдобавок – новый искровый полк и императора в роли жениха. Знаешь, как мне все это удалось?! Я, тьма сожри, посмела! Хватило мужества протянуть руку и взять! В твоей дочке нашлось больше отваги, чем во всех твоих сраных рыцарях! Будешь упрекать меня за это? Ступай к черту! Я возьму свой полк и пойду к тому, кто ценит смелость.

Отец утратил дар речи. Лицо оплыло, челюсть отвисла, глаза стали больше серебряных глорий, кадык подрагивал, будто в горле что-то застряло. Магде стало жаль его, она сказала мягче:

– Ты спрашивал о моем плане. Еще в Шиммери я разработала один – осторожный, как ты любишь. Взять Адриана в плен, привезти сюда и продать Ориджину. Риска нет, выгода велика… Но потом пришли сомнения: велика ли? Ведь, если подумать, чем заплатит нетопырь? Он силен и не зависит от нас, а Адриан – слаб и не слишком опасен. Ориджин не вернет всех наших земель, бывший император того не стоит. И уж точно не возьмет меня в жены. Может быть, при лучшем раскладе, мы получим город. Один.

– Фрр… – буркнул герцог.

– А очи – что будет с ними? – Продолжила Магда. – Искровая армия под нашим флагом – как редька в задницах Ориджина с Минервой. Они уберут угрозу любой ценой: заставят вернуть очи либо отнимут с боем. Теперь сведи баланс, отец. Мы лишимся половины земель и гигантской груды очей – а получим один город и сколько-то денег. Мы были вторым герцогством в мире – а станем огрызком вроде Шейланда. Неужели тебе не противно? Не тошно быть несчастным слабаком, которого все поимели?!

Герцог хлопал ртом, пытаясь отдышаться. Он походил на человека, которого облили кипятком, а затем бросили в прорубь. Магда наполнила кубок:

– Хочешь вина, папенька?

– М… – выдавил отец.

Магда опустилась на колени возле его кресла и подала кубок обеими руками.

– Уфф… – выдохнул отец, приложившись к вину.

Магда положила руку ему на плечо.

– Папенька, я не глупа. Могер Бакли хотел ограбить меня – и сдох. Генерал Гитан нахамил мне – он тоже сдох. Принц Гектор пытался нас обмануть – я забрала его войско и очи. Да, возможно, Адриан захочет отомстить… но кто тебе сказал, что он сумеет?

– Э… – буркнул отец с легчайшей тенью одобрения.

– Знаешь, – сказала Магда, – я привезла Хармона-торговца.

– Да?..

– Если захочешь, можешь спустить с него шкуру, но я бы не стала. Хармон хорошо послужил нам, узнав про деконструктор.

– И это повод простить его?..

– Отчего нет? Главный мерзавец – Шейланд, его мы прикончим. А Хармон – всего лишь собака. Служил Шейланду, теперь служит нам.

– Он вернул Светлую Сферу?

– Я же писала: Сфера у Адриана. Но любящий жених легко отдаст невесте такую малость.

– А что еще мы получим?

Магда обняла отца и зашептала на ухо. Он слушал, понемногу смягчаясь. Когда дочь окончила, на губах герцога проступила улыбка.

– У меня тоже есть кое-какие пожелания. Пускай твоя ставка принесет нам…

Он окончил шепотом. Магда рассмеялась:

– Да! О, да!

– С учетом этого, – сказал отец, – не стоит просить Сферу у Адриана. Она слишком испачкалась, обладание ею не приносит удовольствия. А он будет думать, что вернул нам часть своего долга. Нет уж, пускай долг растет! Оставим Сферу Адриану как свадебный подарок. И даже прибавим кое-что.

Отец извлек из сумки бархатный сверток, Магда увидела очертания двух колец, вложенных друг в друга.

– Ты принес подделку?..

– Если подумать, это более уникальный шедевр, чем сама Сфера. Предметов в мире много, а точная копия известна лишь одна. Вручим Адриану и то, и другое. Прибавим к его долгу. Дающему вернется сторицей – так говорила Глория?

– Еще как вернется, – ухмыльнулась Магда.

Герцог привлек ее к себе и тихо сказал:

– Снова назовешь меня трусом – горько пожалеешь.

– Прости, папенька.

– Уже простил. Но это единственный раз.

Потом обратил взгляд к нелепому наряду дочки:

– Фу, какая дрянь. Велю принести другое платье.

– Другое?..

– Я немного знаю свою дочь, потому заказал два. Одно – по зимней мерке, второе – на пару дюймов больше. В день свадьбы ты будешь красавицей.

* * *

Как оказалось, Грейс не готовился к императорской свадьбе. С прибытием флота здесь начался полнейший хаос. На берегу дежурила герцогская стража в ожидании груза очей. Из кораблей высадились всевозможные солдаты – наемники, рыцари, шаваны – и перемешались со стражей. Каждый искал свое подразделение, все метались туда-сюда, усиливая неразбериху. Зеваки собрались поглядеть на воскресшего императора. Констебли, призванные следить за порядком, в кутерьме запутались сами и впустили толпу на главную подъездную дорогу. Там возник дичайший затор. Одни успели проскочить через него, другие остались на берегу – не зная, куда делись первые. Все искали друг друга. Царил шум, гам и гвалт.

Хармон пытался найти Низу – та еще задача! В орущей толпе он не видел ни одного знакомого лица. Краем уха услышал, что леди Магда со свитой успела уехать во дворец Грейсендов. Хармон не знал, входит ли Низа в свиту, но других вариантов все равно не имелось. Он поехал во дворец… верней, пошел – ведь все, что могло ехать, стояло в заторе. Дворец был виден с берега, однако Хармон сумел заблудиться. Казалось, поднимись на горку, сверни направо – и ты на месте. Он поднялся, свернул – попал в тупик. Пошел в обход – забрел на рынок. Базарная площадь имела такую форму, что потеряется даже следопыт с собакой. Хармон сумел отыскать выход – но не в ту сторону, и понял это не сразу, а пройдя несколько кварталов. Вместо дворца маркизов Грейсенд он попал на окраину. Улочки сделались кривыми и узкими, дома придвинулись друг к другу – настоящий лабиринт. Когда спросил дорогу, услышал объяснение такой длины, что впал в отчаянье. Но тут, о диво, показался извозчик! Хармон с воплями кинулся за ним вдогонку. Извозчик испугался и хлестнул коня, торговец тоже побежал быстрее. На повороте экипаж притормозил, и Хармон прыгнул на подножку:

– Ради всего святого, вези во дворец маркиза!

Когда приехали, уже отзвучала вечерняя песня. Как и следовало ждать, Хармона во дворец не пустили и даже отказались передать записку Низе: «Ночью не положено. Утром приходи». Тут он впервые задумался: а где ночевать самому Хармону? Наверное, со свитой Адриана – но где остановилась она? Дворцовые стражники сказали: «Нет, Адриан не здесь. Он в Южном форте… А может, в Северном, точно не знаем. В одном из двух». На логичный вопрос последовал естественный ответ: Южный форт – на юге города, а Северный – на севере. Если ошибешься – изволь пройти весь город от края до края. И на случай, если этого было мало, судьба послала Хармону еще один подарок: из дворца вышел барон Хьюго Деррил. Он следовал по своим делам в обществе сквайра, но ради Хармона сделал остановку. Сказал будто бы приветливо:

– А, торгаш! О тебе как раз говорили.

– И что же, господин барон?

– Милорд Морис принял решение оставить Светлую Сферу владыке в качестве свадебного подарка. Считается, что руки императора очищают любую вещь. Какая бы грязная история ни стояла за предметом, она стирается, попав в собственность самого справедливого из смертных.

Хармон знал это. Из таких соображений он и хотел передать Светлую Сферу Минерве.

– Значит, теперь Сфера чиста?.. И наши недоразумения улажены?..

– Герцог Морис согласился помиловать тебя. Ты больше не приговорен к смертной казни.

– Отрадно слышать, милорд!

Вдох спустя кулак барона врезался Хармону в брюхо.

– Ничего не улажено. Ты обманул меня. Опозорил перед сеньором. Ты лжец и прохвост.

Каждую из этих коротких фраз барон Деррил сопровождал новым ударом. Когда Хармон свалился наземь, вместо кулаков пошли в дело сапоги.

– Я не должен тебя убивать. Но в остальном не ограничен. Ты – грязь. Твое место – на земле.

Сквайр предложил помочь барону. Тот не нуждался в помощи, ибо действовал не по долгу, а от души. Одно спасло Хармона: барону со сквайром подвели коней, и Деррил отвлекся от приятного дела.

– До новой встречи, торгаш.

Хорошо быть мужчиной в теле. Худому парню барон переломал бы все кости, а Хармона спас толстый слой жирка. Но болело решительно все. Настолько болело, что он даже не смог подняться на ноги. На карачках дополз до извозчика, кое-как залез в коляску.

– Давай в этот… ой… Южный форт.

– А может, в больничку? Тебя здорово отделали.

Святая правда: замесили в тесто. Но Хармон хотел скорее попасть к Адриану – не в последнюю очередь затем, чтобы пожаловаться на барона Деррила.

– В форт езжай.

Разумеется, форт оказался не тот. Адрианом там и не пахло, а вахтенный солдат почему-то даже не знал, что он воскрес.

– Какой император?! Шутники чертовы! Прочь отсюда!

Ближе к полуночи он добрался в правильный форт. Кряхтя и охая, расплатился с извозчиком, вылез из экипажа. И услышал:

– Здравствуй, славный! Наконец-то дождалась!

Из темноты появилась!.. Ночь мешала ему разглядеть милые сердцу черты, зато скрывала его собственный плачевный вид. Хармон напрягся, чтобы не стонать и говорить как можно тверже:

– Я рад тебя видеть живой и здоровой! То бишь, не очень-то вижу, но по голосу слышу, что все хорошо.

– Да, славный, лучше не бывает!

– Я искал тебя во дворце у леди Магды.

– А я ждала тебя здесь! То есть, мы ждали…

Она глянула через плечо на воина, стоявшего осторонь. Кажется, он был тем самым рыцарем, что давеча стерег Низу. Хармон удивился:

– Ты до сих пор под стражей?!

– О чем ты, славный? Сир Питер просто составил мне компанию. А я принесла тебе деньги.

– Вот и хорошо! – Сразу ответил Хармон, ведь что может быть плохого в деньгах? Но потом озадачился: – Стой, а какие?

Низа помедлила. Трудно судить в темноте, но кажется, она ощущала неловкость.

– Пять золотых эфесов, славный. Те, которые ты уплатил за меня.

Его глаза полезли на лоб:

– Зачем вдруг? Ты мне не должна!

– Хочу быть полностью свободной, и чтобы ты не держал на меня зла.

От дурного предчувствия у Хармона похолодело внутри.

– За что мне злиться?

Низа вложила монеты ему в руку.

– Полагаю, теперь не за что. Я вернула долг, и я полностью честна перед тобой. Мы с сиром Питером решили пожениться.

Хармон чуть не сел. Как пожениться?.. Что это значит?.. Почему не со мной?!

– Нет, Низа, ты что-то путаешь! Этого быть не может!

– Отчего? Я свободна, ты всегда так говорил. Питер и я полюбили друг друга. Почему же мне не стать его женою?

– А… э… но как же… Я тебе писал! Ты прочла?..

– Я не умею, ты же знаешь. Питер прочел мне вслух. Я рада, что Адриан позволил тебе строить небесные корабли, это прекрасное дело!

– И… это все, что Питер прочел тебе?

– А что еще там было?

Он крякнул, поскрипел, прочистил горло.

– Ну… в общем… больше ничего серьезного.

Низа обняла его:

– Знай, славный: я не забуду того, что ты сделал для меня. Навсегда останусь твоим другом. Если тебе нужна будет помощь – в любое время можешь обратиться ко мне.

– Что ж, большое спасибо. Я несказанно рад это слышать. Просто-таки пою от счастья…

* * *

Адриан сидел в кабинете, на столе перед ним стоял какой-то ларец. Хармон едва держался на ногах, в голове гудело, больших трудов стоило разбирать слова владыки:

– Завтра состоится моя свадьба, а сразу после нее я вернусь к государственным делам. Одним из таковых является отправка послов в Фаунтерру. Положение не терпит проволочек, необходимо как можно скорее… Сударь, вы слышите меня?

– Простите, ваше величество, – выдавил несчастный купец. – Я пережил тяжелую трагедию…

– Какого рода?

– Измену женщины… – Хармон знал: бестактно задавать такой вопрос, но сейчас ему было все едино. – Скажите, владыка, вы когда-нибудь любили?

Адриан помедлил, оценив право Хармона на подобную наглость, и нашел, что разбитое сердце заслуживает поблажки.

– Любил. Но вас, сударь, как и меня должен утешить следующий факт: в мире есть предметы, гораздо более ценные, чем любовь.

– Власть?

– Не она сама, но то, чего можно достичь с ее помощью.

– Ваше величество, я слышал, вы были помолвлены с Минервой… Отчего теперь женитесь на другой? Минерва предала вас?

– Сомневаюсь в вашем праве знать ответ, – холодно сказал Адриан. Но, помедлив, добавил: – Пока не предала. Если вернет то, что принадлежит мне, то будет чиста перед богами.

Купец тяжело вздохнул. Выходит, ему хуже, чем владыке: Низа украла самое ценное – сердце Хармона. И уже точно не вернет.

– Я вижу, эта драма сильно потрясла вас, – сказал Адриан с неожиданной чуткостью. – Хочу подарить вам отдых, который залечит раны. Поезжайте в столицу, развейтесь и отриньте любовные страдания.

– В столицу, ваше величество?.. В Фаунтерру?..

– Милостью богов, у нас пока что одна столица. Я направляю туда в качестве послов графа Куиндара и барона Деррила. Косматый и Гурлах поедут для охраны моего подарка, – владыка положил руку на ларец, и лишь теперь Хармон заметил, насколько богато он украшен. – Поезжайте также и вы. Отдохните в Фаунтерре, найдите барышню, которая залечит ваши раны.

– Ваше величество… не шутит?