Мой безумный враг

***

Чертово дежавю! Они ведь все это уже проходили. Год назад. Он также шел по коридору, а за поворотом столкнулся с ней. Полина была в легком платье, босая, а в руках — босоножки и теперь уже пустой бокал, потому что весь коктейль оказался на рубашке Славы.

Тогда Поля смущенно охнула и попыталась промокнуть пятно на груди незнакомца салфетками. А он, словно завороженный, смотрел на эту девушку сверху вниз. Без каблуков она была совсем крохотной. И голос у нее приятный. А Слава далеко не сразу понял, что просто смотрит на нее, будто никогда прежде не встречал хорошеньких девушек. Но таких — однозначно не встречал.

— Я вам должна химчистку, — разобрал он ее слова.

— А я вам коктейль, — кивнул он на пустой стакан в ее руках.

— Глупости, — отмахнулась она и улыбнулась.

Слава, кажется, перебрал за ужином. Ведь почему в голове разливался приятный дурман? А, хотя, нет. Он ведь совсем не пил. Только воду.

— Тогда кофе? — предложил он.

— Прекрасный выбор, — поддержала предложение Лина и передала ему пустой бокал.

Слава, улыбаясь, наблюдал за тем, как девушка ловко нацепила босоножки на изящные ступни. Яркий лак на красивых пальчиках — его персональный фетиш. Вернее, только что стал им.

— Слава, — представился Барновский и протянул руку.

— Лина, — еще шире, маня ямочками, произнесла девушка и пожала его ладонь в ответ. Он не захотел выпустить ее пальцы из своих. Настолько теплым и приятным было это прикосновением.

— Мне нужна моя конечность обратно, Слава, — хохотнула Лина, а Славик едва не смутился, как сопляк. Нет, что-то странное происходит с ним. Или это все влияние отпуска, первого за десять лет?

Барновский разжал пальцы и повел девушку в бар, пить кофе.

— Отпусти меня! Немедленно! — голос Лины звучал резко. Он отрезвил Славку, выдернув из воспоминаний. А вот руки он не разжал. Все еще придерживал Полину за талию. Слишком близко. Настолько, что его тело моментально отреагировало на близость желанной женщины.

— Сначала поговорим, — выдвинул условие Барновский.

— Достаточно наговорились, — прищурилась Архипова и толкнула его ладонями в грудь. — Убери! От! Меня! Руки!

Слава тряхнул головой. Так, пора включать мозги. Первый шок от встречи с девчонкой прошел. Нужно думать.

— Давай так, Полина Владиславовна, — постарался спокойно выговаривать слова Слава, — ты уделишь мне пятнадцать минут, а я сделаю так, как ты просишь. Уеду.

— Есть встречное предложение, Вратислав Павлович, — ехидно усмехнулась Полина, — вы идете со своими пятнадцатью минутами в задницу, а я иду к гостям.

— Вынужден отклонить твое предложение, девочка, — Слава изогнул бровь и усмехнулся.

***

Полина чувствовала, как колотится ее сердце. Черт возьми! Ну почему этот человек появился именно сегодня? У нее ведь праздник! И вся семья в сборе. Не получится просто отсидеться в уголке.

Чертовы пальцы чертового Барновского чертовски крепко держали ее, и дышать было нереально сложно. Почти невозможно.

Еще сложнее — отвернуться от него. Не смотреть в его дьявольские глаза.

И не расплакаться.

А вот плакать нельзя. Не хватало еще плакать! Она достаточно слез пролила из-за него. Хватит!

— Я искал тебя, когда ты сбежала, — она услышала его приглушенный шепот.

Потеряла бдительность. Подпустила слишком близко.

— Врешь! — прищурилась Полина. Ей удалось отодвинуться от мужчины. Но позади стена. Поля оказалась в ловушке. — Уходи! Здесь тебе не рады, Слава! Черт возьми, у тебя же тьма важных государственных дел. Займись лучше ими!

— Повтори!

Архипова рвано и придушенно охнула, когда Барновский в одно движение придавил ее собой. Господи! До чего же он большой! И даже через ткань одежды чувствовались напряженные стальные мышцы.

Поля пыталась отвернуться от своего персонального кошмара. Но он был везде.

Его пальцы касаются ее шеи, подбородка, щеки. А горячее дыхание обжигает ее губы.

— Повтори, Поля! — это уже приказ, от которого в душе у Архиповой поднялась целая волна негодования.

— Что именно? Тебе здесь не рады? У тебя важные дела? Что повторить?! — рявкнула она, понимая, что кричит, а в коридор может войти кто угодно из гостей. Или, что еще хуже, родители.

— Мое имя, — сипло потребовал мужчина.

— Вратислав Павлович! — с нотками горечи в голосе произнесла Полина.

— Нет, Поля, не так, — настойчиво продолжил Барновский и вдруг наклонился очень близко к ней, — скажи, Поленька. Ты же говорила.

Что-то щелкнуло у Польки в голове. Закоротило. Накрыло странной волной щемящей нежности, обиды, ураганом эмоций.

Говорила. И не раз. Много раз говорила. Сотни. Тысячи. Шептала его имя. Кричала…

Она не смогла отвернуться от него. Он заставлял ее смотреть в его глаза. Не мигая.

Что видела она в них? В его взгляде? Ничего… И все! Слишком много видела. Чрезмерно много.

— Слава…

— Да, Поленька, да…, — его выдох опалил ее искусанные губы.

Господи! Это ведь не может быть правдой. Не может! Это все нереально. Просто сон…

Никто и никогда не целовал ее так, как Слава. Отчаянно жадно. Требовательно. Но вместе с тем, позволял ей решать. Не наседал, но ограничивал настолько, что у Полины был всего лишь один выбор: приоткрыть рот и впустить его язык.

Первое касание было сродни разряду электрического тока.

А дальше все понеслось к чертям собачьим. Пальцы Полины оказались в жестких волосах на затылке.

Мужские ладони — вдоль спины и ниже на бедра, чтобы подтянуть девушку, чтобы было удобнее, чтобы прижать еще теснее, ближе.

Безумие. Сплошное безумие.

Полина, закрыв глаза, отдалась этому поцелую. Она сто тысяч раз прокручивала в голове минуты близости со Славой. Вспоминала. Плакала в подушку. Сгорала от желания увидеть его вновь и даже тянулась к телефону. Но всякий раз останавливала себя.

Глава 4

Это не сложно, если мужчина по ту сторону экрана, или смотрит на тебя со снимка из соцсетей. А когда он рядом? Когда любимый аромат забивает ноздри? А под ладонями гулко бьется его сильное большое сердце?

Это нереально сложно.

— Уходи, пожалуйста, уходи! — всхлипнула Поля.

Она с трудом вынырнула из дурмана, окутавшего ее тело. Через силу отвернулась и зажмурилась.

Как же это … мерзко! Она целует женатого мужчину. Мужчину, который не принадлежит ей. Который, вероятнее всего, сегодня уже целовал другую женщину.

— Как скажешь, Лина-Полина, — проговорил он, касаясь ртом ее виска.

Поля замерла. Она не доверяла себе, своему телу. И уже не надеялась на то, что Слава выполнит ее просьбу.

Но спустя секунду, все изменилось. Полина осталась в коридоре одна. О том, что Барновский был здесь, говорили лишь припухшие губы Архиповой и терпкий аромат мужского парфюма.

На нетвердых ногах Полина вошла в уборную. Закрылась и разрыдалась.

Спустя вечность, Поля вышла из дамской комнаты. На ее лице сияла широкая улыбка. Изящный макияж был идеальным. Как и прическа, волосок к волоску. И только взгляд выдавал ее эмоции.

***

— Не дури, Славка.

— Все под контролем.

— Я вижу.

—Заткнись, Белый.

Такой диалог повторялся вот уже три часа. Барновский обосновался за баром в компании Федора. Несколько раз к важному гостю подходил отец именинницы. Славик еще был в форме, чтобы вести беседы с Владом. Но о важных вещах никто не заводил разговора, потому Барновский мог с чистой совестью пить дальше.

Алкоголь вливался в Славу за милую душу, как вода. А взгляд то и дело выискивал девичью фигурку. Полина перетанцевала, кажется, с каждым мужиком. Каждому поулыбалась. Каждого обняла.

А от него нос воротила. Вот так!

Но он упертый. И не таких ломали.

— Славик, гляжу, жизнь на казенных харчах тебя измотала, — Барновский уже не пытался закусывать. Видел, как Федя начал хмуриться все больше, и охраны за спиной Славы прибавилось. То ли, чтобы его самого охранять, то ли гостей от него. Слава даже усмехнулся. Белый, сука, знает его, как облупленного.

— А то, Глеб Алексеевич! Это вам не картины маслом писать, — усмехнулся Слава и повернулся к собеседнику.

Глеба Широкова он знал, благодаря дружбе с Владом. Несколько раз пересекались. Слава по своим каналам помогал, по просьбе, конечно же, Архипова. Да и сам Глеб оказывал некоторые услуги Барновскому. Да что уж, можно сказать, что жирная должность перепала Славе, в том числе, благодаря вот таким знакомствам.

— Надолго в наши края? — хмыкнул Широков, а Слава неопределенно пожал плечом.

Еще час назад ответ был однозначным. Утром Барновского со всей свитой уже не должно было быть в городе. А теперь Слава сильно психанул.

А как не психовать, если девчонка уже третий танец пляшет с каким-то уродцем. Пацан был крепким, спортивным. Но на фоне всех гостей выделялся отнюдь не фигурой, а шрамами. И больше всего Славику не нравилось, как близко к этому хмырю прижимается Лина. Слишком близко. Оставалось только трахнуться прилюдно, ближе явно некуда.

— Я почему интересуюсь, Слав, — продолжил Глеб Алексеевич, — у сына свадьба через неделю. Будем рады видеть и тебя.

Барновский прищурился. Да, пацан на Глеба явно похож. И если бы не шрамы, сходство поразительное. Выходит, сынок Широкова женится? И на ком, млять?

— Твой старший? — уточнил Барновский.

— Ага, —кивнул Глеб, — дочка замужем за Тимофеем, теперь и сын женится. Вернее, как: девочку он еще в том году в дом привел. И живут уже вместе. А обвенчаться только сейчас решили. Словом, теперь мы с Владом семьями породнились.

Слава кивнул, а в голову врезалась колючая мысль.

Выходит, Поля сбежала в отпуск от сынка Глеба. Покуралесила немного со Славой, и вернулась. А теперь замуж выходит. За Широкова.

— Совет да любовь, — хмыкнул Барновский и отвернулся.

Кому он швырнул эту фразу сейчас? Полине? Ее женишку Широкову? Глебу? Срать!

Очередная порция алкоголя слегка затуманила разум. В жопу все. К чертям!

Он сейчас просто встанет и уедет. И хрен с ним, с запахом девчонки, с ее улыбкой, со вкусом ее поцелуя на губах. Слава уже столько алкоголя выпил, что любой вкус стерся, исчез.

Любой, но не тот, что все еще ощущал Слава во рту и под языком.

Выходит, не такая уж Поля и безгрешная, если женишку своему изменяла.

От этой мысли настроение Славы поползло вверх. И совесть благополучно уснула, перестала грызть изнутри.

Да, Поленька. Год назад ты прыгнула ко мне в койку, и сегодня прыгнешь. Уж Слава умел надавить на чувствительные точки собеседника. Особенно, если этот собеседник — женщина, от которой Славу клинет.

***

Сложно остаться одному, если у тебя тьма охраны, персональная нянька Белый и туча народу в особняке. А Славе нужно было привести себя в порядок.

Прямо сейчас он был «в хлам». Барновский не помнил, когда в последний раз пребывал в подобном состоянии. Определенно еще до того, как Слава решил строить карьеру. А, нет. Был момент в его биографии, год назад.

Ладно, все мысли он отложит на потом, сейчас нужно умыться.

Охрана проводила его на этаж выше. Ария Борисовна выделила ему гостевую комнату с отдельной спальней. Мелькнула совершенно идиотская мысль, что Барновский вполне мог бы переночевать и здесь, воспользоваться гостеприимством Архиповых на полную катушку.

Слава, конечно, крепкий мужик, но ведро алкоголя так быстро не испарится из его организма. Проспится, и поедет восвояси.

Да, так он и поступит.

После умывания холодной водой, какая-то часть мозга вернулась на место. Слава даже начал связно думать. И вспомнилось одно небольшое, но крайне важное обстоятельство их с Полиной отношений.

Решительным шагом Барновский вышел из ванной комнаты. Свет в спальне не горел, только небольшой светильник. А потому через окно было все прекрасно видно, включая и противоположную стену особняка. Славе сразу понравился дом, построенный Владом, архитектура была прекрасной. Но не об этом Слава думал сейчас. А о девушке, чью фигурку можно было четко увидеть в окне напротив.

— Оцепи мне этаж на десять минут, — приказал Слава начбезу.

— Слав! Ты в своем уме? — буркнул Белый. — Как мне Владу Романовичу сказать, что половина дома недоступна?

— Придумай что-нибудь, Федь, — тряхнул головой Барновский и стащил опостылевший пиджак с плеч. — Десять минут. Если не этаж, то хотя бы противоположное крыло.

— Славка, млять, прекрати чудить! — чуть повысил голос Белый, а Барновский лишь усмехнулся.

Должно быть, он совсем сошел с ума. Но ему позарез нужно пообщаться с Полей так, чтобы никто не мешал. И чтобы она не смогла сбежать от него прежде, чем он получит ответ.

***

Оказавшись перед дверьми комнаты Полины, Слава избавился и от галстука. Тот его банально душил.

На секунду Барновский замешкался. Все же здравые мысли в голове имелись, но мужчина благополучно запихнул их подальше. Сегодня Слава творит настоящую дичь, день у него сегодня такой, а раз на то пошло, то…

— Белый, открывай, — негромко шепнул Слава другу.

Барновский прекрасно знал, что Федя с таким пустяшным замком справится за секунду. Что и случилось.

— Десять минут, Вратислав Павлович, — буркнул Белявский и отступил.

Слава выдохнул и осторожно вошел в комнату. Было тихо, звуки доносились лишь из распахнутой настежь балконной двери. В первое мгновение мужчина подумал, что опоздал. И Полина уже спустилась к гостям.

Но нет… Дверь в смежную комнату распахнулась и на пороге появилась девушка, прижимая к груди одежду.

— Какого хрена ты здесь потерял?! — прошипела Поля.

Слава понял, что допустил тактическую ошибку. Он не смотрел малышке в глаза, все его внимание сосредоточилось на длинных ножках, покатом плече и изящных ладонях.

Поля была раздета. Вернее, бретельки белья были видны, но самого платья на Полине не было. Да, вон лежит ее прежний наряд, с пятном. Должно быть, за это время Поля испачкала платье, потому и решила переодеться. И новый вечерний наряд девушка держала, прижимая к груди.

Зря, конечно, зря Слава не послушал совета друга. Потому что сейчас, оказавшись с полураздетой малышкой, Барновский ощутил волну неконтролируемого безумия. И злости. И агрессии. И адского желания обладать Линой. Сейчас. В эту секунду.

— Нет! — качнула она головой и шагнула назад. Но дверь была закрыта, потому Поля прижалась к ней спиной. И вновь тряхнула головой. — Нет, не подходи!

Но Слава уже был рядом.

Его затянул в капкан дурманящий аромат этой девочки. Пленили ее глаза, приоткрытые губы, бархат кожи.

Своими ладонями он накрыл ее плечи, скользнул выше, фиксируя изящную шейку, заставляя запрокинуть голову и смотреть на него.

— Не трогай…, — выдохнула Поля, а он ощутил ее горячее сбивчивое дыхание, — ты ведь пьян, Слава! Не трогай меня…

Барновский определенно сошел с ума. Попробовав раз ее сладкое дыхание, ее удивительный вкус, не смог остановиться.

Накрыл ртом нежные губы, раздвинул их языком. Да, девочка моя, вот та-а-ак…

Полина выронила платье. Слава почувствовал, как ткань скользит между их телами. Исчезла последняя преграда. В голове у мужчины мелькнула последняя здравая мысль: если уж он умудрился рассмотреть Полину через окно, то и любой другой гость может это сделать.

А времени, чтобы задвинуть шторы, нет. Значит…

Слава провернул ручку той двери, в которую спиной упиралась Полина. Подхватил девчонку за бедра, приподнял.

Поля зашипела, попыталась его укусить. Слава лишь крепче прижал малышку к себе, заставляя ощутить ту катастрофу, что происходила, в полной мере.

Негромкий щелчок подсказал Славе, что теперь их никто не увидит, даже если вломится в спальню. А отведенные Белым десять минут стремительно утекали.

Требовательные пальцы нырнули с длинные локоны. Рот жадно пил каждый вдох малышки, насколько хватило дыхания.

Безумие. Чистейшее сумасшествие. Но Слава ничего не собирался менять. Он находился именно там, где хотел оказаться больше всего на свете.

Здесь. Сейчас. Рядом с этой удивительной женщиной. Глубоко в ней.

— Ненавижу тебя!

Он услышал ее всхлип через дымку вожделения и страсти. С трудом открыл глаза. Поля сверлила его яростным взором невероятно красивых глаз.

Помада стерлась его жадным ртом. Губы припухли. Глаза яростно блестят.

А девичьи руки на его плече и в волосах на затылке.

Поля не отталкивала его, вовсе нет. Он это только сейчас осознал. А говорить можно что угодно.

Слава потянулся к ней, придавил к зеркальной поверхности. Должно быть, здесь гардеробная комната Поли. Ровный ряд вешалок и полочек с одеждой и украшениями подтвердили его мысли.

Потом, все потом. Десять минут вот-вот закончатся.

Мужчина подтянул Полину выше, заставил обхватить свои бедра длинными ножками.

Чулки? Твою ж за ногу!!!

У Славы руки тряслись, когда он прижал их к упругим ягодицам, идеальным для его ладоней.

Ртом заскользил по изогнутой шее, слизывал, упивался дивным вкусом тонкой кожи и духов. И рукой нырнул под кружево трусиков.

Пальцы коснулись влаги. Поленька вскрикнула и вновь попыталась оттолкнуть его от себя.

— Ты ведь хочешь меня, Поля, — с трудом произнес Слава, а голос срывался.

— Ненавижу тебя! — на выдохе, в его висок.

Но этого Барновскому оказалось достаточно. Он уже знал ответ, видел его, читал по той дрожи, что пронзила тело его девочки.

***

Пальцы нырнули глубже, раздвигая влажные лепестки.

И вновь жадный рот накрыл нежные натертые губы в неистовом поцелуе. Двигая в такт языку пальцами, Слава все еще пытался держать себя в руках.

Как же он сходит с ума по ней… Как же скучал каждую чертову минуту! А сейчас ему всего мало. Ее стонов мало. Мало того, как она изгибается в его руках. Как царапает его затылок. Как плотно обхватывает собой его пальцы.

Какая же она горячая… Какая отзывчивая… Какая яркая, точно вспышка…

У него мозги перестали работать окончательно. Он ведь сотни тысяч раз прокручивал в голове каждую минуту близости. И даже той, которая между ними еще не случилась.

Он хотел ее, как ничего не хотел в этом чертовом мире.

Он и сам не понял, как оказался перед ней на коленях. Он же никогда и не перед кем… А тут..

Черт раздери, какая же она сладкая! Какая ароматная! Бьет прямо в голову. Хотя, у Славы там сейчас пусто до звона.

Рывком Барновский стянул тонкие трусики, и острую коленку устроил на своем плече.

Слава еще увидел испуг и шок в глазах Поли, когда жадно приник к плоскому животику ртом. И прикрыл глаза от дичайшего наслаждения.

Ее тонкие пальчики зарылись в его волосы на макушке. Вцепились. Сжались в кулак до острой мимолетной боли.

А Славу было не остановить. Руками он удерживал упругие ягодицы, фиксировал для себя, так, чтобы не вырваться.

А Поля и не хотела, кажется… Она двигалась навстречу его ласкам, вскидывала бедра навстречу ударам его языка, откровенным поглаживаниям, шире разводила, чтобы Слава оказался глубже, еще глубже… и еще…

Он видел, как Поля залепила нежный ротик ладонью, чтобы не закричать. Но ему и этого хватило. Он видел, как она смотрит на него сверху вниз, как двигается в такт его ласкам, как дрожит в его руках.

Он нашел в себе силы, чтобы подняться на ноги. Все еще плотно прижимая малышку к себе.

Дышал через раз. Дышал ею. А под языком ее сладкий и немного терпкий вкус.

Убойный, сногсшибательный.

Рукой Слава ухватился за какую-то полку. Ему нужна была опора. Но выпустить Полю из рук сейчас — все равно, что умереть.

— Поедем со мной, маленькая, — услышал он собственный голос, — все что захочешь, дам тебе.

Он ощутил, как она вздрогнула. Кажется, даже ощутил, как наваждение слетает с Полины, а все тело напрягается, словно девочка проснулась.

— Убирайся, Слава, — отвернувшись от него, произнесла Поля. — Просто исчезни из моей жизни.

— А если я не смогу?

— Сможешь, — сухо обронила Полина.

Он разжал руки. В крови все еще блуждал огонь. И отчаянная жажда обладания малышкой никуда не делась, наоборот, усилилась. Слава был на волоске от того, чтобы схватить Полю и увезти с собой.

— Скажи, Полина, — усмехнулся он, — ты из-за пацана своего сбежала от меня тогда?

Барновский видел, как ее хорошенькое личико меняется. Как волна эмоций стихает, а невозмутимость берет верх. А вот глаза Поли по-прежнему полыхали огнем.

— Слава, — покачала девочка головой и одновременно толкнула его в плечи ладонями, — я ушла, потому что твоя жена мне все четко и понятно разъяснила.

— Что именно? — прищурился Барновский.

— Все, Вратислав Павлович! Все! — усмехнулась Полина.

— А подробности?

— Вот у нее и спроси, — припечатала Поля и отвернулась.

Ладно, Слава непременно пообщается с Верой. Узнает, каким боком она повлияла на бегство Полины. Но это после, сейчас Барновский хотел услышать совершенно другую информацию.

— Скажи, Лина, — заговорил он, не сводя взгляда с растрепанного затылка девушки, — если ты встречалась с Широковым, какого черта сбежала от него ко мне?

— Я не сбегала к тебе! — возразила девушка и схватила какую-то тряпку из шкафа, чтобы прикрыться. — Я просто отдыхала на море.

— Полина, хватит юлить! Я был у тебя первым, а не он, — рявкнул Барновский, теряя терпение. И потом, нереально ведь держать себя в руках, когда она рядом.

— И что? — фыркнула Архипова. — Считай, что я решила воспользоваться услугами более опытного партнера. Постарше. Первый раз — самый болезненный. Да, Слава?

Барновский смотрел на девушку. Она стояла напротив него, расправив плечи и вздернув подбородок.

Нереально красивая, яркая, эффектная, незабываемая.

Да, Полина. Наш с тобой первый раз я никогда не забуду.

В кармане брюк Славы настойчиво вибрировал телефон. Барновский знал, кто именно звонит. Отведенные десять минут истекли, и нужно уходить.

— Привет жене, Вратислав Павлович! — с сарказмом произнесла Полина.

— И откуда в тебе столько ехидства, Поленька, — усмехнулся Барновский.

— Убирайтесь из моего дома, господин будущий губернатор, — ледяным тоном заявила Полина. — Всех вам благ. Надеюсь, никогда вас не увижу.

— Надейся, — пожал Барновский плечом и добавил, — твои родители выделили мне комнату. Останусь до утра.

— Что?! Не вздумай! Убирайся, понял?! Уезжай немедленно!

— Или что? — ухмыльнулся он.

Ответить Полина не успела. В дверь ее комнаты громко постучали. А Слава выругался.

— Ладно, Поля, — тряхнул он головой, — сейчас я уеду. Завтра в обед буду ждать тебя в ресторане отеля. И если не придешь, то я расскажу твоему отцу о нас все в мельчайших подробностях. Даже цвет белья, которое было на тебе в наш первый раз.

— Серьезно? Ты помнишь такую ерунду? — ехидно улыбнулась Полина, но голос ее дрогнул.

—Я все помню, маленькая моя, — глухо пробормотал Барновский.

— Нет! Не подходи! — она вскинула руки вверх, пытаясь остановить. — Слава, пожалуйста, не трогай меня! Ну зачем все это? Ты же… Уходи!

Он смотрел в ее глаза. Всего шаг, и Поля вновь окажется в ее руках.

Но нет… Вратислав тряхнул головой. Это он свихнулся на ней. Он безумно хочет ее. До звона в каждой клеточке тела хочет. А она? Она его боится.

Слава шагнул назад. Еще шаг.

— Отель на Набережной, Лина. Ты знаешь, как он называется.

Обронив последнюю фразу, Барновский вышел из комнаты.

***

Глава 5

Поля позорно разрыдалась, как только за Славой закрылась дверь.

Господи, как же она ненавидела его в эту секунду. И не потому, что он пообещал обо всем рассказать отцу. А потому, что вернулся в ее жизнь.