Моя Империя меня бережет

Альбина скачала все три рекламных творения, внимательно просмотрела, убедилась, что они не идентичны, сделала скриншот и поставила выныривающего Марлина обоями на рабочий стол. Красиво. Приятно. Очки для плавания система обрезала, но не в них суть. К тому же тельхинам они не нужны, Альбина это от Тимура знала.

«А ведь марлин не имя. Это название хищной арктической рыбы. У тельхинов нет привычных нам имен, которые можно озвучить на земле. Тимур говорил, что его настоящее имя звучит только на глубине, и на воздухе невозможно передать, как его нарек отец — в подводной столице Налисса, с одобрения Конса. Как Марлина зовут на самом деле? Не узнаешь. Сплошные тайны».

Она собрала вещи в чемодан, упаковала диски и флешки, добавила две папки с бумагами и улеглась спать, отгоняя тревожные мысли. Ее беспокоило состояние здоровья Тимура: если чистокровные тельхины старея, скрывались в море и почти не выходили на сушу, то полукровки теряли умение превращаться и дышать под водой и доживали отпущенный век на тверди. Как узнать, насколько далеко зашел процесс? Может ли Тимур провести под водой хотя бы полчаса? Насколько его тяготит вынужденная жизнь на суше? Слушаются ли его браслеты? Наверное, да, он сказал Марлину, что будет выгуливать своих тунцов в отпуске. И разжиться сведениями по знакомству не получится — Морской Корпус и связанный с ним исследовательский центр свято блюдут свои секреты.

Утром она поднялась по будильнику, проделала гигиенические процедуры, созвонилась с кадровиком и подчиненными, спрятала ультрабук в чехол и отправилась на стоянку, волоча за собой чемодан на колесиках. Проходная. Пропуск, журнал, компьютер. Пожелание хорошего дня. Второй блок-пост. Пропуск, журнал, компьютер. Препятствия к свободе, которые очень хорошо оплачивались — не на что жаловаться, сама такую судьбу выбрала.

Ее остановили перед тоннелем. Нарушение привычного распорядка вызвало всплеск раздражения — Тимур ее ждет, чтобы отдать ключи, а кому-то пришло в голову развести ненужную волокиту. Раздражение сменилось тревогой, когда двое рядовых-реммиарцев втолкнули ее в комнату для допросов. И конечно же за дознавательским столом сидел бывший муж — сверлил ее пристальным взглядом и потирал браслеты. Через некоторое время Альбина решила, что ей снится кошмар. Обвинение в шпионаже в пользу Медиума? Вывоз секретных документов с целью продажи менталистам? Да ты с ума сошел, Филипп?

Последняя фраза случайно вырвалась вслух — соскользнула на язык, выпрыгнув из хаоса мыслей. Альбина проговорилась и тут же об этом пожалела. Филипп свято соблюдал принцип «не применять заклинания к гражданским лицам». Пальцы впились ей в горло, заставляя захлебнуться воздухом. Альбина подумала: «Господи, неужели отыграется, прикончит на месте?» В глазах потемнело, в ушах зазвенело — то ли от нехватки кислорода, то ли от страха. Она не сразу услышала голос за спиной, не сразу поняла слова, обращенные к Филиппу. А через минуту возблагодарила систему безопасности, разработанную генералом Бенкендорфом. Компьютерная программа обработала данные с постов, выявила задержку автомобиля, послала сигнал сотрудникам отдела внутреннего контроля, после чего те немедленно отправились выяснять обстоятельства происшествия.

И Филиппа, и Альбину, и распотрошенный чемодан доставили в приемную кабинета генерала Бенкендорфа. Филиппа вызвали первым, и Альбина успела вдоволь понервничать: дверь не пропускала ни звука, красноречие бывшего мужа и бдительность генерала могли слиться в единый порыв, и тогда прощай свобода и общество Гвоздя — увезут в Следственный Комитет, а оттуда попробуй еще выйди.

Филипп покинул генеральскую обитель, краснея щеками и приглаживая взъерошенные волосы. Адъютант пригласил Альбину в кабинет через минуту. Бенкендорф пил чай с лимоном, излучая благодушие и отеческую заботу. Поинтересовался, не надо ли ей вызвать врача, и, получив отказ, изобразил внимание — «тогда, мол, рассказывай». Альбина собралась с силами, изложила обстоятельства дела:

— Я получила разрешение у куратора по безопасности. Все копии документов зарегистрированы в системе, бумажные страницы распечатаны на листах с индивидуальными водяными знаками. В диски впаяны голограммы. Я буду работать в Александрии, дом — охраняемая территория, жильцы — военнослужащие причисленные к Морскому Корпусу.

— Знаю, куда ты едешь, — отмахнулся Бенкендорф. — Были бы сомнения в благонадежности — никто бы тебя туда не отпустил. Что за конверты он упоминал? Какие-то распечатки без водяных знаков.

— Это мои черновики, — быстро ответила Альбина. — Компиляция данных, содержащихся в утвержденных носителях. Я пытаюсь найти связь между силой воздействия объекта, длительностью сна и методами пробуждения.

— Получается? — мирно спросил генерал.

— Пока нет.

— Отдохнешь немножко, посмотришь свежим взглядом, может быть, что-то и получится. Езжай.

— Я могу ехать? — недоверчиво переспросила Альбина.

— Да. Отдохни. Подыши морским воздухом. Если понадобятся дополнительные отгулы, позвони, кадровик тебе их оформит.

— Спасибо, — не веря своему счастью, проговорила она.

— Не за что, — Бенкендорф одарил ее улыбкой. — Думаю, тот факт, что твой бывший муж уволен, не сильно тебя расстроит. Хорошей дороги, доктор Склодовская.

— Уволен? Почему так сразу?

— Его можно заменить, а тебя — нет, — сообщил генерал выжатому ломтику лимона в чашке. — Хорошей дороги, не испытывайте мое терпение, доктор.

Альбина побила все рекорды, объехала одну пробку по обочине, но прибыла в Александрию только к часу дня. Тимура уже и след простыл — в двери белела записка: «Ключ у Гольца. Кв. 54». Из квартиры не доносилось ни воя, ни грохота. Видимо, Гвоздь еще не умирал с голоду. Поиски квартиры номер пятьдесят четыре привели Альбину в соседний подъезд, однако нужная дверь тоже была закрыта. Ее метания не остались незамеченными.

— Эй! Альбина!

Глава 4

Ожившая реклама крема, пены и геля для бритья смотрела на нее с лоджии.

— Здравствуйте!

— Кинуть вам ключ? — спросил Марлин. — У меня есть, Тимур пару лет назад в прихожей на крючок повесил.

— Киньте, если не трудно. Я бы подождала полковника Голицына, Тимур написал, что оставил ключи у него, но надо срочно покормить Гвоздя.

— Гвоздь тоже у меня, — сообщил Марлин, сбросив на асфальт ключ. — Утром в гости пришел, а теперь уйти не может.

Альбина подобрала ключ и пошла в подъезд, пытаясь понять: «Почему Гвоздь не может уйти? Дверь заперта? Так ключи же есть, неужели сложно открыть?»

Поднимаясь на второй этаж, она успела напридумывать кучу ужасов: Гвоздь выпал из окна, и... сломал лапу, съел кусок фольги, напоролся на ограждение клумбы. Случиться могло что угодно, и как потом оправдываться перед Тимуром? Ключ вошел в скважину одновременно со скрежетом замка в соседней двери. Марлин стоял на пороге, почесывая щетину знакомым жестом.

— У нас дырка в перегородке между лоджиями, — объяснил он. — Не сами сделали, не вывалилась, это по проекту. Гвоздь ко мне часто лазает. Иногда заходит, иногда от меня идет на пожарную лестницу и спускается во двор. Я сегодня из магазина пришел, пакет на пол в кухне поставил, а Гвоздь тут как тут. Услышал, что что-то шуршит, прибежал проверить. Спер гроздь бананов, кое-как запихнул в сумку, и теперь обратно в дырку выйти не может. Расперло вдвое, не пролазит. Я и так, и так его уговаривал, обещал, что бананы в дырку просуну, а он шипит, укусить пытается, не отдает. Сидит на лоджии, недовольный и обиженный.

— И что теперь делать?

— Свою дверь пошире откройте, я его попробую в прихожую выгнать. Если сообразит, что путь свободен, сам из квартиры в квартиру перейдет. А если нет, я его заклинанием свяжу и перенесу.

Альбина вспомнила, что сумчатых дьяволов надо брать за холку и шкуру прямо перед хвостом и так перемещать из вольера в вольер — это знание крепко засело в памяти со времен университетской практики — и сказала:

— Не надо заклинанием. Если будет упираться, я его как-нибудь заберу.

Гвоздь, подталкиваемый Марлином, кособочась, вышел в прихожую. Гроздь бананов — не меньше полутора килограммов — не помещалась в сумку, уродовала фигуру и сильно мешала передвижению на четырех лапах. Увидев открытую дверь в родной дом, Гвоздь оживился и поковылял быстрее. На пороге он все-таки споткнулся, растянулся на коврике, нещадно сминая бананы, но тут же встал и удалился в глубину квартиры.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарила Альбина. — И за ключ, и за то, что Гвоздя приютили. Я куплю бананы взамен утраченных.

— Не нужно, — отказался Марлин. — У нас с Гвоздем своя бухгалтерия, сочтемся. Не забудьте взять ключи у Гольца. Там брелок, который ворота открывает, у меня лишнего нет. И не оставляйте машину на улице, загоняйте во двор. В последнее время шалят, вскрывают.

Альбина переполошилась: еще не хватало, чтобы документы украли, потом перед генералом не оправдаешься — срок впаяют, не за шпионаж, так за халатность — и спросила:

— А у вас есть свой брелок? Откройте мне ворота, пожалуйста. У меня там нужные вещи, не хотелось бы лишиться.

— Подгоняйте машину, — кивнул Марлин. — Я с лоджии открою и закрою.

Альбина въехала во двор и припарковалась, подбадриваемая комментариями с лоджии и из трех окон. Возле беседки ставить машину было нельзя — там место майора Оболенского, возле сирени тоже нельзя — подполковник Трубецкой будет недоволен, и возле подъезда ни-ни — полковник Голицын начнет орать. Как орет Голец Альбина помнила прекрасно: один раз услышишь — вовек не забудешь. Спасибо, больше не надо.

Стоило помянуть Гольца вслух и в мыслях, как он появился во плоти — ворота медленно отъехали в сторону, впустили новенький паркетник с сияющей радиаторной решеткой. Одновременно с этим открылась дверь на лоджию в квартире Тимура. Альбина вздрогнула: она прекрасно помнила, что защелкнула ручку — квартиру изрядно выстудило, несмотря на относительно теплый сентябрьский день. Неужели Тимур незаметно вернулся? Нет, там только Гвоздь. Осмотрел двор, исчез... о, снова появился, вылез с лоджии Марлина. Альбина засмотрелась как мохнатая тушка ловко перебирается на ржавую пожарную лестницу, спускается вниз, нащупывая задними лапами перекладины, и чуть не забыла поздороваться с Гольцом.

— У тебя шея грязная, что ли? — спросил тот, осматривая ее с ног до головы.

Альбина наклонилась к автомобильному зеркалу и с ужасом обнаружила, что на горле — слева и справа — проступили отчетливые синяки от пальцев Филиппа.

— Ага, тушь размазалась, — неуклюже соврала она, подтягивая вверх воротник жакета. — Здравствуйте, Сергей Васильевич. Рада вас видеть в добром здравии.

— Трындишь как дышишь, — добродушно сказал Голец — и непонятно было, что он имел в виду: синяки или радость встречи.

Гвоздь добрался до последней перекладины и шумно рухнул в палисадник с двухметровой высоты.

— Привет, сумчатый! — завопил Голец. — Иди, иди сюда, я тебя яблоком покормлю, мне сегодня утром на сдачу в буфете дали.

Гвоздь получил большое яблоко, обнюхал и благосклонно спрятал в сумку. Полковник Голицын протянул Альбине ключи. Пальцы столкнулись, связка упала на асфальт. Гвоздь ловко подхватил добычу, спрятал к яблоку и скачками помчался ко вторым воротам, запертым на большой ржавый замок — министерский дом граничил с хозяйственными постройками Первого Исследовательского центра.

— Скотина! — заорал Голец. — Нахапал барахла и смылся! Кто-нибудь, позвоните охранникам, пусть они его назад принесут. Я не могу, у меня сегодня перерыв короткий, жрать хочу — умираю.

Гвоздь слушал речь уже из сухой чаши фонтана. Альбина зажмурилась, пережидая накатившую волну отчаяния — день и так не задался, а сейчас, когда после слов полковника начали закрываться окна, и стало ясно, что идти и разговаривать с охранниками придется самой, захотелось сесть на асфальт и расплакаться.

— Ирочка? — в голосе Марлина зазвучали игриво-бархатные нотки. — Будь добра, отправь кого-нибудь из подчиненных, чтобы Гвоздя из фонтана вынули. Пусть в забор просунут, я заберу. А то он ключи стащил и слинял. Если где-то выронит, нам вашу территорию на четвереньках придется прочесывать.

Альбина обернулась, придерживая воротник. Марлин шел от подъезда к забору исследовательского центра, украшенному выцветшей табличкой: «Машины не парковать! Не препятствуйте завозу кислорода».

— Спасибо, — еле ворочая языком, проговорила она.

— Не за что, — отмахнулся Марлин. — Вы сильно побледнели. Нехорошо? Может быть, вызвать врача?

— Нет-нет, не надо.

«Бледная, шея грязная... Марлин-то наверняка синяки рассмотрел. Не хочу знать, что подумал».

Охранники действовали без церемоний: спеленали Гвоздя силовыми путами, принесли к забору, просунули сквозь прутья ограды, там, где решетка была помята. Марлин взял трофей на руки, спросил:

— Вы вещи из машины забирать будете? Гвоздя я донесу, если сейчас отпустить, он опять сбежит.

— Да, чемодан. То есть, буду забирать, — согласилась Альбина.

Она унесла в квартиру и чемодан, и ультрабук с новыми обоями — благо, в выключенном не видно. Созерцание Марлина и Гвоздя укрепило в мысли, что было что-то еще, кроме рекламы — какая-то фотография. Короткая статья то ли в бумажном журнале, то ли на каком-то сайте, проиллюстрированная черно-белым снимком. Потому-то Альбина и узнала это лицо, только подбородок и скулы из памяти бы вытерло.

— Вы на меня странно смотрите, — проговорил Марлин, переступая порог. — Что-то не так?

— Все так, — заверила Альбина. — Я думаю.

— О чем? — поинтересовался Марлин, укладывая оцепеневшего Гвоздя на телефонную тумбочку рядом со старомодным дисковым аппаратом — системой внутреннего оповещения дома.

— Вам не понравится, честное слово.

— О? Заинтриговали. Колитесь. Попробуйте меня удивить.

Это определенно был флирт — в голосе снова появились бархатные нотки. Альбина утеряла осторожность и брякнула:

— Жалко, что вы не рекламировали нижнее белье.

— Фу, — Марлин демонстративно сморщил нос. — Мелко. Вы еще мне щеку попытайтесь погладить, чтобы проверить, хорошо ли выбрита.

Дверь закрылась. Гвоздь обрел подвижность и упал с тумбочки с жутким грохотом.

— Я же предупредила — вам не понравится! — крикнула Альбина в дверь и сняла туфли.

Глава 5

Она понимала, что ее здорово занесло, и виной тому не обаяние Марлина, а утренние проблемы. Нужно было перестроиться, забыть, вычеркнуть эту нечаянно сказанную глупость, но в голове начало крутиться продолжение диалога: «а если он скажет так, я отвечу так, а если эдак...» Призрачную беседу прервал Гвоздь, положивший на полочку ключи и яблоко и резво помчавшийся к двери на лоджию. Альбина побежала за ним, стряхнула с ручки, и нашла три дополнительные щеколды под потолком, которые надо было запирать. Гвоздь обиделся и куда-то ушел — то ли в гостиную, в свой домик, то ли перепрятывать бананы. Альбина посмотрела на часы, добралась до кухни, поменяла воду в одной миске, выложила во вторую банку консервов, а игрушечную птичку решила пока не распечатывать — Гвоздь и так хорошо размялся.

Холодильник был забит припасами. Альбина осмотрела упаковки и пришла к выводу, что надо срочно идти в магазин. Она не ела ни коктейли из морепродуктов, ни салаты из водорослей, ни сырую и слабосоленую рыбу. И не только за едой надо было идти — у Тимура даже чая и кофе нормального не нашлось. Только гранулированные заменители из водорослей.

«Раньше он не отказывался от мяса и кофе. Изменились вкусы? Перевели на диету?»

Альбина перетрогала красивые пакетики и банки, посторонилась, пропуская Гвоздя к миске с консервами, и ушла в гостиную, на диван. Горло саднило, как будто у нее начиналась ангина — накрыло приветом от Филиппа.

«Полежу час, потом выгуляю Гвоздя, куплю продуктов и приготовлю ужин. Молоко и мед не забыть. Нагрею, выпью и горлу полегчает. А работать начну завтра. План никуда не убежит».

Она открыла глаза в сумерках, и не сразу поняла, где находится. Под боком мирно сопел теплый Гвоздь, за окном раздавались какие-то невнятные крики. Альбина погладила забурчавшего дьявола, выглянула в кухонное окно и выяснила, что Голец уговаривает Марлина побегать. Потому что Гольцу надо, а одному скучно.

— Я же фитнесом занимаюсь! — объяснял полковник, сотрясая воздух. — Авдотья сказала, что режим дня должен включать фитнес и йогу. Йогу пока разрешила отложить. А фитнес-датчик, который к браслету крепится, велела не снимать. Я не снимаю, ношу, а он все подсчитывает. Кардио нормально, ходьба нормально, а бега не хватает. Если цели сбрасываешь, пищит отвратительно и потом три дня глючится. А Авдотья ругается. Проще побегать.

— Вызови кого-нибудь из подчиненных, — ответил Марлин. — Пусть они тебя развлекают.

— А потом выговор за превышение полномочий? Нет уж. Я лучше с тобой.

— Ладно, — сдался Марлин. — Сейчас оденусь. Мне скоро нормативы сдавать, а турник себя в квартиру не принесет.

— Во! — обрадовался Голец и перевел взгляд на Альбину. — А ты там как, девица-красавица? Обживаешься? Гвоздь не обижает?

— Спасибо, Сергей Васильевич, все хорошо.

— Если что-то случится, сразу мне звони! Сразу!

— Да, конечно, — согласилась Альбина и подождала, не сообщит ли Голец свой номер телефона — куда звонить-то?

Номер телефона остался тайной, полковник переключился на собаку, пытавшуюся проникнуть в решетчатые ворота, и на этом светская беседа прервалась. Альбина закрыла окно — к вечеру сильно похолодало — отступила в темную кухню, проследила, как Голец с Марлином, одетые в одинаковые сизые спортивные костюмы с белыми полосами, выбегают за ворота, и решила, что им с Гвоздем тоже пора на прогулку. Надо только одеться потеплее, потому что целебный морской воздух пропитан сыростью и холод пробирает до костей. Или кажется, что пробирает, акклиматизация дает о себе знать. Все-таки, смена мира на мир, горной местности на морское побережье не может пройти бесследно.

Вышли без споров и скандала — Гвоздь позволил взять себя на поводок, а заартачился уже на улице: не согласился идти в сторону оживленного проспекта и потащил Альбину к морю и хвойному парку.

— Ладно, поужинаю в кафе. Привяжу тебя к какому-нибудь столбику возле входа. Да не беги ты! Мы никуда не опаздываем!

Гвоздь дергал хвостом и мчался как на пожар. Альбина шла следом, намотав поводок на руку, и припоминала, есть ли магазины в районе набережной. Они с Тимуром гуляли и по набережной, и по парку, обедали в кафе неподалеку от учебного комплекса тельхинов. Днем она бы смогла найти знакомые ориентиры, но сейчас потерялась в лабиринте ночных улиц.

«Так и заблудиться недолго. Хорошо, что у меня адрес Тимура в заметках в телефоне записан. Можно вызвать такси, заплатить вдвое за то, что еду с Гвоздем, вернуться к воротам и снова попробовать выйти в магазин. Туда, где больше людей и фонарей. Или заказать доставку. Должна же тут быть доставка».

Они поднялись на пешеходный мост, безопасно пересекая оживленную улицу — непонятно, ходили они с Тимуром через этот мост или нет, вспомнить этого Альбина не смогла. Гвоздь резво спустился по лестнице и повел ее по широкой плохо освещенной аллее. Смолистый аромат сосен перемешивался с запахом моря, кружил голову и заставлял забыть об усталости и болевшем горле.

— А все-таки хорошо, что я сюда приехала, — сказала Альбина то ли себе, то ли Гвоздю.

Сумчатый обернулся, фыркнул, и с новой силой потянул поводок. Аллея закончилась и они вышли на небольшую площадь перед зданием с облупленными колоннами — образцом имперского ампира. Кинотеатр «Морской» выглядел безжизненным, но, подойдя ближе, Альбина увидела афишу и расписание — в будние дни только утренние и дневные сеансы, по выходным еще и вечерние.

Гвоздь начал повизгивать, требуя идти дальше, по аллее, сворачивающей от кинотеатра в густые заросли. Альбина поддалась на провокацию и довольно быстро уткнулась в шлагбаум и щит: «Охраняемая зона. Вход только по пропускам». Она прочитала предупреждение и дернула поводок, чтобы уйти назад. Гвоздь рванулся так, что чуть не сбил ее с ног. Некоторое время они сражались: Альбина была чуть-чуть сильнее, Гвоздь упрямее и визгливее. Сосны и морской воздух перестали радовать, Альбина привязала поводок к ближайшему дереву, надеясь, что сумчатый гад выдохнется и заткнется, и достала телефон.

Карта загрузилась с большой неохотой. Сначала на экране зависло расположение заправок в маленьком городке рядом с «Вечностью», помигало, исчезло, сменилось окрестностями квартиры Тимура — Альбина увидела надпись «Первый исследовательский центр» — а при попытке сменить масштаб и найти кинотеатр «Морской» показала белое пятно. Вот так и надейся на современную технику!

Альбина вздохнула и спрятала телефон в карман. Туман уплотнялся и белел на глазах, пряча и кинотеатр, и щит. На дороге засветились фары. Кто-то медленно ехал к шлагбауму. Гвоздь умолк, Альбина начала отвязывать поводок от дерева и не смогла справиться с узлом — похоже, сумчатый его крепко затянул.

Из-за щита и шлагбаума, путаясь в ветвях деревьев, донеслись неразборчивые слова:

— Уже должен... тебя сразу подбросим, а сами через...

Автомобиль подъехал ближе, осветил Альбину, остановился. Из тумана вынырнули двое бегунов в знакомых спортивных костюмах. Голец притормозил, присмотрелся к Альбине. Из машины вышел унтер-офицер, проследил за его взглядом.

— Меня сюда Гвоздь привел, — объяснила Альбина. — Я ни за кем не следила, Сергей Васильевич. Вышла поискать кафе или магазин, а Гвоздь не хотел никуда сворачивать. Я не специально.

Глава 6

— Выучил дорогу. Тут наш стадион. А рядом школа для мальков. Тимур здесь два раза в неделю разминается, — сообщил Голец. — И в буфет ходит. Гвоздь знает, куда идти. Тут буфет хороший, кормят вкусно. Сходи, поужинай.

— Написано, что по пропускам, — указала на щит Альбина.

— А, ну да. Марлин, скажи охраннику, что это наша сотрудница. Я тебя подожду.

— Езжай, — отмахнулся тот. — Я ее отведу, покажу буфет, а потом пойду в магазин. Не надо меня подвозить.

— Как знаешь, — пожал плечами Голец и сел на заднее сиденье машины с гербом Морского Корпуса.

Марлин позвал Альбину:

— Идите сюда! Нам вниз, по дорожке, к проходной.

— Не могу.

— Почему?

— Гвоздя от дерева отвязать не получается, — чувствуя себя дурой, ответила Альбина. — Я его привязала, чтобы он под шлагбаум не убежал, а узел затянулся. Можете мне телефоном посветить?

— Да, конечно.

Марлин включил фонарик в телефоне. Гвоздь, притихший при виде Гольца, обрадованно завизжал — понравилось, что на него светят и уделяют пристальное внимание. Альбина, мысленно чертыхаясь, сражалась с узлом и проигрывала битву. Марлин некоторое время освещал фонариком поле боя, а потом убрал телефон в карман, за три секунды отвязал поводок и вручил его Альбине.

— Извините, что я вас напрягаю, — пробормотала она, злясь на Гвоздя и ситуацию.

— Нет, не напрягаете, — спокойно ответил Марлин. — Я хотел кофе выпить, но Гольца не переспоришь: побежали, служебная машина приехала, подвезу — его срочно в штаб вызвали. Вы очень удачно подвернулись.

«Удачно подвернулась. С такими словами меня поужинать еще никто не вел, — уныло подумала Альбина. — Даже Филипп, когда ухаживал… Ах, да, Филипп ухаживал. А Марлин, наверное, считает дни до окончания контракта и возвращения к своей русалочке».

Благодаря родству с Тимуром, Альбине довелось видеть тельхинов на семейных праздниках в поместье Шереметьевых. Мужчины были невероятно обаятельны, а дамы сногсшибательно красивы. Что интересно, смешанные браки заключались между земными женщинами и тельхинами. Русалочки тяги к земным мужчинам не питали. Врала сказка. Или потому пересказывали, что диковинное событие когда-то случилось, даже через века забыть не смогли.

Размышления прервал зазвонивший телефон Марлина. Голец успешно обходился без громкой связи — голос разносился на всю округу.

— Слышь, ты охранникам там скажи, чтобы они Альбине такси вызвали. И проводили до машины. Фонари на улице горят через раз, шпана всякая шастает. А я Тунцу обещал, что за ней присмотрю. Не надо, чтобы она одна по темным улицам слонялась.

— Я вызову такси. Или провожу, если она захочет прогуляться и зайти в магазин.

— Лады! — обрадовался Голец. — Буду должен.

— Сочтемся.

Альбина некоторое время обдумывала, во что оценивается ее посадка в такси. Что Марлин может попросить взамен? Вряд ли что-то важное и нужное.

— Вы давно знаете Гольца? — поинтересовался Марлин, убирая телефон в карман.

— Лет десять назад познакомилась. Тимур служил под его началом, и праздновал очередной день рождения в поместье Шереметьевых. Меня пригласили, представили и полковнику Голицыну, и некоторым чинам из Морского Корпуса. Сергей Васильевич произвел на меня неизгладимое впечатление. Живое воплощение слова «несгибаемый». Он почти не изменился с тех пор. Годы его минуют. Вроде бы, седина уже пробилась, а энергии не убавилось.