Не одинокие сто лет

– Павел, поднимись-ка. Вот хочу тебя представить лично. Это директор винзавода, на котором ты работаешь. А это главный технолог. Я им про тебя рассказывал. Но они пока не добрались до твоего цеха.

– Очень приятно, – кивает Пашка.

– Спасибо за бдительность, товарищ Холодов. Мне заместитель рассказал, как вы поймали расхитителей социалистической собственности. Ишь, удумали! А вы продолжайте вникать, как говорится. Кадров не хватает, поэтому перспективы у вас отличные.

– Но я еще не решил, чем буду заниматься в будущем, – отвечает мой Пашка. – Тем не менее, вникать, конечно, продолжу. Опыт всегда пригодится.

– Ничего-ничего, обвыкнешься, – Леонид снова хлопает Пашку по плечу и уходит общаться с другими гостями.

Муж Татьяны, моей соседки по столу, обращается к Пашке:

– Вы на винзаводе работаете?

– Да, учиться пошел в пищевой. И вот, подрабатываю.

– Это правильно. Хорошее направление. Сейчас будет активно развиваться, поверьте.

Разговор прерывается тостами за новобрачных.

Официанты сменяют одни блюда другими.

Когда объявляют танцы, Пашка приглашает меня, и мы медленно двигаемся по залу.

– Какое же у вас красивое платье! – говорит мне Татьяна, когда мы возвращаемся. – Сразу заметила. Беременным очень трудно что-то подобрать. А тут такая красота! В закрытом магазине брали?

– Нет, что вы! Сама сшила. На свадьбу. Теперь вот расставила в талии. Получилось, вроде, неплохо.

– Вы так хорошо шьете! Можно у вас заказывать?

– Да, – я вспоминаю о нескольких выполненных заказах Вроде, все были довольны. – Я вам покажу журналы, и мы обсудим, что вам понравится. Боюсь, не любой фасон смогу…

– Ой, да хоть какой-нибудь, – улыбается Татьяна. – Хорошее платье не найти.

Мы договариваемся, что она придет в Дом моделей в следующую субботу, после Нового года.

– Как жаль, что я не познакомилась с вами раньше! – восклицает Татьяна. – Был бы наряд к празднику. Ну ничего. У нас билеты в Большой. Будет куда пойти.

***

На Новый год к нам приходят баба Шура, дядя Федя и сосед Глеб. На столе у нас попроще, чем у Верки на свадьбе, но вскладчину тоже получилось неплохо.

– Может, соседей позвать? – спрашиваю я Пашку. – Неудобно как-то праздновать, а они за стеной.

– Не-не, нормально, – Пашка машет руками. – Все удобно, а эту даму я видеть лишний раз не хочу.

Я тоже не хочу, но мне почему-то Рахиль Моисеевну жаль. А особенно ее «Ирика», который недотягивает по ученой линии до собственного кабинета.

За окном идет снег. Минус пять. Я стелю тряпку в коридоре, чтобы гости поставили на нее свою обувь. Потом на тряпке переношу ее в нашу комнату и ставлю у двери – чтобы не оставить никаких следов присутствия посторонних.

– Что ж ты таскаешь! Меня бы попросила, – Пашка укоризненно качает головой.

Он всегда старается помогать, но не всегда знает, что делать. А я по привычке молчу, почти ничего не прошу.

Наконец, мы усаживаемся. По радио передают красивую музыку.

Дядя Федя стучит ножом по бокалу.

– Внимание, дорогие наши бывшие соседи и вечные друзья! Перед наступлением Нового года, у меня есть, что вам объявить.

Мы смотрим на него в ожидании новостей. Впрочем, ничего особенного не предполагаем – уверены, что сейчас будет очередная шутка.

Дядя Федя откашливается.

– Мы посовещались, и я решил… – он явно нервничает, несмотря на нарочито веселый вид. – Короче, ребята, мы с Шурой решили пожениться. Да, вот…

За столом устанавливается тишина.

– Поздравляем! От души! – я нарушаю молчание.

– Говорила же, не надо. Не поймут, – ворчит баба Шура.

– Отчего же! – вступает Глеб. – «Любовь нечаянно нагрянет…» – начинает петь он.

А мы подхватываем:

– Когда её совсем не ждёшь, и каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и ты поёшь: — Сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить!..

В этот прекрасный момент в комнату заходит Рахиль Моисеевна.

– Прекратить! – кричит она громогласно. – Если совести нет, то уже и не будет! Милицию вызову!

– Вызывайте, – отвечает Глеб. – Вы уж сколько грозитесь, а все никак. Особенно сегодня наша бравая милиция будет рада приехать. И что вы им скажете? Что мы Новый год празднуем?

– Что вы людям жить нормально не даете своими пьянками-гулянками!

Дядя Федя встает из-за стола и подходит к Рахиль Моисеевне близко-близко.

– Товарищ соседка, слыхали мы рассказы о вашем скверном характере. Что вы советским гражданам, ждущим пополнения в семействе, проходу не даете. И не они вам жить не дают, а вы им, – дядя Федя наклоняет свое лицо к ее, и Рахиль Моисеевна отступает на шаг назад.

– Помогите! Ирик! Меня сейчас этот мужлан побьет!

– Кому вы нужны вас бить, – продолжает дядя Федя. – Однако, – он поднимает указательный палец и машет им перед ее носом, – если я еще раз услышу, что вы притесняете соседей… особенно Ниночку… то милицию вызову я. И товарищей из районного отдела партии. С вами живет фронтовик, беременная женщина и… – он смотрит на Глеба, – и еще один фронтовик. Имейте уважение.

– Ирик, Ирик, ты слышал? – говорит Рахиль Моисеевна тишайшим голосом, которым я не подозревала, что она в принципе обладает.

– Раха, пойдем. Дай людям таки жить спокойно, – неожиданно я слышу Ираклия Ефимовича.

Он тянет жену за полу халата.

– Пойдем. С наступающим, товарищи. Извините.

Едва за ними закрылась дверь, как по радио началось выступление товарища Калинина.

А вскоре мы услышали куранты.

С улицы послышались крики «Ура! С Новым годом!»

Я чокнулась со всеми компотом из сухофруктов, присланных из Ташкента.

«С Новым годом, малыш! – поздравила я про себя того, кто обосновался в моем животе. – С сорок шестым, годом твоего рождения!»

Глава 13

– Ты собираешься в отпуск уходить? Тебе тридцать пять дней положено до родов и сорок два после. Пора оформлять! Быстро ко мне в кабинет писать заявление!

Ох, про отпуск я и забыла. Продовольственный паек мне увеличили вдвое с шестого месяца. Врачиха стала чуть добрее и говорит, что все в порядке. Но отпуск-то! Ох, я клуша все-таки.

– У меня через неделю отпуск! – радостно сообщаю я Пашке вечером, стараясь не выражать свое счастье слишком громко.

После Нового года Рахиль Моисеевна поутихла, но не в ее правилах сдаваться. Поэтому она все равно иногда выступает на линию фронта. Особенно, когда я остаюсь одна. Теперь будет сложнее…

– Вот меня достанет Раха, – узнав «ласковое» имя неласковой соседки, мы ее так между собой и называем. – Одно плохо в отпуске – это вынужденное пребывание с ней под одной крышей.

– Ты сразу мне говори. Дядя Федя показал пример. Надо было раньше ее одернуть. Так что не терпи. По вечерам докладывай обстановку, – Пашка смотрит на меня серьезно. И я понимаю, что несмотря на шутливый тон, он слов на ветер не бросает.

***

В отпуске я не могу спокойно сидеть на месте и ничего не делать.

Поэтому хожу в Дом моделей почти на все дневные показы.

– Смотреть на красивое и приятное полезно для тебя и для малыша, – говорит мне Елена Леонтьевна, улыбаясь. – Уж лучше, чем дома сидеть с вашей Грымзой Моисеевной.

Рисовать во время демонстрации куда приятнее, чем стоя перед чертежной доской. Девочки принесли мне удобное кресло, так что я сижу, как царевна.

Татьяне, с которой мы познакомились на Веркиной свадьбе, я успела сшить аж два платья. Но пришлось ей сказать, что до родов я с таким животом больше ей шить не смогу.

– Подожду, рожай спокойно. Скоро к тебе очередь из моих подруг выстроится. Так что готовься, – смеется она.

Все ко мне стали очень по-доброму относится, и не только знакомые. Люди в транспорте уступают место. На улице улыбаются. Некоторые женщины даже подходят и спрашивают, когда мне рожать и кого я жду… В общем, учитывая мое отсутствие дома, благодаря Дому моделей, мне настроение Раха не особо портит.

Однако, по закону подлости, прихватило меня именно в квартире. Причем, в рабочий день, когда никого, кроме Рахи нет.

Я все думала – как пойму, когда мне уже рожать пора. Но все случилось точно по словам врачихи: «Не пропустишь, не беспокойся!»

По месту жительства идти мне в Грауэрмана – самый близкий роддом. И вот думаю – дойду? Сумку с документами я приготовила заранее, а вот передвигаться явно тяжеловато. Совсем не догадалась спросить, вызывают ли в таком случае скорую…

– Ты чего? – Рахиль Моисеевна выглядывает из своей комнаты. Она окидывает меня внимательным взглядом. – Рожать что ли удумала?

– Ага. Только не пойму, как туда добираться.