Ферендор. Наследие Оригнтис

– Я помню. Что у меня. Ее нет. — процедил Деймос. Его глаза вспыхнули, но через несколько глубоких быстрых вздохов, он отошёл. — Это даже боем не назвать, — он взмахнул руками, — просто кучка взбушевавшихся демонов. Да и к тому же у меня армия эринний за спиной, мне опора более ни к чему.

– Я ещё в конце прошлого учебного года мог связаться опорой, но по… кхм… очевидным причинам мы не стали торопиться. Но наши нити уже потянулись друг к другу.

Диона заёрзала в кресле, что не ушло от моего взгляда. Увидев это, она спешно улыбнулась. И все–таки волнует… Конечно, ее это волнует. Опора неразрывная связь даже после смерти одного, пока другой не решит связаться опорой с кем–то другим, что является огромной редкостью. Мы с Фобосом будем идти рука об руку всю оставшуюся жизнь и сражаться в первую очередь лишь друг за друга. Никакая любовная связь не сможет стать выше этих уз, и она понимает это. Может будь на моем месте мужчина — она бы не так волновалась, хотя связь опоры и любовная связь — две абсолютно разные вещи.

– Ты же знаешь, я здесь уже второй год не просто так, — уже более спокойно произнес Фобос.

– Да… Как и я, — ответил Деймос, и я бросила на него вопросительный взгляд, а брови Фобоса свелись к переносице.

Это еще что значит? Может, конечно, он был тут пока здесь Фобос, а не я... Да, вероятно так.

– Я, честно говоря, думал, что ты передумаешь… — начал Деймос со своей редкой, но опасной ухмылкой. Стоило увидеть Деймоса слишком игривым — жди беды. Либо он идёт мстить, либо ему скучно, но в любом из двух случаев — плохо будет тебе.

Сейчас будет.

– И совершишь ошибку, связавшись с Дионой, — его голос с холодного сменился на бархатно–мурлыкающий.

– Ошибку? — она резко вскочила с кресла.

– Ну да. Любовные связи такие… не постоянные. Не зря нас просят не связываться с любовниками, — глаза Деймоса блеснули алым огнём.

– Я — не любовница! — вскипела Диона и на тоненьких пальчиках рук заклубились водяные языки. — Если твои связи с каждой шлюхой Эллады — не постоянны, это не значит, что у всех так.

Диона сжала кулаки и выпорхнула за дверь, хлопая ей со всей силы. Я невольно подскочила на кровати. Глаза Фобоса округлились и загорелись красным, но он смотрел не на брата, а в пол. Дыхание выдавало его напряжение. Он сжал кулаки до того сильно, что руки стали дрожать, но вмиг расслабил их.

– Зачем ты так? — в пол голоса спросила я, недоумевая мотивами Деймоса оскорбить Диону или подумать, что его брат — глупец.

Фобос громко выдохнул и вышел. Дверь захлопнулась вновь и в этот момент, осознавая, что разговор окончен — звуки с улицы решили донестись до нас, возвращая в реальный мир.

Деймос потерял в ту же секунду весь задор и улыбку и медленно пятился назад, опустившись обратно на край стола. Я сидела не шевелясь, в надежде, что если он решит лечь, то даже не заметит меня. Медленно сползав с кровати и взмолившись Кайросу — богу удачи, чтобы кровать не скрипнула — именно это она и сделала, приговаривая:

«Я не дам тебе выкрутиться так просто».

Деймос вмиг вспомнил, что он ещё не один и выпрямился.

– Я пойду, — тихо произнесла я и направилась к двери, но в нескольких шагах, остановилась, уставившись на комод. Сердце забилось. На нём лежал чёрный связанный браслет с вкраплениями тёмно–фиолетовых нитей, как моя прядь. Я распахнула глаза. — Я думала… Я думала ты его…

Деймос проследил за моим взглядом и парой шагов оказался у комода, запихав браслет в верхний ящик и громко его захлопнув. Его спина двигалась вместе с его глубокими вздохами.

– Ты вроде собиралась уходить, — прошептал он едва сдержанно.

Когда мы были в доме родителей и отмечали восемнадцатилетие Деймоса, я решила связать ему этот браслет. Тогда он достаточно долгое время не шипел на меня, не отгонял и не шпынял и я решила, что между нами начинает нарастать что–то благоприятное. Но нет. За родительским домом у озера, я вручила ему этот браслет в шёлковом чёрном мешочке, и я готова поклясться — мои глаза горели воодушевлением. Вскоре этот браслет улетел в озеро, а сам Деймос разозлился. Тогда я проплакала до глубокой ночи, а когда решила спуститься на первый этаж за водой, то чуть не полетела по лестнице, ведь ее ступени были мокрыми.

Так он за ним потом нырял?

Сердце сильнее забилось и у меня перехватило дыхание от этой мысли. Деймос повернулся и пристально смотрел своими пылающими глазами.

Он зол? Или смущен?

Я быстро опомнилась и поспешила к двери, открыв которую я увидела стоящую Аластею с поднятой рукой. Видимо хотела постучаться. Она выпрямилась и оттянула рукав черной приталенной накидки до пола.

– Фобос сказал, что ты здесь, — произнесла она мне, сверля глазами Деймоса. — Нужно поговорить. Идём.

Она не дожидалась ответа и развернувшись, пошагала в сторону.

Я бросила последний взгляд на Деймоса и не могла понять, как разгадать этого странного человека. Порой его поступки жестоки, а порой… Я опомнилась и помчалась за Аластеей. Мы молча шли через коридор общежития в крыло администрации, а точнее к ее, излюбленного мною кабинету. Когда мне нужна была полная тишина — я всегда приходила сюда. Потрескивающий камин был моим единственным слушателем.

Подходя ближе к кабинету, я заметила дюжину стражников в облачении королевских доспехов. Тёмно–синяя форма с золотыми вставками на ремешках, замках и карманах. Слева на плече у каждого нашит герб Орионтиса, а в портупее на их крепких талиях, вставлен стальной меч в ножны.

– Король ещё не отбыл? — с волнением в голосе спросила я и Аластея лишь покачала головой, не сводя глаз со стражников. Если стража здесь и король…

Он в ее кабинете?

Меня прошиб холодный пот. Зачем нам идти туда, а точнее мне? Ноги стали чуть подрагивать, и я боялась, как бы мне не свалиться на мягкий ковер Аластеи, когда буду садиться на правое колено.

Ее кабинет был достаточно просторный из тёмного дерева и вероятно дорогого из Дрездалии. Три огромных окна в тёмно–коричневых рамах, являли главный двор Арканума. Посреди кабинета стоял большой деревянный стол, за которым она проводила больше всего времени. Даже когда я приходила сюда заниматься, она молча перебирала бумаги, тяжело вздыхала и водила пером по пергаменту. Слева у стены был большой камин из чёрного камня, длинный красный диван, под которым и был мой любимый мягкий коричневый ковёр. У правой же стены располагался книжный шкаф во всю стену и до самого потолка, на котором были сотни книг, которые я любила читать. Вот выносить отсюда Аластея их не позволяла.

Король восседал на ее кожаном чёрном стуле и увидев нас, тут же встал и вышел из–за стола. Высокий с твёрдым взглядом, старше Аластеи казалось лет на десять, не больше. Грубые черты лица, карие глаза и крепкое телосложение. Волосы были чуть ниже плеч, идеально белого цвета, которые держали его повседневную золотую корону в виде лавровых листьев.

– Доброго здравия, мой король, — быстро прострекотала я и опустилась на правое колено. Аластея молча отошла к окну и глядела на двор. Король же подошёл ко мне ближе.

– Здравствуй, Ксантия, — со сдержанной улыбкой поприветствовал меня король. Я опешила. Сам король Эрион знает, как меня зовут. Теперь же — я зарделась. Он указал на красный диван у камина, и мы сели на достаточном расстоянии. Аластея так и не двигалась и меня это всё стало смущать.

– Что–то случилось? — в полной растерянности обратилась я то к королю, то к Аластеи.

Король медленно кивнул и скорее своим мыслям, чем мне. Некоторое время он молчал и, казалось, обдумывал в голове с чего ему начать. Я же с растерянным взглядом кружила по кабинету, пытаясь поймать взгляд Аластеи, которая совсем не упрощала мне задачу, засмотревшись куда–то.

– Случилось, Ксантия. Двадцать лет назад, когда моя дочь родила прекрасную девочку и ещё через пять, когда мою дочь убили.

Аластея соизволила повернуться и всмотрелась в меня внимательно, щуря взгляд.

– Простите? — я искала поддержки у нее, но она лишь молча смотрела.

– Двадцать лет назад моя дочь — Николета, родила прекрасную девочку, что была новым счастьем в нашей маленькой семье. Она училась ходить, говорить и гоняла стражников по всему дворцу. — Усмехнулся король воспоминаниям. — Но через пять лет при последней большой битве с Ноксарией в Риффен–хат, моя Николета погибла, защищая свою дочь и свой дом.

– Да, я вроде помню историю, но причём здесь я? — мое подсознание уже подсказывало ответ, но я не была готова осознать его. Глаза продолжали бегать от короля к Аластеи и обратно, но у одного было выражение лица с сожалением, а у другой — непроницаемость.

– Нам пришлось спрятать девочку от ужасных лап Ноксарии, дабы с ней не обошлись также, как и с моей дочерью. Дали ей иную фамилию и иную семью, — продолжал рассказывать король и к моему горлу тихо подбирался ком. Хорошо, что я не успела позавтракать перед общим сбором, иначе ковёр бы точно пострадал.

– Под предлогом жизни у ее родной тети, — наконец–таки подала голос Аластея. Мой взор упал вниз, на ковёр и я хотела сосчитать каждую ворсинку, лишь бы не сойти с ума.

– Ксантия, — король протянул руку, и я резко поднялась с дивана. Нос стало щипать, а глаза наполнялись слезами. И вовсе не солёными, а самыми горькими, что могли быть бы в этом мире. Я медленно замотала головой в стороны, не веря услышанному.

– Почему? — спросила я дрожащим голосом. Дрожали и мои плечи и руки. — Почему сейчас вы говорите мне это?

Паника. Страх. Боль. Всё перемешалось и сковало изнутри, мешая глубоко вдохнуть. Мысли уносились, и я не успевала толком зацепиться хоть за одну.

Это неправда. Неправда. Неправда. Неправда.

– Потому что Ноксария узнала о тебе, Ксантия, — резко ответила Аластея и подалась вперёд. — Ноксария узнала кто — будущая королева Орионтиса.

Глава 2.

Я лежала уже в довольно остывшей постели и смотрела в каменный потолок, ища там ответы. Простыня была слегка взмокшей от ночных кошмаров, а утренний осенний ветерок холодил всю влажность. Вчера Аластея и король Эрион сообщили мне, что я являюсь его внучкой. Родной. Единственной. И как бы любопытство не распирало меня уже много лет, я не смогла продолжить эту беседу и выскочила из кабинета, проносясь мимо ошарашенных стражников. Но никто меня не останавливал и не пытался поймать. Горячие слёзы текли ручьями боли по моим уже распухшим щекам, когда я сидела в комнате Фобоса и всё ему рассказывала. От него у меня никогда не было секретов. Никаких. И этот я тоже не собиралась держать в тайне от него, но Аластея ясно дала понять, пока я пятилась назад к пути отступления, что говорить об этом нельзя больше никому. Она прекрасно знала, что Фобос точно всё узнает. Он долго ругался, но в итоге смог успокоиться и успокоить меня.

Подняв свое тело, я побрела в ванную комнату и набрала горячую ванну, чтобы смыть с себя годы лжи. Знала Аластея. И знала Энио, раз как оказалась — она не моя тётя. У Эриона более не было детей кроме Николеты.

– Николета, — прошептала я, пробуя имя на вкус. Но я знала его вкус — ведь это мое второе имя. Ксантия Николета Сакер. Сакер — была фамилия Энио до брака с Аром. Как всё хорошо получается. У короля есть доступ ко всем архивам целителей и повитух, а значит ему ничего не стоило внести в записи меня, как племянницу Энио, но вот… Какое имя там указано в графе материнства? Просто выдумали или внесли ту, что как раз таки примерно в это время и скончалась? Учитывая, что об отце в целом не было информации, там могло быть написано, что он просто неизвестен. Словно моя «мать» нагуляла ребёнка и потом после родов умерла, а я оказалась у добродушной тётушки, что с радостью меня приняла.

Я выругалась, ударяя ладонями по глади горячей воды.

Я бы не сказала, что была обделена любовью, Энио дарила ее сполна, как и Ар. К тому же Фобос был рядом все пятнадцать лет и заменял мне по сути — старшего брата. Может поэтому меня не сильно тянуло с расспросами. Пару раз я пыталась узнать у Энио о маме, но она всё причитала, что простилась с семьёй ещё в молодые годы и не особо держала связь с сестрой. Сколько же лживых историй я успела проглотить за эти годы? Что–нибудь, хоть горстка из всего этого — была ли правдой? С Энио и Аром я увижусь нескоро, увы. Можно, конечно, обмениваться письмами, но это долго и к тому же я бы хотела видеть их лица, когда буду засыпать их вопросами. Я их не ненавидела, но злилась. И всё же, они были рядом все эти годы и воспитывали троих детей. Мне есть за что их благодарить. Главное помнить об этом, когда увижу их вновь.

Я окунулась в воду с головой и задержала дыхание. Не знаю почему, но в воде задерживать дыхание получалось куда дольше чем вне ее. Она умиротворяла. Дарила спокойствие заглушая внешние звуки. Казалось, что ещё чуть–чуть и глубина поглотит меня ослабляя разум, который желал провалиться в сон.

Тишина.

Что–то сильное вытянуло меня наружу, и я сделала глубокий вдох.

– Думала если утопиться, получиться отделаться от короны? — строго спросил мужской голос. В глазах немного плыло от воды, но проморгавшись, я увидела Деймоса, который как раз бросил в меня бежевое махровое полотенце прямо на грудь. Оно наполовину успело намокнуть, и я быстро встала и завернулась в него.

– Какого пламени Вор'зала ты тут делаешь?! — воскликнула я, не веря своим глазам. Он проник в спальню и не найдя меня в постели нагло ввалился в ванную? Как он вообще вошёл в запертую дверь? Мысленно я отругала себя за дурацкую привычку не запирать дверь вечером, когда я ждала Оуэна после длительных тренировок с Деймосом. Они занимались порой так долго, что я могла заснуть, а Оуэн тихо пробирался внутрь и ложился спать рядом.

С меня все стекало на пол, покрытый светло–коричневой плиткой. Волосы распластались в разные стороны по телу, а из–за открытой двери подул прохладный ветер, заставляя меня вздрогнуть. Деймос не опускался ниже моих глаз. Сначала. Подняв лишь один уголок губ, он проскользил взглядом по всему телу и вернулся обратно к лицу, сжав при этом мокрую руку, которой он видимо решил, что «спасает» меня.

– Одевайся, — твёрдо произнёс он, стирая ухмылку и вновь возвращая сталь в глазах, — Нас уже ждут.

– Кто ждет?

Деймос вновь пробежался глазами по мне, и я сильнее задёрнула полотенце. За все девять лет учебы — он не переступал порога моей комнаты, даже когда искал Оуэна или Фобоса.

Сердце вновь сжалось.

Проклятье!

– Вчера ты убежала стоило тебе узнать, — он замолчал, стоило мне дёрнуться и распахнуть глаза. Я пошатнулась, словно меня ударили по голове.

– Ты знал? — тихо спросила я.

Он молчал.

– Ты знал всё это время? — также тихо говорила я, но в груди стал разливаться гнев. Я больше не чувствовала холода, потому что мой огонь стал протекать по жилам, согревая. Нет, обжигая. Злость подступала к вискам сильной пульсацией и в глазах полетели какие–то чёрные точки. Деймос кивнул, но его выражение лица не выражало сожаления или хоть чего–нибудь. Стандартный холод. Вор'заловская крепость. Я попятилась к ванне и опустилась на нее. Руки отпустили полотенце, даже если оно сейчас свалиться — я не моргну. Сердце галопом рвалось наружу. Холод вернулся.

– Давно?

– Ксантия…

– Давно? — чуть настойчивее спросила я.

Деймос следил, казалось, за каждым моим движением или изменением в тоне. Как я дышу, куда смотрю, какой рукой планирую изжарить его прямо здесь.

– С первого дня, как ты появилась на нашем пороге.

Звон в ушах ударил новой волной боли в голове. Хотелось вновь забраться в ванну и уйти под воду, чтобы вернуть то умиротворение, что у меня вырвали пару минут назад. Он знал. Все эти пятнадцать лет Деймос знал о том, кто я и кто моя семья.

– Фобос… — вскочила я и начала свой вопрос, но Деймос тут же перебил меня твёрдым ответом.

– Нет! Он не знал.

Конечно, Фобос сам вчера разозлился на все это, вряд ли бы он смог так хорошо сыграть. Бьюсь об заклад, когда он узнает о причастности Деймоса — ему не жить. Но пока я не планировала расстраивать своего друга. Но я мечтала влепить Деймосу пару пощечин.

– Я жду за дверью. Одевайся, — бросил он и пошел к выходу.

– Там с самого начала и ждал бы меня! — крикнула я ему вслед, показывая неприличий жест пальцем. Показала я его, когда Деймос уже вышел с ванны, но клянусь всеми силами, как слышала его усмешку и потом:

– Как некрасиво, — и он вышел, захлопнув дверь.

Я наспех накинула на себя чёрную тренировочную форму. Затянула ботинки покрепче, как и жилет. Волосы остались распущенными, так как я не успела их до конца высушить, схватила сумку и вышла в коридор. Деймос стоял, облокотившись о стену и скрестив руки на груди — его излюбленная поза. Он окинул мою голову хмурым взглядом, подняв одну бровь.

– Твоими стараниями, — буркнула я и прошла мимо него.

В кабинете Аластеи сидела она сама и Фобос, который увидев брата, чуть не бросился с кулаками, но Аластея вовремя припечатала его своей силой воздуха к стулу.

– Я тебя убью, — прошипел Фобос, глядя как Деймос опускается на подлокотник дивана. Кажется, он не умеет сидеть на ровных поверхностях.

– Скажи я тебе правду — ты бы тут же растрепал ей, — он кивнул на меня, — и плану конец.

– Плану? Я не о родстве Ксантии с королевской семьей, хотя об этом мы еще поговорим. Я говорю о тебе! — глаза Фобоса загорелись, но он по–прежнему сидел на стуле и не мог двинуть руками.

– О чём ты? — спросила я Фобоса и лучше бы я не слышала ответ. Семья братьев владела титулом герцогов Эллады. Сначала их отец, а теперь и сам Деймос.

– У Лилиан, — Деймос осёкся, а мне стало больно вновь слышать, как он называет по имени свою родную мать, — У семьи Лилиан был данный титул. Но ее отец погиб в войне и титул должен перейти наследнику, а кроме нее детей не было. Быть герцогиней без замужества нельзя, да и в целом этот титул носят лишь мужчины. Она вышла замуж за отца, появились мы, через семь лет Лилиан погибла, а отец отдал титул мне моля никому не говорить об этом. Всё случилось в один и тот же день. Тебя привели вместе с известием, что Лилиан погибла в Риффен–хат, так как была опорой твоей мамы и они вместе погибли там. Мы тогда жили в нашем поместье в Элладе, но так как тебя необходимо было скрыть — мы переехали туда, где жили последние пятнадцать лет. Естественно, ты этого не помнишь, — с упрёком фыркнул Деймос. — Отец в тот же день при короле попросил отдать титул мне, а уже король велел обо всем молчать. Я хотел рассказать, но отец всегда говорил, что если узнает Фобос, то и ты тоже, а говорить было рано. Полагаю все ждали хотя бы твоего выпуска, а на трон как ты знаешь наследники могут сесть только после двадцати трёх лет.

– Ты поэтому каждое лето ездил в Элладу под предлогом дополнительного обучения? — сложила я два и два.

Деймос кивнул.

– Дел за учебный год накапливается, знаешь ли. А у меня есть только одно лето, чтобы с ними разобраться. Налоги, воины, королевские указы… Я только и успевал получать презрительный взгляд короля, но он знал, что мы храним общие секреты и давал поблажки.

Фобос всё это время сверлил гневным взглядом Деймоса, который и вовсе старался не смотреть на брата.

– Его Светлость Деймос Арсен Хейнс, — пробубнил Фобос с издёвкой. — А я кто? Его тень и замена на заседаниях, куда он не захочет идти? Постричь волосы и будем как одно целое.

– Ты просто лорд, — спокойно произнес Деймос.

– Повезло мне, — с усмешкой ответил брат.

– Лорд? — спросила я.

Да, я не особо разбиралась в иерархии титулов, не зачем было.

– Титул учтивости, — ответила Аластея. — Просто, потому что он его брат.

Я нахмурилась лоб.

– Титул учтивости Ксантия — что–то вроде на уровне мусорного ведра. Мне будут улыбаться лишь потому, что знают, что мой брат имеет вес и может вспороть им их набитые брюха, но по факту — я никто. Это не титул, а отговорка, — с сарказмом говорил Фобос. Деймос сильнее напрягался.

– Я не просил титула! — вспылил он. — Отец не мог передать его тебе несмотря на то, что ты родился раньше. Дело в ней, — Деймос указал на меня. — О ней бы быстро узнали. Хоть мы и увидели ее тогда впервые, отец знал какой ты и какой я. Мне было бы куда проще абстрагироваться от нее и даже от собственного брата.

– С чем ты прекрасно справился. Мне не нужен титул, тем более герцога, — выплюнул Фобос. — Как вообще удалость скрыть, что у Хейнсов есть титул?

– Скрыть от кого? — фыркнул Деймос. — В академии кем бы ты не являлся — ты остаешься студентом на общих правилах, а уж тем более в академии Тайного круга. О нас знают в Азолисе и Элладе, но ни там ни там наша семья не появляется. Только я.

Упоминание Тайного круга вышибло воздух. Деймос там учился, а может предстоять и нам с Фобосом. После двадцати одного года у студента может проснуться вторая сила, но не у каждого. И если эта сила важна для королевства — тебя направляют на полугодовое обучение в академию Тайного круга, что стоит на границе с Ноксарией, Хантерией и Дрездалией. Они не подчиняются ни одному королю и у них свои законы. Будь ты сам король — там, ты обычный человек. У Фобоса еще не проснулась вторая сила, а у меня тем более. А вот у Деймоса она вспыхнула ещё вовремя испытаний рек, но что это за сила — никто не знал.

Точнее не знала я.

– Хватит спорить, — вклинилась я и все взоры обратились ко мне. — Ты же не для этого выволок меня из ванны голышом.

– Ты... что?— глаза Фобоса округлились.

– Она пыталась утопиться, — небрежно бросил Деймос, рассматривая ногти на своей руке.

– Что за вздор! — крикнула я. — Я купалась, а ты вытащил меня оттуда и даже не постыдился!

Деймос лишь лукаво улыбнулся.

– Эрион хочет с тобой поговорить, — прервала Аластея наши ругательства довольно серьёзным тоном. — Выслушай его Ксантия и потом уже решишь, как поступать с этими знаниями. Вчера ты узнала лишь крупицу всего, что происходит.

– Ну как же, сегодня вы любезно поделились титулом Хейнсов, — ирония сочилась ядом из моего рта. Мне было больно. Ужасно больно. Не знаю, как они планировали рассказать обо всём позже, но возможно не стали бы вываливать на меня всё, как из ведра с дерьмом варгулов.

Аластея тяжело вздохнула и смерила меня острым взглядом.

– Всё это паршиво, я знаю, но это не меняет ничего реального. Ты — будущая королева Орионтиса, хочешь ты того или нет. Но узнав всю правду думаю, что ты изменишь свой настрой. Всё куда паршивее чем видишь ты. Один Тартар знает, какие котлы уготованы всем нам если ты решишь закрыться или того хуже — бежать. Я бы могла весь день рассказывать тебе обо всём, и это то, о чём я мечтала каждый день твоего пребывания здесь, но это не только моя история.

– Тогда расскажи хотя бы свою, — уже более мягче произнес Деймос.

Аластея смерила его не самым мягким взглядом, но сдалась.

– Фамилия Ровенскролл — не моя. Я заняла место прошлого директора и это была его фамилия.

– Тогда… — помедлила я, — кто ты?

– Оригнтис.

Меня замутило.

– Я сестра Эриона. Поздний ребенок оттого и разница у нас большая. Но после смерти Николеты я отказалась от титула и единственное, о чём попросила — это академия. Это я привела тебя в их семью, так как твоя мама молила меня в случае чего, спрятать тебя туда, где не станут искать, но я не знала более надёжных мне тогда людей. Энио была моей подругой в годы обучения здесь, но опорой она выбрала Ара. В целом опора мне не была нужна, так как я училась на кафедре ученых, а Энио на воина. Как и Ар. Я знала, что с наступлением двенадцати лет ты придешь сюда и только тогда я смогла тебе хоть как–то помогать. Заниматься с тобой больше, учить мастерству магии. Даже профессора Фонтенселя просила учить тебя боевому искусству дополнительно. Все, лишь бы ты была готова постоять за себя куда раньше остальных.

Рана в груди разрасталась и ныла, но приятно осознавать, что хоть и через ложь, но обо мне заботились с каждой стороны.

– А мама? — мой голос дрогнул. — Можешь рассказать о ней?

Аластея сжала губы.

– Думаю Эрион знал ее куда дольше.

– Но не больше, верно?

Аластея вновь тяжело вздохнула.

– Твоя мама доверила тебя мне, когда уходила в Риффен–хат. Молила о твоем спасении и благополучии. Такое чувство, что она знала, что не вернётся, — в голосе Аластеи что–то надорвалось. — Твоя сила досталась от отца, как и внешность. Точнее большая ее часть. Но как ты знаешь, все Оригнтисы владели воздухом всегда и только поэтому тебе проще управлять огнём. Воздуха как силы в тебе нет, но ты можешь управлять потоком пламени лучше любых огненных. Про твоего отца я рассказывать не буду. Эрион знал его куда лучше и пусть поделиться этим сам, хотя я уверена, что не без труда. Николета была доброй, преданной своему королевству и семье. Боевой, что скорее передалось тебе от нее, — она усмехнулась. — Энио говорила, что молила тебя выбрать иную кафедру, но ты рвалась на воина. И стражников в детстве ты любила гонять по всему дворцу, что когда–то делала и Николета. Я не могу рассказать больше, потому что это хочет сделать твой дедушка сам. А потом, если у тебя останутся вопросы — приходи ко мне.