Фэрэндор. Наследие Оригнтис

– Ты вроде собиралась уходить, – прошептал он едва сдержанно.

Когда мы были в доме родителей и отмечали восемнадцатилетие Деймоса, я решила связать ему этот браслет. Тогда он достаточно долгое время не шипел на меня, не отгонял и не шпынял и я решила, что между нами начинает нарастать что-то благоприятное. Но нет. За родительским домом у озера, я вручила ему этот браслет в шелковом черном мешочке, и я готова поклясться – мои глаза горели воодушевлением и надеждой. Вскоре этот браслет улетел в озеро, а сам Деймос разозлился. Тогда я проплакала до глубокой ночи, а когда решила спуститься на первый этаж за водой, то чуть не полетела по лестнице, ведь ее ступени были мокрыми.

Так он за ним потом нырял?

Сердце пропустило неровный удар. Деймос повернулся и пристально смотрел своими пылающими глазами.

Он зол? Или смущен?

Я быстро опомнилась и поспешила к двери, открыв которую я увидела стоящую Аластею с поднятой рукой. Надеюсь, хотела постучаться, а не подслушивала. Она выпрямилась и оттянула рукав черной приталенной накидки до пола.

– Фобос сказал, что ты здесь, – произнесла она мне, но сверлила глазами Деймоса. – Нужно поговорить. Идем.

Она не дожидалась ответа и развернувшись, пошагала в сторону.

Я бросила последний взгляд на Деймоса и не могла понять, как разгадать этого странного человека. Порой его поступки жестоки, а порой из-за перемен его настроения хотелось стукнуть даже сильнее.

Я опомнилась и помчалась за Аластеей.

Мы молча шли через коридор общежития в здание администрации, а точнее к ее, излюбленного мною кабинету. Когда мне нужна была полная тишина – я всегда приходила сюда. Потрескивающий камин был моим единственным слушателем.

Я никогда не понимала этой доброты именно ко мне с ее стороны, но была рада. Да сирота, да приемная, но таких было достаточно, а повышенное внимание было именно ко мне.

Подходя ближе к кабинету, я заметила дюжину стражников в облачении королевских доспехов. Темно-синяя форма с золотыми вставками на ремешках, замках и карманах. Слева на плече у каждого нашит герб Орионтиса в виде венца лавровых листьев со скрещенными внутри нее лезвиями мечей, а в портупее на их крепких талиях, вставлен стальной меч в ножны.

– Король еще не отбыл? – с опаской в голосе спросила я и Аластея лишь покачала головой, не сводя глаз со стражников.

Меня прошиб холодный пот.

Ноги стали чуть подрагивать, и я боялась, как бы мне не свалиться на мягкий ковер Аластеи, когда буду садиться на правое колено при личной встрече с королем.

Ее кабинет был достаточно просторный из темного дерева и вероятно дорогого из Дрезда́лии. Три огромных окна в темно-коричневых рамах, являли главный двор Арканума. Посреди кабинета стоял большой деревянный стол, за которым она проводила больше всего времени. Даже когда я приходила сюда заниматься, она молча перебирала бумаги, тяжело вздыхала и водила пером по пергаменту.

Слева у стены был большой камин из черного камня, длинный темно-синий диван, под которым и был мой любимый и мягкий черный ковер. У правой же стены располагался книжный шкаф во всю стену и до самого потолка, на котором были сотни книг, которые я любила читать. Вот выносить отсюда Аластея их не позволяла.

Король восседал за ее столом и увидев нас, тут же встал и вышел из-за него. Вблизи он казался еще выше и крепче. Длинные идеально белые волосы под повседневной короной в виде лавровых листьев.

Казалось, он был старше Аластеи лет на десять, не больше.

– Доброго здравия, мой король, – быстро прострекотала я и опустилась на правое колено.

Аластея молча отошла к окну и глядела на двор. Король же подошел ко мне ближе.

– Здравствуй, Ксантия, – со сдержанной улыбкой поприветствовал он.

Я застыла.

Сам король Эрион знает, как меня зовут. Теперь же – я старалась удержать улыбку. Он указал на диван у камина, и мы сели на достаточном расстоянии.

– Что-то случилось? – в полной растерянности обратилась я то к королю, то к Аластеи.

Король Эрион медленно кивнул и скорее своим мыслям, чем мне. Некоторое время он молчал и, казалось, обдумывал в голове с чего ему начать. Я же с растерянным взглядом кружила по кабинету, пытаясь поймать взгляд Аластеи, которая совсем не упрощала мне задачу, засмотревшись куда-то.

– Случилось, Ксантия. Двадцать лет назад, когда моя дочь родила прекрасную девочку и еще через пять, когда мою дочь убили.

Наконец Аластея соизволила повернуться и всмотрелась в меня внимательно, щуря взгляд, а я же нахмурила свой.

– Простите? – я искала поддержки у нее, но она лишь молча смотрела.

– Двадцать лет назад моя дочь – Николе́та, родила прекрасную девочку, что была новым счастьем в нашей маленькой семье. Она росла и гоняла стражников по всему дворцу. – Усмехнулся король воспоминаниям. – Но через пять лет при последней большой битве с Ноксарией в Ри́ффен-хат, моя Николета погибла, защищая свою дочь и свой дом.

– Да, я вроде помню историю ее смерти, но зачем вы мне это говорите?

Глаза продолжали бегать от короля к Аластеи и обратно, но у одного было выражение лица с сожалением, а у другой – непроницаемость.

В истории не говорилось о продолжении рода Оригнтисов. Многие из нас думали, что на короле их правление окончиться, что было бы просто безумием. Данное богами нельзя предать. Мы все знали о том, что случилось сотни лет назад, когда Хаос заполонил океаном мир, который предал его.

– Нам пришлось спрятать девочку от ужасных лап Ноксарии, дабы с ней не обошлись также, как и с моей дочерью. Дали ей иную фамилию и иную семью, – продолжал рассказывать король и к моему горлу тихо подбирался ком.

Хорошо, что я не успела позавтракать перед общим сбором, иначе ковер бы точно пострадал.

– Под предлогом жизни у ее родной тети, – подала голос Аластея.

Мой взор упал вниз, на ковер и я хотела сосчитать каждую ворсинку, лишь бы не сойти с ума. Кровь в венах вновь стала закипать, и я старалась унять это волнение, чтобы не превратиться в красный кричащий флаг.

– Ксантия, – король протянул руку, и я резко поднялась с дивана.

Нос стало щипать, а глаза наполнялись влагой. Сердце бешено колотилось, дыхание сперло. Я медленно замотала головой в стороны, не веря услышанному. Как такое вообще возможно?

– Почему? – спросила я дрожащим голосом. Дрожали и мои плечи и руки. – Почему сейчас вы говорите мне это?

Паника. Страх. Боль. Все перемешалось и сковало изнутри, мешая глубоко вдохнуть. Мысли уносились, и я не успевала толком зацепиться хоть за одну.

Это неправда. Неправда. Неправда. Неправда.

– Потому что Ноксария узнала о тебе, Ксантия, – резко ответила Аластея и подалась вперед. – Ноксария узнала кто– будущая королева Орионтиса.

Глава 2

Я лежала уже в довольно остывшей постели и смотрела в каменный потолок, ища там ответы. Простыня была слегка взмокшей от ночных кошмаров, а утренний осенний ветерок из приоткрытого окошка холодил всю влажность.

Вчера Аластея и король Эрион сообщили мне, что я являюсь его внучкой: родной, единственной. И как бы любопытство не распирало меня уже много лет, я не смогла продолжить эту беседу и выскочила из кабинета, проносясь мимо ошарашенных стражников.

Но никто меня не останавливал и не пытался поймать.

Я плакала и дрожала в панике в комнате Фобоса пока тот пытался меня успокоить. Он обо всем узнал. У меня не было секретов от него. Никогда. Насколько бы жалкими или постыдными он ни были – Фобос всегда меня поддерживал.

Пока я пятилась к отступлению из кабинета Аластеи, она строго-настрого запретила говорить об этом кому-либо еще. Она прекрасно понимала, что Фобос узнает, но доверяла ему. Ведь доверяла я.

Подняв свое тело, я побрела в ванную комнату и набрала горячую ванну, чтобы смыть с себя годы лжи. Знала Аластея. И знала Энио, раз как оказалась – она не моя тетя. У Эриона более не было детей кроме Николеты.

– Николета, – прошептала я, пробуя имя на вкус.

Но я знала его вкус – ведь это мое второе имя. Кса́нтия Николе́та Са́кер.

Сакер – была фамилия Энио до брака с Аром.

Как все хорошо получается.

У короля есть доступ ко всем архивам целителей и повитух, а значит ему ничего не стоило внести в записи меня, как племянницу Энио, но вот… какое имя там указано в графе материнства? Просто выдумали или внесли ту, что как раз таки примерно в это время и скончалась? Учитывая, что об отце в целом не было информации, там могло быть написано, что он просто неизвестен. Словно моя «мать» нагуляла ребенка и потом после родов умерла, а я оказалась у добродушной тетушки, что с радостью меня приняла.

Я выругалась, ударяя ладонями по глади горячей воды.

Я бы не сказала, что была обделена любовью, Энио дарила ее сполна, как и Ар. К тому же Фобос был рядом все пятнадцать лет и заменял мне, по сути, старшего брата. Может поэтому меня не сильно тянуло с расспросами. Пару раз я пыталась узнать у Энио о маме, но она все причитала, что простилась с семьей еще в молодые годы и не особо держала связь с сестрой.

Сколько же лживых историй я успела проглотить за эти годы? Что-нибудь, хоть горстка из всего этого – была ли правдой?

С Энио и Аром я увижусь нескоро, увы. Можно, конечно, обмениваться письмами, но это долго и к тому же я бы хотела видеть их лица, когда буду засыпать их вопросами. Я их не ненавидела, но злилась. И все же, они были рядом все эти годы и воспитывали троих детей. Мне есть за что их благодарить. Главное помнить об этом, когда увижу их вновь.

Я окунулась в воду с головой и задержала дыхание. Не знаю почему, но в воде задерживать дыхание получалось куда дольше чем вне ее. Она умиротворяла. Дарила спокойствие заглушая внешние звуки. Казалось, что еще чуть-чуть и глубина поглотит меня ослабляя разум, который желал провалиться в сон.

Тишина.

Чья-то рука схватила меня за предплечье и вытянуло наружу. Я сделала глубокий вдох и закашлялась, глотая капли воды.

– Думала если утопиться, получиться отделаться от короны? – будничным тоном спросил мужской голос.

В глазах немного плыло от воды, но проморгавшись, я увидела Деймоса, который как раз бросил в меня бежевое махровое полотенце прямо на грудь. Оно наполовину успело намокнуть, и я быстро встала и завернулась в него.

– Какого пламени Вор'зала ты тут делаешь?! – воскликнула я, не веря своим глазам.

Он проник в спальню и не найдя меня в постели нагло ввалился в ванную? Как он вообще вошел в запертую дверь?

Мысленно я отругала себя за дурацкую привычку не запирать дверь вечером, когда я ждала Оуэна (того самого улыбчивого парня, которого мы потеряли) после длительных тренировок с Деймосом. Они занимались порой так долго, что я могла заснуть, а Оуэн тихо пробирался внутрь и ложился спать рядом.

С меня все стекало на пол, покрытый светло-коричневой плиткой. Волосы распластались в разные стороны по телу, а из-за открытой двери подул прохладный ветер, заставляя меня вздрогнуть.

Деймос не опускался ниже моих глаз и смотрел так, словно я не стояла полуголая прямо перед ним. Ни стыда, ни неловкости. Только острый взгляд.

Вот только ванну я принимала без цветных солей или пены, а значит голой он меня точно видел.

Я сжала челюсть и пронзительно глядела в ответ, сожалея, что не умею метать молнии из глаз.

– Одевайся, – твердо произнес он. – Нас уже ждут.

– Ждут? Ты совсем охренел что ли?

За все девять лет учебы – он не переступал порога моей комнаты, даже когда искал Оуэна или Фобоса. Да он даже не стучался в нее ни разу и, возможно, обходил стороной, как прокаженного.

– Некрасиво убегать от короля, который…

Я вздрогнула и Деймос умолк.

– Ты знал? – тихо спросила я.

Он молчал.

– Ты знал все это время? – также тихо говорила я, но в груди стал разливаться гнев.

Я больше не чувствовала холода, потому что мой огонь стал протекать по жилам, согревая. Нет – обжигая. Злость подступала к вискам сильной пульсацией и в глазах полетели какие-то черные точки.

Деймос кивнул, но его взгляд не выражал сожаления или хоть чего-нибудь. Стандартный холод. Вор'заловская крепость.

Меня замутило, и я попятилась к ванне, сев на край. Руки безвольно упали, отпустив полотенце. Даже если оно сейчас свалится, и я предстану перед этим заносчивым индюком голой – плевать.

– Давно? – прохрипела я.

– Ксантия.

– Давно?– чуть настойчивее спросила я.

Деймос следил, казалось, за каждым моим движением или изменением в тоне. Как я дышу, куда смотрю, какой рукой планирую изжарить его прямо здесь. Но он молчал.

Я подняла на него угрюмый взгляд.

– С первого дня, как ты появилась на нашем пороге.

Звон в ушах ударил новой волной боли в голове. Хотелось вновь забраться в ванну и уйти под воду, чтобы вернуть то умиротворение, что у меня вырвали пару минут назад.

Он знал. Все эти пятнадцать лет Деймос знал о том, кто я и кто моя семья. И он прекрасно знал, как я несколько лет пыталась это выяснить.

– И молчал? – Я сжала ладони.

– Это не мой секрет. Я лишь стал его невольным участником. – Он повернулся к выходу. – Я жду за дверью. Одевайся, – бросил он и вышел.

Одни боги знали, как сильно я хотела бросить в него что-нибудь большое и тяжелое. Но… едва ли мне стоило злиться именно на него? Он не обязан был говорить. Не обязан был быть со мной дружелюбным, искренним или добрым.

Для него я – никто.

Но это все равно не мешало мне его ненавидеть.

Я наспех накинула на себя форму, затянула ремень юбки, влезла в туфли. Волосы болтались безвольными и влажными волнами. Схватила сумку и вышла в коридор, где стоял Деймос в излюбленной позе – облокотившись о стену и скрестив руки на груди.

Он посмотрел на мои мокрые волосы и выгнул бровь.

– Катись в Тартар, – буркнула я и прошла мимо него, толкая в плечо.

В кабинете Аластеи сидела она сама и Фобос, который увидев брата, чуть не бросился с кулаками, но ректор вовремя припечатала его своей силой воздуха к стулу.

– Я тебя убью, – прошипел Фобос, глядя как Деймос опускается на подлокотник дивана.

Кажется, он не умеет сидеть на ровных поверхностях.

– Скажи я тебе правду – ты бы тут же растрепал ей, – он кивнул на меня, – и плану конец.

– Плану? Я не о родстве Ксантии с королевской семьей, хотя об этом мы еще поговорим. Я говорю о тебе! – Глаза Фобоса загорелись, но он по-прежнему сидел на стуле и не мог двинуть руками.

А если бы смог… Его сила страха конечно была слабее силы ужаса Деймоса и все же, нагнать пару страшных картинок он вполне мог. И я утверждаю это с полной уверенностью. Забыть бы тот кошмар…

– О чем ты? – спросила я Фобоса.

Ответ заставил отвиснуть мою челюсть еще ниже самого Тартара.

– Герцог? Его Светлость Деймос А́рсен Хейнс? – ошарашено спросила я и затем перевела взгляд на Аластею. – А ты случаем не пропавшая принцесса?

Она свела брови.

– Ты поэтому каждое лето ездил в Элладу под предлогом дополнительного обучения? – сложила я два и два.

Деймос кивнул.

Я внутренне завыла.

Пятнадцать лет назад вместе с грязнокровой «сестричкой», Деймосу перешел титул от погибшей матери – Лилиан. Лилиан и моя мама были связаны опорой и обе погибли в тот самый день. На битве с Ноксарией в Риффен-хат.

– Дел за учебный год накапливается, знаешь ли. А у меня есть только одно лето, чтобы с ними разобраться. Налоги, воины, королевские указы… Я только и успевал получать презрительный взгляд короля, но он знал, что мы храним общие секреты и давал поблажки.

– Почему Ар не остался герцогом? – спросила я.

– Спроси его сама.

– Как вообще удалость скрыть, что у Хейнсов есть титул? – вопросительно воскликнул Фобос, казалось, злясь все сильнее.

– Скрыть от кого? – фыркнул Деймос. – В академии кем бы ты не являлся – ты остаешься студентом на общих правилах, а уж тем более в академии Тайного круга. О нас знают в Азолисе, Ксантосе и Элладе, но ни там ни там наша семья не появляется. Только я.

По телу прошлась неприятная волна.

Академия Тайного круга.

Деймос там учился, а может предстоять и нам с Фобосом. У некоторых студентов может внезапно проснуться невероятная сила. И если эта сила важна королевству – ты отправляешься в эту Академию на полгода.

Академия Тайного круга находиться на границе Орионтиса с Дрездалией и не подчиняется ничьим законам. Там – свои правила. И будь ты хоть королем – там ты будешь самым обычным студентом на общих законах выживания.

Одной фразой – животный мир.

У Фобоса еще не проснулась иная сила, а у меня тем более. А вот у Деймоса она вспыхнула еще вовремя испытаний рек, но что это за сила – никто не знал. Точнее не знала я, так как этот подонок со мной не разговаривал особо, а у Фобоса спрашивать я не стала, чтобы не ставить его в трудное положение.

Он ответил бы если б я спросила, но я не спросила.

– Хватит спорить, – вклинилась я и все взоры обратились ко мне. – Ты же не для этого выволок меня из ванны голышом.

– Ты... что?– Глаза Фобоса округлились.

– Она пыталась утопиться, – небрежно бросил Деймос, рассматривая ногти на своей руке.

– Что за вздор! – крикнула я. – Я купалась, а ты вытащил меня оттуда и даже не постыдился!

Деймос лишь лукаво улыбнулся.

– Эрион хочет с тобой поговорить, – прервала Аластея наши ругательства довольно серьезным тоном. – Выслушай его Ксантия и потом уже решишь, как поступать с этими знаниями. Вчера ты узнала лишь крупицу всего, что происходит.

– Ну как же, сегодня вы любезно поделились титулом Хейнсов, – ирония сочилась ядом из моего рта.

Мне было больно. Ужасно больно. Не знаю, как они планировали рассказать обо всем позже, но возможно не стали бы вываливать на меня все, как из ведра с дерьмом ва́ргулов.

Аластея устало вздохнула и смерила меня тяжелым взглядом.

– Все это паршиво, я знаю, но это не меняет ничего реального. Ты – будущая королева Орионтиса, хочешь ты того или нет. Но узнав всю правду думаю, что ты изменишь свой настрой. Все куда сложнее чем видишь ты. Один Тартар знает, какие котлы уготованы всем нам если ты решишь закрыться или того хуже – бежать. Я бы могла весь день рассказывать тебе обо всем, и это то, о чем я мечтала каждый день твоего пребывания здесь, но это не только моя история.

– Тогда расскажи хотя бы свою.

На некоторое время наступила полная тишина. Она казалась обдумывала что можно сказать, а что нет или вообще решала стоит ли. И когда я уже решила, что ответа так и не дождусь, Аластея заговорила.

– Фамилия Ровенскролл – не моя. Я заняла место прошлого директора и это была его фамилия.

– Тогда… – помедлила я, – кто ты?

– Оригнтис.

Меня замутило. Какие там есть стадии депрессии? Кажется я уже где-то на середине.

– Я сестра Эриона. Поздний ребенок оттого и разница у нас большая. Но после смерти Николеты я отказалась от титула и единственное, о чем попросила – это Академия. Это я привела тебя в их семью, так как твоя мама молила меня в случае чего, спрятать тебя туда, где не станут искать, но я не знала более надежных мне тогда людей. Энио была моей подругой в годы обучения здесь, но опорой она выбрала Ара. В целом опора мне не была нужна, так как я училась на кафедре ученых, а Энио на воина. Как и Ар. Я знала, что с наступлением двенадцати лет ты придешь сюда и только тогда я смогла тебе хоть как-то помогать. Заниматься с тобой больше, учить мастерству магии. Даже профессора Фо́нтенселя просила учить тебя боевому навыку дополнительно. Все, лишь бы ты была готова постоять за себя куда раньше остальных.

Рана в груди разрасталась и ныла, но приятно осознавать, что хоть и через ложь, но обо мне заботились с каждой стороны.

Жалкая.

– А мама? – мой голос дрогнул. – Можешь рассказать о ней?

Аластея поджала губы.

– Думаю Эрион знал ее куда дольше.

– Но не больше, верно?

Аластея вздохнула, приложив пальцы к переносице.

– Твоя мама доверила тебя мне, когда уходила в Риффен–хат. Молила о твоем спасении и благополучии. Такое чувство, что она знала, что не вернется, – в ее голосе что-то надорвалось. – Твоя сила досталась от отца, как и внешность. Точнее большая ее часть. Но как ты знаешь, все Оригнтисы владели воздухом всегда и только поэтому тебе проще управлять огнем. Воздуха как силы в тебе нет, но ты можешь управлять потоком пламени лучше любых огненных. Про твоего отца я рассказывать не буду. Эрион знал его куда лучше и пусть поделиться этим сам, хотя я уверена, что не без труда. Николета была доброй, преданной своему королевству и семье. Боевой, что скорее передалось тебе от нее, – она усмехнулась. – Энио говорила, что молила тебя выбрать иную кафедру, но ты рвалась на воина. И стражников в детстве ты любила гонять по всему дворцу, что когда-то делала и Николета. Я не могу рассказать больше, потому что это хочет сделать твой дедушка сам. А потом, если у тебя останутся вопросы – приходи ко мне.

Аластея вернула себе невозмутимый взгляд и уткнулась в какие-то бумаги.

– А теперь, марш на занятия.

Каша, сваренная в моей голове, была густа и очень вязка. Зарываться в нее с вопросами было опасно, чтобы не лишиться рассудка и я решила оставить все вопросы до выходных, когда мы поедем в Азолис во дворец короля. Место, где я провела первые пять лет своей жизни, но в голове гуляли лишь отрывки и часто именно во снах.

Я – королева? Будущая точнее. От этих мыслей трясло.

Из тугих раздумий меня вывел голос профессора Ара́нгуэса. Он преподавал магический навык и это, пожалуй, помимо истории – мой самый любимый предмет. Теоретические предметы всегда давались мне легче, потому что Аластея явно привила мне страсть к чтению с ранних лет.

Практикой на его предмете мы тоже баловались, но управлять огнем я умела лучше, чем взбираться на десятиметровую стену у профессора Фонтенселя.

– Что вы сделаете, если Ширинари нападет с волновым ударом? – громко спросил профессор А́льдо Арангуэс, расхаживая перед своим столом.

Аудитория была выполнена в стиле лекционного амфитеатра, что давала хорошую видимость и акустику.

– На теневой разлом, чистокровный может ответить лишь лучом призмы, выставляя щит света, – ответил знакомый надменный голос позади.

Можно было и не оборачиваться, и понять, что отвечала Мире́лла Ве́стрейн. Длинноногая блондинка была бывшей девушкой Фобоса, как раз незадолго до Дионы. И она мне никогда не нравилась. Слишком эгоистичная, слишком самовлюбленная и тщеславная для великого воина в будущем. Но как можно было догадаться, Фобос раньше любил красивую фигуру и такую же физиономию больше, чем характер. Теперь ее не любила и Диона, когда та постоянно, проходя мимо Фобоса, игриво ему подмигивала.

– Вот только на теневой разлом Ширинари, такие как я, – отозвался Та́ллис Гре́йвуд, который был выходцем Ноксарии и поступил к нам три года назад, – не смогут проделать такой же удар разлома. Это будет битва детишек, в которой не победит никто.

Он зачесал черные волосы назад, создавая небрежный стиль, с которым он, кажется, родился. Затем перевел свои синие глаза от Миреллы на меня, мило улыбнулся и подмигнул.

Это еще что такое?

– Помните о ваших личных способностях, – дополнил профессор.

– У них тоже есть личные силы, – возразила рядом сидящая со мной Диона.

– У вас есть преимущество, – улыбнулся Арангуэс.

– Опора что ли? – спросил Таллис. – У Ноксарцев тоже есть опора, профессор.

– Опора в подготовке у Ноксарцев такая же шаткая, как и план короля, обратно завладеть Орионтисом, – саркастично и как мне казалось, себе под нос ответила я, листая учебник. Но все затихли и посмотрели в мою сторону.

Пламя Вор'зала, почему все уставились на меня?

– Слушаю, мисс Сакер, – Арангуэс облокотился о свой стол и смотрел на меня с гордостью, потому что знал – я знаю правильный ответ. Его ореховые глаза сверкнули, а на лице проступила ямочка от улыбки.

Я прочистила горло и села ровнее, закрывая учебник.

– Мы вырабатываем опору с годами, укрепляя свою эмоциональную связь, отчего в будущем сила будет крепче и мощнее. У Ноксарцев готовят скорее убийц, а не воинов, и от того связываются опорой с сильнейшими независимо от связи. Да, во время битвы некоторые их удары могут быть смертоносными, но в итоге запас сил быстро иссякнет. Восстановление силы дольше и их смертность воинов гораздо более любого другого королевства. Они часто теряют опоры и сами становятся слабыми и подобное в итоге может свести с ума. В общем, тут профессор прав, – я посмотрела на Таллиса, – у нас есть преимущество.

Таллис вновь улыбнулся и меня это смутило.

Не сказать, что мы с ним были друзьями. Перекидывались парой фраз, да и только. Поэтому данный жест был весьма странным. Но он видимо подумал о том же и быстро отвернулся.