Ферендор. Наследие Оригнтис

Алина Лэй

Ферендор. Наследие Оригнтис

пролог.

Наш мир не всегда был таким. Но каким он был «до»? На этот вопрос с полной точностью фактов никто не может ответить.

Даже боги молчат.

Старые книги шепчут, что когда–то Ферендор не был одиноким клочком суши среди бескрайней воды — мир полнился иными землями. Но великая жатва, имя которой Война, перекроила реальность. Боги в те времена не прятались за небесным занавесом. Ты мог столкнуться в толпе с яростным Аресом, спросить совета у мудрой Афины или ослепнуть от сияния Аполлона, но даже не догадаться, кто перед тобой. Они жили среди нас, стараясь не вмешиваться в людской хаос, ведь над ними самими довлело то, что породило всё сущее.

Хаос. Непостижимый, невидимый, вечный. У него нет лица, нет родины и нет конца. Это само Начало, которое просто есть.

Но когда мир захлебнулся кровью, а из разломов полезли демоны и варгулы[1]— магия была бессильна перед этой тьмой. И тогда боги явили себя. Они вышли на поле боя в золотых доспехах, но то было не просто золото — в металл была вплетена сама материя Хаоса. Летописи говорят, что по их броне пробегали фиолетовые тени, словно боги были сотканы из сумерек. Они изгнали демонов, но цена за победу оказалась слишком высокой.

В ночь триумфа, когда люди вскидывали кубки за спасение, пришел Хаос. Разгневанный на своих созданий, он обрушил океан, стирая города и историю. Даже великий Посейдон не сумел усмирить эту ярость. И боги ушли. Они не бросили нас, нет — они просто дали обет никогда больше не касаться дел смертных. Оставшейся горстке людей, дрожащих на обломках цивилизации, пришлось строить всё заново.

Так возник Ферендор.

Десятилетия мира под единым знаменем быстро сменились азартом борьбы за власть. Континент треснул, разделившись на четыре души. Огромная Селестария, священная Дрездалия, в чьей земле магия густа, точно мёд, суровый и лишённый чудес Трангал и крохотная Элиния, спрятавшая богатства в глубоких шахтах. Чтобы выжить в тени новых угроз, они создали Альянс Четырёх — хрупкий союз королей и амбиций.

Но истинный надлом случился позже. Спустя три с половиной столетия Селестарию — сердце континента — сожрала революция. Брат пошёл на брата, и великое королевство раскололось надвое: на тех, кто жаждал порядка в Орионтисе, и тех, кто искал войны в Ноксарии. А между ними, словно незаживающий шрам, возникла стена Хантерии — земля тех, кто просто устал от крови.

Сегодня Альянс Шести — это лишь красивая обёртка для вечной войны между Орионтисом и Ноксарией. Мы всё еще ищем ответы. Рыщем в пыльных свитках, пытаясь понять, каким был мир до того, как Хаос решил его разрушить. Но истина ускользает, а боги продолжают молчать.

Нам остаётся только выживать. Любить. Сражаться. И учиться верить заново. Верить в то, что, когда тьма вернётся, наши души не утонут в скорби и страданиях чёрных вод Тартара, а Хаос — в кои–то веки — проявит милосердие.

Глава 1.

Проскальзывая мимо торопящихся студентов и вдоль холодных каменных стен коридора общежития, я неслась в административное крыло академии Арканум. По пути я наспех натягивала свою лёгкую кожаную куртку, а длинные угольно–чёрные волосы с единственной странной прядью тёмно–фиолетового оттенка, которую я тщательно прятала, то и дело прилипали к взмокшему от пота лицу.

Я опаздывала.

Вваливаясь в соединяющие два здания через длинный коридор двери, меня встретил редкий аромат свежих цветов и натёртого до блеска мраморного пола каким–то лимонным раствором. В обычные учебные дни коридоры пахли железом, потом и отчаянием. Главный холл академии встретил меня ворохом голосов и красотой редких украшений. По периметру всего холла располагались громадные колонны, уходящие ввысь потолков. Помимо существующих резных узоров, теперь — они были укутаны ветвями серебристых лилий, чёрных до оникса роз с шипами и тёмно–фиолетовыми фиалками. Возле каждой колонны стояли огромные чёрные вазоны, обрамлённые серебристой окантовкой с похожими цветами, изображая искусные композиции местных флористов. Вдоль стен располагались хрустальные лампы и свисающие металлические жаровни, которые бросали тени с большого герба нашей академии. То ли вырисовывая данный узор, то ли оживляя тени по углам, создавая видимость ещё большей толпы.

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти своих верных спутников, с которыми мы должны были встретиться у центральной колонны.

Где же эти паршив...

Не успев закончить свои внутренние ругательства, я остановила взгляд у дальней тёмно–серой каменной стены у входа в главный зал, у которой и стояли эти два маяка.

И как я вообще могла их не заметить?

Два брата близнеца — идентичные внешне, но глубоко разные внутри. Высокие с идеально отточенными телами в виде стальных мышц. Надевая нашу тренировочную чёрную форму, их рельефы заставляли девушек не спускать с них глаз. Ещё бы. Бледно–серые волосы с прожилками тёмных холодных прядей, светло–карие глаза, которые окрашивались в красный всякий раз, стоило парням разозлиться или применить свои магические способности. Каменное и холодное выражение Деймоса в противовес дурашливости во взгляде Фобоса. Внешне их отличала лишь прическа — у Фобоса волосы были куда длиннее. Спереди короче, а сзади доходили почти до плеч.

– «Отстриги волосы, Ксантия! Для тебя они станут помехой, а для врага удачей!», — как вчера помню наставления Деймоса по поводу моих вечно длинных волос. Но я не желала их отстригать, и он периодически одаривал меня недовольным взглядом. Хотя чаще всего — я видела его полный безразличия взгляд.

Отличала братьев также их магическая сила. Фобос владел силой страха, насылая на врагов их ночные или вполне реальные кошмары и вытягивая их наружу. А вот Деймос был куда опаснее владея силой ужаса. А также у него за спиной была собственная армия эриний, что уже довольно–таки сильно приводило в ужас. Реальных проявлений его силы я не видела, да и не желала. Фобос как–то говорил, что в детстве испытал подобное и даже он, владея силой страха — не смог удержаться от криков.

Направляясь к ним, Фобос углядел меня первым и парой шагов своих длинных ног, ухватил меня в крепкие объятия и закружил.

– Кса–а–ан, — протянул он мое имя, пока я не могла даже вдохнуть.

– Фобос... Дышать... — прохрипела я, чувствуя, как ребра стали «скрипеть».

Фобос аккуратно поставил меня на твёрдый пол и выпустил из объятий. С ним мы не виделись всего пару недель от летних каникул, так как он решил вернуться сюда раньше. Но даже этих двух недель хватило, чтобы заскучать по нём. Мы с Фобосом были лучшими друзьями. Самыми близкими и родными. Бок–обок мы росли пятнадцать лет, так как в пятилетнем возрасте я попала в его семью, не имея за спиной своей.

Семья Фобоса состояла из его брата–близнеца, отца семейства — Ара и его жены — Энио. Энио не была родной матерью братьев, но зато была родной сестрой моей мамы, которая умерла, когда мне было пять. Об отце ничего не известно толком, Энио мало что могла о нём рассказать. Но я была рада, что хоть какая–то родная кровь была со мной рядом. С Фобосом мы подружились буквально в первый день, как я появилась на их пороге, а вот Деймос… С ним не складывалось все пятнадцать лет. Стоило мне решить, что его лёд тронулся, как он быстро доказывал обратное. Может все из–за крови?

В нашем мире имелись три вида крови, от которой когда–то зависело многое. Чистокровные, как семья братьев, обладающие чистой кровью и по праву проживавшие в нашем королевстве — Орионтис. Хоть основные разделения закончились десятки, а то и столетия назад, некоторые всё ещё жили прежними устоями. Ширинари или чернокровые — это люди, рождённые с чёрной кровью, исходящим от самого бога царства мёртвых — Аида. Чернокровые родом из другого королевства — Ноксария. Это королевство, пожалуй, самое беспощадное и кровожадное, но тем не менее их кровь — целостная, а не смешанная — как моя. Полукровки — люди, что родились от союза разных кровей. Раньше таких как я истребляли, но со временем научились принимать и даже забыли о прошлых устоях, но некоторые по–прежнему относились к полукровкам с презрением. Были и другие виды крови, которые появлялись редко и остались лишь на странницах в истории.

За мою кровь надо мной издевались, стоило поступить в школу. Фобос всегда был тем, кто вступался за меня — ведь его крайне боялись. Наши магические силы просыпаются у детей только после наступления двенадцати лет, но у Фобоса и Деймоса это врожденное. Ещё одна редкость. С наступлением моих двенадцати — во мне проснулся огонь. В основном получаемая сила — переходящая. От мамы или отца. И так как Энио говорила, что у мамы была сила воздуха, значит моя сила передалась от второго родителя. После появления силы, детей переводят в академию Арканум, где мы живём и учимся на протяжении десяти лет, а в двадцать один год — вылетаем из гнезда в суровый мир.

Деймос стоял, облокотившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Его вечно холодное выражение лица было настоящей крепостью. На нём была наша тренировочная форма для боевых искусств, которая идеально облепляла его тело, открывая мускулы на оголенных крепких руках. Деймоса редко можно увидеть в простой одежде, словно он всегда готовиться встретить бой, а для этого лучше постоянно быть в удобной одежде.

– Привет, — сухо бросил он мне и отвернулся в сторону огромного двухдверчатого входа в главный зал.

– Привет? — удивился Фобос. — Ты не видел нашу сестренку, — он потрепал меня по плечу, — почти четыре месяца и это твое «привет»?

– Она нам не сестра, — уже более строго отрезал Деймос. И был прав. Хоть мы и росли вместе столько лет — я им не сестра.

– Грубиян, — Фобос наигранно изобразил обиду, положив ладонь себе на грудь.

Я смахнула холодное приветствие Деймоса, как залежавшуюся пыль. Ничего необычного или нового. Это уже давно перестало меня обижать. Вроде бы.

– А где Диона? — спросила я, пробегая взглядом по студентам.

– Она внутри, с Далией, — ответил Фобос, и мы двинулись к дверям.

Мы вошли внутрь большого парадного зала, наполненного полумраком, в котором мягко мерцали подвесные светильники из лунного стекла, отбрасывая на стены призрачные отблески. Высокие своды уходили ввысь, поддерживаемые массивными колоннами из тёмно–серого камня, украшенного витиеватыми резными узорами. В центре зала внимание привлекали широкие каменные ступени, ведущие вверх к возвышению. Ступени были выточены из светлого гранита, их края украшали тонкие серебряные линии, отражающие свет и придающие им почти невесомый вид. На вершине этих ступеней располагалась сцена — полукруглая площадка, словно созданная для торжественных речей и представлений. Позади сцены возвышалась стена с огромным витражом, изображающая древние символы Арканума и переливающимися всеми оттенками синего и серебра. По периметру зала стояли высокие зеркала в резных рамах, отражая людей и усиливая ощущение простора. Вдоль стен располагались скамьи из тёмного дерева, а между ними — изящные вазоны с серебристыми ветвями и цветами, повторяя мотивы украшений в холле.

Диона, увидев меня пошла навстречу. Затерявшись среди толпы студентов, мы встретились примерно посередине зала и крепко обнялись. Ее я не видела все лето, так как она отправилась в Ксантос — золотой город чистокровных, откуда и была родом. Понять, что ты из самого Ксантоса — просто. У каждого рождённого там была идеально шёлковая кожа, которая слегка поблескивала позолотой. Янтарно–светло–карие глаза, а у некоторых и вовсе идеально жёлто–золотого свечения. Глаза Дионы были светло–карие с янтарной окантовкой, а волосы были идеального светло–русого оттенка. Диона была влюблена в Фобоса наверно лет с пятнадцати, но заметил он ее лишь три года назад, когда она вернулась после каникул достаточно повзрослевшей. Осиная талия, которую она любила подчёркивать тщательно обтягивающей одеждой и обольстительная улыбка, в которой порой даже я теряла взгляд. Но главное — это чистая душа, благодаря которой я была рада, что Фобос наконец–таки закончил свою разгульную жизнь и остановился на ней. Поэтому он и уехал из родительского дома на две недели раньше, чтобы побывать с ней спустя месяцы разлуки.

Далия просто махнула мне с кроткой улыбкой и вернула свой взгляд на сцену. Далия и Диона — лучшие подруги и если Диона общалась со мной, потому что я такая же подруга Фобосу, то Далия не учла нужным делать тоже самое. И нет, дело не в том, кто я и какой крови, просто сама Далия была крайне застенчивой. Иногда смотря на то, какие они разные — я не могла понять, как они с Дионой подружились. Диона — уверенная в себе, порой дерзкая и достаточно прямолинейная, а Далия — миловидная девушка с добрейшим сердцем. Она явно поцелована Гелиосом — богом солнца, так как на ее лице виднелись крапинки веснушек, а золотисто–каштановые волосы на солнце были предметом частых взглядов — они светились, как и кожа Дионы. Да, Далия тоже была из Ксантоса — ее глаза были жёлтыми с золотистой окантовкой.

Я сдержано улыбнулась и отвела от нее взгляд. Фобос и Диона уже стояли в обнимку нежно воркуя.

Я, конечно, люблю их, но меня может и стошнить от этой ванильности.

Я усмехнулась своим мыслям и посмотрела за спину, где стоял Деймос кривя лицом от вида влюблённых. Затем он перевёл глаза на мои и меня словно окатили ледяной водой. Холодный, слегка хмуря брови, Деймос не отводил взгляда, и я решила делать тоже самое, но не выдержала и отвернулась.

Ненавижу его.

Моя маленькая ложь.

Гул голосов медленно уступал стуку каблуков по сцене — Аластеи Ровенскролл. Аластея — директор академии Арканум. Средних лет, высокая черноволосая с вытянутым лицом и тёмно–карими глазами, как и мои. Из нее струились дисциплина, законы и правила. Но я знала, какая она на самом деле. Когда меня привели в академию в двенадцать лет, Аластея зная, что я без родителей занималась со мной дополнительно и дарила заботу. Она учила меня управлять огнём, закрывать стеной разум и выставлять щит света против тёмных сил.

Стоило всем замолчать, как громкие вздохи послышались со всех сторон. Король. Сам король Эрион Ксавьер Оригнтис явился на приветственную речь в академию. Весь зал осел на правое колено. Это было традицией садиться на правое колено в присутствии правителей и на левое — в знак павших воинов в бою.

Аластея уступила место у трибуны из тёмного дерева, на которой был красиво вырезан герб нашей академии в серебристых тонах, и король взошёл за нее.

– Дорогие студенты Арканума, — начал свою речь король.

Когда он вообще появлялся на приветственной речи в начале учебного года? Да вроде — никогда.

Сзади я услышала тихое ругательство Деймоса, но смогла повернуться лишь головой, так как он оказался опасно близко и сжал мои плечи, словно пытался запрятать меня. Фобос и Диона тоже обратили на него свое внимание.

– Деймос? — тихо спросил Фобос, хмуря брови, между которыми пролегла маленькая складка.

Но Деймос не шевелился. Я чувствовала, что ещё чуть–чуть и мои плечи сохранят факт его прикосновения ко мне весьма нелучшими знаками.

– Деймос! — чуть громче позвал его брат и Деймос повернулся к нему. — Что случилось?

Деймос покачал головой и затем опустил взгляд вниз — ко мне. На мгновение показалось, что в его светло–карих глазах вспыхнул огонь, заиграв языками пламени, что сливались в танце друг с другом. Чувство, что прошла вечность, но Деймос быстро пришёл в себя и убрал руки так, словно обжёгся. Он смотрел на них, как на чужую часть тела и сделав пару шагов назад, вернул холодный взгляд на короля.

Что это было, пламень Вор'зала[2]?!

Король продолжал говорить и поздравлять нас с началом учебного года, а для конкретно меня, моих друзей и нашего потока — это был выпускной год. Кафедры воинов, целителей, дипломатов и учёных нашего потока — оканчивали последний год обучения. Конечно, Деймос и Фобос могли закончить учёбу еще год назад, так как они старше меня на два, но по некоторым причинам Фобос брал в прошлом году дополнительный год обучения и снова в этом. И хоть его мотивы я понять могла, но зачем это делал Деймос — я не знала.

Напряжение Деймоса не входило в общее настроение торжественной речи и тем более самого короля Орионтиса. После всех приветствий и напутствий мы стали двигаться к выходу из зала и уже в коридоре, Деймос кивнул нам идти за ним. Мы вернулись в крыло общежития на третий этаж, где располагались наши комнаты. Деймос повел нас в свою. Бывала я тут за девять лет обучения примерно три раза и то два из них — когда Деймоса самого тут не было. На кресле расположились Фобос и Диона, сев ему на колени, а Деймос навис над своим рабочим столом. Я бегала глазами и искала место приземления, но его не было. Стул спрятан за могучим телом Деймоса, кресло занято, а на кровать я не решалась сесть, мало ли кто там побывал. Но отдать должное стоило — Деймос любил порядок. Во всем. Идеально заправленная постель и нигде ни слоя пыли. Простояв несколько секунд — я просто упала на пол и поджала под себя ноги. Три пары глаз обратились ко мне.

– Ксантия, всё нормально? — настороженно, но с улыбкой спросил Фобос.

Я пожала плечами.

– Да, все хорошо.

Деймос смерил меня уставшим взглядом.

– Сядь на кровать, тебя же собьют если кто–то войдёт, — строго отрезал он, повернувшись ко мне вполовину.

– Едва ли сюда кто–то войдёт, — Фобос смерил брата взглядом с усмешкой, — но в целом он прав, — согласился он, и я встала. Медленно прошла к кровати и из всей идеальной картины выбивалось одно — домашние шорты, что лежали на кровати, хоть и сложены.

Он ходит в одних шортах и без верха... Стоп! О чём ты думаешь, Ксантия?

Я запихнула вырвавшиеся мысли подальше и аккуратно села на краешек кровати, слегка поерзав. Глаза Деймоса врезались в меня словно остриём клинка, выдавая его раздражение и я плюхнулась сильнее, закинув ноги вместе с ботиками на его чёрный плед и с вызовом посмотрела. Уголки губ Деймоса слегка поползли вверх, но вмиг исчезли. Он закатил глаза, повернулся и осел на край своего стола. Деймос идеально подходил этой комнате, такая же тёмная, как и его душа.

– Да, будь как дома, — с натянутой улыбкой произнес он и тут же стёр ее с лица, возвращая себе полное безразличие.

Комнаты в академии были небольшими, но довольно уютными. Стены были обшиты тёмным деревом, гладким и теплым на ощупь, а в углах проглядывались вставки такого же тёмного камня, придающие помещению ощущение надёжности и покоя. У одной стены стоит простая, но удобная кровать с высоким изголовьем, покрытая мягким пледом и в моем случае глубокого синего цвета. Напротив, у входной двери компактный комод с резными ручками, на котором стоит небольшая лампа с матовым абажуром, отбрасывающая мягкий золотистый свет. Под окном, выходящим на внутренний двор академии, стоит письменный стол, на который и осел Деймос. Тут также было кресло, стул и узкая полка для книг, где уже стояли несколько томов по магии и истории. Простора добавляет зеркало в полный рост, расположенное на дверце шкафа слева от кровати, где сейчас отражаются мои ботинки и ухмылка.

– Так что происходит, Деймос? Почему король так сильно вызвал твое напряжение? –спросил Фобос, тем самым прекращая мою немую стычку с его братом. — Ты что–то слышал в Элладе?

Эллада — это город воинов в нашем королевстве. Туда стекаются многие солдаты, чтобы пройти боевую подготовку и занять место в королевской армии. Деймос же любил учёбу больше всего остального и когда появилась возможность уехать на лето туда и заняться дополнительной подготовкой — он, недолго думая и не прощаясь, покинул Академию за пару недель до каникул.

– Слышал, — с недовольством прошептал Деймос.

Тишина.

– И? — протянул Фобос и Деймос поднял глаза сначала на меня, но быстро отвернулся к брату.

– Туда стекались королевские воины, чтобы снабжать блокпосты и укреплять защиту.

– Опять Ноксария? — встревоженно дёрнулась Диона.

Война между нашим королевством и Ноксарией шла сотни лет. Каждый король Ноксарии мечтал прибрать к рукам самое большое королевство, хотя наши земли были больше едва ли на несколько тысяч гектар чем у них. Орионтис — королевство, созданное и благословленное богами с самого начала. Наша земля настолько плодородна, что мы, по сути, кормим все остальные пять королевств, обменивая зерно на другие товары или монеты. Правители также избраны богами, именно поэтому с самого начала на троне Орионтиса сидели всегда лишь Оригнтисы. Говорят, что в их жилах течёт не только чистая кровь, но и сам Хаос. Хаос, что породил богов и наш мир. В противовес, на престоле Ноксарии сидели только Тенебрисы — выбранные одним лишь богом — Аидом. Их королевская семья имела не просто чёрную кровь, а затмлённую, кровь самого бога. Правда это или нет? Я не хотела знать ответ. Лучше бы они в целом оставили нас в покое и жили себе на уме.

Деймос лишь кивнул.

– Чего этой Ноксарии от нас надо? — рявкнула Диона теперь с раздражением.

На самом деле — ответ был очевиден. Раньше Орионтис и Ноксария были одним королевством. Да и кто не захотел бы прибрать у рукам Орионтис? Да в принципе все, кроме проклятой Ноксарии. И возможно Элиния, так как они преданы в союзе совершенно не нам.

– Может король Малькариус решил вновь объединить королевства, правда методы… — как мне казалось я рассуждала в голове, но сказала всё в слух, в очередной раз ловя себя на этом и замирая.

– Начнётся война? — отрешённо спросил Фобос, разглядывая половицы.

– А она кончалась? — вопросом ответил Деймос и потёр лицо руками. Казалось, он мало спал последнее время, неужели подготовка в Элладе была такой суровой?

– Ты понял, о чём я, — Фобос поднялся с кресла. — Они нападают лишь на наши границы. Нам ждать полного вторжения?

– Не знаю, — устало ответил Деймос. — Но они собирают добровольцев на блокпосты, думаю король и для этого тоже приехал сюда.

– Тоже? — удивился Фобос. — А есть ещё зачем–то? Он нас лишь по праздникам навещал и то не всегда.

Деймос натянулся как струна. Молчание стало настораживать, но Диона подав голос, смахнула с меня подозрительные чувства, но не заметить, как Деймос расслабленно выдохнул — я не могла, так как часто невольно следила глазами за ним на протяжении многих лет.

– Ты ведь не пойдешь туда, верно? — дрогнув голосом, спросила Диона обращаясь к Фобосу. В ее глазах блестел страх.

– Конечно нет! — строго ответил Деймос. Глаза Фобоса распахнулись от наглости брата отвечать за него. Такое было уже не впервые, хоть старший из них — Фобос.

– Чего это ты за меня решаешь?!

– У тебя даже опоры[3]нет, куда ты собрался?! — Деймос вскочил со стола и почти вплотную подошёл к брату. И снова он прав. Без опоры идти в бой опасно. Возможно, но опасно. Опора — это некая связь между двумя воинами, которая укрепляет их и делает сильнее. Воины помимо своих сил, обретают силы друг друга и будут навечно связаны до самой смерти и даже после. Опорой мы связываемся с тем, с кем обширна и крепка эмоциональная связь. Тугие узы дружбы, товарищества и взаимопонимания. Поэтому нас и просят связываться опорой по окончанию академии, когда нам уже есть по двадцать одному году, к тому времени уже многие заведут друзей и найдут самого достойного. Но это решаем не только мы сами, но и наши нити. Нити нашей души находятся в самом главном храме Орионтиса, где служительницы следят за тем, чьи нити готовы связаться навечно. Не знаю точный смысл этого странного явления, но нам и не рассказывают и никого кроме служительниц в храм не пускают, даже короля. Это самое защищённое место, в которое пробиться просто так не выйдет даже у самых сильных магов.

Мы с Фобосом всегда понимали, что свяжемся опорой, но вслух об этом ещё ни разу не говорили. Поэтому он и учиться здесь уже второй год. Задевало ли подобное Диону — я не знала. Ее опорой станет Далия.

– У тебя ее тоже больше нет, но ты уже бывал в бою! — рявкнул Фобос, и напряжённая тишина заполонила всю комнату и, казалось, даже шум за окном и дверью стих с невероятной скоростью. Лицо Деймоса застыло, как затвердевший бетон, и мое тоже. Мы оба уставились на Фобоса, который пристыженно поджал губы и отвёл глаза в пол. В сердце вновь вонзилось острие боли, но уверенна Деймосу куда паршивее.

Весной прошлого года Деймос потерял свою опору. Своего лучшего друга — Оуэна. Я не знаю какого это и, если честно не хотела бы знать, но говорят, что терять опору — это как вырвать из себя половинную часть души, сердца и боль такую пережить непросто. Он потерял опору, а я любимого человека.

Я тряхнула головой, сбрасывая образ улыбчивого до раздражения парня, в которого так и не успела влюбиться, но успела полюбить. Деймос же бросил на меня быстрый взгляд и подошёл к брату ещё ближе.