Вспышка. Миссия первая

Мысли у старика перепутались, и он ничего другого не придумал, как назвать себя так:

— Михаил.

— В смысле Корольков? Ну, это и так понятно, по сюжету. А в жизни-то как зовут, реально?

Тупиковая ситуация для старика. Мало того что он соврал про себя, как про работника музея, присвоил чужое имя — Степаныча-младшего, так теперь ещё одно, другое имя придумывать надо. Александр Иванович стыдливо опустил глаза в пол и, в расстроенных чувствах, еле ворочая языком, полушёпотом сказал правду:

— Александр.

Речь его была настолько невнятной, что подхваченные на слух буквы задержались в сознании Рустема как «Сандр».

— А, Сандр. Ну, это здорово! И нечего стесняться такого имени. Сандр, а вы знаете, что у меня тоже имя произведено от женского? Да-да. Вот женское имя — Рустемия, а мужское — Рустем. Так что нечего этого стесняться. У нас половина Союза с такими именами.

— Да я… да нет… Просто так получилось. Не хотелось выглядеть смешным.

— Ну-ну-ну. С каким именем родился, с таким по жизни и пойдёшь. Не стесняться, а гордиться именем нужно. Каждое имя чего-то значит. Вот ваше имя, например, означает…

Не успев договорить, в нагрудном кармане рубашки Рустема, как показалось Александру Ивановичу, раздался очень приятный звук, похожий то ли на миниатюрный колокольчик, то ли на нежный звон хрустальных бокалов — только очень маленьких, потому что звук этот был достаточно высокого, но мелодичного тона. Приглядевшись повнимательнее, Александр Иванович заметил на кармане рубашки у Рустема небольшой значок, немного напоминающий «депутатский» флажок. Он ещё с первого взгляда, когда только увидел Рустема, заметил этот значок. Подумал тогда, что тот, наверное, депутат какой-нибудь. Сейчас этот значок подмигивал ярким зелёным огоньком.

Рустем слегка развернулся к Александру Ивановичу в пол-оборота и произнёс:

— Да… Здравствуйте… Пришёл… Да, здесь. Нет, он тут уже с ночи ждал…

Рустем обратился к Александру Ивановичу с вопросом:

— Сандр, вы поездом приехали?

Не зная, что ответить, Александр Иванович прибег к своей, уже проверенной в предыдущих разговорах, тактике:

— Ну и что? Подумаешь!

Рустем опять отвернулся в сторону и продолжил:

— Да. Поездом. А когда документы привезут?… Понятно. Его зовут Сандр… Сандр, а что…? Хорошо, я передам… Спасибо, всё понял. До свидания.

Из всего услышанного Александр Иванович понял только одно: Рустем разговаривал с кем-то по телефону. Помнится, старик уже упоминал слово «мобильный телефон», когда искал телефон-автомат в соседнем квартале в тот злосчастный день. Но самого телефона в руках Рустема он не обнаружил, и это ещё больше удивило Александра Ивановича. А ещё его насторожил разговор Рустема — непонятно с кем. Рустем, в свою очередь, закончив говорить, обратился к Александру Ивановичу с весьма необычным предложением:

— Сандр, пока ваши документы ищут, вам всё равно ведь ещё жить негде, правда? Предлагаю временно поселиться у меня. К сожалению, в музее вам жить не разрешили. Ну, это и понятно: экспонаты и всё такое. Ну так как?

Александр Иванович, ещё не понимая, что вообще происходит вокруг него и, самое главное, где он находится, недолго думая, сразу согласился.

Вкратце рассказав про цели и задачи, поставленные дирекцией музея перед своими сотрудниками, Рустем объяснил Александру Ивановичу, что он должен делать, когда придут посетители. Задача, как оказалось, была несложной: нужно всего-навсего занять свои места в квартире и жить обычной бытовой жизнью — так, как это делали люди более ста лет назад. При этом разговаривать с посетителями категорически запрещено. Нужно просто жить: пользоваться бытовыми приборами и мебелью того времени, вступать в разговоры и дискуссии друг с другом (имеются в виду актёры — именно так называют Рустема и, теперь уже, Сандра в дирекции музея). В общем, делать то, что для Александра Ивановича и так привычно.

Вообще, вся эта история показалась нашему старику в чистом виде сумасшествием, после всего здесь увиденного и услышанного. Однако осязание, обоняние, зрение и слух реально говорили ему, что всё это — истинная правда. Прошёл час, другой. Актёры попили чай, поболтали о том о сём. Посетителей всё не было. Потом пролетели ещё два часа. За это время чаще и дольше рассказывал о себе и о своей жизни Рустем. Александр Иванович рассказал только про то, как он работал на заводе, какую продукцию выпускали и о своей трудовой деятельности вообще. Правда, при этом он рассказывал как бы не про себя, а про своего дедушку. Несколько фрагментов из жизни «дедушки» ужасно заинтересовали Рустема. Он даже предложил Александру Ивановичу написать интересную статью в эирнете. Что такое эирнет, Александр Иванович, конечно, не понял, но вежливо согласился со своим партнёром и пообещал подумать над этим заманчивым предложением. Большую часть повести Рустема о себе он также не понял: слишком много неизвестных слов, фраз и действий, описанных в ярком рассказе. Но и не это главное, как показалось Александру Ивановичу, а главное — в том, что он уже начал понемногу вживаться в этот сумасшедший и неизвестный для него мир. Более того, желание вернуться обратно, туда, откуда он пришёл, с каждой минутой становилось всё меньше и меньше. То ли внезапно проснувшееся детское любопытство, то ли желание взрослого человека разобраться во всём, что произошло, то ли ещё что-то практически якорем всё больше и больше удерживало его в объятиях этого мира.

Рустем и Сандр — так теперь можно называть наших героев — на сегодня закончили свою работу и стали собираться домой. Двери в квартиру всегда остаются открытыми, потому что это музей, хотя замки на двери присутствуют. Они выполняют бутафорские функции. Это заметил Сандр уже перед выходом на лестницу.

«Вот почему я свободно смог зайти в квартиру вчера вечером», — подумал он, — «но почему нигде не было света? И отопления тоже не было. Почему? Не могла квартира прогреться так быстро за столь малое время. Мистика какая-то. А, впрочем, какая теперь уже разница. Мне вообще кажется, что всё это сон».

С такими мыслями в голове Сандр спустился по лестнице на первый этаж и притормозил в ожидании подхода Рустема. Когда тот вышел, они уже оказались на улице — на той самой знакомой улице перед школьным двором. Вопросов у Сандра было больше, как ему казалось, чем извилин в его мозгу. А желаний задать их все Рустему — ещё больше. Сдерживаясь от нетерпения полюбопытствовать и соблюдая конспирацию, как заправский разведчик, Сандр повременил с вопросами об удивительных вещах, которые его окружали. Он понимал, что когда они выйдут на главную улицу, за забор музея, таких вещей, наверняка, будет во много раз больше и вопросов — соответственно тоже. И он также понимал, что находится не на экскурсии в будущем и не может выдавать себя за туриста из прошлого. Поэтому придётся на многие вопросы отвечать самому себе, постепенно, в течение логических рассуждений и осмысления тех событий и вещей, с которыми ему ещё предстоит не раз столкнуться.

Часть 3 «Парадоксы времени»

Они прошли несколько метров по улице, вдруг Рустем остановился. Охватив взглядом Сандра с ног до головы, он спросил:

— А вы ничего не забыли?

— Что? — переспросил Сандр.

— Вам не холодно? — с улыбкой шкодника поиздевался Рустем.

— А-а-а… Вы насчёт одежды. Чёрт возьми, совсем увлёкся. Да я даже не помню, где и разделся-то.

— То есть как — не помните?

— А вот так. Вчера ночью искал нашу с вами квартиру. Зашёл в одну, разделся, походил, посмотрел на вещи и интерьер. Потом зашёл в другую квартиру, поднялся по лестнице. Всё-таки нашёл нашу. Плюхнулся на диван и заснул. Всё.

— И что?

— А то, что где разделся — теперь уже и не помню.

Сандр вдруг заметил, что с каждым разом он выдумывает истории, рассказывает небылицы и просто врёт гораздо убедительнее, правдоподобнее и увереннее. Странно, но раньше он за собой такого не замечал.

«Надо же, — подумал он. — Самому интересно становится, что будет дальше».

В удивлённых глазах Рустема Сандр прочёл неразбериху и запутанность ситуации, которую только что он так умело изложил. Недолго думая, Сандр решил вернуться обратно в квартиру, так как уже реально почувствовал, что замерзает.

— Рустем, вы меня извините, но мне нужно вернуться. Нужно найти мою одежду.

— Моя машина у ворот, за три минуты не замёрзнете. Доедем до дома, там вам что-нибудь подберём. А завтра получите свою одежду в дирекции музея. Её наверняка туда сдадут уборщики, когда обнаружат посторонние вещи.

— Если они не сочтут мою одежду за реквизит.

— Не думаю. Она же современная.

«Современная, современная… Какая она современная? Та, что сейчас на Рустеме?» — подумал Сандр.

То, во что был одет Рустем, больше походило на рабочий комбинезон автослесаря, только толстый и в некоторых местах припухлый. Возможно, именно в этих местах располагались карманы. Брючная часть комбинезона вообще походила на шаровары. Причём материал, из которого была сделана эта одежда, блестел на солнце серебристым светом, как космический скафандр. Однако в этих световых переливах проскакивали бронзовые тона, что придавало костюму необычный, но очень красивый цвет. «Пожалуй, в таком костюме только на выставке космических достижений участвовать, а не по улицам разгуливать», — подумал Сандр.

Согласившись с Рустемом ехать к нему домой и не возвращаться обратно в музей, Сандр оглянулся вокруг и решительно сказал:

— Едем!

Проходя быстрым шагом через школьный двор, так как спокойно идти было невозможно — было холодно, — Сандр успел заметить, что на тех самых табличках, которые он видел ночью, были подписи и даты. На некоторых он успел прочесть: «Место директора школы», «место размещения класса 4-А», «1987–2014 гг.». Всё это ностальгически защемило в груди. Сандру в этот момент захотелось вернуться назад, увидеться с Митей и Светиком. «Что там с ними? И где я сам? Быть может, они уже меня ищут, волнуются», — все эти вопросы болью отзывались в сердце, на которое в последнее время свалилось столько переживаний. Сандр почувствовал небольшое пощипывание и колющую боль в левой части груди. Он шёл и вспоминал, как в первый класс приводил в школу Митю, а потом Светика. Вспомнил родительские собрания, на которых хвалили Светика за её отличные отметки и ругали Митю за отвратительное поведение на уроках. Много чего было в той жизни — и хорошего, и плохого тоже. Мысли-воспоминания мгновением проносились в голове Сандра, и движение к машине Рустема ему показалось целой вечностью. Резко сбавив ход, он начал ощущать слабость в ногах и головокружение.

«Господи, только не это. Не хватало ещё приступа!» — подумал Сандр и остановился.

Рустем испуганно посмотрел в глаза Сандра и быстро зашуршал в нагрудном кармане своего комбинезона. Понимая, что стоять нет сил, Сандр присел на колени и схватился рукой за сердце, которое уже острой болью захватило всю грудь и левую подмышечную часть. А в мыслях всё ещё проносились воспоминания юности, первые встречи с Машей, его будущей женой. Вспомнилась и свадьба, и тот самый замечательный свадебный подарок — чайник с гравированной надписью, которым они с Машей дорожили всю свою совместную жизнь, короткую, но очень красивую. Сандр почувствовал, как теряет силы. Тяжёлое дыхание и потемнение в глазах настолько напугали его в этот момент, что он еле слышным шёпотом прохрипел:

— Я помираю…

Сколько прошло времени, Сандр не понимал.

Но когда он открыл глаза, сквозь туман потерянного сознания потихоньку начал ориентироваться в пространстве, которое для него оказалось не только незнакомым, но ещё и необычным. Над головой — ясное чистое небо с очень редкими облачками. Казалось, солнце, которое явно обозначилось на небе, должно ослеплять, а ничего подобного не происходило. Зато от него ощущались тепло и комфорт. Медленно переводя взгляд в сторону, Сандр понял, что он в помещении. А красивое голубое небо и тёплое солнце либо были нарисованы на потолке, который имел форму купола, либо купол был стеклянным, а небо и солнце — настоящими. Понять было трудно, тем более что мысли ещё не собраны, а голова тяжёлая. Тем более его больше беспокоило другое: где он? И где Рустем?

Немного покрутив головой в разные стороны (потому что глазами водить было больно), Сандр осознал, что отличительной чертой этого помещения от других, где он бывал в своей жизни, в том числе и в производственных помещениях на заводе, было то, что в нём не было мебели — это раз; и вдоль стены были выстроены железные тумбы с коричневыми полосками на торцах — это два. Что это за помещение, понять было трудно. Сандр смог определить только место, на котором лежал. Это ложe отдалённо напоминало кровать, только фигурно выгнуто — точно так же, как было расположено его тело. Слегка повернувшись на бок, Сандр почувствовал, как «живая» кровать мгновенно приподняла его, подперев бок, оказавшийся в немного подвешенном положении. Стало понятно, что есть возможность всегда находиться в расслабленном состоянии. До этого, уже натренированный чудесами, мозг додумался сразу. Гораздо труднее было ответить на другой вопрос: что это за помещение без окон и дверей? Сандр не мог понять, где он. Отсутствие окон и дверей не давало ему покоя.

«Капсула какая-то, — подумал Сандр. — Что за бред? Интересно, где здесь туалет? Вообще, что это? Больница? Может быть. Помню, был сердечный приступ. Дальше — ничего не помню.

И эти тумбы… Что это? Коричневые полоски, как боковины спичечных коробков, об которые чиркают спички. Вот они — прикручены или наклеены по всей длине тумбы, снизу вверх». Чем дальше Сандр приходил в себя, тем больше вопросов рождалось в его голове. Поразила его и тишина. Звукоизоляция стен и отсутствие посторонних звуков внутри помещения давали возможность слушать пульсацию вен и стук собственного сердца, которое, как подумал Сандр, бьётся достаточно стабильно и равномерно.

«Значит, сердце в порядке», — подумал он и аккуратно повернулся на бок.

Кровать тут же подыграла форме его тела.

«Смешно», — улыбнулся Сандр и развернулся в другую сторону.

Кровать последовала за ним.

— Ну ничего себе… Полная бредятина. Интересно, чёрт возьми, — шепотом произнёс Сандр и лёг прямо.

Провалявшись какое-то время, Сандр постепенно начал понимать, что ему действительно скоро понадобится туалет. Одна только мысль о том, что в этой комнате нет ни дверей, ни окон, ни унитаза, быстро приблизила его к тому самому моменту, без которого не обходится ни одно живое существо. Сандр попробовал встать. Приподнявшись, он понял, что абсолютно голый и накрыт очень тонкой и мягкой, как пух, простынёй.

«Вот это да! — подумал он. — Что делать-то? Странно… На чём я лежу? То ли простыня, то ли матрас. Не пойму. Это похоже на пчелиные соты. Жаль только, мёдом не пахнут. Ха-ха».

Иронически хихикнув, Сандр обратил внимание на то, что этот сотовый матрас, изгибаясь по форме тела вместе с кроватью, имеет неоднородную окраску. Местами он голубой, где-то сиреневого цвета, а в некоторых местах — ярко-оранжевый. Сандр слегка провёл рукой по оранжевому месту и пробормотал:

— Где задница — там и красно! Ты на что намекаешь, железная дура? Вот сейчас как оболью — тогда посмотрим, какого цвета ты будешь!

Шутки всегда поддерживали Сандра, но сейчас наступал момент, когда становилось уже не до них. Вставать и бегать по комнате смысла не было никакого. Колотить в дверь — была бы дверь. Кричать тоже бессмысленно с такой звукоизоляцией.

«Ситуация безвыходная, — подумал Сандр. — Лягу — и плевать на всё! В конце концов, я больной. Имею право».

Он так и сделал. Удобно расположившись с помощью умной кровати, Сандр был готов совершить, как он считал, бесчестный поступок. Пытаясь ни о чём не думать, он успокаивал себя тем, что, похоже, он находится в реанимации, а значит, здесь с больным может произойти всё что угодно. И если что — он, Сандр, просто притворится без чувств. Пара минут его жизни, наверное, в этот момент была самой противной. Но то, что казалось Сандру очень постыдным и неприятным, оказалось ничем. Он был крайне удивлён, когда не обнаружил практически ничего. Лишь только то, что цвет матраса под его задом стал голубым.

Куда всё делось — Сандр так и не понял. На радостях он привстал с кровати, нежно потянулся, сидя, свесив ноги, и весело крикнул, в ожидании услышать эхо в пустой комнате:

— Эге-ге!

Эхо, конечно, он не услышал. Зато заметил, как коричневая полоска на одной из тумб окрасилась в розовый цвет.

«Любят они красить, художники хреновы», — подумал Сандр и встал с постели на тёплый, мягкий пол.

Слева от него стена начала превращаться — другого слова подобрать нельзя — во что-то отдалённо напоминающее жалюзи. От неожиданности Сандр даже забыл, что он абсолютно голый. Ещё не понимая, что сейчас произойдёт, он словно и не замечал факта своей наготы. Жалюзи стали медленно подниматься вверх, образуя при этом сквозное отверстие в стене. Это отверстие становилось всё больше и больше, приоткрывая мир, находящийся за ним. Когда пространство раздвинулось до значительных размеров, напоминая что-то похожее на гаражные ворота, за ними нарисовался длинный коридор с голубыми стенами.

И опять-таки никакого интерьера.

«Что это? Всё чисто. Одни стены», — подумал Сандр и присел на кровать.

Тут он вспомнил, что абсолютно голый. Однако укрыться не спешил. Его донимало какое-то нехорошее предчувствие, и он медленно, размышляя о возможных предстоящих событиях, натягивал простыню на себя. Его взгляд упёрся в отверстие в стене не случайно. Через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин и одна женщина, все в белых халатах.

Один из мужчин подошёл к первой тумбе, ближайшей к кровати Сандра, и прислонил к ней какой-то прибор. Лёгкий мышиный писк провозгласил об окончании непонятного процесса, и мужчина, посмотрев на прибор, убрал его в карман.

Подойдя к Сандру поближе, он спросил:

— Ну-с, как ваше самочувствие?

Сандр, не зная, что сказать от растерянности, промямлил что-то вроде:

— Хорошо…

— Что — хорошо? Вас что-нибудь беспокоит?

— Нет, спасибо. А вы кто? — любопытно поинтересовался Сандр.

— А вопрос «Что со мной?» вас, я так понимаю, сейчас не интересует?

— Да… и… что со мной?

— С вами всё в порядке. Ваш приятель вовремя сунул вам под язык альгетик. А то бы случился инфаркт.

— Инфаркт?

— Я сказал: «А то бы случился», а не «случился». У вас нет никакого инфаркта. Вы понимаете меня? Вообще вы хорошо меня слышите?

— Да, я слышу вас.

— Замечательно. Я доктор Феликс Климов. Это моя коллега, доктор Рада Ступина, — врач показал рукой на женщину, немного отодвинув в сторону второго мужчину. — Она будет наблюдать за вами во время лечения.

— Скажите, а долго лечиться? — спешно перебил Сандр доктора Климова.

— Стандартный срок: семь дней.

— А когда меня в палату переведут? Это реанимация?

— У нас нет реанимаций. Каждая палата — она же и реанимация, — доктор Климов обернулся в сторону второго мужчины и как-то странно на него посмотрел.

Тот, в свою очередь, подошёл к кровати, внимательным и пронзительным взглядом вцепился в глаза Сандра, после чего Сандру даже стало немного не по себе.

И, как бы обращаясь к доктору Климову, произнёс:

— Я сам представлюсь. Сколько у меня времени?

Доктор Климов и Рада Ступина направились к выходу, и по ходу Климов ответил незнакомцу в белом халате:

— У вас есть пятнадцать минут.

После чего люди вышли. Остался только Незнакомец. Когда закрылась «жалюзи-дверь» в стене, в комнате снова воцарилась гробовая тишина. Незнакомец подошёл ещё ближе к кровати и сбоку отодвинул в сторону чёрную ручку. После этого у кровати откинулось сиденье — нечто, напоминающее табуретку. Незнакомец медленно сел на неё, слегка наклонившись в сторону Сандра, и спросил:

— Вы давно знакомы с Рустемом?

— Мы познакомились в музее, — ответил Сандр, недоверчиво отодвинувшись от Незнакомца назад.

— А вы как попали в музей?

— Я там должен работать.

— Должны?

— Ну… вроде должен.

— Откуда вы приехали в наш город и зачем?

— Я приехал из Ленинграда.

— Чудненько. И зачем, позвольте спросить?

— Наверное, чтобы работать в музее.

— А вам не кажется странным, что вам задают подобные вопросы?

— Вы, наверное, из милиции, да?

— Из милиции? Интересно рассуждаете. Отвечу так же, как вы: что-то вроде. Из милиции.

— Я так и понял.

— А что, есть повод?

— Думаю, да.

— И какой же, если не секрет?

— Отсутствие документов.

— Именно! Отсутствие документов. У вас нет чипа! Вы не смогли пройти идентификацию. Мы не знаем, кто вы, откуда вы и зачем приехали. Вот это нам предстоит выяснить. Ну, теперь рассказывайте всё по порядку и покороче. У нас очень мало времени.

— Да что рассказывать… Даже не знаю, с чего начать.

— А вы начните с главного. Откуда вы, кто вы и чем занимаетесь?

— Ух-х-х… Зовут меня Александр Иванович Копылов. Я из Ленинграда. Работаю на механическом заводе, токарем...

— Стоп! Стоп! Стоп! — Незнакомец закричал и замахал руками. — Издеваетесь, значит!

— Почему же я издеваюсь? Я правду говорю, — взволнованно начал оправдываться Сандр. — Я действительно из Ленинграда и действительно работаю токарем на заводе…

— Стоп! Стоп! Послушайте, я спрашиваю вас не про ту роль, которую вы играете в музее. То, что вы музейный актёр, нам известно. Руководство музея подтвердило процесс вашего трудоустройства. И то, что вы ждёте подтверждения с документами, мы тоже знаем. Мы даже нашли вашу одежду в музее, которую, как выяснилось, потеряли. В конце концов, вы можете сказать, кто вы на самом деле?

Поймите, мы обязаны вас проверить. Почему у вас нет чипа? Как так получилось? Как вам вообще удаётся жить без чипа? Как дирекция музея оформит вас на работу, даже если и придут документы? Чипа-то у вас нет!

— Ну… ну… ну… Я не… не… не знаю, как. Я… я… очень устал и неважно себя чувствую...

После этих слов Незнакомец поднялся с табуретки и в пол-оборота развернулся к ближайшей тумбе с коричневой полоской. Посмотрев на неё, он бросил в сторону Сандра фразу:

— Локатор коричневый. Да ладно… Всё равно. Вы подумайте, как ответить на поставленные мной вопросы. Я зайду позже. И очень бы хотел, чтобы вы всё-таки нашли нужные ответы. Выздоравливайте.

С этими словами Незнакомец подошёл к стене, нажал какой-то брелок в руке, и стена стала раздвигаться, как жалюзи, медленно открываясь вверх. Через несколько секунд Незнакомец уже шёл по голубому коридору, а стена начала закрываться в обратном порядке.

«Да-а-а-а… — подумал Сандр. — Ну и ну… Что это было, чёрт возьми? И что делать?»

Вопросы, которые задавал Сандру незнакомый человек в белом халате, для него, для Сандра, были абсолютно тупиковыми. Ответа на них не могло быть вообще. Сандр понимал, что его правде никто не поверит. А если он начнёт врать, то наверняка заврётся и окончательно зайдёт в тупик.

«Что же делать? Что же делать? Может, лучше всё рассказать Рустему? Да где он сам-то, Рустем?» — терялся в догадках Сандр.

Развалившись на кровати, Сандр шевелил мозгами. Он напряжённо просчитывал в голове всякие комбинации вопросов и ответов. Как ни старался, всё равно получалась полная бредятина. Так он считал. Всё-таки необходимо во что бы то ни стало отыскать Рустема. Должен же он появиться, в конце концов. Или здесь не принято навещать больных — тем более тех, которых сами доставляют в больницу? Сандр встал, походил по комнате. Он обратил внимание на то, что отдалённая тумба временами меняет цвет своей полоски с коричневого на зеленоватый.

«Знать бы, что означают эти цвета, — подумал Сандр. — А впрочем, какая, к чёрту, разница. Вот Митьке моему, наверное, было бы интересно. Митька, Светик… Что там с вами? Что с квартирой вообще?»

Мрачные мысли опять отвлекли Сандра от решения главной задачи — подготовки к очередному визиту «милиционера». «А может, он и не милиционер вовсе? — подумал Сандр. — А я его так называю. Может, у них это иначе называется? Интересно, как? И вообще, я уже есть хочу. Ведь сутки куска хлеба в рот не брал. И пить хочу тоже». Сандр стал упорно искать на кровати и рядом с ней какие-нибудь кнопки. Он пытался найти что-то вроде кнопки вызова медсестры. Ведь во всех больницах должны быть эти кнопки. И здесь, стало быть, тоже. Но все попытки поиска оказались тщетными. Не то что кнопки — ни одного проводка нет.