Теория познания

Вот как: можно ли сказать: „бытие"?

А можно ли сказать также „единое"?

Но не высказано ли таким образом каждое из них?

А когда я скажу: „бытие и единое", то разве это не оба?

Следовательно, если я говорю: „бытие и иное" или „иное и единое", то, во всяком случае, я также говорю о каждой [паре] „оба". Не правда ли?

Но возможно ли, чтобы то, что правильно называется „оба", обоими было, а двумя нет?

А когда перед нами два, то есть какая либо возможность, чтобы каждое из двоих не было одним?

Но каждая из взятых нами пар представляет сочетание двух [членов]; следовательно каждый из последних будет одним.

Если же каждый из них один, то, при соединении какой угодно единицы с любым парным сочетанием, не становятся ли все вместе тремя?

А не есть ли три - нечет, а два - чет?

Далее, когда есть два, то не необходимо ли, чтобы было и „дважды", а когда есть три, - „трижды", коль скоро в двух содержится дважды один, а в трёх - трижды один?

А когда есть два и дважды, то не необходимо ли быть и дважды двум, а когда есть три и трижды, не необходимо ли опять быть и трижды трём?

Далее, когда есть три и дважды, а также два и трижды, то не необходимо ли быть дважды трём и трижды двум?

144а

Следовательно, могут быть произведения чётных чисел на чётные, нечётных на нечётные, а также чётных на нечётные и нечётных на чётные.

А если это так, то не думаешь ли ты, что остаётся какое либо число, которое не существовало бы необходимо?

Следовательно, если существует единое, то необходимо, чтобы существовало и число.

Но при существовании числа должно быть многое и бесконечное множество сущего. В самом деле, разве число не оказывается бесконечным по количеству и участвующим в бытии?

Но ведь если все числа участвуют в бытии, то должна в нем участвовать и каждая часть числа?

14

(Бесконечное множество частей бытия)

Бытие, значит, разделено между всем многочисленным существующим и проникает собой все существующее, как самое малое, так и самое большое? Впрочем нелепо даже спрашивать об этом, не правда ли? Как, в самом деле, бытие могло бы отделиться от чего либо существующего?

Следовательно, оно раздроблено до последней возможности на самые мелкие, на самые крупные и на всякие, вообще, части, расчленено в наивысшей степени, и частей бытия бесконечное множество.

Итак, части бытия весьма многочисленны.

Что же, есть ли между ними какая-нибудь, которая была бы частью бытия, и в то же время ни одною его частью?

Но напротив, если она существует, то, полагаю я, пока она существует, ей необходимо быть всегда „одной какой либо" частью, а быть „ни одной" невозможно.

Таким образом, единое присоединяется к каждой отдельной части бытия, не исключая ни меньшей, ни большей части, ни другой какой либо·

А остаётся ли единое целым, находясь во многих местах одновременно? Поразмысли над этим!

Следовательно, оно разделено, коль скоро оно не целое; ведь, не будучи разделенным, оно никоим образом не может присутствовать одновременно во всех частях бытия.

Далее, безусловно необходимо, чтобы делимое составляло столько, сколько в ней частей.

Следовательно, утверждая недавно, что бытие разделено на бесконечно большое число частей, мы говорили неправду: ведь, как оказывается, оно разделено не на большее число частей, чем единое, но на столько же, как и оно, ибо ни сущее не отделяется от единого, ни единое от сущего, но объединённые в пару, оба они [по числу] всегда вполне равны.

Таким образом, само единое, раздроблённое бытием, представляет собою огромное и бесконечное множество.

Следовательно, не только „существующее единое" есть многое, но и само единое, разделённое сущим, необходимо должно быть многим.

15

(Граница и фигуры)

145а

Однако, так как части суть части целого, то и единое, поскольку оно целое, должно быть ограничено. В самом деле, разве части не охватываются целым?

А охватывающее их является пределом.

Следовательно „единое существующее" есть»

надо полагать, и единое, и многое, и целое, и части, и ограниченное, и безграничное по множеству.

А коль скоро оно ограничено, то не имеет ли оно и краёв?

Далее, поскольку оно есть целое, не должно ли оно иметь начала, середины и конца? Разве может что либо быть целым без этих трёх свойств? И если нечто лишено одного какого-нибудь из них, может ли оно остаться целым?

Выходит, что единое должно обладать и началом, и концом, и серединой.

Но середина находится на равных расстояниях от краёв, ибо иначе она не была бы серединой.

А будучи таким, единое, по-видимому, оказывается причастно и какой-нибудь фигуре, или прямолинейной, или круглой, или смешанной из обеих.

(Единое заключено в себе самом и в ином.

Но, обладая такими свойствами, не будет ли оно находиться в себе самом и в другом.

Ведь каждая из частей находится в целом, и вне целого нет ни одной.

И все части охватываются целым?

Но единое содержит в себе все свои части: не более и не менее, как все.

Так не составляет ли единое целого?

Но если все части заключаются в целом, и если все они составляют единое и само целое, и все охватываются целым, то не значит ли это, что единое охватывается единым и, таким образом, само единое уже находится в себе самом.

Но, с другой стороны, целое не находится в частях - ни во всех, ни в некоторых. В самом деле, если оно во всех, то необходимо должно быть и в одной, так как, не находясь в какой либо одной, оно, конечно, не могло бы быть и во всех; если же эта часть входит в число всех, а целого в ней нет, то каким же образом оно будет во всех?

Но оно не находится и в некоторых частях: ведь если бы целое находилось в некоторых частях, то большее заключалось бы в меньшем, что невозможно.

Но, не будучи в нескольких частях, ни в одной, ни во всех, не должно ли целое необходимо находиться в чем либо ином, или же вовсе нигде не находиться?

Но, не находясь нигде, оно было бы ничем; а так как оно - целое и в себе самом не находится, то не должно ли оно быть в другом?

Следовательно, поскольку единое есть целое, оно находится в другом, а поскольку оно есть совокупность всех частей - в самом себе. Таким образом, единое необходимо должно находиться и в себе самом и в ином.

(Движение и покой)

146а

А при таких свойствах необходимо ли ему двигаться и покоиться?

Оно, конечно, покоится, коль скоро находится в самом себе, потому что, будучи в едином и из него не выходя,, оно было бы в „том же самом" - в самом себе.

А что находится всегда в том же самом, то необходимо должно всегда покоиться.

Далее, то, что всегда находится в ином, не должно ли, наоборот, не быть никогда в том же самом? А, никогда не находясь в том же самом, - и не покоиться, а если не покоиться, то двигаться?

Итак, единое, всегда находясь в себе самом и в ином, необходимо должно всегда двигаться и покоиться.

(Тожество и различие)

Притом оно должно быть тожественно с самим собою и отлично от себя и точно также тожественно с другим и отлично от него, коль скоро оно обладает вышеуказанными свойствами.

Всякая вещь, полагаю, относится ко всякой другой вещи следующим образом: она или тожественна другой, или отлична от неё; если же она не тожественна и не отлична, то её отношение к другой вещи может быть либо отношением части к целому, либо отношением целого к части.

Не есть ли единое часть самого себя?

Значит, оно не будет также целым по отношению к себе, как к части, то есть относясь к себе самому, как к части.

А не отлично ли единое от единого?

Следовательно, оно не может быть отлично и от самого себя.

Итак, если единое по отношению к себе самому не есть ни отличное, ни целое, ни часть, то не необходимо ли ему быть тожественным с самим собой?

Как же, однако? То, что находится в другом месте сравнительно с самим собой, неизменно пребывающим в себе самом, не должно ли быть отлично от себя самого вследствие этого нахождения в другом месте?

Но таким именно оказалось единое, поскольку оно одновременно находится и в себе самом, и в ином.

Значит, в силу этого, единое, по-видимому, должно быть отлично от себя самого.

(АЛ. Здесь Платон пришёл к исходному бесконечному беспорядку.)

16

Далее, если нечто отлично от чего либо, то не от отличного ли будет оно отлично?

Итак, все, что есть не-единое, отлично от единого, и единое отлично от того, что не-едино?

Следовательно, единое должно быть отлично от „другого".

Но смотри ка: само тожественное и различное не противоположны ли друг другу?

Так может ли тожественное находиться когда либо в различном или различное в тожественном?

Но если различное никогда не может находиться в тожественном, то из существующего нет ничего, в чем заключалось бы различное в течение какого бы то ни было времени; ведь если бы оно хоть сколько-нибудь времени заключалось в чем либо, то в течение этого времени различное находилось бы в тожественном. Не так ли?

(АЛ. Здесь формальная противоположность - либо тождественное, либо иное. Отвергается возможность превращения иного в тождественное и наоборот, то есть отвергается диалектика. Гегель решил проблему через тождественность противоположностей противоречия.)

А так как различное никогда не находится в тожественном, то оно никогда не может находиться ни в чем из существующего.

Следовательно, различное не может находиться ни в том, что не-единое, ни в едином.

Следовательно, не посредством различия будут отличны единое от того, что не-единое, и то, что не-единое от единого.

Равным образом они будут различаться между собою и не посредством себя самих, так как не участвуют в различности.

147а

Если же они различны не посредством себя самих и не посредством различия, то не ускользнёт ли вовсе их обоюдное различие?

Но, с другой стороны, то, что не-едино, не участвует в едином; в противном случае, не-единое не было бы не-единым, а каким то образом было бы единым.

Но не-единое не будет также и числом, потому что, обладая числом, оно ни в каком случае не было бы не-единым.

Что же? Не есть ли не-единое часть единого?

Или и в этом случае не-единое участвовало бы в едином?

Следовательно, если вообще это есть единое, а то - не-единое, то единое не могло бы быть ни частью неединого, ни целым в отношении к нему, как к части, и, с другой стороны, не-единое тоже не могло бы быть ни частью единого, ни целым в отношении к единому, как к части.

Но мы говорили, что предметы, между которыми нет отношения части к целому, целого к части или отношения различия, будут тожественны между собою.

Итак, не должны ли мы утверждать, что единое тожественно с не-единым, если между ними нет ни одного из перечисленных отношений.

Следовательно, выходит, что единое отлично от „другого" и от себя самого и тожественно с ним и самим собой.

(Подобие и неподобие)

Но не будет ли единое также подобно и неподобно себе самому и „другому"?

По крайней мере, раз оно оказалось отличным от „другого" то и „другое" должно бы быть отлично от него.

Но, не правда ли, оно так же отлично от „другого", как и „другое" от него, - не более и не менее?

Если не более и не менее, то, значит, одинаково.

Итак, поскольку единое испытывает отличие от „другого" и „другое" испытывает отличие от единого одинаково, постольку единое по отношению к „другому" и „другое" по отношению к „единому" испытывают тожественное.