Создатель

Долгое время они жили в мире. Не в том мире, который не знает конфликтов, а в том, где конфликты решаются словами, а не оружием. Люди спорили, мирились, расходились и снова сходились, но кровь проливалась редко, и когда это случалось, виновных судили по справедливости, без жестокости, без мести.

Ариэль и Малхиор наблюдали за ними с высоты своих миров и радовались. Им казалось, что они всё сделали правильно, что их эксперимент удался, что люди не повторят их ошибок, не разделятся на враждующие лагеря, не начнут войну, которая уничтожит всё, что они строили.

Они ошибались.

***

Никто не знает, когда именно начались проблемы. Может быть, это случилось тогда, когда людей стало слишком много, и они перестали помещаться на своих территориях. Может быть, когда они открыли, что за горами, которые казались границей мира, есть другие земли, и на этих землях живут другие люди, не такие, как они: говорящие на другом языке, имеющие другие обычаи.

Первые конфликты были мелкими. Кто-то украл козу, кто-то перешёл невидимую границу, кто-то посмотрел не так на чужую жену. Ссоры заканчивались драками, драки — кровопролитием, кровопролитие — враждой, которая передавалась из поколения в поколение, от отцов к сыновьям, от сыновей к внукам.

Ариэль спускался на Землю, пытался остановить их, говорил о прощении, о том, что все они — дети одного мира, что тьма и свет не враги, а партнёры. Люди слушали его, кивали, обещали исправиться, но, как только он уходил, возвращались к своим делам. Слишком сильной оказалась боль, слишком свежими — обиды, слишком глубокими — раны.

Малхиор тоже пытался вмешаться, но его метод отличался от Ариэлева. Он не уговаривал, не просил, не убеждал. Он показывал людям, к чему приводит ненависть, раскрывал перед ними картины будущего, в котором их дети и внуки продолжают ту же войну, не помня уже, с чего она началась. Люди смотрели на эти картины, ужасались, но ничего не меняли.

Войны становились всё более жестокими. Жители Земли изобретали новое оружие, новые способы убивать, новые оправдания для своих преступлений. Они уже не просто защищались — они нападали первыми, уничтожали целые племена, стирали с лица земли города, не жалея ни стариков, ни женщин, ни детей.

Вслед за войнами пришли эпидемии. Болезни, о которых люди раньше не знали, выкашивали их целыми деревнями. Люди умирали тысячами, и никто не мог им помочь — ни ангелы, ни демоны, потому что болезни были порождением не тьмы и не света, а самого человека, его грязи, его скученности, его нежелания заботиться о ближнем.

Ариэль спускался на Землю, пытался исцелять больных, но их было слишком много. Он не мог быть везде одновременно, не мог спасти всех, не мог остановить то, что уже не остановить. Его свет, который раньше исцелял одним прикосновением, теперь только отсрочивал смерть, но не отменял её.

Малхиор тоже пытался помочь. Он учил людей, как хоронить мёртвых, как очищать воду, как сжигать заражённые вещи. Но люди не слушали его — слишком заняты были своей враждой, слишком уверены, что болезнь — это наказание за чужие грехи, а не за свои собственные.

За несколько лет население Земли сократилось в несколько раз. Реки, которые раньше были полны рыбы, стали красными от крови. Поля, где росли злаки, зарастали сорняками. Города пустели, деревни исчезали с лица земли, и только ветер гулял по тем местам, где когда-то звучал детский смех.

Ариэль и Малхиор смотрели на это с высоты своих миров и не знали, что делать. Они могли бы вмешаться силой, заставить людей прекратить войны, наказать виновных, наградить послушных. Но тогда они лишили бы людей их свободы, а свобода была тем даром, который они не имели права отнимать.

***

Однажды, когда эпидемия достигла своего пика, когда люди умирали тысячами каждый день, Ариэль сказал Малхиору:

— Мы должны спуститься к ним. Не как наблюдатели, не как советники. Как те, кто говорит от имени самого мира.

Малхиор долго молчал. Он не любил говорить, когда не был уверен в своих словах.

— А что мы скажем? — спросил он наконец. — Что они неправы? Что они глупы? Что они сами виноваты в своих страданиях?

— Мы скажем им правду, — ответил Ариэль. — Ту правду, которую услышали от Эона. О том, что свет и тьма не враги, а партнёры. О том, что ненависть разрушает не только врага, но и того, кто ненавидит. О том, что война — это самоубийство, только очень медленное и очень мучительное.

Малхиор снова замолчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдём.

Они спустились на Землю в тот момент, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Ариэль предстал перед людьми в своём истинном облике — высокий, светлый, с крыльями, которые сияли так ярко, что на них нельзя было долго смотреть. Малхиор тоже не скрывал свою сущность — тёмный, тяжёлый, с крыльями, которые отбрасывали тени даже в полной темноте.

Люди, увидев их, упали на колени. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто замер, не в силах произнести ни слова.

— Не бойтесь, — сказал Ариэль. — Мы пришли не судить вас. Мы пришли напомнить вам то, что вы забыли.

Ариэль говорил долго. Он рассказывал о том, как был создан мир, как Эон разделил себя на свет и тьму, как появились ангелы и демоны, как они жили вместе, а потом разошлись по разным территориям. Он рассказывал о том, что человек создан из света и тьмы, и в этом его сила и его слабость.

Люди слушали, затаив дыхание. Они забыли о своих войнах, о своих обидах, о своей ненависти. Они смотрели на Ариэля и чувствовали, как его свет проникает в их души, согревает их, успокаивает.

Малхиор говорил следом. Его голос был тише, глубже, но в нём чувствовалась такая сила, что слова врезались в память, как нож в дерево.

— Вы убиваете друг друга, — сказал он. — Вы думаете, что защищаете свою землю, свою семью, свою веру. Но на самом деле вы убиваете себя. Каждый враг, которого вы уничтожаете, — это часть вас. Каждая война, которую вы начинаете, — это война с собой.

Он замолчал на несколько секунд, давая людям время осознать сказанное.

— Эон говорил нам: «Вы можете убивать друг друга. Это страшно. Это больно. Но это не конец света. Потому что смерть одного не означает смерть всех». Но он не говорил, что убивать — это правильно. Он говорил, что у вас есть выбор. И вы выбрали тьму. Не ту, которая даёт глубину, а ту, которая уничтожает.

Люди плакали. Они просили прощения — не у ангелов и демонов, а друг у друга, у тех, кого обидели, у тех, кого убили. И в этом прощении не было принуждения, не было страха — только осознание того, как много времени было потеряно зря.

Ариэль и Малхиор смотрели на них и чувствовали, что их миссия удалась. Не полностью, не навсегда, но удалась.

***

Люди заключили перемирие. Они обменялись пленными, поделились едой, построили новые дома на месте старых руин. Эпидемия пошла на убыль — не потому, что ангелы или демоны вмешались, а потому, что люди наконец-то начали заботиться друг о друге.

Прошли годы. Земля ожила. На месте выжженных полей выросла новая трава, в реках снова появилась рыба, в небе — птицы. Дети, родившиеся после великой эпидемии, не знали вкуса крови и не боялись темноты. Они росли в мире, который казался вечным.

Ариэль и Малхиор иногда спускались на Землю, смотрели на людей, радовались их успехам и не вмешивались. Они поняли, что лучший способ помочь — это не помогать, а просто быть рядом и верить, что люди справятся сами.

Но, как это часто бывает, мир оказался хрупким.

***

Однажды человек по имени Иешохуа, который жил в небольшой деревне у подножия гор, воздел руки к небу и обратился к Ариэлю.

Он не просил богатства, не просил славы, не просил власти. Он просил о том, что, как ему казалось, было самым важным: о мудрости, о той, которая помогает понимать себя и мир вокруг.

— Ариэль, — сказал Иешохуа. — Ты, кто создал нас из света, дай мне мудрость. Я устал ошибаться. Я устал падать. Я устал причинять боль тем, кого люблю. Дай мне сил видеть правильный путь.

Ариэль услышал его. Он спустился с небес, встал перед ним и коснулся его лба.

— Твоя мудрость будет расти с каждым днём, — сказал ангел. — Но помни: мудрость не освобождает от ошибок. Она просто учит не повторять их.

Иешохуа поклонился и заплакал от счастья.

8. Зависть

Но молитву Иешохуа услышал не только Ариэль. Её услышал и Малхиор, который тоже внимательно следил за людьми, особенно за теми, кто выделялся среди других.

Малхиор не был злым — он не желал людям зла, не хотел их гибели, не стремился уничтожить то, что они построили. Но ему не понравилось, что человек обратился только к Ариэлю, только к свету, словно тьма не имела права на существование, словно Малхиор и его демоны были не нужны этому миру.

Он подождал несколько дней, давая Иешохуа время привыкнуть к новому дару, и потом спустился к нему.

Человек не ожидал увидеть демона. Он испугался, отступил на шаг, закрыл лицо руками, но Малхиор не тронул его. Он просто стоял и смотрел.

— Ты просил мудрости у Ариэля, — сказал он. — И он дал тебе её. Но ты забыл, что мудрость бывает разной. Ариэль дал тебе мудрость света — умение прощать, терпеть, верить. Но есть и другая мудрость — мудрость тьмы. Умение видеть то, что скрыто. Умение слышать то, о чём молчат. Умение понимать, что за каждым поступком стоит страх, который нельзя победить светом.

Иешохуа опустил руки. Он не понимал, что говорит Малхиор, но чувствовал, что в его словах есть правда.

— Я дам тебе эту мудрость, — сказал Малхиор. — Не потому, что ты её заслужил, а потому, что ты должен понять: свет и тьма неразделимы. Тот, кто поклоняется только свету, слеп. Тот, кто признаёт только тьму, мёртв.

Он коснулся лба мужчины, и в этот момент в сознании человека открылось то, что было закрыто раньше.

Иешохуа увидел всё. Не только свои поступки, но и их последствия — далёкие, скрытые, о которых он даже не догадывался. Он увидел, как его слова ранят тех, кто любит его. Как его молчание убивает надежду. Как его страхи превращаются в яд, который отравляет всё вокруг. Он увидел не только светлую сторону своей души, которую так любил Ариэль, но и тёмную, которую он прятал даже от самого себя.

Он не выдержал этого знания.

Иешохуа сошёл с ума. Постепенно, день за днём. Мудрость света делала его добрее, терпеливее, мудрее. Но мудрость тьмы заставляла его видеть то, от чего он хотел закрыть глаза.

Он начал бояться людей, потому, что он видел их страхи, их сомнения, их тёмные стороны, о которых они сами не знали. Он видел, как отец ненавидит своего сына, но не признаётся в этом даже себе. Как мать завидует дочери, но не может себе в этом признаться. Как брат готов убить брата из-за клочка земли, но убеждает себя, что защищает свою семью.

Иешохуа перестал выходить из дома. Он перестал есть, перестал пить, перестал разговаривать с теми, кто пытался его навестить. Он просто сидел в углу, сжимал голову руками и смотрел в одну точку, пытаясь не видеть того, что видел.

Однажды мужчина не выдержал. Он вышел на площадь, поднял руки к небу и закричал:

— Зачем ты дал мне это, Малхиор? Зачем ты показал мне то, что я не должен был видеть? Я просил мудрости, чтобы стать лучше, а стал чудовищем, которое боится даже себя!

Малхиор услышал его. Он спустился с небес, встал перед Иешохуа и сказал:

— Ты просил мудрости у Ариэля, и он дал тебе её. Я дал тебе больше. Я дал тебе правду. Правда не всегда приятна, не всегда спасает. Но правда остаётся правдой.

— Зачем? — прошептал Иешохуа.

— Чтобы ты понял: ни свет, ни тьма не могут дать тебе того, что ты ищешь. Только сам ты можешь найти путь между ними. И этот путь всегда будет трудным.

Иешохуа опустил руки. Он не плакал, не кричал, не молил о пощаде. Он просто стоял и смотрел на Малхиора пустыми глазами, из которых ушла жизнь.

— Я не хочу такого пути, — сказал он.

И умер.

Не от болезни, не от старости, не от чьей-то злой воли. От того, что знание, которое он получил, оказалось тяжелее его души.

***

Люди, которые видели смерть Иешохуа, не поняли, что произошло. Они думали, что демон убил его, что Малхиор специально погубил того, кто обратился к свету. Вражда, которая так долго тлела под пеплом перемирия, вспыхнула с новой силой.

Ангелы обвиняли демонов в жестокости. Демоны отвечали, что они не жестоки, а просто честны. Ариэль и Малхиор снова стояли по разные стороны баррикад, и никто из них не знал, как вернуть мир.

Пепельная горлица, которая всё это время сидела на крыше дома Иешохуа и смотрела на происходящее, взлетела и сделала круг над площадью. Никто не обратил на неё внимания — все были слишком заняты своей ненавистью.

Скоро, — думала горлица. — Скоро всё начнётся сначала.

Она не ошиблась.

***

Прошли века. Люди снова воевали, мирились, воевали снова. Имя Иешохуа забыли, как забыли имена многих других, кто пытался найти истину и погиб на этом пути. Но урок, который он преподал ангелам и демонам, остался.

Никто не может дать человеку больше, чем он способен вынести. Никто не может открыть ему правду, не заплатив за это его душой. Ни свет, ни тьма не могут спасти того, кто не готов к спасению.

Ариэль больше никогда не давал людям того, о чём они просили. Он только направлял их, подсказывал, помогал увидеть то, что они уже знали, но боялись признать.