Псы Нова-сити

Она удалила его, не дочитывая.

Второе – от неизвестного абонента.

Н.А: У тебя десять дней.

Не нужно быть гением, чтобы понять, от кого оно было.

Ария перебирала варианты.

Первый – исчезнуть. Сбежать из Нова-Сити. Затеряться в дыре, где нет камер, визоров и людей с татуировками бульдога на лице. Всё бы ничего, но у неё не было денег на новые документы. Не было связей. Не было человека, который мог бы провернуть всё это быстро и чисто, а даже если бы всё получилось – Бруно не из тех, кто забывает.

Он её из-под земли достанет.

Найдёт даже в мусорном контейнере.

Под чужим именем.

С другими документами.

Вряд ли убьёт сразу. Скорее, выставит напоказ, чтобы другим неповадно было.

Она вспомнила, как псы вгрызались в Лео.

Как хрустели кости…

Её передёрнуло.

Второй вариант – ничего не делать. Прожить эти десять дней как последние. Не бегать. Не прятаться. Не унижаться. Разум подсказывал ей: финал будет тем же. Только быстрее.

Третий вариант был безумным: не ждать Бруно. Пойти к нему самой. Прострелить голову. Перебить Псов. Развалить их империю к чёртовой матери.

Потрясающий план. Почти как в кино. Только Ария ни разу в жизни пистолет в руках не держала. Из имплантов у неё был один – музыкальный. Для девочек, – как презрительно писали на форумах. Плеер в голове, не больше. Если решаться, то нужно было оружие. Чёрный рынок. Хирург, чтобы поставить боевые импланты. Хакер, чтобы прошить визор. Информатор, который сольёт местоположение Бруно.

Шанс будет один.

Ария снова затянулась и невесело усмехнулась.

– Ну да, Ария, конечно! Ты и империя Бруно!

Sei pazza!19[19]

Пар растворился в темноте.

Десять дней…

Бруно был мразью. Пусть Ария во всём этом была дилетанткой, она, ей-богу, пристрелила бы его без малейшего сожаления.

Она уже в сотый раз прокручивала это в голове. Как приходит к нему, как говорит что-нибудь жёсткое, как прицеливается и стреляет. В воображении всё выглядело красиво: неон в лужах крови, Псы валятся один за другим, Бруно хрипит, хватаясь за изуродованное лицо, а в финале – она, вся в порезах и синяках, уходит в закат.

Красивая сцена. Только в реальности у неё не было ни пистолета, ни имплантов, ни плана. И, что неприятнее всего, – ни единого шанса.

Ария в последний раз затянулась, спрятала электронку и легла на кровать, не раздеваясь. Есть хотелось адски – желудок сворачивался в узел, но мысль о том, чтобы встать, разогреть полуфабрикаты и жевать безвкусную синтетику, казалась непосильной.

Она устала.

Устала думать – потому что всё упиралось в тупик. Устала строить планы – потому что каждый заканчивался её смертью.

Может, чему быть, того не миновать?

Так бы сказал Лео. С улыбкой. С этой своей дурацкой уверенностью, что всё как-нибудь сложится.

Но Ария так не считала.

– No, – прошептала она в темноту. – Не дождётесь.

Она не дастся Бруно просто так. Не встанет на колени. Не прижмёт ушки, как побитая дворняга. Она что-нибудь придумает. Что-нибудь такое, от чего эта скотина будет корчиться в муках! Что-нибудь такое, чтобы он понял, каково это – терять. Что-нибудь такое, чтобы его искусственный мирок дал трещину.

Что-нибудь…

В дверь постучали.

Звук был негромкий, но Ария вздрогнула так, будто за стеной грохотнул выстрел.

Опять Клан, – мелькнуло в голове.

Она поднялась, прошла по коридору и заглянула в глазок.

За дверью стоял детектив Арнольд Нортон

Глава 4

1

Ария понятия не имела, что детектив забыл у её двери. Проснулась совесть? Или Бруно решил, что дешевле нанять копа, чем гонять Пёсиков по всему району?

Она не спешила открывать. Просто смотрела в глазок.

Нортон стоял, прижав ладонь к облупленной стене, и нервно дёргал ногой. Несколько раз тяжело вздохнул, прошёлся туда-сюда по коридору, прикрикнул на кучку алкашей у мусорного бака, вернулся, снова нажал звонок. Потом постучал. Оглянулся. Начал что-то показывать руками в воздухе, будто спорил сам с собой: Уходи, идиот. Разворачивайся и вали.

Но не уходил.

Странное зрелище. Коп, который выглядит так, будто пришёл просить в долг. Он нажал на звонок ещё раз, подождал, махнул рукой и уже развернулся, чтобы уйти.

Ария тыкнула пальцем в сенсорную панель.

Дверь отъехала в сторону.

– Детектив Нортон? – спросила она.

Он резко развернулся. Несколько секунд просто смотрел на неё, будто не ожидал, что дверь вообще откроется.

– Ария Видерчи… я вот… тут…

Он показал большим пальцем себе за спину, словно это что-то объясняло.

–… думал…

– Думали что?

Нортон прочистил горло, посмотрел под ноги, почесал затылок.

На лице у него было написано: На кой чёрт я сюда припёрся?

– Думал зайти к вам.

– Зачем?

– Возникли некоторые… в общем…

Он наконец собрался и шагнул ближе.

–… у меня есть несколько вопросов по вашему делу.

– Неужели? – холодно спросила Ария.

– Могу я войти?

Она прищурилась.

– Войти?

Краем глаза Нортон глянул на алкашей. Те уже начали прислушиваться.

– Только если вы не хотите, чтобы нас слышали третьи лица.

Пауза.

– Ладно. Входите, – нехотя сказала Ария.

Когда Нортон переступил порог, Ария включила свет.

– Ну… – он огляделся, будто искал, куда бы сесть.

В прихожей ничего не было. Ни табуретки, ни стула.

Она могла бы принести.

Но не стала.

Пусть постоит.

После того, как этот недоумок усадил её на то металлическое пыточное кресло в участке, это будет справедливо.

–… я, пожалуй, начну, – вымученно улыбнулся детектив, поняв, что стула не дождётся. – Я здесь не на работе. Записи разговора не будет. Если вам нужны документы…

– Просто делайте то, зачем пришли, – перебила Ария и скрестила руки на груди.

Она уже жалела, что впустила его, но, когда смотрела в глазок, внутри вспыхнула искра.

Надежда.

Та самая, которая умирает последней.

Она думала, что её надежда давно уже окочурилась. Оказалось – нет. Где-то глубоко ещё тлели угольки.

– Вопросы касаются того, что случилось с вашим братом, – продолжил Нортон. – Если вы…

– Задавайте, – жёстко сказала Ария.

Если это хоть как-то поможет делу Лео, она выдержит.

И он начал. Без спешки. Внимательно. Попросил лист бумаги. Записывал карандашом, по старинке, без визора.

Это её удивило.

– Вы серьёзно? – не выдержала она.

– Цифру проще слить, – буркнул он. – С бумагой сложнее.

И продолжил.

Где именно стоял нищий?..

Какой у него был голос?..

Во что был одет Бруно?..

Были ли у него импланты?..

Марка фургона? Цвет? Фары? Логотип?..

Ария отвечала.

Сначала спокойно, потом голос начал дрожать. Она заново провалилась в ту ночь. Снова слышала лай. Видела кровь на песке.

Слышала крик Лео…

– Merda… – выдохнула она, когда Нортон спросил, сколько прошло между нападением и появлением фургона.

Он поднял глаза.

– Что?

– Ничего. Около минуты…

Когда всё закончилось, Ария чувствовала себя выжатой досуха. Будто из неё выкачали не только воспоминания, но и остатки воздуха.

– Это поможет? – тихо спросила она.

Нортон тянул с ответом. Посмотрел на листок, потом на неё.

– Может быть, – сказал он. – Если всё сложится. Скажите, Ария… вам ничего не показалось странным?

Она уставилась на него так, будто он предложил обсудить погоду.

– Банды Псов и их главаря вам мало? – вспыхнула она. – Эти ублюдки ждали нас в переулке! Они знали, где мы будем и во сколько! Это не странно?!

Нортон не повысил голос.

– Может, вы видели подозрительную машину по дороге в ресторан? Или пока ужинали? Может, кто-то шёл за вами? Незнакомец в капюшоне? Дрон? Может, были наводки на визоре? Что угодно. Любая мелочь, на которую тогда не обратили внимания.

Ария снова провалилась в тот вечер.

Тёплый воздух…

Смех Лео…

Свет фонарей…

Бродяга…

Фургон…

Псы…

Она помотала головой.

– Ничего такого не было. Обычный вечер. Откуда мне было знать, что всё это произойдёт? – голос сорвался. – Если бы знала, я бы… я бы…

Она осеклась.

–… смотрела на всё подряд. Прислушивалась бы к каждому звуку.

– Понимаю, – коротко сказал Нортон.

На самом деле он понимал только одно: свидетелей нет, камер нет, записей нет. Есть мёртвый брат и сестра с фингалом.

– Больше вопросов нет, – сказал он.

– Это был Бруно. Бруно и его Псы, – снова вскинулась Ария. – Я вам уже сто раз это говорила!

Нортон поджал губы.

– Послушайте, Ария, чтобы обвинить кого-то в нападении, а тем более в убийстве, нужны доказательства. Железные. Пока у нас есть только ваши слова. Этого недостаточно.

– Недостаточно?! – она шагнула к нему. – Я видела всё своими глазами! Видела, как эти мрази били Лео! Видела, как собаки рвали его на куски!

Слёзы выступили у Арии на глазах. Руки задрожали.

– И вам ещё нужны доказательства?!

Повисла тишина.

Нортон опустил глаза.

Ария отвернулась.

– Уходите, – сказала она глухо. – Просто… уходите.

– Я сделаю всё, что…

– Уходите, сказала же! – крикнула она.

Нортон ещё несколько секунд смотрел на неё, потом коснулся датчика и шагнул на площадку.

– Я раскрою это дело, – тихо сказал он, уходя.

Но Ария его уже не слышала.

Дверь закрылась.

Ария медленно сползла по стене и села прямо на коврик. Спиной к холодной панели.

Внутри снова стало пусто.

2

Детектив Арнольд Нортон сидел в машине и уже четвёртый раз пытался прикурить сигарету. Пламя вспыхивало и тут же гасло.

– Да блять… – рыкнул он, вытащил сигарету изо рта и швырнул зажигалку на коврик.

На кой чёрт он вообще попёрся к этой Арии? Мог бы сказать в департаменте, что был у неё. Мог бы забить болт и просидеть час в какой-нибудь забегаловке, утопив хот-дог в кетчупе и собственной апатии.

Враньё было чревато только в одном случае – если девчонка припрётся в участок и начнёт требовать встречи с капитаном, а капитан, конечно, вряд ли станет с ней возиться… хотя кто его знает. Упёртая она. Из тех, кто вцепится зубами и не отпустит.

Нет. Идти всё равно бы пришлось. Можно было сказать, что её не оказалось дома. Потом ещё раз потянуть время. Всё по классике. Но что сделано, то сделано.

Арнольд ведь действительно распечатал дело. Даже подробно с ним ознакомился. Хотел было заняться всерьёз. Потом передумал. Бросил в ящик к другим глухарям – на случай, если кто-то снова явится в кабинет и придётся включать ИБД20[20].

Так бы оно и шло, но капитан Диего Моралес внезапно вернулся из отпуска раньше срока и устроил мини-апокалипсис. Узнал, что Нортон поднимал дело, потребовал новых шагов. Потом случилась перепалка. Ничего серьёзного – обычный обмен любезностями в духе работай или проваливай.

После этого Моралес полез в дела и заявил, что Арнольд ни хрена не делает, только яйца в кабинете греет, и, если срочно не сдвинет это дело с мёртвой точки – отправится в вынужденный отпуск. Вот это уже пахло не просто дерьмом, а свеженаваленным и с горочкой.

Мимо машины прошёл нищий. Арнольд свистнул в открытое окно.

– Зажигалка есть?

Бродяга уставился на него так, будто перед ним был ангел с кредитной картой. Подошёл, достал зажигалку, чиркнул. Пламя вспыхнуло с первого раза.

Арнольд затянулся.

– Не угостите сигареткой? – осторожно спросил нищий.

Ну да, сейчас начнётся… Сигаретка, мелочь, потом брат, помоги, жрать нечего.

Арнольд отогнул край куртки и показал значок.

Нищий сразу отдёрнул руку и беззвучно выругался.

– Иди, куда шёл, – сказал Нортон.

Бродяга поплёлся дальше, оглядываясь так, будто только что вдохнул выхлоп из канализации.

Копов в Нова-Сити не любили. Было за что. Особенно если вспомнить, какую пургу нёс по телеку шериф Клаус. Порядок. Справедливость. Честность. Забота о каждом гражданине. Ага, как же. Если бы Нортона спросили, кому в Нова-Сити больше всех насрать на людей, он бы ответил сразу: на первом месте мэр Дуглас, на втором – Клаус. Просто пьедестал узкий.

Арнольд затянулся глубже. Дым обжёг лёгкие. В голове стало чуть тише, но дело из неё не вылезало.

Клаус держался в кресле шерифа только потому, что его туда посадил Дуглас, и, судя по той пафосной чуши, которую он нёс с экранов, тексты ему тоже писали люди мэра. Схема была простой: Клаус просиживает штаны за кругленькую цифру с пятью нулями в месяц – это если без взяток, – а остальные вкалывают до седьмого пота за жалкие подачки.

Арнольд и сам с удовольствием бы нёс ахинею под камеры, если бы ему за это платили вёдрами. Ну или хотя бы сотню в месяц. Ладно, девяносто. Чёрт, он бы и на восемьдесят согласился, но те сорок пять тысяч, которые падали ему на счёт каждый месяц, радости не приносили. С премией выходило около пятидесяти – терпимо, если сидеть в кабинете, ковыряться в носу и дрочить на девчонок из Lip’s. Но если за эти деньги ещё и работать – совсем другое дело.

Нортон докурил и щелчком отправил окурок на тротуар.

Девчонка лет десяти уставилась на него с укором.

– Чего вылупилась, малявка? – рыкнул детектив.

Девчонка насупилась и показала ему средний палец.

Арнольд хмыкнул.

– Ну-ну. Иди отсюда, пока мать родная не увидела и по жопе не дала.

Девочка не ушла.

– Ну и стой, – буркнул он.

Нортон закрыл окно, завёл двигатель и выехал на дорогу.

Домой было ехать рано. В участок – без новых сведений – тоже нельзя. Моралес прижмёт к стенке и потребует отчёт.

А какой отчёт?

Был у Арии Видерчи. Ничего нового не сказала.

Зашибись.

Нет. Так не пойдёт.

Арнольд глянул на часы и наконец решил, чем займётся. Сгоняет в переулок на Тобичева. Если верить Арии, именно там к ним подошёл нищий. Именно там напали Псы. Именно оттуда их увезли. Дорога неблизкая, но терпимо. Успеет смотаться туда и обратно. В участке можно будет спокойно сказать, что осматривал место преступления. Сделает пару фоток на визор – для отчётности. Если Моралес начнёт рыть, будет чем крыть.

Нортон перестроился в левый ряд без поворотника, нагло подрезав модный Тайпфайр21[21] четвёртой модели. Тот взревел на повышенных оборотах и завизжал клаксоном. Арнольд расплылся в улыбке, глядя в зеркало заднего вида – за рулём сидела намалёванная цаца с толстыми губами и вырывающейся из тесной блузки грудью. Импланты. Без вариантов.

Пробка впереди тянулась километром мерцающих стоп-сигналов.

До поворота было минут десять.

Будет на что посмотреть.

3

Когда детектив прибыл по адресу, уже стемнело. Он успел сто раз пожалеть, что вообще поехал, но раз приехал – надо было отработать. Пройтись туда-сюда, сделать пару снимков и свалить.

Нортон поставил машину прямо на тротуаре, перегородив переулок, хлопнул дверью и первым делом начал искать табличку с адресом.

Нашёл.

На углу дома висела старая железная плашка.

Тобичева, 14.

– Ну здравствуй, романтика, – пробормотал Арнольд и пошёл вглубь переулка.

Он уже и не помнил, когда в последний раз реально работал над делом, а не играл в детектива на бумаге. Наверное, в начале карьеры, когда его приписали напарником к детективу Стоуну. Стоун был мужик серьёзный: под полтинник, бухал как конь, жрал стероиды как витамины, зато дела щёлкал как орехи. Ему было плевать на копейки, которые платили за службу. Он был одержим. Настолько, что Арнольд временами думал: это не работа, это болезнь.

Но, чёрт… Стоун был лучшим детективом из всех, кого Нортон видел. Даже сериальные гении, которые за сорок минут раскрывают по убийству, рядом с ним выглядели статистами. Если бы он ещё не сливал половину жизни в алкоголь и синтетику – был бы почти святой. Весь департамент его помнил. Кажется, он даже висел на доске почёта.

Когда он ушёл, всё изменилось. Моралес стал трахать всем мозги, дела начали копиться, как мусор у лифта в человейнике, и всё пустилось на самотёк. Какое-то время ждали чудес от Нортона – мол, преемник же, – а потом поняли, что он ни разу не Стоун, и махнули рукой.

Нортона это устроило. Меньше внимания – больше спокойной жизни. Поначалу было мерзко. Потом привычно. Потом стало нормой. Так бы он и жил, если бы Моралес вдруг не вцепился в него.

На самом деле, Стоуна никто не называл по фамилии. Все звали его «Кремень». Потому что он не улыбался. Никогда. Даже когда было смешно. Даже когда жизнь устраивала цирк с клоунами и ручными обезьянами.

Кремень таскал Нортона за собой всегда и везде. Порой они пахали до ночи, а то и до утра. За это Арнольд его люто ненавидел. Стоуну нужно было влезть во всё: место, следы, мусор, окурок, тень на стене, отпечатки. Иногда это превращалось в философский трёп с самим собой – настолько безумный, что Арнольду хотелось вызвать психиатров, но утром выяснялось, что Стоун распутал очередное дело.

Это было похоже на грязное искусство. Он шёл от одного к другому, собирал цепочки так, что спорить было бессмысленно: либо признаёшь логику, либо признаёшь, что ты тупой и в голове у тебя пустота.

Он упрятал за решётку не одну сотню человек, и Нортон был уверен: там, за решёткой, его ненавидели по-настоящему.

Зато в участке уважали.

Любили? Нет.

Но уважали.

Когда они работали в паре, Нортон впервые выстрелил в человека. Не убил – ранил. В Нове стрельба – обычное дело, но Стоун тогда устроил ему такую трёпку, что Арнольд на всю жизнь запомнил. С тех пор прежде чем тянуться к стволу, он предпочитал подумать, и вот сейчас, вместо того чтобы играть в киношного копа, Нортон начал с простого: смотреть, слушать, нюхать…

– Ну, что расскажешь? – спросил он у переулка.

Не то, чтобы бетонные стены были особенно разговорчивы – если они и говорили, то только со Стоуном, – но думалось так легче. Грязь. Лужи. Мусорный бак. Ржавые подтёки на стенах. Гнутый решётчатый забор в тупике. Тишина. Вонь сырости и плесени.

Нортон остановился и посмотрел под ноги.

Комья грязи.

Он глянул на подошвы кроссовок – чистые. Значит, не с него.

Пошёл дальше.

Никаких явных следов борьбы, оружия, одежды, волос, крови, отпечатков. Конечно, прошло уже достаточно времени, и часть улик мог смыть дождь, но Арнольд сильно сомневался в том, что хоть кто-то убирался в этом забытом Богом обосранном переулке. К мусорному баку точно месяца четыре никто не притрагивался. Если здесь и правда произошло то, о чём говорила Ария, хоть что-то должно было остаться.

Он дошёл до забора, развернулся и пошёл обратно.

– Да нет тут ни хрена… – пробормотал он.

Тут же, почти шёпотом, голосом своего бывшего напарника, повторил:

– Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет.

Арнольд вздохнул. Посмотрел на машину. Ему хотелось сесть и уехать, но что-то не отпускало. Может, проснулось чутьё сыщика? А может, просто не хотелось признавать, что потратил вечер впустую.

– Ладно. Ещё разок – и на хрен всё это, – сказал он и снова пошёл по переулку.

Дошёл до забора. Развернулся. Развёл руками.

– Что и требовалось доказать…

Нужно было валить.

Вдруг Нортону захотелось отлить. Переулок грязный, пустой, никого нет – грех невелик. Он встал в углу, расстегнул ширинку, посмотрел под ноги, выбирая место для струи и замер.

Простоял так секунд десять.

Потом застегнул ширинку и присел.

Следы шин…

Словно кто-то рванул с места с пробуксовкой.

Нортон активировал визор и просканировал отпечаток. Система прошлась по базе и выдала размер, степень износа и возможные модели авто.

Если верить системе, чаще всего такие шины ставили на Фьюжен Ван и Мокано Джи-Джи. Второй вариант можно было отбросить сразу – вряд ли похищение устроили на маленьком двухместном джипе, а вот Фьюжен Ван – старый фургон американского типа – подходил.

Арнольд сделал несколько снимков с разных ракурсов, наговорил короткую заметку на встроенный в визор диктофон и вернулся в машину.

Положил руки на руль.

Грянул гром. По крыше застучали горошины дождя.

Он этого почти не заметил.

Внутри надулся тугой щекочущий шарик. В голове поднялась буря. Следы шин сами по себе ничего не доказывали, но они хотя бы не противоречили словам Арии. Если верить системе, отпечаток был примерно двухнедельной давности, а значит…

её показания вполне могли быть правдой!

Потерпевшим редко верят до конца. В шоке люди преувеличивают, путают, недоговаривают, врут – часто неосознанно. Поэтому их и опрашивают несколько раз, но здесь…

Здесь слова Арии ложатся на реальность.

Достать бы записи с камер… – подумал Нортон.

И тут же понял, насколько смешна мысль.

Камер здесь не было.

Когда машина Арнольда Нортона скрылась за поворотом, мужчина в старом потёртом пальто потянулся к телефону и набрал номер.

Гудки тянулись долго.

Потом на том конце раздался грубый мужской голос:

– Кто это?

– У меня для вас кое-что есть.

Молчание.

– Рэй? Давай к делу.

– Сначала я хочу получить деньги! – рявкнул мужчина.

Он знал, что за такие сведения ему заплатят.

Ещё как.

– Деньги получишь.

– Сначала деньги. Потом информация.

Короткая пауза.

– Через двадцать минут там, где обычно.

– Угу.

Пошли гудки.

Рэй спрятал телефон в карман и оскалился. Когда он получит деньги, то купит горячей еды и пойдёт в мотель, где сможет как следует помыться под душем, а потом закажет девочку. Может, даже не одну – смотря сколько отсыплют.

Предвкушая ночь удовольствий, бродяга спрятался за мусорным баком и закутался в пальто поплотнее.

Осень, чтоб её.

Холодало.

4

Он приехал ровно через двадцать минут. Припарковался на углу, заглушил двигатель, вышел из машины и пошёл к месту встречи так, будто выехал на прогулку.

Рэй ждал, сгорая от предвкушения.

Заплатят! О да! Ещё как заплатят!..

Когда он увидел Пса, то вскочил и торопливо вытер губы, стирая довольную ухмылку. Незачем тому видеть радость. Сейчас нужно было выжать максимум. Потом – к чёрту мотель. На этот раз будет нормальный отель. Номер с ванной. Мягкие полотенца. Горячая еда. Две девочки сразу! И обе с настоящими сиськами! К чёрту дрянные импланты!

– Что у тебя? – спросил Пёс.

– Деньги! Я хочу увидеть деньги! – завопил Рэй.

Пёс посмотрел на него с брезгливым спокойствием, словно разглядывал кучу мусора. Достал из кармана скрученную в трубочку пачку цифр.

Рэй облизнулся.

– Сколько здесь?

– Тебе хватит.

– Не-не-не, так не пойдёт. Сколько?

– Три тысячи.

– Три? Нет… нет! Я хочу… п-пятнадцать!

– Много.