Волны судьбы и таинственная академия

— Ну, позанимаешься со мной и объяснишь темы, которые я не понял. Говорят, ты лучшая на курсе.

— Я тоже лучший, — проворчал Валера.

— Ну, с тобой заниматься как-то не хочется. Ты пирожки печь не умеешь, — усмехнулся Макс и, воспользовавшись растерянностью девушки, ловко утащил ещё один пирожок. Он подмигнул Анне и вышел из кухни со словами: — Ну всё, мы договорились.

— Хам! — проворчал парень в очках, глядя ему вслед.

Анна осталась стоять у стола, сжимая край полотенца. В груди боролись противоречивые чувства: смущение от слов Макса, радость от новости про архив и тревога за сестру.

— Слушай, Валерка, — немного помолчав, спросила Анна, — у нас здесь есть архив, где могут храниться старые журналы?

— Нет, — ответил он. — Только библиотека для первокурсников. В библиотеку старшекурсников нас не пустят.

— Говорят, в подвале есть, — не сдавалась девушка.

— А, да, там есть. Но всё закрыто.

— Может, сходишь со мной?

— Нет, Ань, я сегодня проходил мимо — там висит большой замок. Смысла идти нет.

Девушка недовольно поджала губы, но промолчала. Она посмотрела на тарелку с пирожками, затем на окно, за которым виднелась старая яблоня. В голове уже зрел план: если дверь в подвал возле яблони, значит, надо найти способ туда попасть. И она его найдёт — ради мамы, ради Ксюши, ради себя самой.

Глава 7

Старый архив

В этом году удивительно ранняя весна. Или она всегда такая в этой местности? В деревне, где выросли Аня и Ксюша, февраль — это настоящая зима. Сугробы там лежат высокие, пушистые, доходящие почти до окон старых изб. По утрам всё покрыто инеем, деревья стоят, словно заколдованные, в серебристом уборе, а воздух колючий, морозный — так, что дыхание вырывается белыми клубами. Дети катаются с горок, строят снежные крепости, а по вечерам окна светятся тёплым жёлтым светом, и из труб вьётся дым — там топят печи, спасаясь от зимнего холода. В феврале там даже не думают о весне: кажется, что зима будет длиться вечно.

А тут, на территории академии, всё иначе. Здесь февраль будто забыл дорогу. Словно кто-то взял и вычеркнул его из календаря, заменив ранней весной. Земля уже дышала теплом, и воздух наполнился едва уловимым ароматом пробуждающейся природы.

Солнце пригревало всё сильнее, разгоняя остатки зимнего холода. На склонах, обращённых к югу, снег почти полностью растаял, обнажив бурую землю, из которой робко пробивались первые зелёные стрелки травы. В тенистых уголках ещё лежали серые, подтаявшие сугробы, но и они, казалось, сдавались под натиском весеннего солнца.

Деревья пока стояли голые, но на их ветвях уже набухали почки — вот-вот лопнут, выпуская на свет клейкие листочки. В воздухе то и дело мелькали птицы: они перелетали с места на место, щебетали, затевали шумные перепалки — будто радовались, что долгая зима наконец позади.

Особенно заметно было пробуждение природы рядом с тропинкой, ведущей к подвалу. Там, где ещё неделю назад лежал плотный наст, теперь журчали ручейки, унося с собой остатки снега и прошлогодние листья. По краям тропинки, как маленькие флажки, распустились первые подснежники — белоснежные, хрупкие, но удивительно стойкие. Чуть дальше, среди прошлогодней травы, виднелись жёлтые звёздочки мать-и-мачехи — верный знак того, что весна всерьёз вступает в свои права. Старая яблоня у входа в подвал тоже чувствовала приход тепла: в её трещинах и неровностях коры уже копошились первые насекомые, а возле корней пробивались тонкие ростки каких-то растений — природа торопилась оживить даже этот забытый уголок.

Аннушка невольно залюбовалась этой картиной — как быстро всё меняется, когда зима отступает. Но тут же вспомнила, зачем пришла, и её взгляд снова обратился к приоткрытой двери архива. Контраст был разительным: буйное пробуждение жизни вокруг — и тёмный, таинственный проём, манящий и пугающий одновременно…

В памяти всплыли тёплые картины детства: вот мама смеётся, вытирая мукой нос Ксюши, а та, ничуть не смущаясь, снова запускает пальцы в тесто — «Я сама, сама!» — и крошки летят во все стороны. А она, Аннушка, осторожничает, боится сделать что-то не так, мнёт тесто неуверенно, пока мама не возьмёт её руки в свои и не покажет ещё раз — медленно, терпеливо.

«Ксюша бы сейчас уже была там, внутри», — подумала Анна с лёгкой улыбкой. Сестра никогда не сомневалась: если что-то заинтересовало — сразу вперёд, любопытство всегда побеждало страх. А она… она всегда шла следом, если вообще решалась пойти.

Девушка сделала несколько шагов к двери, остановилась. Сердце забилось чаще. Ладони вспотели, несмотря на прохладный весенний воздух. Она протянула руку, коснулась шершавой древесины — та была холодной, словно предупреждала: «Остановись».

Глубоко вздохнув, Аннушка осторожно толкнула дверь. Та скрипнула — протяжно, жалобно, будто не хотела пускать внутрь. Щель расширилась, открыв взгляду тёмное нутро подвала. Изнутри пахнуло затхлостью, пылью и чем-то ещё — едва уловимым, незнакомым…

Она замерла на пороге, не решаясь переступить черту. Страх сковал тело, заставил отступить на шаг. «Может, вернуться? Может, не стоит лезть в эти тайны?» — шептал внутренний голос.

Но желание узнать правду, найти тот самый журнал, который мог пролить свет на прошлое мамы, оказалось сильнее. Ещё один глубокий вдох — и она подняла ногу, чтобы шагнуть внутрь…

В этот момент чья-то рука схватила её за запястье и мягко, но настойчиво потянула внутрь.

Глава 8

Неожиданная встреча

Аннушка почувствовала, как рука резко схватила её и затащила внутрь подвала. От неожиданного страха девушка жалобно вскрикнула.

— Не кричи, а то спалимся, — прозвучал знакомый голос.

— Макс? Это ты? Ты меня до чёртиков напугал! — отчитала его Аня, стараясь взять себя в руки. Сердце всё ещё бешено колотилось, а ладони невольно вспотели.

— Ну, извини, немножко тебя поторопил. Так бы ты до утра не решалась войти, — тихо рассмеялся он. — Смотри, я так понял, начало двухтысячных, там, возле окна.

Аня взглянула на маленькое окошко под потолком, через которое виднелся кусок улицы. В груди зашевелилось странное волнение: что, если они и правда найдут то, что она так долго искала? Они, стараясь не шуметь, подошли к полкам под окном и начали быстро перебирать бумаги, освещая их экраном телефона Макса.

Прошло минут пятнадцать, когда они наконец нашли полку с журналом под названием «Гордость нашей академии».

— Ты не это ищешь? — тихо спросил парень, протягивая девушке журнал с фотографией её мамы на обложке.

Аня замерла. Дыхание перехватило, а глаза невольно наполнились слезами — мама выглядела такой молодой, счастливой… Девушка осторожно провела пальцем по глянцевой поверхности, стараясь унять дрожь в руках.

— Эта девушка так похожа на тебя. Это твоя родственница? — спросил он.

— Это… — начала было Аня, но не успела договорить.

Скрипнула дверь подвала, и кто-то вошёл внутрь.

— Кто здесь? — прозвучал голос.

Макс быстро потушил свет телефона, схватил Аню в охапку и плюхнулся с ней за книжные полки, закрыв рукой её рот. Девушка почувствовала, как её сердце готово выпрыгнуть из груди — она даже боялась дышать.

Шаги приближались к окну, затем направились в противоположную сторону архива. Парень резко потянул девушку к себе.

— Идём тихо и быстро к выходу за полками, — прошептал он.

— Хорошо, — ответила Аня; голос её дрожал от испуга. В голове крутилась лишь одна мысль: «Только бы выбраться отсюда!»

Макс взял её за руку и повёл к выходу. Они, словно два шпиона, осторожно пробирались к двери между книжными полками. Аня старалась ступать бесшумно, но каждый шорох заставлял её вздрагивать.

Внезапно в подвале включился свет — яркая вспышка ослепила их.

— Бежим! — тихо скомандовал Макс, и они помчались со всех ног к выходу, выскочив, как два неуклюжих вора, громко хлопнув дверью.

— Сюда! — парень потащил её к кустам сирени неподалёку.

Из подвала вышел охранник и грозно закричал:

— Кто здесь!? И что вам здесь надо?

Девушка от волнения чуть не потеряла сознание. То ли от страха, что их поймают, то ли от того, что рядом стоял такой очаровательный парень. Её колени дрожали, а в горле пересохло.

Охранник достал телефон и начал звонить кому-то.

Пока он докладывал о взломе архива, Макс и Аня тихо, как мыши, перебежали от куста к кусту, выбрались из сада и побежали в общежитие.

Они мчались по старому снегу, хлюпая по лужам. Аня почувствовала, как промокли ноги, и задрожала — то ли от холода, пронизывающего до костей, то ли от близости Макса, который всё ещё крепко держал её за руку. Его загадочная улыбка и уверенный взгляд будто говорили: «Всё будет хорошо», — и от этого на душе становилось чуть спокойнее, хотя сердце по-прежнему билось часто-часто.

Глава 9

Курсовая

Аннушка, как и обещала, собрала Максу пирожки в пакетик и думала, как ему их передать. Но долго думать не пришлось — парень пришёл сам, да ещё и с ноутбуком.

— Аню́т, выручай, — начал он. — Мне нужна помощь с курсовой. Какая-то у меня ху... — он осёкся, — ерунда получается.

Лицо у него было мрачным и растерянным, словно он заблудился в лабиринте собственных мыслей. Увидев пирожки, он тут же расцвёл: глаза заблестели, на губах появилась улыбка.

Девушка протянула ему пакетик:

— Это тебе, ты же мне помог. Жаль только, что всё было зря.

Анна вздохнула, и в этом вздохе звучала тихая грусть разочарования — она так надеялась найти в журнале что-то важное про маму. Внутри всё сжималось от тревоги: а вдруг это последняя зацепка? Вдруг больше ничего не найдётся?

— Не совсем, — улыбнулся парень и протянул ей фотографию. — Правда, я только обложку успел сфотографировать.

— Спасибо! — от радости девушка бросилась к нему и обняла, не сдерживая эмоций. В этот момент она почувствовала, как напряжение последних дней отпускает, а на душе становится легче. Но тут же осознала, что сделала, резко отскочила и смущённо извинилась: — Ой, прости... Давай свою курсовую, я посмотрю.

Её щёки пылали, а сердце билось так сильно, что, казалось, Макс мог услышать его стук.

Аннушка молча села за стол. Парень включил ноутбук, открыл файл с курсовой, плюхнулся рядом на стул и начал с аппетитом хрустеть пирожком.

Минут через пять Анна рассмеялась:

— Это у тебя не курсовая, а вообще набор слов и предложений. Давай начнём со структуры курсовой. Сейчас схожу за тетрадкой, вернусь и всё тебе объясню. Заодно и фотографию спрячу.

Девушка вышла, стараясь унять волнение — фотография могла стать ключом к разгадке тайны. Руки слегка дрожали, а мысли путались: «Что ещё я могу найти? Как это связано с мамой? И почему Макс так загадочно себя ведёт?»

Через минуту в кухню зашёл Валера. Увидев Макса, поедающего пирожки, он нахмурился:

— И не стыдно тебе, мажорик, объедать бедную студентку? Она на последние деньги покупала муку и черешню, чтобы эти пирожки сделать, а ты... Наглость — второе счастье?

Макс перестал жевать и поднял бровь, сохраняя невозмутимость.

В кухню зашла Анна с тетрадью и, не замечая Валерку, села за компьютер.

— Она ещё и уроки за тебя делает? — продолжал возмущаться Валера. — Тебе не стыдно?

— О, Валерка, привет! — улыбнулась девушка парню в очках. — Ты ко мне?

— Да, — он замялся. — Хотел тебя э-э-э... на выставку пригласить. В музей новые экспонаты привезли.

— Валер, извини, но сегодня я занята, — и девушка стала что-то искать в своей тетрадке, избегая его взгляда.

Валера сжал кулаки, бросил короткий взгляд на Макса, затем развернулся и вышел, хлопнув дверью.

— Что ж ты так парня отшиваешь? Он так расстроился, — усмехнулся Макс.

Девушка подняла удивлённые глаза:

— Кто, Валера? Да ну, мы просто друзья.

— Да? — усмехнулся парень. — Мне кажется, он думает по-другому.

— Ты не веришь, что бывает дружба между мужчиной и женщиной? — удивилась Анна.

— Ну не знаю... Кто-то рано или поздно обязательно захочет чего-то большего.

— А как же мы? — тихо сказала девушка. — Мы с тобой вроде как друзья. Ты без раздумий помог мне забраться в архив, хотя я тебя даже не просила об этом. Я по-дружески помогаю тебе с учёбой и угощаю пирожками. Разве мы не можем быть друзьями?

Девушка подняла глаза на парня. Он наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

— А вдруг кто-то из нас захочет чего-то большего?

Анна отпрянула и покраснела. Её сердце бешено заколотилось, а ладони слегка вспотели. Она попыталась собраться с мыслями:

— Вряд ли, — тихо ответила она. — Я не вписываюсь в твой социальный статус. У тебя вокруг полно красивых девушек, а на их фоне я — простая серая мышка. Ты привык развлекаться с такими красотками. А я... я не собираюсь заводить какие-то отношения.

— Совсем? — удивился парень, слегка отстранившись.

— Совсем. Я приехала сюда учиться. Встречаться мне ни с кем нельзя. Валера это прекрасно знает. Теперь ты. Я согласна помогать тебе с учёбой, только давай без всяких пошлых шуточек, ладно?

Она уже собралась начать объяснять структуру курсовой, но вдруг остановилась и нерешительно посмотрела на Макса:

— Слушай... А та комната... Ну, та, что исчезла... Ты что-нибудь о ней знаешь? Почему она появилась именно тогда? И куда потом делась?

Макс на мгновение замер, потом отвёл взгляд и усмехнулся:

— Подрастёшь — узнаешь, Ань. Всё в своё время.

— Но... — начала было она.

— Ш-ш-ш, — он приложил палец к губам. — Некоторые тайны не готовы открыться сразу. Зато я могу помочь тебе найти другие выпуски журнала — может, там найдётся что-то про твою маму.

Аня вздохнула, раскрыла тетрадь, достала ручку и заговорила чётко и уверенно:

— Итак, курсовая работа должна состоять из введения, основной части с несколькими главами, заключения и списка литературы. Давай сначала составим план...

Где-то через час в кухню зашёл какой-то парень со светлыми волосами:

— Макс, ты тут? Еле нашёл тебя, — и протянул ему большой пакет, после чего собрался уходить.

— Стой, Саня, познакомься, — остановил его Макс. — Это Аня, моя подруга. Аня, это Саня — мой друг, самый рассудительный и добрый человек из всех, кого я знаю.

Саня слегка улыбнулся и кивнул:

— Приятно познакомиться, Аня. Макс много о тебе рассказывал.

Анна смущённо улыбнулась в ответ, чувствуя, как волнение понемногу отступает. Саня выглядел спокойным и дружелюбным — в его глазах читалась искренность, а улыбка располагала к себе.

Максим поставил пакет на стол рядом с девушкой и сказал:

— Это тебе!

— Мне? Что там? — удивилась Анна, приподняв край пакета.

— Продукты.

— Продукты? Зачем?

— Чтобы не чувствовать себя чудовищем, что объедаю тебя.

— Не надо мне ничего, забирай.

— Ну пожалуйста, возьми, — детским голосом начал просить Макс, слегка склонив голову набок. — Мы же вроде как друзья. А друзья должны помогать друг другу.

Анна засомневалась, посмотрела на пакет, потом на Макса, потом на Саню, который ободряюще кивнул ей. Внутри боролись два чувства: с одной стороны, гордость не позволяла принимать такие подарки; с другой — теплота и искренность этих ребят трогали её до глубины души.

— Ну ладно. Спасибо. Думаю, на сегодня достаточно. Задание я тебе задала. Мне самой пора идти делать уроки. Пока.

Девушка взяла пакет с продуктами и ушла в свою комнату, стараясь не оглядываться. Её сердце всё ещё трепетало, а в голове крутились мысли: «Кто они на самом деле? Почему Макс так загадочен? И что скрывает эта странная комната?»

«Вроде как друзья»,— усмехнулся парень, глядя ей вслед.

Глава 10

Возвращение Ксюши

Воздух в коридоре академии гудел от привычной утренней суеты, но для Ксюши его словно не существовало. Она неслась по каменному полу, словно выпущенная из катапульты, и её появление можно было сравнить с маленьким ураганом, ворвавшимся в тихую гавань. Тяжёлый рюкзак болтался за её спиной, подскакивая на каждом шагу и угрожающе хлопая по лопаткам, будто живое существо, которое отчаянно пыталось взлететь и удрать от своей неугомонной хозяйки. Волосы, собранные в высокий хвост, развевались за ней тёмно-каштановом шлейфом, а в мыслях пульсировала лишь одна, навязчивая идея: успеть. Она и так пропустила слишком много из-за проклятой болезни, и теперь была полна решимости наверстать упущенное.

Она мчалась вперёд, не глядя по сторонам. Её мир сузился до одной-единственной точки — двери аудитории. Она перепрыгивала через разбросанные кем-то учебники, ловко огибала группки неспешно бредущих студентов и едва не сбила с ног первокурсника, тащившего стопку чертежей. Один из старшекурсников, прижавшись к холодной стене, чтобы не быть сбитым с ног, лишь покачал головой и перекрестился вслед пронесшейся мимо фурии:

— Ну и скорость! Да она же звуковой барьер вот-вот преодолеет! Держитесь, кто не спрятался!

Но законы физики и геометрии коридоров неумолимы. Столкновение было неизбежным. За резким поворотом, который Ксюша прошла на полной скорости, прямо из-за угла вынырнул парень. Он даже не успел среагировать. Ксюша врезалась в него со всей мощью своего импульса. Они оба повалились на пол с оглушительным грохотом — будто рухнула стопка тяжёлых учебников с самой верхней полки. В результате этого хаотичного падения Ксюша оказалась сверху, придавив юношу своим весом.

От неожиданности он рефлекторно обхватил её руками, пытаясь удержать от падения или защититься — так или иначе, получилось что-то вроде крайне неловких и тесных объятий.

— О, привет, — с кривой ухмылкой произнёс парень, глядя снизу вверх в её широко распахнутые от возмущения глаза. — Это ты так соскучилась по мне? Могла бы просто написать.

— Руки прочь! — взвизгнула Ксюша, её голос сорвался на фальцет. Она упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь вскочить. Её волосы, разметавшиеся во время падения, частично закрыли лицо парня, щекоча его нос. — Я вас знать не знаю! Отпустите немедленно!

— Эй, полегче! — рассмеялся парень, всё ещё не отпуская её — скорее инстинктивно, чем намеренно. Его смех был низким и вибрирующим, отдаваясь у неё в груди. — Ты что, не узнаёшь меня? Это же я, Макс.

— Да хоть барс! — огрызнулась Ксюша. Она сделала ещё одну яростную попытку оттолкнуться, но её нога в тяжёлом ботинке соскользнула с его кроссовка, и она с разочарованным «Ай!» снова плюхнулась обратно прямо на него.

— Аня, ты чего? — начал было Макс, но осёкся, увидев её пылающий гневом взгляд.

— Я не Аня! — прорычала Ксюша, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Её серые глаза метали молнии. — И если вы сейчас же не отпустите меня, то познакомитесь с моим кулаком! И поверьте, это будет очень болезненное знакомство!

Парень наконец-то сообразил, что происходит что-то неладное, и убрал руки. Ксюша резко вскочила на ноги, словно отпущенная пружина. Она лихорадочно отряхнула свою помятую одежду и поправила сбившийся воротник блузки. Бросив короткий взгляд на свой рюкзак — тот мирно лежал в паре метров, целый и невредимый, будто решил: «Ну уж нет, я в этом цирке участвовать не стану», — она гордо вздёрнула подбородок.

В этот самый момент из приоткрытой двери аудитории №203 выбежала Аня. Её глаза мгновенно наполнились слезами чистого, незамутнённого счастья.

— Ксюша! — выдохнула она.

Не раздумывая ни секунды, Аня бросилась к сестре и стиснула её в объятиях так крепко, что у Ксюши на мгновение перехватило дыхание.

— Ты почему не сказала, что тебя выписали? Я бы тебя встретила! Я бы пирожков напекла! Я так скучала!

— Хотела сделать сюрприз! — ответила Ксюша, на секунду растеряв всю свою воинственность. Она обняла сестру в ответ, и её лицо смягчилось. От былого раздражения не осталось и следа. — Меня классная руководительница привезла. По дороге мы заехали в кафе, я выпила капучино и съела целых три огромных круассана! Представляешь? Я думала, лопну!

Макс медленно поднялся на ноги, отряхнул джинсы от невидимой пыли и всё ещё пытался осмыслить происходящее. Он переводил взгляд с одной девушки на другую, и его брови медленно ползли вверх.

Теперь он видел их рядом. Обе были словно две капли воды — одинаково стройные, с изящными «ножками от ушей», что придавало их силуэтам особую лёгкость и грацию. Длинные каштановые волосы до талии переливались в свете ламп тёплым медным блеском.

Но детали... Детали были разными и кричали об их характерах громче любых слов. У Ани волосы были заплетены в толстую, аккуратную косу — символ порядка и сдержанности. Несколько тонких прядей-повстанцев мягко выбивались из причёски и обрамляли её нежное лицо с тонкими чертами. Ксюша же собрала свои локоны в высокий хвост на затылке с помощью яркой резинки — он покачивался при каждом её резком движении, а непослушные пряди то и дело выбивались из плена и падали на лоб, будто подчёркивая её импульсивную натуру.

Их лица поражали совершенной симметрией: большие серые глаза с густыми ресницами; милые аккуратные носики без единого изъяна; мягкие линии подбородка; и едва уловимые ямочки на щеках, которые появлялись лишь у одной из них.

У Ани ямочки появлялись, когда она улыбалась робко и застенчиво. У Ксюши они проявлялись лишь тогда, когда она смеялась во весь голос над удачной шуткой или собственной дерзостью.

И эти характеры... Они различались кардинально, как лёд и пламя. Аня напоминала милого котёнка: такая же мягкая, осторожная и трогательная. Её улыбка была застенчивой, почти робкой, взгляд — чуть опущенным к полу, а движения — плавными и аккуратными, словно она ступала по тонкому льду и боялась провалиться.

Ксюша же была чистым сгустком кинетической энергии и напора. В её глазах сверкал постоянный вызов всему миру, осанка была прямой и горделивой. Каждое её движение было резким, решительным и наполненным внутренней силой. Если Аня мурлыкала, то Ксюша шипела — и могла не только когти показать при необходимости, но и пустить их в ход без малейших колебаний.