Чудесные зимние истории после ДТП

Семья Афанасьевых, к коей принадлежал Игорь Саныч, охотно перемывала не только лишь кости, но и сухожилия, хрящики да суставы любой подвернувшейся жертвы. Сам он не общался почти что с сородичами, но до него долетали, конечно же, слухи - как до почетного самого, уважаемого из всех представителей рода - имевшего крупное самое состояние, а потому и безумно любимого. Общались с ним редко - по недоступности вечно работою занятого (столь прибыльной, а от того почитаемой) Игоря Саныча - но зато уж приносили в минуты общения ему согбенно на блюдечке самые сливки семейных радостей, достижений и распрей. И о козле отпущения этой семьи он конечно же знал. Имя этого козлика - было Дима. Он жил давно в стольном граде, уехав от родственников, и занимался чем хочет, что было в семье ужасающей наглостью. Не захотел он работать нормально, как люди, заправщиком или, там, сторожем, да получать свой стабильный доход - а захотел на гитарке поигрывать. И поигрывал где-то по клубам и барам. Что самое страшное - он поначалу ещё от родителей помощь на то принимал, чтоб квартиру снимать на окраине первопрестольной, а уж более жутким ещё было то - что стал верить он в Бога и в христианскую церковь ходил, что в семье Афанасьевых называли давно не иначе как сектой. Трудилась над Димы "раскруткой" в среде своих родичей, не кто иная как собственная его мать. Она и была тем шмелем, что носил этот смачный комочек пыльцы - свежайших и занимательных сплетенок о его новых и новых причудах и сумасбродствах - по миру на трудолюбивых своих черных лапках. У мамы у Диминой с детства была на него, уж похоже, обида за то что родился он у нее, нежеланный - а от того и пыталась она с этим существованием досадным сыночка бороться как может - законными способами. Любой его шаг представляла она близким страшным, безумным, ну или смешным да нелепым совсем, и вышло так, что уж превратиться пришлось Диме рано из одного очередного цветка на семейной большой родовой клумбе, что рос бы и рос здесь спокойно - в иссохшее на ветру нелюбви, отторжения, косых взглядов близких, и прочая, перекати-поле. Теперь укатился давно уже он далеко, избавив родных от себя так, физически - но сознания их не избавив ни чуть от фигуры своей: напротив - дав фору вдали от него сочинять что угодно про жизнь его юную и никому на родительской клумбе не нужную. Теперь он родителям, да и другим своим соплеменникам, приносил хоть какую-то пользу - о ком было поговорить и над кем позлорадствовать. Иначе - наверное пользы совсем никакой от него им бы не было. Особенно теперь-то - когда он в коляске катался уже пятый год после аварии, в которую "по своей, видно, глупости всегдашней уж как-то и влез", да катался, опять же - по незнакомому всем его родичам городу, а не под боком, где можно ему было бы хоть разок-другой, да припомнить его эту страшную глупость, и ткнуть в нее мордочкой лишний раз как котенка, что было бы, впрочем, другим Афанасьевым очень приятно, но не возмещало бы вовсе ущерба, который им Дима мог принести необходимостью за ним как-то ухаживать. Жил там и жил у себя в городе, что презрение близких и сам с Димою разделял - денег хоть не просил... да и ладно с ним. Правда вначале - когда на него ещё только наехали при переходе в положенном месте и на зеленый (что конечно же было его абсолютной виной) - по всему славному роду Афанасьевых пробежала, конечно, волна совершенно логичной, понятной интуитивно, паники: а вдруг он попросит помочь?.. Никто не был вовсе готов помогать, но и жестоким к родному (что уж попишешь, раз он, вот, родиться в семье у них вздумал?..) тебе человеку прослыть - тоже. Никто не хотел за свои же, за кровные, сэкономленные на отказе этому, чтоб его, пострадавшему средства билетик купить себе на соседнее с ним же сиденьице в первом ряду всеАфанасьевского порицания и обсуждения с осуждением вместе взятых - как вам угодно: хоть с буковкой "б" в середине, хоть без. Все боялись и переживали за деньги и за репутацию, звонить не звонили, конечно, в Москву, постарались прикинуться будто их нет и совсем в этом мире, и вовсе они никогда не рождались... А уж когда чуть тревога в семье улеглась и понятно всем стало что Дима не просит о помощи, да страховку и так ему выплатили, и ещё компенсацию владелец пострадавшей по Диминой вине автомашины заплатил - так напротив уже принялись раз за разом звонить и немножечко тешить себя окунанием Димы в реальность ущербной его новой жизни, да от него узнавать вести этой же жизни, которые - как трофеи с удачной подводной рыбалки - потом препарировали и разжаривали, фаршировали и начиняли как только захочется, да на радость другим своим родичам, подавали в её новом виде к семейному праздничному столу. Но у паники общей, семейной, ещё и вторая случилась волна - неожиданная - этой осенью. Цунами нависло над родом с тем маленьким но пугающим разговором, в котором сказал Дима маме по телефону что у него обнаружили рак. И теперь это было звоночком куда более звонким, чем первый - звеневший над ухом, привыкшим лишь к сплетням, тогда - сразу после аварии. Ведь рак не заплатит тебе компенсации уж за ущерб. А значит - угроза вернулась. Какую-нибудь там ему операцию выпишут за огромные деньги, да и с рецептиком к близким пошлют - а куда же ещё?.. Снова паника род Афанасьевых охватила весь, снизу доверху, и затронула даже его наивысшее, богатейшее и успешнейшее из всех прочих звено - Игоря Саныча. Он боялся (не зная об этом, ведь не измерял страх других своих родичей) больше всех. Но страх человека за деньги легко измеряется - их количеством, у него в земной жизни имеющимся. А так как количество их было у Игоря Саныча наибольшим - то и та мощность, с которою страх в нем пульсировал - наивысшей была. До сих пор, правда, Дима так ни у кого ничего и не попросил на лечение, и поэтому чуточку страх в нем ослаб. Пик же мыслей о Диме и паники, связанной с ними, пришелся на месяц октябрь, когда незнакомый Игорю Санычу вовсе, кроме как только по слухам, молодой человек не вылазил буквально из мыслей и круглосуточно жил в голове. Даже всю радость подпортил тем как-то от покупки второй, новой машинки, цвета его Величества новогоднего мандарина с кирпичным отливом, которая, в общем-то, и была не совсем-то нужна, но как приятная вещь, предмет роскоши - была в жизни владельца ее нового кстати. И почему не вылазил он из головы?.. Хотя в принципе это понятно. Тогда Игорь Саныч приехал в Москву, что родными теперь было расценено так, как что-то великое - ведь его, Игоря Саныча, Москва - эта не та же Москва, что Москва Димы. Наверное потому что в нее он приехал с деньгами, а не с какой-то гитарой. И теперь он был к Диме презренному близок так, чисто, конечно же, территориально - как никогда. Значит риск под цунами попасть самым первым - возрос. Наверное от того и тревога была велика. Теперь, к счастью, было полегче - и пока вдруг сейчас вот, под Новый год, Дима не позвонил (его номер у Игоря Саныча был записан в контакты - на всякий пожарный, чтоб сразу понять кто звонит и не взять если что - но история вызовов с этого номера и на этот номер была нулевой) - так о нем уже несколько дней и совсем даже не вспоминалось. И вот... он звонит. Ждать можно от разговора грядущего только лишь худшего - ведь с чего бы парнишка, немногим лишь старше чем Степка, которому, вот, и до папы родного всегда дела нет в этом возрасте - решил просто так бы звонить незнакомому родичу, о котором, наверное, так же как и Игорь Саныч о нем, только слышал?.. Конечно же деньги просить. Что же делать теперь Игорю Санычу?.. Не взять просто трубку, и притвориться что не услышал звонок, или осмелиться поговорить?.. Страх - единственное что доселе двоих этих связывало - столь непохожих, на разных двух полюсах человеческого бытия и семейной иерархии находящихся - возвратился опять. И наверняка Игорь Саныч не взял бы и скрылся так от ответственности своей родственной - если б не то состояние, в котором теперь пребывал. Обида на сына, за то что оставил отца одного, хоть и скрываемая им самим от себя за мыслями что он не сердится вовсе, а просто скучает - теперь воплотилась в обиду на Димку, ему незнакомого. Вот ведь - почти отражение сына: похож даже возраст - не то что уж вещи куда для сравнения более важные - такие как то что они оба денег от Игоря Саныча в день одинокий предпраздничный только хотят. Дима, ещё до того как и Игорь Саныч сумел это сам осознать (а ведь вещи такие не осознают о самих себе люди, пока глубоко не копнут) - уже стал при Степочке мальчиком для битья. Игорь Саныч почувствовал тягу немыслимо страшную взять сейчас трубку и та-аак уж ответить!.. Что б мало не показалось. Все высказать, что о сыне своем давно думает, но скрывает от самого же себя эти мысли. Сейчас он вощьме-ееет и-иии...

- Алло? - строго и требовательно, чтоб сразу задать нужный тон разговору, узнал Игорь Саныч. Не нужно тут нежничать, зная зачем тебе люди звонят: пусть почувствуют сразу - кто ты, кто они.

- Алло... Здравствуйте! - заулыбался на том конце провода радостный молодой голос, - Это Игорь Александрович?..

- Да. А кто это? Что Вы хотели? - дал сразу понять так что лошадь никак не его Игорь Саныч.

- Ой, отлично! А то я боялся что номер уже устарел и у Вас теперь будет другой... - ну конечно боялся он!.. Ясное дело - боялся. Как тут не бояться, когда уж такая добыча уходит?!. - Игорь Александрович, Вы меня наверное не знаете толком - я Дима, Афанасьев - Ваш троюродный племянник... вроде бы... получается. Ну - примерно так! - засмеялся добродушно Дима, - Ну, я... во-первых хотел Вас поздравить, вот, с наступающим Новым годом и пожелать Вам всего в нем прекрасного самого, светлого, чудесного и замечательного! Пусть Бог Вас благословит во всем и всех, кто Вам дорог. Пусть все будет просто замечательно у Вас - мудрости, здоровья, тепла и света в сердце и вокруг, и благословения главное!..

- Спасибо... - напрягся Игорь Саныч, в ожидании следующей части разговора, где за такую бесплатную гору красивых пожеланий наверное могут и плату спросить. - И Вас тоже с праздником.

- Да... Спасибо, спасибо большое... Игорь Александрович, я вот ещё что хочу спросить: у Вас к этому номеру карта привязана... банковская?..

- Да... - напрягся сильнее ещё человек с привязанным к карте номером и сердцем.

- Всё-ооо, отлично!.. Игорь Александрович, я Вам сейчас перешлю десять тысяч... се-кун-ду... уже переслал. Можно - пусть это будет подарок на Новый год?.. Я просто сейчас всем дарю... по чуть-чуть... и друзьям, и знакомым - кого только знаю - и, вот, о Вас тоже вспомнил. Мы не знакомы, конечно - но все-таки родственники. Очень надеюсь что Вам будет приятно... На мандарины и оливье так сказать!.. С праздником Вас ещё раз!

- Да?.. - Игорь Саныч напрягся сильнее чем прежде теперь, ведь совсем что-то даже не понял теперь - в чем подвох. Ему на экране смартфона спустилось, действительно, уведомление о том что ему перевели десять тысяч - Дмитрий Павлович А. Что же все это значит?.. В таких надо случаях узнавать побыстрее - что там в условиях акции мелким шрифтом - пока не списали с тебя в сто раз больше. - А почему это?.. Зачем?.. Спасибо большое... - даже такие слова как "Спасибо большое" ему подсказала сквозь непонимание и панику вежливость, - Откуда у Вас деньги? - выдал в конце концов Игорь Саныч реально его занимавший вопрос.

- Да... Да это просто так - с Новым годом... А деньги... ну, у меня накопились... немножко. Чуть-чуть. Вот, теперь раздаю - мне они не нужны.

- Как не нужны? - удивился тому Игорь Саныч, как может вообще быть такое чтоб ДЕНЬГИ и были кому-нибудь не нужны. И ещё чуть-чуть меньше, но все-таки тоже достаточно сильно, он удивился тому, как они накопиться могли у никчемного Димы. - А на лечение?.. - от жуткого удивления этого даже себя выдал Игорь, признавшись что знает о Диме и даже о самой болезни его. - Вам на лечение ведь наверное?.. - а слово "нужно" застряло в горле, ведь в вопросительном предложении могло оно быть расценено как его предложение помощи.

- Нет, на лечение больше не нужно, спасибо... совсем уже... не нужно. Ну, так вот сложилось.

- Дима, Вы объясните пожалуйста - как так сложилось? Не в общих чертах... Я просто не понимаю... Ну если не нужно Вам на лечение - на жизнь просто?..

- Ну... На жизнь тоже не нужно... - неловко засмеялся молодой человек на другом конце провода. - Я, если Вы, Игорь Александрович, не против - не стал бы сейчас объяснять... всё-таки праздник. Поверьте - я всем по чуть-чуть высылал - это не только Вам: это всем родственникам. И... я никому пока не объясняю. Никто... да никто, кстати, ещё и не спрашивал. Если хотите - потом объясню, но... Давайте, наверное, не сейчас.

- Нет, давайте уж лучше теперь. - выразил свой протест Игорь Саныч, ведь ознакомиться очень хотел бы с подводными теми камнями, что ожидают его на дне десяти этих тысяч, уж подозрительно слишком прозрачных на первый взгляд - и ознакомиться лучше как можно скорее. - А то я Вам, Дима, отправить их вынужден буду назад. Честно. Если хотите что б я их сейчас принял в качестве подарка, как Вы говорите - то объясните пожалуйста всё, целиком. - и, ожидая ответа, Игорь Саныч полез заодно и сам в приложение банка - проверить детали этого странного новогоднего перевода. Вот он... последняя самая операция - вытеснила с почетной верхней строчки в истории его собственный перевод сыну сегодня. Теперь дважды десять за день - то с карты, то на карту.

- Ну... хорошо... Только... знаете, Игорь Александрович, я Вас был попросил очень сейчас не расстраиваться перед праздником, ладно?.. - да уж... казалось и так приготовился собеседник его к тому что расстроиться точно придется - да максимально тщательно - а теперь, вот, после просьбы этой, оказалось что может ещё даже в большую напряженную готовность он прийти. - Нет, понимаете, для меня это, лично - ну вовсе не грустная новость... но для других... Не все ведь мыслят как я - для кого-то такое ужасно. А для меня - радостно даже в какой-то степени. Я к Богу иду и стараюсь быть с Ним - а значит это не пугающая перспектива, а напротив... прекрасная даже.