Чудесные зимние истории после ДТП

- Ну... Понимаете - мне и на время ведь не хотелось бы... ну... неудобно. Вы понимаете - я и так в жизни людям достаточно всяких проблем принесла... - чуть заплакала Таня опять - не сдержалась, - И... не хочется снова. Я буду стараться сама побыстрее вставать и лечиться, и если всё это удастся - то я с удовольствием... может быть... но потом - когда легче со мной уже будет. Тогда - да, но...

- Но?.. Вот Вы сейчас тоже слышали что ещё я финансового не достиг... словом, благополучия - какого хотел бы, прежде чем с Вами знакомиться. Вот, Вас это точно ведь не смутило сейчас, Тань?.. Нет. Конечно же... Я же вижу. Так и почему же меня тогда тоже должно то смущать что не стали ещё Вы той, кем бы хотели стать прежде чем...

- Я...не знаю... Но... все-таки - человек на коляске это не то же ведь самое, что только и всего... финансовые трудности... Конечно финансовое... это вот всё... меня не смущает - конечно... ведь это причина совсем несущественная. А вот...

- Какие вообще такие могут быть в жизни, Таня, существенные причины, если все мы здесь, на Земле - ещё люди, и у всех у нас есть и свои здесь проблемы? Вы знаете - я понимаю прекрасно: вот спорю, но понимаю. Я сам такой, честно. Недавно ещё вообще тяжело с этим было совсем - с тем что, вот, сам так всё время себя недостойным считал... ничего. Всё казалось - что надо чего-то достичь хоть ещё, прежде чем... ну на что-нибудь в жизни решиться. Вот - например прежде чем Вас же найти и хоть поговорить. Буквально на днях только, знаете, стал наконец-то меняться - работать чуть-чуть над собой. Вот, может быть, мне как раз и награда... Не первая, но пожалуй что лучшая - я Вас встретил и смог наконец-таки поговорить. Знаете, очень одну стал страничку читать в Интернете... хорошую. Вроде девушка пишет какая-то - но не знаю. Не представляется автор. Я дам Вам потом почитать - обязательно нужно прочесть и Вам тоже. Очень полезно... Там мысли, Вы знаете, вот такие вот, нужные - и о том как себя уважать, и о том что - конечно же мы все здесь неидеальны, и нужно стремиться всегда к совершенству, но Бог ведь нас ценит уже и такими как есть - а уж мы сами, значит, должны и тем более. Просто... ценить для того чтобы позволять себе жить, а не вечно откладывать на неопределенный срок, понимаете?.. Не для того чтобы там... загордиться допустим. Нет - просто чтоб руки не опускать. Вы знаете - я только, вот, начал читать, соглашаться... только начал впервые себе что-нибудь позволять... просто... даже на мысленном уровне - стал говорить себе что имею я право жить, что я нужен, что я в этом мире не лишний... а очень ещё, понимаете, в этом мне то помогло, что, вот именно - в этом вот блоге слова... вот такие вот ободряющие, вдохновляющие - такие вот, что не только я сам ведь себе говорю, а и тот кто-то, кто это пишет - мне тоже... как будто бы... Так вот - только начал я сам расширять для себя хоть духовно и мысленно круг возможностей - так, во-первых работу сперва нашел ту, о которой мечталось всегда: ну не жутко уж прибыльную, но любимую - просто осмелился попытаться, когда начал чувствовать что имею моральное право и... вот!.. А потом... Вы не поверите даже - ещё выиграл крупную сумму... в семье быть секретов не может, поэтому и заранее даже не буду скрывать - целых аж двести тысяч, Вы представляете?.. Просто так - ничего даже толком не делал: вот, просто акция была от магазина - ну, розыгрыш... Я в такие и вообще никогда не верил - что там можно что-нибудь выиграть: всё, думал, своим там уходят все выигрыши. Но... как будто награда за новый, меняющийся мой образ мышления - вот... Наверное сбой там какой-то случился и меня с кем-то из родственников организатора перепутали!.. Шучу... ну, вот из этих двухсот, мне на голову просто упавших так тысяч - я осмелился отпуск себе организовать - первый в жизни - а на этой работе мечты он сейчас, на неделю. Потом ещё часть отпускных дней на лето возьму. Решил... так сказать расширять горизонты. Почти что заставил себя сам поездку себе эту силой купить. Чтобы... ну просто учиться и дальше себя... чуть-чуть больше ценить. Но я заставлял - прямо честно. Не очень-то и хотелось сейчас, хотя я мечтал всегда что путешествовать стану - но вот теперь как-то... уж лень. Мне оплатить этот тур нужно было, пожалуй, как чисто сам акт к себе щедрости. Ну, я его уже и так совершил, преодолел свое чувство никому не нужности, которое раньше бы мне не дало этого сделать, а теперь... теперь вот - ещё легче сдам билет и не поеду. И так мог ведь сам опоздать, если б только не Вы.

- Ну, как видите - я ненадолго лишь только исправила эту ситуацию!..

- Ну да... Ненадолго. Вам точно тоже надо будет статьи почитать вот из этого блога - я думаю Вам это нужно. Вы знаете... я человеку настолько этому благодарен, который их пишет - хотя и не знаю даже: кто это... настолько... настолько он... поддержал меня, что ли?.. Понимаете - очень помог. И морально и... как-то духовно. Я даже... признаться честно... но это не для того что бы Вы думали - что, вот, такой я хороший и прочее - нет, я жаднюга ещё тот! Просто... так как-то подумалось - что, раз мне эти двести свалились вот так - просто, вот, неожиданно - как награда, мне кажется, за урок что я выучил не без помощи этого неизвестного человека - то я и подумал... Его вклад такой большой в это - что уж хоть... по меньшей мере уж половина - его точно. Выслал сто ему тысяч по реквизитам из блога. Я... думаю - так справедливо. Отчитываюсь - потому что вот так из бюджета... надеюсь семейного... улетучилась крупная сумма. Простите - уж если бы знал что Вас встречу: оставил бы лучше для нас - потому что... ну, на семью уж всегда ведь важнее... Но может быть - это и правильно. Может быть... Мне так кажется - что не случайно и это. И даже почти не жалею ни капли. Но только ещё перед Вами вот стыдно...

- Это действительно всё не случайно. - изумляясь всё более внутренне, и замерев в пространстве взволнованно, улыбнулась в ответ ему Таня, - Вам стыдно быть точно уж... думаю... передо мной не должно. Вы поступили... а кстати как Вас зовут?.. Или я только в ЗАГСе узнаю?.. - рассмеялась неловко девушка.

- Игорь.

- Игорь... Очень приятно! Так вот - Вы поступили правильно, Игорь, и... думаю - Вы сейчас в этом ещё раз чуть-чуть убедитесь. Я чуточку... могу ошибаться сейчас в моих догадках, но... Знаете что мы сейчас с Вами сделаем?.. Можете в телефоне набрать сейчас этот блог, что Вы так вот читали?.. Но не показывать сразу?.. А я Вам сейчас, на счет три, покажу - с Вами одновременно - тот блог что... я подозреваю - как раз Ваш любимый... но только в своем телефоне. Давайте?.. Сыграем в такую игру, словом, да?..

- Хорошо... - заулыбался Игорь и принялся набирать в телефоне что-то, - А Вы его тоже что ли знаете?.. Ну вот!.. Тем более - и чего же тогда Вы себя так боитесь?.. Тем более - Вы ведь... должны понимать... сейчас - Интернет чуточку подвис... понимать что Вы - ценная в мире в любом случае?.. Я, кстати, не думал что он вообще, вот, известный - блог этот. Как ни зайду: всё как будто бы тишина - каждый раз первым лайки там ставлю: как будто один только его, вообще, и читаю, но... видите - Вот и Вы знаете. Это чудесно!.. Всё, прогрузилось. Готов.

- Тогда... - Таня уже опять плакать сильно и радостно начала, улыбаясь тому что... наверное она чуточку более даже полезною сможет почувствовать себя наконец-то сейчас на счет три... - Не спрашивайте... - махнула она рукой, понимая что слезы её вызывают уже у молодого человека вопросы, - Скоро всё объясню... Раз, два-аа...

***

Прошло два месяца. Таня стояла у кухонного стола, разрезая минтай - Игорь сам всё обычно готовит, но ей захотелось сегодня, пока он ещё на работе, попробовать снова, опять, сделать это самой. Минтаем, считай, начиналась эта история с Таней больной - пусть минтаем она и окончится. Ещё не назвать этот день окончанием - ведь, вот, пальцы не слушаются ещё до конца, а ходить она может пока не без боли. Но может?.. Теперь уже может. А это - победа. Её ведь и вовсе могло бы не быть. А значит... почти что для Тани она окончанием служит её сложных дней - и этот финал нужно честно отпраздновать и поставить минтайную жирную точку, да и сказать себе твердо, уверенно: "Хватит болеть - это уже завершение. Если и дальше ты в Бога, как и теперь, верить будешь, и будешь Ему доверять - то Он непременно поможет. Он точно тебя, Таня, любит, раз даже упадок твой, порожденный сомнениями и колебаниями на пути, обратил в твой расцвет, чуть только ты вновь вставать прямо на путь начала. Всё прекрасно. Как мир бы ни бил - это мир. А ты - с Богом."

Сегодня минтай она режет и благодарит. Благодарит за возможность вот так жить и делать - самой, без огромных проблем, с этим связанных - хоть что-то хорошее для людей и себя... и для кошек. Минтай есть теперь будут трое - теперь-то и Игорю будет приятно: не только котяткам. Нарежет минтай, пока не до конца разморожен - так легче ведь с ним - а потом и оставит его: пусть в кастрюле лежит, тает дальше. Попозже она его сварит - и Игорь как раз придет уже, может, с работы: успеет горячего супа поесть. Пойдет пока сходит сама в магазин, хотя это и сложно - но нужно: уже очень нужно ходить иногда и самой, без поддержки, чтоб лучше осваиваться. А по пути - занесет рыбку кошкам. И вот - Таня уж претворяет в реальность свой план. Шагает уверенно но осторожно к кошачьей столовой и радуется теперь своему каждому шагу, по этой земле ею сделанному. Хотя почти с каждым ей шагом и больно - но ведь какое же, все-таки, это счастье: иметь возможность ходить, пусть и со сложностями, и делать самой те дела, что считает она нужными!.. Так теперь она счастлива - что про женщину даже не вспомнила. Время ведь позднее - вечер. Про женщину что накричала на Таню уже она просто забыла, но вспомнила теперь, приближаясь уж к месту привычного обитания хвостиков. Идет по двору - а на встречу ей, со стороны того самого окошечка подвала - наверное как раз сейчас только вот от кошачьего стола - идет потихонечку эта же самая женщина. Сворачивает явно в тот яркий подъезд, что сейчас возле них. Значит - здесь и живет: в доме рядом с кошачьим. Таня молча и даже стараясь совсем не смотреть на нее, прошла мимо бабушки этой, бормочущей что-то походя - разминулась с ней, в надежде что, может быть, она Таню и не узнает. И действительно - обошлось безо всяких с ней разговоров. Таня двигалась дальше и радостно снова, думая что теперь уже женщина эта, возможно, ушла... лишь немно-оожечко, правда, тревожно... минтай свой поставила возле трапезничающей на тумбочке кошки - но только не на саму тумбу - туда пробираться по снегу пока тяжело - а оставила рядышком - на палисаднике: вот и кошку так не спугнет, и самой шагов меньше. Поставила, да и стала идти себе дальше - по узкой тропиночке асфальтированной к магазину... По ней же тогда она шла - уходила в тот день, после ссоры. Теперь по-другому уходит. Совсем по-другому... Оглянулась, себе улыбаясь самой, по пути - глянуть как там: не убегает ли кошка?.. И видит... Да, женщина эта снова, усиленно что-то причитая, идет к кошачьему столу, палисадник оглядывая... Наверное видела всё же что Таня пошла туда, к кошкам, и теперь недовольно пошла проверять.

"Ещё и выкинет ведь..." - с волнительной неприятною мелкой дрожью, которой внутри гладь души от мысли этой подернулась, подумалось Тане. Ещё в прошлый раз она, споря с самою собой здесь за право считать себя невиновной после той встречи с бабушкой - тоже мысль такую подумала - или даже почувствовала каким-то уж чувством десятым. Подумала и пыталась себя даже ей оправдать: ведь, вот - если выкинет бабушка Танин минтай - так выходит что не за доброе дело она, в самом деле, сражалась и не за интересы кошачьи - а за свое личное эго. Но обвинять человека без повода - было бы скверно. Сейчас же... такие вот подозрения Тани усилились. Бабушка подошла к тому месту, где был ей оставлен минтай, и приговаривая недовольно так что-то, глядела то на палисадник, то на оглядывающуюся украдкой назад девушку. Таня даже испугалась... вот сейчас пойдет ещё бабушка эта за ней, да ругаться за что-то начнет... или ещё, чего доброго, что-нибудь сделает... Таня быстрее пошла, не оглядываясь - настолько скоро, насколько могла, и ещё чуть-чуть даже скорее... Действительно стало ей страшно. А от чего?.. Она ведь всего-то лишь сделала доброе дело?..

За ней не погнались. Пока в магазине ходила и выбирала продукты какие полегче - какие сама сможет в сумке с собой унести - всё про бабушку и минтай Таня думала. Решила назад идти снова там - мимо кошачьей столовой - и посмотреть: хоть на месте ли рыба?.. Или действительно выбросили?.. И, минут через десять-пятнадцать после оплаты покупок уже приближалась с опаской к знакомому просто до боли окошечку, что из подвала выходит. По пути успокоилась вовсе почти что - ну не могла просто добрая бабушка у котов забрать пищу... Ну что Таня, правда, придумывает?.. Вот ведь - придумалось ей такое, да и не отлипает теперь это чувство... Подошла - уж почти что спокойная. Сейчас рыба, конечно же, будет здесь. Ну а как же иначе?.. Тревожно она осмотрела весь палисадник... Нет. Нету. Нигде. Может кошка с собой утащила?.. Но как - прямо с подложкой?.. Ну... Вряд ли. И ветром сдуть не могло... Ветра нет и подложка не легкая...

В недоумении и смятении, Таня отправилась дальше - домой - по пути, каким шла и из дома. Если рыбу её выбросили - то... пожалуй теперь уж её не найти. И никак не проверить пугающих Таниных предположений о судьбах хвостов с плавниками. Но надеяться Таня на то будет - что всё же исчез весь минтай по другим - не столь уж печальным причинам. Хотелось бы верить что женщина не способна совсем на такое... Хотелось бы верить что даже и люди, которые волей-неволей тебя обижают - на самом деле хорошие, или будут хорошими - чтобы потом все вы встретились в Небе - ведь это же главное... А не то - кто кого превзошел здесь хоть в чем: хоть в деньгах, хоть в успехе, хоть в положении своем, хоть, вот, в состоянии здоровья, хоть даже в том что добра больше сделал, чем кто-то другой - а ведь даже за это, похоже что, люди борятся... Эта женщина, вот, например, ходит в легком платочке - а из-за этого очень похожа на верующую: на прихожанку какой-нибудь церкви. Возможно ведь что и не просто похожа - а и действительно ею является. Но... почему же она так не хочет чтоб кто-нибудь тоже с ней делал добро?.. Может быть... может быть просто боится, что так у нее в Рай билеты отнимут, которые она себе усердным трудом милосердия здесь зарабатывает?.. Неужели, вот, люди способные понимать что добро помогает душе - не способны понять что чем больше добра на земле, тем ещё будет лучше?.. Таня думает тяжело и растерянно. Нелегко думать - что люди чувствуют, и во что они верят, и как ошибаются. Часто очень тяжелые вещи увидишь, задумавшись. Часто мрак мира чьей-то души или просто сознания поглотит тебя на секунду и станет так жутко темно - что скорее захочешь на свет опять выбраться... А ведь в нем... там... живут... постоянно...

Уже приближается Таня к подъезду, что рядышком - к тому, где живет, значит, бабушка - и мысль приходит - что если она её рыбу и выбросила - то пожалуй наверное лишь в эту урну, которая возле подъезда, минтай погрузить и могла. Далеко ещё нет ни одной другой во дворе. А значит... Подходя ближе - Таня решила преобязательно заглянуть. Подошла. Не пришлось даже ей и заглядывать. На урне, доверху забитой уж к вечеру, подложка с минтаем короною красовалась. Да... Таня постояла и посмотрела на это... как жалко... как жалко ей стало себя и трудов своих, что на рыбу потрачены были сегодня с таким неудобством и болью, как жалко и рыбу, что стоит ведь денег, и по цене что - с учетом всех щедро отрезанных с мясом хвостов - уж наверное точно не меньше ведь выйдет чем пара пакетиков корма химиченного, ненатурального, которым, вот, бабушка кошек закармливает... Как жалко и бабушку - жалко, наверное, больше всего как раз Тане вот именно что её. Как же она сильно хочет быть нужной!.. Вот только не понимает, что уж и так она очень нужна. Не нужно ещё и сражаться ей за это право. Она всегда, всегда будет нужна - даже если и тысячи миллиардов вокруг будут тоже нужны - и не меньше. Как, все-таки, это наверное важно всем нам - быть кому-нибудь нужным. Одни загрызут за свое право нужности... Но это лишь значит - что им ведь его не хватает... Тоже ведь очень-очень, совсем не хватает. Но только не знает ещё человек - что оно, вот, уже у него есть - есть и так. А иные страдают и гаснут без этого права... Только тоже не знают - что нужности ведь у них предостаточно. Нужно просто, наверное, чаще давать людям знать - как же сильно они в этом мире нужны... Да и животным. Они тоже очень нужны и, возможно, они тоже ищут подобного чувства - небесполезности, нужности. Ведь собаки, допустим, так радуются, когда их похвалишь, погладишь, скажешь: "Ка-аакой ты халё-ооосый!..", почешешь за ушком чуток одобрительно. Ведь кошки бывают так человеку нужны, что он будет реветь как никогда возле окошечка из подвала из-за того что они просто взяли, да и позволили ему себя покормить. Ведь все мы, правда, нужны и друг другу и Небу... Так почему же так часто об этом мы забываем здесь сами и не считаем на этом свете нужным напоминать и другим?..

Таня никогда ещё раньше не рылась в мусорках. Но теперь - взяв салфетку бумажную из кармана и оглянувшись по сторонам - не видит ли кто - прихватила салфеткой, чтоб руки не пачкать, подложку, которую женщина эта на счастье не догадалась перевернуть вверх дном, а поставила ровненько, как на поднос, на забитую урну - и перенесла снова к кошкам. На тумбочку уж в этот раз. Картонка там все-равно жутко запачканная, а на урне ведь восседала подложка верхом на комке какой-то чистой, свежайшей бумаги - а значит уж Таня обеденный стол не испачкает: только еду кошкам, всё же, вернёт. Да, с трудом, да и с болью - но пробралась в этот раз через весь палисадник и затолкала, со скрипом сгибаясь, подальше подложку - поглубже под выступающий бортик жилого огромного дома. Теперь, может быть, там его не достанет и бабушка, раз сама Таня еле туда дотянулась, скривившись и сильно зажмурившись. Это даже в том случае если второй раз решит она выбросить рыбу потом, когда снова её здесь найдет. Таня не пожалела труда: ведь минтай - рыба ценная, свежая, кошкам он, вроде бы, нравится - а значит не должен он выброшен быть просто так, в то время как пользу ещё мог бы здесь принести. Не нужно чтоб был минтай этот ненужен, хотя очень нужен, полезен и ценен. Такого на свете быть не должно - чтобы ценности просто выкидывались на помойку. Пусть относительные - пусть и не абсолютные - но ведь ценности. Пусть для людей эти рыбьи хвосты не еда - но для кошек вкусняшка. А значит - и им стоит быть. Для кого-то хоть в мире - от них есть ведь польза.

Таня, кривясь ещё, но улыбаясь, пошла теперь медленно к дому, оглядываясь на минтай, что лежал в глубине приподвального кото-стола, как свидетель и символ победы над никомуненужностью. Таня улыбалась ему, и себе, и миру, и Небу, и молилась, в пути домой, о том чтобы бабушка эта - хорошая, добрая, хоть относительно, бабушка - точно в жизни нашла твердый путь в своей вере и смысл, который не знал бы каких-то условий, помех и преград - что ей устранять бы пришлось пришлось на пути к тому смыслу - и однажды ещё в Небе встретились с ней бы они и дружили. Пусть здесь, может быть, и не выйдет у них с нею мирно когда-либо поговорить - но потом может быть они встретятся в Небе и будут дружить и общаться, и будут друг друга, и всех вокруг тоже, любить, и кормить вместе с нею там оказавшихся кошек.

Страшный звонок

Игорь Саныч встречает теперь Новый год в чужом городе. И с ним слушать грохот салютов совсем теперь некому. Сын с ним приехал, но накануне - тридцатого - заглянул, вот, к отцу со своим: "Пап, дай тыщ десять - мы тут с друзьями решили встречать: надо скинуться." - и узнал он о том что сам будет встречать теперь, видно, один. "Тыщ десять" он дал, а сам думать стал - с кем же теперь есть салаты, которые уж нарезал теперь заблаговременно?.. Сын пару дней хочет где-то побыть - в доме отдыха что ли... Салатам к тому времени как он вернется - каюк. Да и грустно ведь в одиночку... То ли дело - когда они с сыном встречали в былые годы этот зимний снежный праздник - хоть весело было. Хоть Игорю Санычу по крайней мере. Он выдумывал мастерски всегда, разнообразные всяческие праздничные активности для сына... А вот для себя... что-то никак ничего не придумавыется, пока что. С ребенком - хотя он и взрослый давно уж - всегда можно ведь что-нибудь изобрести. Особенно нравились папе всегда тихие творческие домашние активности - такие как елочные игрушки, вот, например, с сыном сделать и расписать... поговорить за одно, поболтать, посмеяться. Игорь Саныч всегда сына нежно любил. Но только вот Степка растет с каждым днем - уже взрослый парень, уже двадцать семь - теперь у него давно уж свои интересы, дела, и на папу все меньше теперь остается у дитятки времени. По сути уже давно Игорь Саныч не нужен совсем ни в каком сыну качестве, кроме как только источник финансов. И это... особенно грустно, хотя в том и старается он, как только может, отчета себе не отдавать. Считает упорно что только ему это кажется так - что сынок безразличен стал и дела ему до отца больше нет... так легче. Хотя постоянно ведь чувствует это - вот даже на днях, когда елку с сыном они наряжали - так видел ведь Игорь Саныч прекрасно, как вынужденно занимается "этой всей ерундой детской" Степка, только чтоб не расстроить отца тем что откажется в этот раз соблюдать уже устоявшуюся семейную традицию совместного наряжения хвойного. А теперь вот - уехал и вообще он от папы подальше... И чувствует Игорь Саныч ведь - хоть и, жалея себя, не отдает себе в этом отчета - что причина не только лишь в том что ему где-то там интересно - а в том ещё что совсем больше не интересно с ним, здесь. Мог бы не отпустить просто сына, но понимает - держать рядом мальчика тоже неправильно было бы. Степка уже парень взрослый - пора вылетать ему уж из гнезда. И пускай вылетает пока он с родительской картой - но уже это, некое хоть, да подобие самостоятельной жизни. Нельзя держать вечно ребенка с собой рядом, вот, на коротком поводке - так не научится жить своей жизнью. Покойная мама Степаши была тоже мнения этого - всегда говорила, когда ещё сын совсем маленьким был, что ребенку давать надо воздух. Вот лишь бы чего только неправильного на голову себе не нашел там один в этом воздухе Степка... Друзья ведь бывают такие, что... Приучат к какой-нибудь дряни, а папе потом и расхлебывать. Но... что уж делать?.. Вздохнул тяжело Игорь Саныч и отпустил чадо в мир столь большой и столь сложный на новогоднюю ночь в новом городе. А сам дорезает салаты, глядит на часы: до двенадцати восемь часов - новый год ещё очень нескоро начнется. Занять бы себя чем-то до этого времени. А чем?.. Елка, вот, уж добротно наряжена. И аж две на ней целых верхушки - они наряжали когда вчера с сыном, так выбрать и не смогли с ним - какую же лучше поставить. Решили что и мерцающую - хорошо (ту, что зачем-то купил Игорь Саныч недавно, хотя не нужна она была вовсе), и обычную, длинную - тоже. В итоге надели одну на верхушку - ту, длинную, пикой - а ниже на ветки оперли блестящую звездочку, что от электросети светится. Теперь у них аж две верхушки на елке. Но человек теперь смотрит на них лишь один... Сын ушел пол часа ещё где-то назад - поздравил отца с наступающим и исчез - а Игорь Саныч ещё до сих пор всё сидит в тишине и не может себе вовсе дела придумать. Таращится в телевизор, который ему интересен не слишком, и чувствует что пройдет так его Новый год слишком грустно, если чего-то теперь не придумать...

Отвлек его от размышлений, что фоном в сознании текли под звук телепередачи, звонок. Игорь Саныч взял свой телефон и чуть-чуть испугался... Чуть-чуть - мягко сказано. Вот ведь - боялся он этого, отчего-то - да нынче оно и случается. Ну как - отчего он боялся?.. Да ясное дело-то - от того что приехал в столицу и стала опасность теперь ещё ближе.

Здесь надо чуть разъяснить - что же это такое, что, не случившись ещё даже, так пугало собою несчастного Игоря Саныча. Есть вещи, которые быстро по свету разносятся - ну, такие как слухи. Особенно если есть те, кто над этим усердно работает. Такие шмели, что летают с цветка на цветок ушных раковин, носят то, большей частью, что этим цветкам больше нужно - что примется ими и будет одобрено, что жаждется и поощряется. И если уж есть человек, на которого можно, по мягкости характера его собственной, навестить все самые скверные из ярлыков в семье этого вот трудяги-шмеля, а остальные все родичи будут перемывать ему косточки рады - то шмель обязательно примется самозабвенно за дело, и человек что был избран для роли почетной изгоя - теперь будет всюду, всегда обсуждаться, клеймиться, осмеиваться и развлекать этим самым почтенную публику с каждым своим новым шагом.