Эльдар. От него не уходят

— Для чего? — усмехнулся я и тоже отпил больше, чем планировал.

— Похоть, страсть, дикость… Но для всего этого у тебя есть более доступные, менее проблемные… Которым, на худой конец, не страшно сломать жизнь. Женщины уже из такого круга понимающие и комфортные. А Малику придётся ломать. Она ведь не виновата в том, какую участь ей уготовила судьба… Возьми другую в качестве игрушки. Доступную, понятную, продажную… А Малику оставь тому, кого её огонь не тронет в силу опыта и возраста… Ты ещё слишком молод, а он…

— Кто?! — я со всей силы ударил полунаполненным бокалом с коньяком об стол. Ярость не просто вибрировала в моей крови — она кипела, пенилась и лишала рассудка. Это была даже не ревность, нет. Чтобы ревновать, надо сомневаться в принадлежности. А Малика была моей! — Что ты напридумывал со своей каргой Раисат?

Меджид встретил мою ярость выдержанно и упёрто.

Казалось, он словно бы смотрел со стороны и внушал — пройдёт, пройдёт… Мне это знакомо…

— Брат Раджаба Умбекова — хороший, уважаемый человек. Ему пятьдесят. Он вдовец. Есть десятилетний сын. Она понравилась ему, когда ходила к ним в дом, сыр относила. Они наводили справки, и я считаю, что нужно ковать железо, пока горячо…

Я вскочил на ноги.

Грудь раздирала такая дикая негативная энергетика, что захлёбывался…

— Этому не бывать! Малика станет моей, отец! Я её хочу!

Меджид чуть скривил лицо в кислой усмешке.

— Ты наивно полагаешь, что можно одурачить весь мир, но мир мудрее тебя и старше, сынок. Про твою нездоровую страсть к девчонке уже слухи ходят по селу. И про то, что ты инкогнито в материнский дом приезжал и перелезал через забор — тоже… Я надеюсь, ты не наделал делов и она всё ещё невинна? Умбековы знают про эти твои выходки и вчера выдвинули мне ультиматум — либо ваш с Алжан брак, либо расторжение сделки. Для гарантии предложили женить Малику с Аббасом. Она приглянулась ему. Он готов её взять. И это охладит твой пыл. Он увезёт её подальше. Она родит ему детей. И станет его головной болью, а не твоей.

— Ты… мне угрожаешь? Условия ставишь?! Опыта Анзора тебе было мало?

Меджид раздражённо выдыхает и отворачивается к окну.

— Опыт Анзора совсем другой, сын. Нет, я тебе не угрожаю. Если считаешь, что не совершишь главную ошибку своей жизни, рви когти к своей Малике прямо сейчас. Я просто констатирую факты, перед которыми мы стоим. Решать тебе… Ты сам положил все яйца в одну корзину, Эльдар. Заниматься рекреацией после такого решения ты сможешь только между ног у Малики, а не в республике. Вот тебе правда. Подумай до открытия. Пару дней у тебя есть…

Я вылетал из кабинета отца, как лава из жерла вулкана. Грудь горела.

Мозги плавились от ужаса и раздирающей боли.

Сел в машину. Дышу. Тяжело, часто, громко…

Этот проект — и правда моя жизнь.

Он и правда — весь я.

Другого будущего я для себя не видел, но Мали…

Без неё я тоже не видел своего будущего…

Смотрю перед собой. Думаю, думаю…

Аллах, пошли мне верное решение.

Дай знак. Пусть я найду способ быть с той, на кого так искренне откликается сердце.

Услышь меня…

Меня услышал.

Но не Аллах.

То, что началось дальше, что я сам запустил, вдавив педаль газа на полную, было наветом бесов, а не Всевышнего…

Сейчас я понимаю это точно.

Глава 10

— Какая ты всё-таки красавица, Малика, — одобрительно оглядывает меня Раисат. У меня сердце бьётся в груди, как у горлицы. Впервые за эти месяцы в доме Аскеровых я надеваю что-то красивое… Я иду веселиться, а не просто сидеть невидимкой… Послушной, полезной и беспроблемной…

На мне голубое платье в пол с очень красивой вышивкой. Изысканная работа. И размер мой. Точно знаю, что речь не о том, что мне досталось что-то, стянутое с «барского плеча»…

— Волосы можно собрать наверх, но под платок убирать не будем. Не так строги нравы к незамужним девушкам в нашем районе. Свою красоту ведь надо ещё показать… Иначе как весь мир узнает, какая ты куколка родилась… В какую королеву выросла… — речи Раисат сегодня — мёд… И я даже понять не могу, что это она так изменилась…

Может быть, всё дело в том, что накануне к нам приехали Меджид с Эльдаром и глава семейства долго разговаривал о чём-то со своей старшей сестрой за закрытыми дверьми?

Эльдар был слишком занят, чтобы уделить мне время — лишь прожёг взглядом, послал воздушный поцелуй, пока никто не видел, и был таков…

Казалось, все только и делали, что готовились к сегодняшнему большому дню. Даже на свадьбе и то хлопот меньше…

Огромные столы с угощениями прямо на базе, музыканты, гости, говорящие на самых разных языках мира…

Эльдар говорил мне, что этот проект станет краеугольным камнем в его рекреационную империю, что он сделает из нашего края туристическую Мекку…

Я восхищалась его энергетикой, харизмой, смелостью… Он говорил о своём детище — и его глаза так ярко светились…

Когда с утра Раисат сказала, что я тоже обязательно буду на празднике, сердце ёкнуло…

Может быть, Аскеров рассказал ей о планах Эльдара взять меня в жёны? Ведь любимый говорил мне, что тянуть не хочет, что разговор с отцом на повестке…

Теперь я не просто приживалка в их доме, бедная сиротка со сломанной судьбой. Теперь я… невеста? Как романтично… Мы сможем делать отсчёт нашему счастью от момента, когда Эльдар запустит своё детище…

Выдвинулись с женщинами в сторону рыбхоза вместе. Когда мужчины уже все уехали. Сердце продолжало колотиться. Все смотрели на меня весело, торжественно и восторженно. Хвалили мою красоту, восхищались тем, какая я ладная, как прекрасно на мне сидит платье…

Четверть часа — и минивэн довёз нас до места. Тут уже громко играла музыка и пахло шашлыком.

— Пойдём за мной, Малика, — деловито сказала Раисат, которая не стала изменять своему привычному чёрному — с той лишь разницей, что на ней сегодня был богато вышитый платок…

Мы сели за большой длинный стол прямо на улице, на территории большого ресторана под открытым небом. Здесь много женщин с нашей улицы — тоже все красиво наряжены. Написат тепло здоровается с Умбековыми. Те меня тоже радушно обнимают. Мы мило целуемся с улыбчивой Алжан — когда я приходила к ним в дом с сыром, меня все там приняли очень тепло, а ведь люди важные… Оказывается, их семья хорошо знала семью моей матери… Хотела бы я у них расспросить побольше, но тогда не успела — за мной пришла Написат и быстро позвала домой…

Внизу плескалась дикая, резвая река, она бушевала и шумела даже несмотря на грохот барабанов и зурны. Невольно поймала себя на мысли, что ностальгирую… Что точно так же вот мы пару раз собирались на родине с родителями… Приезжали их друзья, в том числе и сам Аскеров… Тогда он был так ласков и добр ко мне, а сейчас я даже больше с ним толком и не пересекалась… Взросление неизбежно накидывает на женщин на Кавказе вуаль — не только в буквальном смысле, но и умозрительном…

Начались танцы. Я с удовольствием смотрела, как танцуют парочки, как атмосфера становится всё легче и непринуждённее. Именно танцы были тем самым фактором разрядки на любом кавказском мероприятии, именно через танцы только и можно было социализироваться мужчинам и женщинам в этой строгой среде…

Когда на танцпол выходят парочки — когда смотришь, как парень приглашает на танец девушку, такие токи бегут… Прям чувствуешь этот разряд энергетики, флюидов, интереса, спрятанного в толще строгих традиций и костных нравов… Невольно ищу глазами Эльдара — его нигде нет, хотя Аскерова-старшего я вижу…

Кавказские танцы — это воплощение силы, грации и древней традиции, передающейся из поколения в поколение. В каждом движении — дух гор, гордость предков и безмолвный рассказ о чести, любви и свободе. Мужские танцы поражают своей стремительностью и отвагой, будто танцор летит над землёй, словно орёл в небе, а женские — грациозны, словно журчание горного ручья, наполненные скромностью и величием. Эти танцы — не просто искусство, это язык сердца, в котором звучит душа Кавказа…

— Малика? — не сразу слышу, как меня окликает Раисат, просто моя доброй феей-крёстной этого вечера, не иначе… — Задумалась, девочка? Смотри, тебя на танец приглашают. Иди, потанцуй, отвлекись.

Поднимаю глаза и вижу перед собой взрослого седовласого мужчину с благородными чертами лица и мягким взглядом. По его виду ясно — он стесняется, ему неуютно, не его это роль — приглашать молоденьких девочек на танцы… Смутно припоминаю, что его я тоже видела в доме у Умбековых…

Снова на автомате оглядываю всё вокруг — Эльдара нигде нет. Улыбаюсь скромно, глаза в пол, встаю…

Я занималась танцами, и потому для меня происходящее сейчас на танцполе не нечто анахроничное и непонятное.

Мы танцуем. Музыка, шум, хлопки, улюлюканье, грозный шёпот реки рядом… Всё смешалось в единый, дикий голос гор. Голос моих предков, моей крови… Я могла и дальше жить в Москве, вдали от всего этого, но сейчас я здесь… Волею судьбы… И моё сердце откликается на этот зов…

А ещё горы подарили мне Его… Мою настоящую искреннюю любовь. Думаю о Нём — и плечи сами собой распрямляются, а руки ещё выше вздымаются вверх…

В этот момент я опускаю глаза и вижу Эльдара. Он стоит чуть в стороне и смотрит в упор на меня. Так горячо, так открыто, так красноречиво, что я даже оторопела…

Глава 11

Меня бомбит.

Увидел её даже на расстоянии в две вытянутые руки с другим — и накрыло. До этого горел, но не думал, что боль от огня ревности такая сильная.

Малика не может достаться другому.

Это даже не хотелка и не пожелание.

Это данность, которая будет в моей жизни, чего бы это мне ни стоило.

Наверное, она почувствовала исходящую от меня ярость, когда наши взгляды встретились.

Грациозный танец сбился. Моя девочка резко опустила глаза в пол и покраснела.

Аббас сначала растерялся, а потом, может, сам почувствовал. Резко посмотрел туда, где стоял я.

Наши взгляды пересеклись.

Без слов, без лишних движений.

Он и я.

Ярость и соперничество.

Всё этот старый ушлый говнюк прекрасно знал.

Знал, что я хочу Малику, возможно, даже думал о том, что я сорвал её девственность. Но его явно это не останавливало.

Слишком свежая, красивая и пластичная девочка, которую можно воспитать под себя, чтобы от неё отказываться, даже если порченая другим.

Это юнцу это важно. Или мне. Когда страсть к одной-единственной одержимая.

А ему — ещё одно выгодное приобретение…

Мутный тип.

По полгода живет за границей, какие-то схемы выстраивает вечно, деньги у него водятся. Не баснословные, но есть.

И даже если бы не Малика, связь с Умбековыми во многом из-за него казалась мне нехорошей идеей…

Этот мужик явно с двойным дном. И многое мы про него не знаем.

Зачем отец так рьяно хочет пристроить за него Малику? Реально ли дело только во мне? Или же это опять какая-то выгода и корысть, о которой он умалчивает?

Если рассуждать сухо и беспристрастно, например, как старая ушлая Раисат, есть в их действиях логика. Хороший богатый жених, остепенившийся. Вдовец, ребёнок взрослый... Такие реально идеальная партия для бедных красивых сироток, за которыми вроде бы как в ответе.

Но просто Малика не просто бедная красивая сиротка. Малика — самая желанная и красивая девушка на свете. И ведь не только для меня. Я понимаю, что окажись она сейчас в Москве, в своей семье, студенткой любого московского вуза, вокруг неё бы такие страсти нешуточные начались бы...

И сейчас вокруг неё страсти...

Между мной и братом Умбекова.

Он не отводит взгляд первым. Смотрим с вызовом и провокацией.

Как хозяин положения.

Потому что с утра я знаю, что между старшими всё уже решено.

Вот Малику и вырядили, как Мадонну — и платье даже новое наперли из того махра, что он подарил (прим. — «махром» называют подарки невесте от жениха, куда входят совершенно разные вещи, включая одежду и украшения).

Жаль, что девчонка пока ещё ничего об этом не знает.

Не знает, что не зря он её при всех сейчас на танец пригласил, не зря Раисат вдруг такой доброй и ласковой с ней стала.

— Эльдар, — слышу сбоку тихий, но осуждающий голос отца. — Ты забываешься. Люди видят...

Я перевожу на него равнодушный взгляд.

А я думал, ты благороднее, Аскеров. А ещё что-то говорил на Гаджиева (прим. — герой из книги «Кавказский Хищник. Хорошая девочка станет плохой»). В итоге сам живёшь только по корысти...

— Ты потом мне спасибо скажешь, Эльдар. И она тоже. Оставь девочку в покое. Не тронь. Страсть пройдёт — а она счастлива будет с ним. Нормальный, спокойный муж с достатком. Не урод. Не старый, а опытный. И реально нравится ему девочка. С тобой бы по-другому ей было. Ты ж меня не проведёшь. Для тебя это просто развлечение. Сколько ты баб сменил за последние полгода? Сколько ещё их будет? Жаль Малику — она будет погибать от твоих измен, а даже поплакаться будет некому в жилетку, нет у неё никого. А Алжан будет к матери своей бегать через день, жаловаться на тебя, драматизировать, а потом опять возвращаться. Я же всё это с Написат проходил. Она привычна к такой жизни. У неё и мать так живёт уже лет пятнадцать, как отец стал себе вторых жён заводить каждые три месяца новых.

Слова отца чертовски правдивы. И ведь не поспоришь. Я бабник. И женщины для меня вкусны именно в своём разнообразии. Но... По-другому всё с Маликой. Я и сам не сразу себе в этом признался, не сам понял себя, да и сейчас понимаю с трудом...

Глубоко и тяжело дышу, руки в кулаки сжимаю.

Аскеров видит моё состояние.

— Отойдём? Тут не надо сейчас душу выворачивать, сын...

Мы спускаемся вдвоём к реке. Внутри всё в водоворот. Грудь сдавливает.

— Красивая девочка эта, понимаю, — бьёт меня по груди. — И что хочется её, тоже понимаю. Будь она доступна и искушенна, так не вело тебя, но... Хорошо, дальше что после одной ночи, двух, трёх? Готов будешь ей быть верным до конца своих дней?

— При чём тут это, отец? — раздражённо его осекаю.

— Да при том, Эльдар! Ты очень эгоистичен! С детства тебя балуют! С детства только о своих хотелках и думаешь! Она необразованная совсем, маленькая! О чём ты с ней говорить будешь после секса? Хватит её на тебя? Не хватит! Знаю я тебя! Малика — это не Рада. Малика — даже не Василиса или Фатима. Так же зовут жён твоих друзей? Они сформированными пришли в жизни своих мужчин, состоявшимися, а эта — просто пластилин чистого, красивого цвета, который тебя притягивает.

— Так вот я под себя её и слеплю!

— Нет! Не понимаешь ты, что ты — не слепишь! Ты просто разомнёшь и выкинешь, потому что станет неинтересно! Такие, как ты, надолго привязываются только к роковым, манким, себе на уме! Как Анзор к Радмиле. А ты просто сейчас развлекаешься! С тем же успехом мог съездить в Африку и приклеить себе на лето горячую мулаточку! Это просто экзотика! С шлюх перелезть на такую! Но только шлюха встанет и пойдёт, а мне за Малику перед Аллахом отвечать! Я ведь слово дал себе, что сделаю так, чтобы у неё в жизни всё было хорошо! Спокойно и стабильно!

Мы смотрим друг на друга.

Я думаю.

Сколько длилось моё самое долгое увлечение женщиной?

Год? Нет, конечно. Полгода...

Прав ли отец?

Если трезво посмотреть в зеркало на самого себя. Какова вероятность, что всё будет так, как он предсказывает?

— Я тебе сейчас одну вещь скажу, а ты решай сам. Опыт Гаджи очень показательный, Эльдар. Я не враг тебе. И уж тем более ты мне не враг. Только лучшего тебе желаю. И счастья. Ты сейчас к реке подойди, как я уйду, посмотри в воду. Меня так дед учил — говорил, что горная река уносит все лишние мысли, оголяет суть твою и истину. Вот ты посмотри в воды — и сам себе ответь — готов ли ты брать ответственность за эту девушку на себя? Готов ли быть с ней, понимая, что это теперь навсегда? С Алжаной сможешь развестись — ей есть куда вернуться, а Малике некуда. Она твоя обуза на шее на всю жизнь тогда. Если реально готов, то действуй. Её из дома пока всё равно не забрали. Скандал будет, но рано или поздно языки устанут говорить. День всегда сменяется ночью, а ночью всё равно хочется спать... Но если есть сомнения, то остановись. Пока не поздно, остановись. И перестань давать ей надежду. Аббас примет её. Они уедут. С глаз долой... Забудешь её. Или просто будешь помнить сладким романтическим воспоминанием. Будучи сам в хорошем крепком браке, с бизнесом налаженным, с сильнейшей семьёй Умбековых в тылу, которые реально тебе откроют дорогу в туризм Кавказа. С высоты опыта скажу тебе, что выбрал бы второй вариант. Как себе бы выбрал. Искренне. Уверен, что спустя, например, пять лет вы встретитесь — ты посмотришь на неё — с другим, счастливую, довольную, красивую и состоявшуюся — и сам удовлетворённо выдохнешь, что всё правильно сделал и не пошёл на поводу у похоти. Помяни моё слово.

— Но ты и Меседу...

— Это другое... Если бы Меседу была счастлива в браке, я бы и не помыслил. И не мыслил, хотя все годы она была рядом, будучи женой другого. То, что сейчас я пытаюсь что-то наладить, только потому, что она в разводе. Да и то, как видишь, получается не очень... Мы оба слишком взрослые. Не быть нам вместе в стиле любовных романов, понимаю я это. В жизни не всё как в сказке, сын...

Он уходит, а я реально подхожу к реке и долго-долго смотрю в её воды, наплевав на заждавшихся меня сверху гостей.

Жизнь не сказка...

Спустя пять лет я увижу её с другим, и у меня ничего не дрогнет...

Возможно, если бы Меджид не произнёс эти слова, я бы и прислушался к его доводам и правда бы освободил Малику от себя. Дал бы ей шанс на счастье с другим...

Но...

Закрываю глаза и думаю о ней — и понимаю, что с ней — сказка.

А когда представляю нашу встречу через пять лет и рядом нависает тень другого, понимаю, что нет. И чёрта с два. Она моя. А от меня не уходят.

В тот день я дождался позднего вечера и заплатил соседскому мальчишке за то, чтобы он пришёл к нам домой и сказал, что снаружи Алжан ждёт Малику, чтобы передать ей какой-то подарок.

Услышав фамилию Умбековых, матроны семейства с удовольствием отпустили ни о чём не подозревающую Малику наружу...

Тут-то я её и схватил, затащив на заднее сиденье машины.

Спустя мгновение тачка уже пускала пыль по грунтовой дороге, унося мою девочку в её новую жизнь. Со мной.

Глава 12

Сердце колотится, словно бы это какой-то древний, первобытный миф.

Я мчусь глазами от нависающей черноты снаружи салона несущейся по серпантину дороги и ему — не менее зловещему, загадочному, пугающему и дико влекущему…

Если сейчас мы бы остановились и открыли окно, воздух бы пах дурманящими травами и свежестью. Это такой навсегда запоминающийся запах, он словно бы часть твоего ДНК становится…

Я помню его с детства — в тот единственный раз, когда мы приезжали в горы с родителями и я была маленькая.

Папа тогда остановился и попросил нас с мамой выйти.

— Дышите… Это запах вашей родины. Это вы сами. Где бы вы ни были, куда бы судьба вас ни занесла, он в вас…

И сейчас он забрал меня в чарующий аромат именно такой ночи.

Пусть мы и не открывали окно, пусть я порывисто дышу совершенно мне ранее не знакомым запахом машины дорогого мужчины…

Кожа, мускус, его собственный аромат…

Щёки горят…

— Почему мы это сделали? — спрашиваю, невольно дрожа. — Твои родители против? Ты говорил с отцом?

Эльдар лишь усмехается, сильнее сжимая руль.

Он то и дело смотрит на меня прямо, словно бы приказывая оставаться на месте, словно бы боится, что я испарюсь…

— Ты ведь согласилась с тем, что моя, Мали… Ведь так?

— Да… — тону в его власти надо мной, которая буквально окутывает.

Я молчу, не решаясь спросить ещё чего-то.

И он молчит. Зато я буквально слышу его мысли.

Они тяжёлые… Там всё непросто… Против, против… Конечно, кто я теперь такая для такого, как Эльдар Аскеров…

— Как тебе тот старик, с которым ты танцевала, Малика? — вдруг резко выпаливает он.

Я торопею. Он что, заревновал? Просто к танцу? Да это же… так… По-детски что ли…

— Отец и Раисат вознамерились выдать тебя за него замуж. Всё обговорено. Ты должна была стать невесткой Аббаса Умбекова…

Я в шоке смотрю на Эльдара.

Сердце уже не просто колотится.

Оно из горла моего вырывается горлицей на свободу…

Как? Как такое возможно?!

Потому Раисат была такой мягкой?! Потому я в этом идиотском новом платье, как племенная кобыла, напоказ?

— У нас с тобой не было другого варианта, малышка… — говорит он тихо, когда въезжает на подземную парковку какой-то элитной многоэтажки уже в черте столицы.

Я настолько шокирована была его словами, что и не заметила, что мы спустились с гор на равнину…

Даже свет города для меня померк, не цепляя глаз яркими витринами и чинными рядами фонарей и реклам.

Слова Эльдара затмили всё…

И его решимость…

Разве это не любовь, когда человек идёт вопреки всем и вся?!

Когда паркуемся, он обходит машину, резко распахивает дверь и решительно протягивает мне руку.

И я беру её.

Иду за ним. Мы поднимаемся на пару этажей, потом заходим в лифт.

Снова дикое волнение, вибрирующее во всём теле всё это время, словно бы выкручивая свой тумблер на максимум.

Нет пути назад, нет…

Я теперь принадлежу Эльдару.

И он с порога это мне доказывает — не успевает за нами захлопнуться дверь, как он хватает меня за талию и прижимает к стене.

Глава 13

Его губы везде. Жаждущие, жадные, провоцирующие такие незнакомые, такие острые и запретные эмоции. Я ведь не плохая, нет? Ведь эти чувства правильные? Нормально их испытывать с желанным и любимым?

Погружаюсь в нашу страсть, отдаюсь телом и душой — даю себя раздеть, даю бесстыдно рассматривать.

В квартире прохладно. Наверное, работают кондиционеры, но каждый раз, когда он пробегается по мне своим взглядом, по телу растекается дикая волна жара.

— Моя девочка, — шепчет он жадно, подхватывая меня под ягодицы и унося из коридора в одну из комнат. — Для меня созданная...

Следующий кадр перед глазами — высокий потолок с красивой хрустальной люстрой. Ощущаю под спиной прохладу гладкой простыни.

Он возвышается сверху.

Резко скидывает с себя оставшиеся вещи.

Я уже видела его обнажённым, но всё равно жуть как смущаюсь.

— Смотри на меня, девочка моя, — шепчет он, видя моё смятение, и хватает пальцем за подбородок, не даёт отвести глаза. — Ты не должна меня стесняться… Привыкай к этому телу.

Сглатываю напряжение, слушаюсь.

С ума схожу по его рукам и по его теплу.

Наконец-то мне тепло…

Зарываюсь пальцами в волосы, трогаю бесстыдно острые скулы, покрытые колючей щетиной, пока наши губы не встречаются в диком сладком поцелуе.

— Моя… — шепчет он, разводя мои ноги и подтягивая под себя за колени. — Только моя…

Смотрит туда, я пытаюсь сомкнуть и закрыть это бесстыдство, но он только хрипло смеётся и разводит ещё шире — до ноющей боли в связках.

— Всегда будь послушной в постели, малышка… Тогда будет много удовольствия и у тебя, и у меня… Всевышний создал нас такими именно для того, чтобы мы приносили друг другу удовольствие… Я хочу смотреть на твоё совершенное тело, а ты смотри на моё…

Сердце неистово бьётся в груди, сейчас случится… Сейчас всё будет.

Пылкий поцелуй на грудях — сладкий, влажный, чувственный, заставляющий выгнуться навстречу и сдаться окончательно…

— Потрясающая грудь… — шепчет он. — Завтра оденем тебя в кутюр… Чтобы потом его с аппетитом снимать…

Мгновение, второе, третье…

Я замираю, потому что он ловит меня своим взглядом, привязывает навсегда, замирает в унисон со мной.

— В глаза! — приказывает, гвоздит, требует, чтобы я запомнила этот момент…

Острая стрела боли — яркое чувство наполненности.

Вскрикиваю. Сжимаюсь. Кажется, что между ног — бревно. Кусаю губы до металлического привкуса.