Без права вернуться

Он отнёс меня на руках бережно, словно самую большую ценность в своей жизни. Джакузи пенилось под рассеянной тёплой подсветкой; над водой поднималось лёгкое облако пара, тая среди лакированных деревянных стен.

Халид посадил меня в горячую воду и сам опустился рядом. Пузырьки пенились, вода ласкала кожу, но его пальцы были горячее. Обвив мои колени, он раздвинул их и снова вошёл — медленно, до самого конца.

— Вот так… — шептал он, обжигая поцелуями шею. — То, что между нами, — это больше, чем желание. Больше всего, что я когда-либо ощущал.

Вода мерно всплескивала, пульс гулко отдавался в висках. Халид держал меня крепко, двигаясь с гипнотической ритмикой, а затем на выдохе произнёс:

— Сегодня ты стала моей навсегда.

…Позже, когда пар от джакузи рассеялся, мы снова оказались в спальне. Я лежала обессиленная, обнажённая на простынях, в полузабытьи, с ощущением, что всё вокруг — не реальность, а лихорадочный сон. Халид был рядом. Присев на край кровати, он какое-то время молчаливо любовался мной.

— Я утонул в тебе, сказка, — сказал он наконец. — Это было… великолепно.

Он не пообещал ни любви, ни будущего. Только эти слова. Но в его интонации чувствовалась безапелляционность: он взял своё — и отныне это принадлежит лишь ему.

Подойдя к сейфу, Халид достал небольшую коробочку из чёрного бархата. Вынул украшение, похожее на амулет из сказки: крупный, багрово-красный камень в восточной кружевной оправе из платины. Цепочка переливалась на его ладони. Камень походил на рубин, но был крупнее, загадочнее, с такой глубиной, будто внутри пульсировало сердце.

— Это наш талисман, — сказал он. — Символ чувств и нашей связи. Пусть лежит на твоей шее как моя печать.

Он медленно надел его на меня. Камень расположился точно между ключиц. Пальцы Халида обвили цепочку сзади, и в этот момент он прижался губами к моему затылку.

— Теперь ты моя. Какое бы расстояние нас ни разделяло.

Я снова промолчала — слов просто не нашлось. Сердце колотилось, а разум всё ещё был окутан туманом.

Мы вышли на палубу. Утренний воздух был свежим, на горизонте только-только рождался свет. Первые проблески солнца затрепетали на глади моря, а вдали уже показался берег Акабы.

Когда мы подошли к борту яхты, Халид мягко скинул с меня простыню и, будто впервые, посмотрел с какой-то неподдельной нежностью. В этот миг его словно подменили: он стал иным — без дикости, без прежнего давления. Прижавшись к моей спине, он медленно вошёл в меня, обхватив за талию. Он двигался осторожно, с таким трепетом, словно боялся ранить. Халид касался моих волос, целовал мочку уха и шептал:

— Вот так… Тихо, как рассвет. Мягко, как ветер. Я чувствую тебя каждой клеткой. И хочу, чтобы ты чувствовала то же самое.

Я не сопротивлялась. Лишь закрыла глаза и позволила себе раствориться в этой нежности, пока небо вспыхивало первыми золотыми лучами. Он занимался со мной любовью — я чувствовала это. Чувствовала, что в те минуты зарождалось нечто большее, чем просто желание. Рождались чувства.

После он бережно поцеловал мои запястья и прикрыл моё тело простынёй. Обронив лишь неловкую улыбку, я удалилась в душ. Голова гудела, тело всё ещё трепетало, а мысли были ужасно спутаны. «Кто же он на самом деле?» — пыталась понять я, подставляя лицо под струи воды. В зеркале отражалась женщина, которую я едва узнавала: взгляд стал глубже, движения — тише, а в чертах лица появилось что-то неуловимое, какая-то новая, пугающая меня загадочность.

Вскоре мы вышли на палубу — яхта только-только пришвартовалась к пирсу, и уже через считанные мгновения мы покинули судно. На берегу, у машины, стоял Ибрагим. Сложив руки за спиной, он покорно ждал любой команды, не сводя с нас своего тяжёлого, сфокусированного взгляда. Халид кивнул ему, а потом повернулся ко мне. С едва заметной улыбкой он коснулся кончиком пальца сначала своих губ, потом — моих. Его глаза в этот миг блеснули мягко и торжествующе.

И ничего мне не сказав, он развернулся и ушёл обратно.

Я отправилась к Ибрагиму. Всего через несколько минут чёрный седан свернул под арку знакомого отеля. Я бегло проскользнула к своему корпусу и поднялась в номер. Переступив порог, закрыла за собой дверь. Соскользнула вниз по стене и осталась сидеть на полу, глядя в одну точку. На осмысление случившегося просто не оставалось сил.

ГЛАВА 12. Коралловые розы

Несколько минут я сидела под дверью — без каких-либо мыслей, с затёкшими ногами и ноющим телом. В комнате стояла тишина, солнечные полосы пробивались сквозь шторы и резали пол. Сделав пару глотков воды, я сразу же рухнула в постель. Прохладные простыни окутали меня и немного расслабили. Но никак не получалось уснуть. Обрывки забытья тут же прерывались тревогой. В груди гудело, будто сердце работало на износ.

До вылета оставалось три дня. Совсем немного — и я снова буду дома. Мне бы радоваться, но внутри зрело дурное предчувствие, будто эта история так просто не закончится. Эта мысль буквально преследовала меня, не давая покоя.

Воспоминания о прошедшей ночи возвращались и образами, и реакцией тела. Вспышками — его взгляд, голос, горячие руки. От них бросало то в жар, то в холод. Низ живота сводило, по коже пробегали колкие мурашки. А потом накатывала пустота — леденящая, глухая. Вся эта история с Халидом ломала мой внутренний закон. Я корила себя, занималась самопоеданием.

День прошёл в каком-то глухом сопротивлении. Тело не хотело двигаться, а в голове шумел тревожный рой. Я очень долго сидела в ресторане: пила всё подряд — воду, кофе, соки; ела горячий суп и снова пила. Голод казался бездонным, но еда не помогала заполнить пустоту. Мой отпуск разлетался на мелкие осколки, но я уже была не в силах ничего исправить.

Вернувшись в номер, я написала сообщение маме и снова упала в кровать. Не успев заснуть, услышала, как в дверь неожиданно постучали. Удивилась, но поспешила открыть. На пороге стоял сотрудник отеля с огромным букетом коралловых роз. Это был букет от Халида. Я узнала его сразу. На мгновение стало неловко.

— Для вас, — сказал он с многозначительной улыбкой, вручил цветы и ушёл. Между бутонами лежала записка:

«Ты оставила то, что принадлежит тебе. Я ошибся, отпуская то, что принадлежит мне. Это нужно исправить».

Мысли окончательно спутались. Положив букет на тумбочку, зарылась под одеяло с головой.

Я проснулась около восьми вечера. Голод снова дал о себе знать. В ресторане набрала много разной еды: мясо, картошку, салаты — туман в голове потихоньку рассеивался. Перед сном неспешно прогулялась по территории отеля. Красота сада, свежий воздух, вечерняя тишина — всё это уравновешивало. Но тело отзывалось ноющей болью.

Вернувшись в номер, я попросила рум-сервис подготовить ванну. Когда вода поднялась белым облаком пены, сбросила сарафан и погрузилась в тепло. Вода обволакивала, снимая напряжение с каждой мышцы. Но вместе с расслаблением тела возвращались и воспоминания. Халид. Его руки, голос, запах. Нежность и грубость. Ловила себя на том, что хочу видеть его вновь. Мурашки по коже будто сами искали его прикосновений. Что он сделал со мной? — мелькнуло в голове. Безумие.

Я понимала: будь его темперамент помягче, то окончательно бы потеряла голову. Но его холодность, резкость, это животное начало удерживали от полного растворения. И всё же внутри росло желание, которое я так боялась признать. Он не мой человек. Не тот, кому можно всецело довериться. Что вообще за средневековое варварство — брать силой? Пользоваться по умолчанию. Хватит, я уже пережила одни нездоровые отношения — вторила себе.

Весь остаток вечера маялась, пыталась совладать с навязчивыми мыслями, привести голову в порядок. Уснуть удалось лишь глубоко за полночь.

ГЛАВА 13. Созерцание как сила

Прошлое не исправить. Оно случилось — со всеми страхами и унижением. Но теперь это был просто ожог, который перестал пульсировать.

Я лежала неподвижно, глядя, как утреннее солнце полосует занавески. В голове наконец-то стало ясно: никакого тумана, никакой дрожи вдоль позвоночника. Организм за ночь будто переработал всё пережитое. Я чувствовала себя выспавшейся и — впервые за долгое время — спокойной.

Хватит самоедства. Я здесь гость. Еще два дня, и всё.

План на сегодня простой: завтрак, кораллы в морском центре, парк Аль-Хафайер. Мне нужны эти снимки, нужна зелень и чужая, неспешная жизнь вокруг. А на завтра уже заказан трансфер. Шесть вечера — холл отеля, три часа ночи — самолет на Москву.

Обратный отсчет пошел.

В лобби ко мне подошли две женщины, примерно шестидесяти лет. Обе ухоженные, в добротных льняных брюках и шляпках — что-то в них сразу выдавало опытных путешественниц.

— Простите, вы говорите по-русски? — спросила одна, улыбнувшись одними глазами.

— Да, я из Москвы.

— А мы из Казани. Я Лилия, а это моя сестра Римма.

— Агата.

— И куда вы сегодня путь держите? — с интересом прищурилась Лилия.

Я коротко рассказала о научном центре и парке Аль-Хафайер. Римма тут же оживилась:

— О, мы как раз гадали, куда податься. Не против, если мы составим вам компанию?

— Конечно, только за!

Разговор полился легко, как с давними знакомыми. Они вспоминали медицину, Мёртвое море, смеялись и перебивали друг друга. В этой простоте было что-то по-настоящему терапевтичное.

— Девочки, давайте только пообедаем нормально? — спохватилась вдруг Римма. — Я сегодня толком не позавтракала, скоро мой желудок запеть решит.

— Конечно. После рыб и кораллов сразу в кафе, — поддержала я. — Вы ведь наверняка здесь пробовали какие-нибудь вкусные местные блюда?

— О да! — закивала Лилия. — Мансаф! Это не мясо, это сказка. Тушеное, в кислом йогуртовом соусе, с рисом и лепешками... Мы теперь только о нем и грезим.

— Вот его-то и съедим сегодня! — хохотнула Римма.

Их смех заполнил лобби. Это было идеальное утро — легкое, шумное и совершенно безопасное.

Впредь, куда бы я ни поехала, какие бы планы ни строила, буду путешествовать исключительно в компании и желательно — женской. Это совершенно разный стиль отдыха. Посещать одной чужую страну — ошибка, приятнее делить впечатления с кем-то, — сделала я вывод для себя.

Мы направились к зданию морского центра. Панорамные окна открывали вид на яркие кораллы и рыб, словно аквариум занимал всё здание. Внутри — приглушённое освещение, запах воды и водорослей, эхо шагов.

В стеклянном тоннеле я наблюдала медуз, ярко-синих рыбок, скатов и акул. Красота подводного мира захватывала, игра света на чешуе рыб и переливы кораллов создавали ощущение волшебства. Вспомнилась шутка Халида о акулах — сердце слегка сжалось, но я вернулась к наблюдению, к радости от окружающего мира.

— Смотрите, какая красота! — сказала Лилия.

— Да, словно окно в другой мир, — поддержала Римма.

Закончив экскурсию, сделав множество фотографий, мы вышли на улицу, где жарко припекало солнце. И тут же Римма, у которой уже урчал живот, взмолилась:

— Девочки, вы как хотите, а я ни шагу дальше не сделаю, если сначала не поем.

Нам пришлось присматривать кафе. Мы свернули на одну из живописных улочек, стараясь шагать по тенистой стороне — солнце нещадно палило, и тень от высоких заборов была настоящим подарком. Вокруг мелькали вывески на арабском, прохожие неспешно шагали, а воздух наполнялся ароматом специй и свежего хлеба.

Наконец мы нашли уютное место, которое приглянулось нам своим дизайном и ухоженностью. Заняли небольшой столик под навесом, где щебетали птицы, а лёгкий ветерок, дующий из тени соседнего здания, приносил долгожданное облегчение от жары.

Все единогласно заказали мансаф. К нему я добавила свежевыжатый апельсиновый сок. За этим столом среди смеха, разговоров и новых открытий я почувствовала, как день начинает приобретать особенный вкус.

Затем был парк Аль-Хафайер. Огромный, в несколько гектаров — нам потребовалось два часа неспешной прогулки, чтобы обойти его целиком. Я снимала всё: пышные сады, фонтаны, укромные скамейки и завораживающие виды на залив Акабы.

Усталость накатывала постепенно: заныла поясница, ноги стали тяжелыми. Главная задача дня была выполнена — я отвлеклась, развеялась и помаленьку возвращала себе внутреннюю гармонию. Теперь хотелось только одного: прохладного душа и тишины в номере.

В пять вечера мы вернулись в отель. Попрощались на ресепшене, договорившись встретиться позже, и разошлись. Впереди был свободный вечер и ужин, который обещал стать приятным завершением этого долгого, исцеляющего дня.

ГЛАВА 14. Крайний вечер отдыха

Вернувшись в номер, я заметила, что розы начали вянуть. Воспоминания о Халиде тут же нахлынули: по спине пробежали мурашки, а дыхание стало прерывистым. Это было невыносимо противоречивое состояние — отвращение в голове и вожделение в теле, которое казалось невозможным объяснить.

Приняв душ, я вышла на балкон с соком и устроилась в кресле. Вдыхая морской воздух, я смотрела на горизонт. И всё-таки это удивительная страна, — подумала я, прощаясь с Иорданией.

В комнате я включила музыку и впервые за долгое время почувствовала настоящую лёгкость. Но отпуск был на исходе: завтра предстоял переезд в Амман и вылет в Москву. Мысль об этом вдруг заставила меня рассмеяться вслух — неожиданно и искренне.

— Агата, ну неужели нельзя было так отдыхать с первого дня? Ты могла бы увезти домой море позитивных эмоций! Но нет — ты, как всегда, всё усложняешь, — отругала я себя.

Смех оказался освобождающим. Я смеялась над собой, над вечной привычкой всё анализировать и копаться в прошлом. И вдруг поняла: именно так делает мама. Она всегда разговаривает сама с собой — с иронией, за которой всегда прячется любовь. Мысль о том, что я сейчас так похожа на неё, принесла удивительное спокойствие.

Я сделала лёгкий макияж, уложила волосы мягкими волнами и надела голубую рубашку с джинсами. Белые кеды и сумка дополнили образ. Финальным штрихом стало облако любимых духов — тонкий аромат груши и зелёного чая окутал меня, добавляя хорошего настроения.

Ужин в ресторане оказался праздничным: отель отмечал годовщину открытия. Столы ломились от морепродуктов, вино лилось рекой, играла живая музыка. Ко мне подошел молодой официант и, широко улыбнувшись, произнес:

— Сегодня вы выглядите восхитительно, мадам.

Я покраснела, но улыбнулась. За соседним столиком иностранцы подмигивали и посылали воздушные поцелуи. Кажется, я наконец-то оттаяла, оставила позади все переживания и почувствовала себя именно так, как и положено туристу в отпуске — легко и беззаботно.

После ужина я отправилась в кальянный шатёр у самого пляжа. Устроившись на мягких подушках, вдыхала густой цитрусовый дым, пила чай с пряностями и смотрела на звёзды. Я изо всех сил пыталась удержать этот вечер — зафиксировать его в памяти как символ свободы, а не пережитой боли.

Затем еще немного посидела у бассейна. Голубая подсветка превращала воду в жидкое серебро. Я опустила ноги в прохладу и разговорилась с пожилой немецкой парой; они рассказали, что прилетают сюда каждый год и по-настоящему влюблены в это место.

Вернувшись в номер, я вышла на балкон и выкурила последнюю на сегодня сигарету.

— В Москве брошу, — пообещала я себе, хотя в глубине души понимала, как трудно будет сдержать это слово.

Смыв макияж, я надела халат, включила телевизор фоном и поставила таймер. Обняв подушку, погрузилась в безмятежный сон, позволяя себе наконец-то полноценно отдохнуть перед завершающим днем отпуска.

ГЛАВА 15. Без права остаться

Последнее утро в Акабе приготовило сюрприз. Резкий стук в дверь вырвал меня из глубокого сна. На телефоне было 4:17. Я подумала, что это приснилось, перевернулась на другой бок, но в дверь снова постучали.

Накинув халат, подошла к двери, заглянула в глазок — пусто.

— Кто там? — спросила я.

— Агата? Я от Халида. Мне нужно кое-что передать, — ответил мужской голос.

Я тёрла глаза, пытаясь прийти в себя. Кто? Зачем в такую рань? Что ещё взбрело ему в голову?.. После секунды колебаний открыла дверь. Передо мной стоял Ибрагим. Он протянул конверт цвета слоновой кости со словами:

— Я подожду снаружи.

Взяв письмо, я закрыла дверь. Сердце стучало сбито.

Я вскрыла конверт. Бумага тёплая, плотная. Почерк ровный, мужской, с лёгким наклоном.

«Твоё последнее утро в Акабе…

Я хочу провести его вместе с тобой.

Позволь подарить тебе рассвет.

Мы встретим солнце вместе, с завтраком на свежем воздухе.

Ибрагим отвезёт тебя ко мне.

Я соскучился.

Твой Халид.»

Ответ пришёл сразу — телом, не мыслями. Да. Я хочу. Не знаю зачем, но хочу. И времени на сомнения уже не было. Я приоткрыла дверь:

— Мне нужно минут десять.

Ибрагим одобрительно кивнул. Я умылась, нанесла макияж, духи. Накинула платье, балетки, рюкзак — и вышла.

У ворот отеля ждал белый джип. Всю дорогу я смотрела в окно, пыталась представить, каким будет наше прощание.

Путь занял около тридцати минут. Мы свернули на серпантин: колеса хрустели по гравию, за стеклом мелькали сухие кусты. Вскоре впереди показался второй белый джип. В нем сидел мужчина в черной национальной одежде, с густой бородой. «Почему всё так серьезно?» — задумалась я.

Я вышла из машины и на мгновение застыла. Передо мной открылась панорама Красного моря, уходящего в сизую дымку. Далеко внизу виднелась узкая прибрежная полоса с пальмами и крошечными домиками, позади высились скалы, а прямо передо мной — бездна воды и небо. Я словно стояла на самом краю мира.

— Идёмте, — негромко сказал Ибрагим.

Тропа вилась среди кустов и багрянника. Ветер играл с моими волосами, принося запах соли. Вскоре на скалистом уступе показался шатер, у входа в который стоял Халид. Он распахнул руки:

— Доброе утро, моя любимая…

Тело само потянулось к нему. Я растворилась в его объятиях, и он повел меня к столу на площадке над обрывом.

Белая скатерть, фрукты, рыба, горячие лепешки и ароматный кофе — всё было готово для нашего завтрака под первыми лучами солнца. Халид усадил меня и сел напротив. Какое-то время он просто молчал, глядя на меня с легкой улыбкой, будто запоминал каждую черту моего лица.

Затем он встал, поцеловал меня в макушку и обнял сзади. В этот миг первый золотой луч упал на каменный пол у наших ног.

— Как солнце осветило землю этим утром, так и ты — мою жизнь, — прошептал он мне в волосы. — Я не хочу ночи. Не хочу прощаний.

Он осторожно развернул меня к себе и поцеловал — медленно, нежно, как в молитве.

Мы завтракали, пили кофе. Я старалась улыбаться, но сердце сжималось. «Завтра здесь меня уже не будет», — с необъяснимой грустью подумала я. Халид, почувствовав мою печаль, подсел ближе. Он приобнял меня и стал нежно гладить по предплечью.

— Позволь, я расскажу одну легенду, — тихо сказал он. — Жили две птицы — Аль-Хур и Ранима. Они родились под разным небом, но судьба свела их вместе. Птицы пережили бурю и жажду, но остались неразлучны. Так хотел Аллах.

Услышав его слова, я заплакала. Это была скорбь по тому, чему сбыться не суждено. Я так мечтала о настоящей любви, но меня уже ждала Родина, и эта арабская сказка подходила к концу. Халид посадил меня на колени, вытер слёзы и о чём-то пошутил, заставив меня сквозь грусть улыбнуться.

Мы взяли яблоки и пошли по узкой тропинке вдоль скал. Ветер приносил острый запах моря. Халид шептал что-то на ухо, целовал шею. В какой-то момент он остановился, заправил мне прядь за ухо и накрыл мои губы поцелуем — жадным, страстным. Его низкое рычание сводило с ума. Моё тело помнило его, звало его.

Он отстранился, сделал короткий телефонный звонок и вновь крепко взял меня за руку. В его взгляде появилось что-то дикое, необузданное. Мы пошли в обратном направлении.

У шатра он на секунду задержался, а затем провёл меня внутрь. Там царил полумрак, пахло коврами, фруктами и его кожей. Халид закрыл полог, отсекая нас от всего мира.

А дальше были поцелуи… мягкие, глубокие, он будто сдерживал в себе неистовый пыл. Его рука медленно скользнула по шее к плечу. Мы опустились на ковры. Халид не спешил, но в каждом его движении чувствовалась абсолютная власть. Сняв лямку платья, он оголил мою грудь. Всё происходило молча, в густой тишине.

Когда он прижал меня к себе, я перестала думать. Существовали только дыхание, движение и его хриплый голос у самого уха. В этот миг я чувствовала, что по-настоящему живу.

После мы лежали, не двигаясь, в обволакивающей тишине шатра.

— Я не хочу, чтобы это закончилось, — тихо сказал он.

Я снова заплакала. Халид прижал меня к себе, шепотом благодарил Аллаха за это утро.

— Ты можешь остаться? — спросил он.

Я молчала.

— Во сколько самолет?

— В три ночи.

— Я заеду за тобой в семь вечера. Сам отвезу в аэропорт. Отмени свой трансфер.

Я только кивнула в ответ.

Мы ехали обратно в полном молчании под звуки печальной арабской песни. Его лицо казалось спокойным, но в каждом движении чувствовалось напряжение. Я смотрела на него украдкой, стараясь запомнить этот профиль, эти руки. И с каждой минутой всё яснее понимала: мой отъезд — это моё спасение.

У ворот отеля Халид заглушил мотор. Мы посидели в тишине. Наконец, не оборачиваясь, он негромко произнес:

— Мы не прощаемся. Всё решено. В семь вечера я буду ждать тебя здесь. На этом самом месте.

В воздухе повисла тяжелая пауза.

— Веди себя хорошо, Агата. Проведи день с пользой. Попрощайся с Акабой. До вечера. До встречи.

— До вечера, — ответила я и вышла из машины. Джип тут же тронулся, быстро растворившись за поворотом.

Я шла по территории отеля как во сне. Всё вокруг рассыпалось в зыбкой дымке: пальмы, светлая плитка, бассейн с дремлющей гладью воды. Я ничего этого не видела. Внутри меня продолжало жить наше утро — его свет, его тишина и его слова. Лучи восходящего солнца, жар его ладоней и уже такой знакомый голос у самого уха. Всё это не отпускало. Всё это било по сердцу снова и снова.

Фразы Халида звучали во во мне, будто эхо в пустом храме. Здравый смысл взывал: «Агата, очнись! Ты взрослая женщина, а не девочка, чтобы бежать за ним в пустоту».

Я подошла к двери номера, вставила ключ-карту и толкнула дверь плечом. Внутри было тихо. А мой внутренний голос продолжал звучать удивительно ясно: «Я приехала за своей силой — и я её вернула», — подумала я.

Эта встреча с Халидом, вся эта восточная буря, его взгляды, прикосновения, жесты — всё это было моей сатисфакцией. Не перед ним. Перед собой. После того как бывший муж раздавил моё достоинство, Халид поднял его. И не просто поднял — вознёс к звёздам. Я снова чувствовала себя женщиной. Желанной, интересной, трогательной. Я вновь стала той, к кому тянутся. Кто разжигает огонь. Кто заслуживает даров, внимания и трепета.

Это была не любовь. Это было нечто большее — возвращение к себе.

Я выдохнула, налила стакан воды и медленно выпила его до дна. В голове уже выстроился четкий список дел: рынок, подарки, обед, прощание с морем, сборы... А вечером… вечером я снова увижу его.

ГЛАВА 16. За гранью доверия

День промчался незаметно. Успела попрощаться с морем: вдохнула соленый воздух и долго смотрела на горизонт, стараясь запомнить каждую складку на водной глади. Докупила сувениры, немного полежала в номере с закрытыми глазами, собирая силы. После сдачи ключей и дежурных благодарностей менеджеру — всё.

У ворот отеля чемодан катился следом, как покорная тень. Халида не было.

Сначала это было просто ожидание. Минута, другая, пять. Дорога молчала — ни машин, ни далекого гула мотора. Мир будто застыл на паузе. В груди дрогнуло — еще не паника, но явная тревога. Дыхание участилось, ладони вспотели. То состояние, когда нутром чувствуешь: что-то пошло не так.

— Отказаться от трансфера... Господи, Агата, умница. Самолет через восемь часов, а ты стоишь одна с чемоданом на другом краю страны. Браво, — бормотала я.

В голове уже начали лихорадочно прокручиваться варианты, как выбираться отсюда, когда из-за поворота беззвучно вынырнула знакомая машина. Она медленно подкатилась и остановилась у моих ног. Халид вышел, молча закинул чемодан в багажник и вернулся за руль. Он был спокоен. Даже слишком.

— Ты с ума сошел? Я думала, ты уже не приедешь!

Он посмотрел внимательно, без тени вины, скорее с нежной ухмылкой:

— Прости. Готовил для тебя сюрприз и чуть не уложился по времени.

— Халид, у меня самолет! Ехать пять часов! Какой еще сюрприз, что ты снова придумываешь?..

— Поверь, тебе понравится. Просто доверься.

Всё было слишком идеально: улыбка, взгляд, ледяное спокойствие. Будто мы не расставались, а ехали праздновать годовщину.