Без права вернуться

— Лучше скажи, сколько нам ехать до аэропорта?

Халид смотрел на дорогу, не отводя взгляда:

— Сначала — сюрприз, — мягко, но настойчиво произнес он.

Сердце сжалось, как перед падением. Будто стоишь на карнизе и понимаешь: тебя уже толкнули, просто ноги еще не ощутили пустоту.

Мы ехали не спеша. В машине играло радио — быстрая арабская мелодия с кларнетами и дробью барабанов. Халид постукивал пальцами по рулю и покачивал головой, будто всё было нормально. Даже более того — будто ему радостно.

Читалось его приподнятое настроение, словно внутри него расцветала какая-то интрига. Я же, наоборот, с каждой минутой становилась тише. Почему он так счастлив, если мы должны попрощаться? Почему молчит? Почему не говорит, что за сюрприз?

Песок, редкие кусты, камни — дорога уходила в пустыню, а не в сторону Аммана. Заметив мой тревожный взгляд, он коснулся моей руки:

— Ты в безопасности, — прошептал.

Я кивнула. Но внутри всё было иначе.

«Безопасность — понятие гибкое. Особенно когда едешь в неизвестность с мужчиной, который умеет сделать так, чтобы ты молчала, даже когда хочешь кричать. Всё под контролем. Паспорт со мной, телефон, деньги, вода тоже. Спокойствие — твоя таблетка. Состав: пятьдесят процентов логики, пятьдесят процентов самообмана. Побочные эффекты — возможны, но нежелательны», — думала я.

Пальцы дрожали. Я положила руку на колени, глубоко вдохнула. Постаралась совладать с эмоциями. Но с каждой минутой становилось только темнее. Мы ехали уже минут тридцать. Молчание превращалось в пытку. Камни, дорога, редкие кусты сливались в одно.

— Халид, почему ты молчишь? — сорвалось у меня. — Почему я не могу получить прямой ответ? Сколько нам ехать до аэропорта?

Он обернулся на секунду, лицо застыло. Потом, помедлив, сказал:

— Агата, не нервничай сама — и не нервируй меня. Мы почти приехали.

— Что значит «приехали»? Куда? Нам ехать несколько часов!

Он кивнул на дорогу:

— Скоро всё узнаешь.

В горле пересохло. Пальцы дрожали — уже от злости. «Ну какая ты дура, Агата. Снова. Своими руками. Когда ты научишься делать выбор без оглядки на чужие эмоции?» — царапало подсознание.

Я открыла бутылку с водой, сделала пару глотков. Внутри всё кипело.

Поворот. Узкая дорога серпантином уводила нас между каменных холмов. И вдруг — словно открылась сцена. Просторная площадка, освещённая луной, и посреди неё — вертолёт.

— Халид... Что это?

Он кивнул:

— Сказка. Мы с тобой полетим.

— На вертолёте? В Амман?

— Полёт займёт чуть больше часа. У нас почти четыре часа в запасе. Проведём их в удовольствии.

— Я ничего не понимаю.

Он смотрел на меня серьёзно и безапелляционно:

— Агата, эта страна — моя Родина. Я построил для себя два дома. Сегодня хочу показать тебе один из них, чтобы ты увидела, как я живу. Хочу накормить тебя ужином. Хочу, чтобы ты почувствовала мою жизнь и захотела быть её частью. Чтобы подумала... о будущем.

Я сидела, как в капкане:

— Нет. Халид, я не могу. Я буду постоянно думать о времени, о рейсе. В понедельник мне нужно быть на работе. Я должна быть в Москве и не могу опоздать на самолёт. Спасибо за сюрприз, но нет. Не в этот раз.

— Отвези меня поскорее в Амман, — произнесла я чётко. — Мы можем посидеть в ресторане там, в черте города.

Он слушал молча, потом тихо спросил:

— Кто из нас мужчина? Позволь мне самому решать. Всё под контролем.

Похлопал меня по руке, улыбнулся, заглушил двигатель:

— Агата, выходи. Нас уже ждут.

Я застыла. Халид обошёл машину, открыл дверь, достал чемодан, протянул руку:

— Пойдём.

— Ты... услышал, о чём я попросила? Мы летим в Амман? — ещё надеялась я.

Он закатил глаза, сделал жест — как человек, которому надоело объяснять, — отпустил мою руку и направился к вертолёту. Чемодан волочился за ним.

Включённые лопасти разгоняли ветер, песок летел в лицо, платье хлопало по ногам.

Впереди стояли трое мужчин. Двое в чёрных костюмах застыли, а третий шагнул навстречу, забрал у Халида мой чемодан и покатил его следом.

Халид не оборачивался. Я бежала за ним, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он поднялся на борт первым и подал мне руку. Два охранника — следом за нами. Третий сел в машину Халида и уехал.

Дверь захлопнулась. Я оказалась внутри, словно в ловушке...

Сердце колотилось. Я всегда волнуюсь перед полётами, перед любой дорогой. А тут всё в один миг: неожиданный поворот, отсутствие контроля. А главное — я не понимала, вертолёт направится в Амман... или нет.

Мне хотелось, чтобы всё это закончилось немедленно. Чтобы я как можно скорее оказалась дома, в Москве, в старых штанах и с чаем у телевизора. Или хотя бы в Шереметьево — услышать русскую речь, поймать такси и радостно крикнуть в трубку: «Зоя, я дома!».

Я закрыла глаза и сжалась в комок. «Господи, только бы мы летели в Амман. Только бы он оставил эту затею с ужином», — молилась я про себя.

Один из охранников вынес поднос. В бокалах плескалось белое вино. Халид перехватил фужер и произнёс тост:

— За мгновения, которые сильнее времени!

«Вино меня немного расслабит», — подумала я и осушила бокал почти залпом. Халид тут же кивнул охраннику повторить.

Вертолёт скользнул ввысь и поплыл по тёмному небу. Внизу мелькали огни дорог и домов, будто кто-то рассыпал пригоршню звёзд. Пейзаж менялся: полная луна чётко обрисовывала контуры скал и долин.

— Халид, далеко ещё?

Он устало улыбнулся:

— Агата, расслабься. Сегодня был длинный день. Позволь мне немного вздремнуть.

Он откинул кресло и закрыл глаза. Я осталась одна в ровном шуме винтов. Вино уже разлилось по венам, но сердце всё равно отбивало тревожный ритм. Я всматривалась в окно, в серые переливы пустыни, и гнала прочь мысль: «А вдруг всё это закончится плохо?».

Наконец вертолёт пошёл на снижение. Халид проснулся, наклонился ближе и, легонько сжав мою руку, произнёс:

— Мы почти на месте. Добро пожаловать домой.

В лунном свете проявился силуэт огромного дома — словно каменная крепость, выросшая у самого подножия горы. Весь участок окружала полоса пышной зелени, которая казалась здесь настоящим чудом. Среди песка и кактусов расцветал оазис: фонтаны, мощёные дорожки, оливковые деревья и пальмы. Рай в самом сердце пустыни.

Мы приземлились на площадку. Халид потянулся, разминая спину и шею, словно зверь, вернувшийся в родную стихию. Он помог мне встать и приобнял:

— Ну что ты, моя маленькая птичка... Зачем так бьётся сердце? Всё будет хорошо, я рядом. Сейчас покажу тебе дом. Мы вкусно поужинаем — я заказал всё самое лучшее. Расслабься. Наслаждайся.

Мы пересели в багги и направились к дому. Через мгновение массивные ворота бесшумно распахнулись, впуская нас на территорию. Дорога вилась среди кустарников с алыми цветами и зарослей розмарина. Пахло жасмином.

Несмотря на глубокий сумрак, фонари вдоль аллеи заливали участок мягким светом. Его было достаточно, чтобы разглядеть каждый уголок этого сада и залюбоваться им. Я смотрела по сторонам, не веря своим глазам, и думала о том, какая же разная у нас жизнь. Мы ютимся в квартирах по пятьдесят метров, а здесь — целое царство.

Будь у меня время, я бы с радостью осталась здесь на несколько дней. Но... Я снова посмотрела на часы. Страх опоздать на самолёт саднил в солнечном сплетении.

Мы остановились прямо у крыльца: массивные двери с узорами, ступени из светлого камня, арка. У входа стояли два мужчины. Один из них, в красивой форме, распахнул перед нами дверь. Второй сел на багги и уехал.

Дом ошеломлял: высокий холл, потолок на три этажа, светлые стены, ковры, фонтан, зелёные растения. Египетский стиль — огромные люстры, мозаика, арабески, исторический дух, но современный комфорт.

— Агата, присядь, — сказал Халид, указывая на мягкую зону. — Мне нужно сделать пару звонков. Я сегодня поставил всё на стоп. Скоро вернусь. Амир подаст тебе прохладительный напиток.

Он улыбнулся и, поцеловав меня в висок, ушёл.

Кахрам Амир спросил: