Два дыхания. Рух

Арслан подошёл бесшумно и остановился рядом.

— Тебе нравится? — негромко спросил он.

Сулпан вздрогнула и открыла глаза.

Она не сразу поняла, о чём спрашивает отец: о музыке или о человеке, который её играет.

— Это... его лучшая мелодия, — тихо ответила она.

Арслан долго смотрел на Мираса.

— Он сын кузнеца, — наконец сказал он. — Без рода. Без прошлого.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

Голос Арслана стал твёрже.

— Но я знаю одно: он достойный человек. И я хочу, чтобы он стал частью нашего рода.

Сулпан медленно повернулась к нему.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу, чтобы ты присмотрелась к нему.

Он немного помолчал.

— Если ты сама этого пожелаешь, он станет твоим мужем. Это будет хороший союз.

Сулпан почувствовала, как вспыхнули щёки.

Она не смела поднять взгляд.

— Он... даже не смотрит на меня.

Арслан впервые за долгое время едва заметно улыбнулся. Он положил ладонь ей на плечо.

— Посмотрит. Ты моя дочь. Ты заслуживаешь счастья. А он... он лучший из молодых мужчин. Даже если сам ещё не знает, кто он такой.

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Арслан развернулся и ушёл.

Сулпан долго смотрела ему вслед. Потом почувствовала на себе чей-то взгляд. Перед ней стояла рыжеволосая девушка из рода Кыпсак. Веснушки рассыпались по её лицу, а зелёные глаза весело блестели.

— Не бойся, — улыбнулась она. — Я не кусаюсь.

Сулпан невольно улыбнулась в ответ.

— Ты так стояла с закрытыми глазами, будто слушала не музыку, а собственную судьбу.

— Я слушала Мираса.

— Я знаю. Только я слушаю мелодию, а ты — человека.

Она внимательно посмотрела на Сулпан.

— Можно сказать одну странную вещь?

— Попробуй.

— Ты удивительно похожа на своего брата.

— Мы близнецы. Так должно быть.

— Но только внешне, а внутри вы совсем разные. Ильдан смотрит на мир так, словно хочет его запомнить. А ты — так, словно хочешь его почувствовать.

Сулпан опустила глаза. Инсан шагнула ближе.

— Ты ведь любишь Мираса?

Сулпан вздрогнула.

— Это так заметно?

— Только тем, кто умеет смотреть. Я из Кыпсака. Мы смотрим на людей, а не сквозь них. Я сразу поняла.

Она протянула руку.

— Меня зовут Инсан. Я хочу с тобой дружить. Если ты не против.

Несколько мгновений Сулпан молчала. Потом осторожно вложила свою ладонь в её руку и улыбнулась своей лучезарной улыбкой.

— Я Сулпан.

3. Лекарство для души

— Твоя музыка — как лекарство для моей израненной души. А для тела, наверное, нужно другое. Вот, Гульназ-инәй дала.

После состязания Булат сидел у юрты и жаловался Мирасу на боль в плече.

— Наверное, потянул, когда промахнулся, — сказал он, морщась. — Инсан говорит, что я слишком сильно натягивал тетиву. А я просто смотрел на неё и не видел, куда стреляю.

Мирас усмехнулся, но ничего не ответил. Булат достал из мешочка маленький пузырёк с тёмной жидкостью.

— Настойка от боли. Гульназ-инәй сказала, что помогает от всего.

Он сделал большой глоток и тут же скривился. Мирас взял пузырёк, понюхал и поморщился.

— Булат… Это не настойка.

— А что?

— Это растирка для суставов. Её втирают в кожу.

Булат застыл. Медленно посмотрел сначала на пузырёк, потом на Мираса.

— То есть…

— Да.

Булат тяжело вздохнул.

— Теперь она будет растирать меня изнутри.

Мирас покачал головой.

— Ты безнадёжен.

Булат усмехнулся.

— Нет. Я просто влюблён. А эта болезнь похуже любой другой.

Он поднялся и, слегка покачиваясь, направился к своей юрте.

В этот момент из-за соседней юрты появилась Инсан. Она посмотрела вслед Булату.

— Что это с ним?

— Выпил растирку.

— Зачем?

— Решил, что это лекарство.

Инсан несколько секунд молча смотрела ему вслед. Потом улыбнулась.

— Он всегда такой… неожиданный.

В её голосе звучало не раздражение, а тёплая нежность.

Потом она перевела взгляд на Мираса.

— А почему ты сегодня один? Где твой рух?

— Кто?

— Да Ильдан. Вы же всё время вместе.

Мирас только пожал плечами. Инсан хитро улыбнулась.

— Знаешь… мне кажется, он сегодня специально пустил стрелу мимо.

Мирас промолчал.

— Он всё время напряжённый. Будто боится, что стоит ему хоть немного расслабиться — и что-то внутри сломается.

Она немного помолчала.

— А знаешь, что его сестра Сулпан похожа на него как две капли воды? Только в её глазах больше жизни.

Мирас вопросительно посмотрел на неё.

— И знаешь ещё что?

— Что?

— Она смотрит на тебя так, словно ты — её воздух.

Мирас нахмурился. Вместо ответа он посмотрел на небо.

— Тучи сгущаются. Ливнем пахнет.

Инсан тоже подняла голову. Потом внимательно посмотрела на него.

Она поняла, что разговор окончен.

— Ладно, — сказала она. — Но всё-таки подумай над моими словами.

— Над какими?

— Про рух. И про Сулпан.

В этот момент раздался скрипучий голос:

— Ильдан!

К ним, опираясь на палку, медленно ковыляла Гульназ-инәй. Её лицо было сморщенным, как сушёное яблоко, но глаза оставались живыми и внимательными. За спиной покачивалась корзина, наполненная лекарственными травами.

— Где Ильдан, сынок?

— У реки, — ответил Мирас. — Он с детьми.

Старуха тяжело вздохнула.

— Таштимер опять ногу подвернул. Совсем как ребёнок. Терпит молча, а ходить не может.

Она покачала головой.

— Раз Ильдан у реки, значит, и мой Ташбаш рядом с ним. Тогда сердце у меня спокойно.

Продолжая тихо что-то бормотать себе под нос, она направилась к реке.

Мирас проводил её взглядом.

— Пожалуй, и мне стоит спуститься туда. Может, помощь понадобится.

4. Язык правды

Ташбаш сидел на большом камне у самой воды. Ему было около двадцати пяти лет, но лицо оставалось по-детски открытым, а глаза смотрели на мир с тихим удивлением. Рядом с ним играли трое мальчишек и девочка лет девяти с тёмными косами и серьёзными глазами.

— Ташбаш! — позвал Ильдан.

Тот сразу обернулся и широко улыбнулся.

— Ильдан! Смотри, какой камень нашёл. Похож на сердце?

Он протянул ладонь. На ней лежал гладкий, отполированный водой камень цвета светлой охры.

— Похож.

Ильдан присел рядом.

— Покажи ногу.

Ташбаш послушно вытянул распухшую лодыжку. Она уже начинала синеть.

— Я упал, — просто сказал он. — Бежал за детьми.

— Больно?

— Больно.

Он кивнул.

— Но дети не должны видеть, как я плачу. Я же большой.

Что-то болезненно сжалось в груди Ильдана. К ним подошла девочка.

— Ташбаш, ты плакал. Я видела.

— Нет.

Он серьёзно покачал головой.

— Просто устал. Камни тяжёлые.

И снова показал найденное «сердце». Один из мальчишек рассмеялся.

— Ты же только что его поднял!

— Всё равно тяжёлый.

Ильдан невольно улыбнулся. Улыбнулся впервые за долгое время — не краешком губ, а по-настоящему.

Он осторожно взял ногу Ташбаша в руки. Пальцы его легли точно — привычно, как учил Буранбай. Он провёл по распухшей лодыжке, нащупал смещение, закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь к тому, что чувствовали пальцы.

— Это вывих.

— Больно.

— Сейчас станет ещё больнее.

Он взял ногу в обе руки, резко и точно дёрнул — кость встала на место с глухим, мокрым хрустом. Ташбаш вздрогнул, но не закричал. Только сжал зубы.

А потом неожиданно протянул руку и ласково погладил Ильдана по голове. Как маленького ребёнка.

— Ты совсем не похож на Беркута.

Ильдан застыл.

— Что ты сказал?

— Беркут был другим.

Ташбаш смотрел куда-то за реку.

— Он был как утреннее солнце. Светлый. Весёлый. Даже когда ему было страшно — смеялся.

Он перевёл взгляд на Ильдана.

— А ты — как вода. Тихая. Глубокая. Холодная снаружи. Но тёплая внутри.

— Ты помнишь его?

— Я помню всё.

Он сказал это просто, без тени гордости.

— Я видел, как его увозили чёрные всадники. Он сидел перед одним из них на лошади. Не плакал. Только смотрел назад и махал нам рукой.

Ильдан молчал.

— Сегодня я снова видел чёрных всадников.

— Где?

— На том берегу. Они стояли и смотрели сюда. Ты должен быть осторожен.

— Они вернутся?

Ташбаш покачал головой.

— Они уже здесь. Просто вы не умеете смотреть туда, где они стоят.

Ильдан опустил взгляд. И тихо сказал:

— Никому не рассказывай ни про всадников, ни про Беркута.

Ташбаш долго смотрел ему в глаза.

— Ты тоже боишься? Как все?

— Боюсь, — признался Ильдан. — Но не за себя. За тех, кто рядом.

— Тогда я буду молчать, — сказал Ташбаш. — Но ты запомни: вода сказала правду. Они придут.

— Всё, — сказал Ильдан, поднимаясь. — Теперь можешь идти. Будет болеть ещё день, но к утру пройдёт.

Ташбаш осторожно пошевелил ногой, потом поднялся — и улыбнулся.

— Ты — как вода, — сказал он. — Тёплая и быстрая. Вода тоже лечит.

— Идём, Ташбаш. А детям скажи, что после дождя вернёшься.

— А дождь будет? — спросила девочка.

— Будет, — ответил Ильдан, глядя на небо. — Большой. Бегите по домам.

Дети разбежались. Девочка задержалась, посмотрела на Ильдана.

— Ты — Ильдан? — спросила она. — Мой брат про тебя говорил.

— Кто твой брат? — спросил Ильдан, хотя уже знал ответ.

— Амир. И Айдан. Я — Аккош.

— Аккош, — повторил Ильдан. — Белая Лебедь. Ты умеешь плавать?

— Нет, — надулась она. — Я не люблю воду.

— Белая Лебедь должна уметь плавать, — усмехнулся Ильдан. — Но пока не учись. Сегодня вода злая.

Аккош кивнула и убежала. Ильдан посмотрел на небо. Тучи уже нависали над лагерем, серые, тяжёлые. Первые капли упали на лицо.

Ильдан и Таштимер тоже направились к юртам. Дождь хлынул, когда они почти дошли.

5. Тёмные воды

Дождь обрушился на лагерь внезапно. За несколько мгновений земля превратилась в вязкую грязь, а спокойная река вспенилась и потемнела.

Вода прибывала на глазах.

— Дети упали в воду! — крикнула Сулпан, мокрая, запыхавшаяся, еле добежав до лагеря.

Люди бросились к берегу. В бурлящем потоке барахтались трое детей — Аккош и двое мальчишек. Из толпы первым выскочил молодой воин — широкоплечий, с тёмными волосами и цепким взглядом, и не раздумывая ни мгновения прыгнул в реку. Течение сразу ударило его в грудь, но он сумел дотянуться до ближайшего мальчика, схватил его за ворот рубахи и потащил к берегу.

— Ялан! Держись! — закричали люди.

Вытащив ребёнка на песок, он передал его женщинам и снова шагнул к воде. Но второго мальчика уже спасал Мирас. Он нырнул, поймал ребёнка за руку и почти силой вытолкнул его к берегу.

— Где Аккош? — раздался отчаянный крик Амира.

Все обернулись. Девочку уносило течением. Она уже была далеко. Только один человек бросился за ней. Ильдан. Ледяная вода сбивала дыхание. Течение крутило, тянуло вниз, выбивало силы. Но Ильдан видел только маленькую руку, отчаянно хватающую воздух. Он сделал последний рывок, поймал Аккош и крепко прижал её к себе.

— Держись! — выдохнул он.

Течение понесло их дальше, и они скрылись за поворотом реки. Люди на берегу потеряли их из виду.

На другом берегу течение наконец ослабло. Ильдан с трудом выбрался на камни, вынес Аккош на сушу и осторожно опустил её на землю. Девочка закашлялась. Ильдан облегчённо выдохнул.

Ильдан выдохнул. Она жива. Она дышит. Он успел.

И в этот же миг он почувствовал острую боль в плече — глухой удар, от которого перехватило дыхание. Он опустил глаза и увидел древко стрелы, торчащее из плеча. Кровь начала растекаться по мокрой одежде.

Аккош застыла.

— Ильдан!

Он резко поднял голову.

На высокой скале стоял чёрный всадник. Лук уже был снова натянут.

— Ложись! — крикнул Ильдан.

Аккош не двигалась. Ильдан резко толкнул ее на землю.

В этот миг вторая стрела сорвалась с тетивы. Она ударила Ильдана под ключицу.

Воздух вырвался из его груди. Мир качнулся. Ноги перестали слушаться. Он сделал шаг назад. Ещё один. И рухнул в реку. Ледяная вода мгновенно сомкнулась над ним.

— НЕТ...

Мирас не поверил своим глазам. Ещё мгновение назад Ильдан стоял на том берегу. Теперь его не было.

— ИЛЬДАН!

Он сорвался с места. Бежал, не чувствуя земли под ногами. Не слыша криков. Не замечая дождя. Только к реке. Только туда, где вода поглотила его друга. Он уже собирался прыгнуть. Но сильные руки схватили его сзади. Баязит. Ялан. И ещё один из воинов.

— Пусти!

Мирас рванулся так резко, что едва не вырвался.

— Пусти меня!

— Поздно! Там течение!

— Я сказал — пусти!

Он ударил локтем назад. Кто-то охнул. Его снова удержали. Мирас вывернулся и с силой оттолкнул Ялана в грудь. Тот едва устоял на ногах.

— Он выплывет! — кричал кто-то.

— Ты погибнешь вместе с ним!

— Мне всё равно!

- Лодки, -крикнул кто-то.

-Нельзя, их унесет, пусть спадет вода.

Мирас снова рванулся к воде. Лицо было мокрым от дождя, но никто уже не понимал, где дождь, а где слёзы. Трое мужчин с трудом удерживали его. Он бился молча. Не от ярости. От отчаяния.

— Ильдан... — прошептал он. Его голос утонул в шуме воды.