Два дыхания. Рух

- У нас есть Ильдан. Я родила тебе близнецов. Ради них ты можешь отпустить душу Беркута?

Арслан остановился. Повернулся к ней. Солнце ударило в глаза, и Тылсым не видела его лица — только тень, длинную и острую.

-Есть или нет, -сказал он неоднозначно.

И пошёл дальше, не оглядываясь. Тылсым с тяжелым сердцем осталась на тропе. Ветер трепал её волосы, и она не поправляла их.

3. Разговор у тропы.

Тылсым шла медленно, низко опустив голову. На тропе её ждал Ильдан — прислонившись к сосне, руки скрещены, на плече — белый кречет.

-Ты подслушивал, — сказала она.

- Мама, почему он здесь, а не на родовой земле?

Она вздохнула. Вздох вышел тяжёлым, как у старой женщины, хотя ей не было ещё пятидесяти.

- Ты знаешь. Ради перемирия монголы требовали самого старшего сына рода. Старейшины решили отдать Беркута. Отец был в походе, он бы не отдал его. Буранбай должен был отвезти его к чужакам. Но по дороге, здесь на них напал другой отряд. Тогда погибла вся семья Буранбая, которая оставалась и на зимнюю стоянку в этом месте.

- Я знаю это, но я спрашиваю, почему он здесь похоронен. Ты видела его? И вы поверили, что это Беркут?

- А что нам оставалось? - она с тоской посмотрела ему в глаза. — У нас появились вы. Мы не могли горевать вечно.

Ильдан долго молчал. Кречет на его плече переступил лапами, зашуршал перьями.

- Но отец горюет до сих пор. Если бы Беркут выжил, я не был бы наследником. У меня была бы другая судьба, свободная.

Она подошла ближе, коснулась его руки. Ильдан был как камень. Как его отец.

- Ты наследник этого рода, никогда об этом не забывай, -жестко произнесла Тылсым,- судьбу не мы выбираем, твоя судьба вести за собой наш род. Твой Мирас на тебя плохо влияет своим свободолюбием, помни кто он и кто ты..

- Кто я? Мама, я знаю точно, кто я, это ты забываешь, -вдруг резко осадил он мать, - вы навязали мне эту жизнь, долг, ответственность. Да, я ...

От бессилия он ударил по шершавой коре сосны, чувствуя, как смола липнет к костяшкам пальцев. Кречет от неожиданности взлетел, сделал круг над поляной и сел на нижнюю ветку, откуда лучше было видно.

- Он живёт ради тебя, - сказала Тылсым, глядя на птицу. - Как и я. Не позволяй минутным слабостям превратить свою и нашу жизнь в пепел.

- Не нужно ради меня жить, не нужно! - гнев Ильдана стих так же быстро, как вспыхнул. - Если бы Беркут оказался жив… я мог бы выбрать другую жизнь.

Она убрала руку.

- Не ищи того, чего нет. Не надейся на то, что убьёт тебя снова.

И ушла, не оглядываясь.

Ильдан остался стоять у сосны. Кречет сидел на ветке и смотрел на хозяина сверху вниз.

- А если? - прошептал Ильдан в пустоту.

4. Шонкар.

Ильдан вернулся в лагерь, когда солнце уже поднялось выше гор. Кречет прилетел через час - белая тень бесшумно опустилась на перекладину у входа в юрту.

Ильдан сидел на кошме, чистил лук. Пальцы двигались плавно, привычно — вверх, вниз, по тетиве, по древку. Он делал это не глядя, на автомате.

Кречет спрыгнул с перекладины, перелетел на плечо, клюнул за ухо — коротко, по-хозяйски.

— Шонкар, ты видел? — спросил Ильдан птицу.

Кречет склонил голову, блеснул жёлтым глазом.

— Знаешь, — тихо сказал Ильдан, гладя птицу по спине, — только ты меня не судишь. Только ты видишь меня настоящего.

Кречет молчал. Только ветер шевелил перья на его груди.

— И Мирас, — добавил Ильдан ещё тише. — Но ему я не могу сказать всего.

Шонкар расправил крылья и взлетел на перекладину, оставив хозяина одного. Белое перо упало на землю. Ильдан поднял его, спрятал за пазуху.

5. Ты- это я.

К полудню Ильдан и Сулпан встретились у края обрыва. Она шла с корзиной трав, он сидел на своем обычном месте, куда приходил, чтобы побыть в тишине.

Сулпан присела рядом. Села так близко, что их плечи почти касались.

- Отец сегодня смотрел на меня так, будто ищет в моём лице твои черты, - сказала она, перебирая пучки чабреца.

- Он ищет наследника, - ответил Ильдан, не глядя. - А находит только двух близнецов.

-Как можно не любит своих живых детей, -с девчачьей наивностью произнесла Сулпан, - любить только того, кого не стало. Почему он не может простить маму?

- Он себя не может простить.

Повисла тишина. Внизу шумела река. Солнце стояло высоко, но в горах было свежо. Тень от сосны падала на них обоих, чертила полосы на их лицах — одинаковых, как два отражения. Два следа на белом листе судьбы.

- А ты перестань открыто бегать за Мирасом, с ним нужна другая тактика, -произнес Ильдан важно.

- Много ты знаешь о любви, -насупилась вдруг Сулпан, - я слышал его разговор с Буранбаем, у Мираса точно есть в сердце кто-то. И кто это если не я?

И потом, ты родился всего на несколько минут раньше меня. Это не делает тебя главным. Поэтому ты перестань мне указывать.

- Попробуй сказать это отцу.

- Скажу. Когда-нибудь.

Она помолчала, потом добавила, усмехнувшись:

- Помнишь, как я ходила на охоту вместо тебя?

- Когда ты нацепила мою одежду, взяла мой лук и ускакала с отцом, пока я спал.

-Ты проспал, - фыркнула Сулпан. - И пока ты видел свой сладкий сон, я добыла кабана. Прямо в глаз. С одного выстрела.

- А потом плакала, когда отец похвалил «сына».

- Спасибо, что не выдал меня.

- А как же, ответная благодарность за хорошую оценку на экзамене по арабской вязи.

-Ты тогда сказал, что у тебя рука болит. А я сидела и выводила буквы почерком насталик, как нас учили. Учитель похвалил «сына Главы рода» за каллиграфию, -— усмехнулась Сулпан.

Солнце подсвечивало её профиль, и Ильдан вдруг подумал: как же они похожи. Как же легко было поменяться местами. И как страшно.

Они замолчали. Река шумела внизу. Чайка пролетела над водой, низко, почти касаясь крыльями поверхности. В груди у Ильдан зацвела тишина.

6. Встреча на тропе.

На узкой тропе, что вела от стрельбища к реке, они столкнулись с Амиром. Тот шёл в сопровождении двух бурзянских воинов - высокий, плечистый, с чёрной косой, заплетённой по воинскому обычаю. Чуть позади маячил Айдан — моложе, сухощавее, с любопытными глазами.

Амир остановился. Его тёмные глаза без блеска скользнули по лицу Ильдана, задержались на луке за его спиной.

- Ильдан, - сказал он, - слышал, ты вчера отличился на стрельбище. Метко.

- Спасибо, - ответил Ильдан холодно, не уступая дорогу.

- Не благодари. Это я сказал как воин воину. - Амир усмехнулся уголком рта. - А теперь уступи дорогу. Ты на земле Бурзяна.

- Земля Бурзяна, - медленно сказал Ильдан, - начинается за перевалом. А здесь - стоянка семи родов. Ничья земля - и общая.

Амир помолчал, глядя на него сверху вниз. Ветер шевелил его чёрную косу. Потом он кивнул.

- Ты прав. Ничья. - Он сделал шаг в сторону. - Проходи.

Мирас, шедший за Ильданом, не поверил своим глазам. Амир посторонился. Добровольно.

- Ты удивил меня, Стрекоза, - бросил Амир вслед.

- Я не удивляю, - ответил Ильдан, не оборачиваясь. - Я делаю то, что должен.

Айдан, проходя мимо, чуть склонил голову.

- Хороший выстрел был, Ильдан. Я видел.

- Спасибо, - ответил Ильдан уже мягче. - Твой тоже неплох.

Они разошлись. Мирас догнал Ильдана, толкнул плечом.

- Он посторонился. Ты видел?

- Видел.

- Он тебя уважает. Но до сих пор зовет стрекозой, еще с того случая.

- Или боится. Какая разница. А стрекоза красивая, -подмигнул он Мирасу, который закатил глаза от величия своего друга.

Ильдан и Мирас спустились к реке. Мирас хотел напоить коня - белый как снег аргамак Буран нетерпеливо бил копытом, мотал головой. А Ильдан - просто побыть у воды, подальше от людских глаз. Агидель здесь была широкой. Вода неглубокая у берега, камни на дне - гладкие, отполированные веками, к середине - вода уходила вглубь и опасно бурлила. Буран фыркнул, наклонил голову к воде и начал пить.

- Смотри, - сказал Мирас, глядя в спокойную заводь. - Видишь своё лицо?

Ильдан наклонился. Вода была прозрачной. Он смотрел на свое отражение - бледное, с острыми скулами и потемневшими глазами. Зелёный ободок сегодня был почти незаметен.

- Вижу, - ответил он.

- А я своё не вижу. Вода не хочет меня принимать.

- Потому что ты шумишь. Вода любит тишину.

Мирас замолчал. Ильдан смотрел в воду. Ему казалось, что река знает о нём больше, чем он сам. Что она видела его тайну и молчит. Что она, как и он, несёт в себе то, что нельзя высказать вслух.

- Буранбай говорил, - тихо сказал Ильдан, - что вода может забирать боль. Нужно только попросить.

- И как просить?

- Смотреть. И думать о том, от чего хочешь избавиться. Вода унесёт.

Они долго сидели на берегу. Буран спокойно пощипывал траву. Вода текла мимо - холодная, равнодушная. Мирас думал о своей безродности, об отце, которого не помнил, о матери, которую видел раз в год. Ильдан - о том, что не может сказать: о сестре, которую любит, о матери, которую ненавидел и жалел одновременно, об отце, от которого хочется уйти, и о долге, который не выбирал.

Вода уносила мысли, как ветер уносит семена.

- Не работает, - сказал Мирас. - Боль никуда не ушла.

- Значит, ты не до конца верил, - ответил Ильдан, поднимаясь.

-А ты веришь?

Ильдан посмотрел на воду. Ему показалось, что зелёный ободок его глаз отразился в реке - ярче, чем обычно. Как будто вода ответила.

- Иногда, - сказал он. - Когда очень надо.

Мирас подошёл к своему коню, провёл рукой по белоснежной гриве. Буран ткнулся носом в ладонь, фыркнул - тепло, доверчиво.

- А у нас в роду… у кузнецов… есть легенда о белом коне, - сказал Мирас, не оборачиваясь. - Акбузат. Говорят, он приходит, когда надежда уже уходит. И оставляет след - белый, как луна на снегу. Его не каждый видит. Только тот, кто ищет.

Ильдан подошёл ближе.

- Ты ищешь?

- Не знаю, - Мирас усмехнулся. - Может быть. Иногда мне кажется, что я ищу след. Только не знаю - чей. Свой или чужой. Белый или…

Он не договорил. Но Ильдан понял.

… или кровавый.

7. Рыжий соперник

После реки они направились к стрельбищу. Ильдан хотел проверить новый лук - Мирас только закончил его подгонять.

На поляне уже кто-то был. Девушка. Невысокая, с копной рыжих, перетянутых лентой волос, с веснушками на носу. Она стояла с луком, и стрела за стрелой уходила в центр мишени- ровно, без единой ошибки. Солнце бликовало на медных прядях её волос, выбившихся из-под шапки.

- Кто это? - спросил Мирас.

- Узнаем, - Ильдан остановился. Меткая.

Девушка опустила лук, повернулась. В её зелёных глазах плясали смешинки. Она оглядела их - Ильдана с ног до головы, потом Мираса - и усмехнулась.

- Подсматриваете? - спросила она. - Я не против. Только платить за урок придётся.

- Чем? – Мирас широко улыбнулся.

-Правдой. Как зовут того, кто умеет стрелять лучше меня?

Она кивнула на лук в руках Ильдана.

- Ильдан, - ответил тот, не отводя взгляда. - А ты?

- Инсан. Из рода Кыпсак.

- Род Кыпсак славится лучниками, - заметил Ильдан.

- А Юрматы - наследниками, которые крадут чужие стрельбища, - парировала она.

Мирас фыркнул. Ильдан усмехнулся, значит она знает кто он. Встал рядом с ней, натянул тетиву - и выпустил стрелу. Рядом с её - впритык, на волосок от древка.

Инсан присвистнула.

- Ты серьёзно?

- Покажи, - бросил Ильдан, отходя в сторону.

Она снова взяла лук. Стрела легла в центр. Ильдан повторил - снова рядом, снова впритык.

Мирас стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он смотрел на Ильдана и на эту рыжую девушку, и в груди зашевелилось что-то странное. Ему показалось, что чья-то тень легла между ними - невидимая, но осязаемая.

- Так, - сказала Инсан, опуская лук. - Я сдаюсь. Ты стреляешь лучше. Но только потому, что тренируешься каждый день.

- А ты? - спросил Ильдан.

- А я сбежала от жениха, - она усмехнулась. - У него были другие планы на мою жизнь. А у меня - свои. Лук, между прочим, входит в мои планы.

- Мудрый план,- заметил Мирас, подходя ближе.

-Ты его друг? - Инсан кивнула на Ильдана.

- Его тень, - буркнул Мирас.

-Тень? - она усмехнулась. -Ты большой для тени.

- Я отражаю его величие.

Ильдан закатил глаза. Инсан рассмеялась - звонко, открыто.

- Мне нравится твоя тень, - сказала она Ильдану. - Он смешной.

- Он глупый, - поправил Ильдан, но в голосе не было злости.

- Я и то, и другое, - Мирас поклонился. - Мирас, сын кузнеца. Без рода. К вашим услугам.

- Инсан, дочь старейшины, - она приложила руку к груди. - Сбежавшая невеста.

- И долго планируете бежать? - спросил Ильдан.

- Пока не найду того, ради кого стоит остановиться.

Инсан перевела взгляд на Ильдана.

- Или то, ради чего.

Ильдан взял свою стрелу из мишени, повертел в пальцах.

- Приходи завтра, посоревнуемся ещё.

- Приду,- Инсан улыбнулась, забрала свои стрелы и ушла, напевая про себя что то веселое.

- Она интересная, - заметил Мирас, глядя ей вслед.

Ильдан усмехнулся, но ничего не сказал. Они пошли к юртам.

8. Совет старейшин

К вечеру в лагере начали собираться старейшины. Совет семи родов должен был решить, кто достоин посвящения в батыры.

Ильдан и Мирас сидели неподалеку от главной юрты, наблюдая, как один за другим туда входили седые аксакалы. Говорили негромко, степенно, без лишних жестов. Старый Баязит из Кыпсака — высокий, костлявый, с посохом, на который опирался больше для важности, чем по необходимости. Тучный Мухамет из Тамьяна, вечно потеющий, даже в тени. Худой, как жердь, Давлет из Усергана.

Вместе с ними прошёл незнакомец. Монгол. Невысокий, плотный, с гладко выбритым лицом — ни усов, ни бороды, что среди башкирских старейшин выглядело странно, почти неприлично. На нём был шёлковый халат тёмно-синего цвета, расшитый серебряной нитью. В ухе - серьга с бирюзой. Шёл он плавно, бесшумно, как кошка.

- Кто это? - спросил Мирас у Буранбая, который как раз направлялся к юрте.

- Дарман. Монгольский советник. Именно он привёл к перемирию восемнадцать лет назад. Следит. Чтобы мир не нарушили.

Ильдан прищурился. Дарман ни на кого не смотрел, но ему показалось, что тот заметил всех. Каждого. Даже тех, кто сидел в тени.

- Говорят, он женат на бурзянке, - добавил Буранбай. - Родственница самого Байбулата. Так укрепил союз. Умный ход - свою кровь с нашей смешал.

- И что, его здесь уважают?- спросил Мирас.

- Он принёс мир, думают, - Буранбай помолчал, но направляясь к юрте старейшин, добавил, - А я думаю, мир, за который заплатили детьми, не может быть настоящим.

Монгол скрылся за пологом юрты. Ильдан проводил его взглядом. Что-то в этом человеке было не так. Что-то, от чего холодело внутри. Может быть, глаза — пустые, без блеска. А может, улыбка, которая не доходила до них.

Буранбай вернулся от старейшин хмурый, сел на камень и вздохнул.

- Из Юрматы вы вдвое. Тебя Мирас вернули, потому что ты технически от старейшин.

- Из Бурзяна вместо Амира отец выставил младшего, Айдана.

- Айдан? - Ильдан поднял бровь. - Он ещё молод.

- Но злой. Хочет доказать, что не хуже брата, - Буранбай усмехнулся.- Из Кыпсака — здоровенный парень, Азамат. Кладёт всех одним ударом, как медведь. Из Тамьяна - тот самый, что побил Ильдана в прошлый раз. Булат- сын главы. Тот весельчак, медленный, но сильный. Остальные остались как в первом круге.

- Мне в следующем круге достанется Айдан, - сказал Мирас.

- Не угадал. Старейшины хотят посмотреть, как сын Юрматы уложит младшего сына Бурзяна.

Ильдан удивленно поднял бровь, но сказал уверенно:

-Уложу.

- Самонадеянность - не лучший спутник в бою, - заметил Буранбай.

- А что лучший?

- Тишина. Когда внутри тихо, ты слышишь дыхание противника раньше, чем он сам его почувствует.

9. Белый след. Ылсын.

Когда стемнело, Ильдан вышел из юрты подышать. Луна только начинала подниматься - белая, острая, как лезвие. Свет её разливался по лагерю, делая всё холодным и чужим.

- Не спится, братец?

Он обернулся. В двух шагах от него стояла Зухра. Она появилась неслышно, как тень. Чёрное платье сливалось с темнотой, только лицо белело в лунном свете — бледное, пустое, как маска.

-Ты смотришь на луну, - сказала она. - А я смотрю на тени. Знаешь, что я вижу?

- Что?

- След. Белый след, который ты оставляешь за собой. Каждое утро. Каждый вдох. Ты думаешь, его никто не видит?

Она шагнула ближе, и Ильдан почувствовал холод.

- Ты ошибаешься, Стрекоза. Я вижу всё. Каждый твой след. И когда придёт время — я пойду по ним.

Она развернулась и ушла, бесшумно, как пришла. Оставив после себя запах полыни и горькое чувство, что её следы уже сплелись с его судьбой.

Кречет на перекладине тихонько зашипел, взъерошил перья. Неслышно подошел Мирас.

- Опять воду мутит Зухра?

- В ее духе, не обращай внимания. Спущусь к реке, ты со мной?

Они сидели на камне, глядя на звёзды. Звёзды были крупными, низкими. Казалось, до них можно дотронуться рукой. Стоявший у кромки воды Ильдан тяжело вздохнул и повернулся к другу, тот привалился спиной к валуну и вытянул ноги.

-Ылсын, — сказал Мирас, не глядя на друга, - Знаешь что такое? Буранбай рассказал. Когда внутри становится тесно. Когда душа замирает, как птица перед полетом.

Ильдан помолчал. Только ветер шевелил его волосы.

- Почему ты об этом сейчас вспомнил?

- Предчувствие у меня какое- то странное. В груди будто что- то зарождается и растет. Хорошо это или плохо, пока сам не определил. У тебя было такое?

- Однажды, - голос Ильдана дрогнул, но только на миг. - Я смотрел на горы на рассвете. Птица летела одна, низко над соснами. И я подумал: как легко ей. Ни рода, ни долга. Просто крылья и белое небо.

- Ты про птицу?- Мирас усмехнулся, но усмешка вышла грустной.

- Про след, - Ильдан повернулся к реке. Глаза в темноте блестели — светло-карие, с едва заметной зеленью, -который оставляет душа, когда замирает.

Они замолчали. Звёзды горели холодно.

10. Ночь и предчувствие

Ночь стояла тихая. И сегодня Ильдану не спалось, он сидел у входа в юрту, глядя на луну. Белая, холодная - к долгой дороге. Кречет Шонкар устроился на перекладине, дремал, спрятав клюв в перья.

Буранбай вышел из темноты, сел рядом.

- Через полгода истекает срок договора с монголами, - сказал старик. – Возможно они уже собирают войско.

- Новое столкновение?- Ильдан повернулся к нему.

- Может быть. А может, и нет. Дарман обещает, что договор продлят. Но я ему не верю.

- Почему?

Буранбай посмотрел на луну.

- Потому что он пришёл к нам с миром, а под этим миром мы оставили своих детей. Мы оставили след. Красный след на белой земле. Такой след не смывается. Он ждёт, когда его окрасят кровью.

Ильдан молчал.

- Если начнут - мы встретим их в горах, - сказал он наконец. - И покажем, что мы не забыли, как держать меч.

Буранбай кивнул.

Луна поднялась выше. Белая. Холодная.

Ильдан смотрел на неё и думал о следах - тех, что уже оставлены, и тех, что ещё будут оставлены. О белом снеге, который покроет землю. О крови, которая прольётся завтра.

«След на белом, - прошептал он, - это наша судьба».

Он ещё не знал, что правда, которую он носил в груди восемнадцать лет, скоро перестанет быть только его правдой. Что Зухра готовит западню. Что мир, завоёванный такой тяжкой утратой, грозится рухнут в любой момент. И это будет не самое страшное из его потерь. Самая страшная потеря еще впереди.

Глава 3

Глава 3. След солнца

1. Солнцестояние

Утро было золотым. В день летнего солнцестояния солнце взошло рано, словно знало, что этот день станет особенным. Горы купались в мягком свете, тени были короткими, почти незаметными. Казалось, весь мир замер в ожидании.

Старейшины собрались на поляне. Баязит поднял руку и воцарилась тишина.

— Сегодня день, когда солнце замирает в небе, словно воин перед боем. Пусть ваши луки и стрелы поют в такт солнцу.

На поляну вышли лучшие лучники семи родов. Мишень стояла далеко — почти на пределе человеческого глаза. Сто шагов. Это было не просто состязание. Это была проверка человека, способного увидеть цель там, где другим виделось лишь белое пятно.

Первым стрелял Азамат. Он спокойно поднял лук, натянул тетиву и отпустил её. Стрела с тихим свистом ушла вперёд и вонзилась совсем рядом с центром мишени.

— Ах, позор нашим головам, роду Кыпсак, — негромко проворчала Инсан, сокрушённо качая головой. — Я бы лучше смогла…

Но, встретившись взглядом с Баязитом, тут же умолкла.

Следующим вышел Мирас. Он стоял неподвижно, словно скала. Медленно вдохнул, натянул тетиву, выдохнул. Стрела сорвалась с лука, прошла впритык к стреле Азамата, задев её оперение, и вонзилась точно в центр мишени.

На поляне воцарилась тишина. А через мгновение воздух взорвался одобрительными возгласами.

Следующим был Ильдан. Он поднял лук. Пальцы привычно легли на тетиву. Но смотрел он не на мишень. Он смотрел на ветер. В последний миг перед выстрелом Ильдан вдруг обернулся и взглянул на отца. Что-то странное промелькнуло в его глазах. Тетива тихо звякнула. Стрела ушла вперёд и вонзилась рядом с центром — чуть левее.

На лице Арслана отразилось плохо скрываемое разочарование.

Следующим вышел Айдан. Он был молод и горяч. Руки его заметно дрожали. Ему хотелось доказать, что он ничем не уступает брату.

Его стрела легла рядом с выстрелом Ильдана — еще дальше от центра мишени.

Мерген из рода Тангаур полностью оправдал своё имя. Его стрела вошла точно в центр мишени.

Остальные юноши стреляли один за другим, но никому больше не удалось повторить выстрел Мираса и Мергена.

Булат из рода Тамьян отличился особо. Его взгляд всё время уходил в сторону — туда, где на скале стояла Инсан. Красный платок трепетал на ветру, а рыжие волосы выбивались из-под него золотыми прядями.

— Стреляй! — уже в который раз прикрикнул старейшина.

Булат посмотрел на Инсан. Она сложила ладони рупором.

— Эй, Тамьян! Ты на состязание пришёл или на смотрины?

По поляне прокатился дружный смех. Булат покраснел, но глаз не отвёл.

— На смотрины! — крикнул он. — И, кажется, уже нашёл, что искал!

Он выпустил стрелу. Та лениво пролетела через всё поле и воткнулась почти у самого края мишени. Булат тяжело вздохнул и, смирившись со своей участью, поплёлся к соплеменникам.

— Ильдан.

Арслан подошёл к сыну. Голос его звучал тихо, но холодно.

— В прошлом году ты проиграл состязание на мечах этому сыну Тамьяна, который, как оказалось, даже стрелять толком не умеет.

— Он был сильнее, — спокойно ответил Ильдан.

— Он был тяжелее. А ты оказался слабее. Это позор для рода Юрматы.

Ильдан промолчал.

Арслан шагнул ближе.

— Чего ты добиваешься? Все знают, что ты лучший лучник. Ты обязан был победить. Хоть раз в жизни сыграй честно.

Ильдан медленно поднял на него взгляд.

— Моя жизнь слишком далека от честности, чтобы говорить о честной победе.

Арслан сжал челюсти.

— Я не прошу тебя. Я требую.

В этот момент старейшины объявили об окончании состязания. Через два дня должны были состояться скачки.

Как только Арслан отошёл, к Ильдану приблизился Мирас.

— Тяжёлый разговор?

— Как всегда.

— На что он злится в этот раз? — тихо спросил Мирас. — Хотя признаться, я и сам удивлён. Ты никогда не промахиваешься настолько.

Ильдан пожал плечами, но быстро переменился в лице и воскликнул радостно.

—А ты молодец, поздравляю, ты один из лучших.

- Ты не увиливай от ответа.

- Я наверное, вчера потянул плечо на тренировке. Стрела сегодня легла неровно.

Мирас едва заметно улыбнулся.

— Ты сам-то в это веришь?

Он внимательно посмотрел на друга.

— Назло отцу поставить на кон годы тренировок... Очень глупо.

Ильдан не ответил. Вместо этого он кивнул на курай в руках Мираса.

— Ты взял курай? Ты же не любишь играть при людях.

— Старейшины попросили.

Мирас бережно провёл пальцами по инструменту.

— Ради того, чтобы они позволяли мне участвовать в состязаниях, я готов и на это.

2. Музыка сердца

Сулпан стояла у края поляны, закрыв глаза и слушая курай. Мелодия лилась над лагерем, смешиваясь с шелестом трав и лёгким ветром. Казалось, она рождалась не в руках музыканта, а где-то высоко в горах.