Загадки Таисии Цветковой: расследует кот

Мария Марцева

Загадки Таисии Цветковой: расследует кот

Вступление

Меня зовут Таисия Петровна Цветкова, и если вы думаете, что бухгалтер — это скучная тётка в нарукавниках, которая целыми днями стучит на калькуляторе и вздыхает над дебетом с кредитом, то вы меня совсем не знаете. Хотя нарукавники у меня, признаюсь честно, есть. Достались от бабушки вместе со старинными счётами и непоколебимой уверенностью, что цифры никогда не врут. Врут люди. А цифры — это самая честная вещь на свете.

Мне тридцать два года, я живу в обычной двухкомнатной квартире на пятом этаже блочного дома, работаю главным бухгалтером в небольшой, но уважаемой фирме «Уютный дом», которая торгует всякой всячиной для интерьера — от диванных подушек до люстр размером с небольшой автомобиль. И всё бы ничего, жизнь моя текла бы спокойно и размеренно, как ручеёк по равнине, если бы не одно обстоятельство. Точнее, одно рыжее, наглое, восьмикилограммовое обстоятельство по имени Персик.

Но обо всём по порядку. Иначе вы запутаетесь, а я этого терпеть не могу. У меня, знаете ли, профессиональная привычка — раскладывать всё по полочкам, по статьям, по графам. Бабушка покойная говорила: «Тасенька, у тебя голова устроена как амбарная книга. Всё разложено, всё подписано, ничего не пропадёт». И ведь права была, царствие ей небесное.

Так вот, про Персика. Достался он мне совершенно неожиданно, можно сказать, по наследству. Был у меня дальний родственник, дядя Аркадий Михайлович, двоюродный брат моего покойного отца. Личность, я вам доложу, презанятная. Всю жизнь он проработал оценщиком в антикварном салоне, разбирался в старине так, что мог с одного взгляда отличить подлинного Фаберже от искусной подделки, а икону восемнадцатого века — от новодела, состаренного в гараже при помощи крепкого чая и табачного дыма. Дядя Аркадий был холостяком, чудаком и большим оригиналом. И вот однажды, года полтора назад, он мне звонит и говорит:

— Тася, я тут приболел немного, ничего серьёзного, но кота моего пристроить надо бы. Возьмёшь? Только учти, кот непростой.

Я тогда ещё подумала: ну что может быть непростого в коте? Мяукает, ест, спит, дерёт обои — вот и весь кошачий репертуар. Согласилась, конечно. Не бросать же животину. А через неделю дяди Аркадия не стало. Сердце. Тихо ушёл, во сне. И остался мне от него на память старинный письменный стол с потайным ящичком, потёртый кожаный портфель с какими-то бумагами и он — Персик.

Когда я впервые увидела этого кота, то, честно говоря, немного оторопела. Огромный, рыжий, как начищенный медный таз, с круглой наглой мордой и зелёными глазищами, в которых читалась такая вселенская мудрость и одновременно такое издевательское превосходство, что мне сразу захотелось перед ним извиниться. Непонятно за что, но захотелось. Кот окинул меня оценивающим взглядом — точь-в-точь как дядя Аркадий оценивал поступившую на продажу вазу, — фыркнул и проследовал в комнату с видом владетельного князя, прибывшего в свои законные владения.

— Ну здравствуй, Персик, — сказала я тогда. — Будем теперь жить вместе.

Кот обернулся, посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость, и улёгся на самое лучшее кресло. Дескать, жить-то будем, человек, но кто из нас тут главный — это мы ещё посмотрим.

Первое время я и не подозревала, какое сокровище мне досталось. Ну кот и кот. Прожорливый, как небольшое стихийное бедствие, своенравный, как примадонна, и ленивый настолько, что даже на подоконник запрыгивал с явной неохотой, всем видом показывая, какое это для него одолжение. Любимым его лакомством оказалась, вы не поверите, красная икра. Дешёвую кошачью еду он отвергал с таким брезгливым презрением, что мне становилось стыдно. Видимо, дядя Аркадий, человек со вкусом, разбаловал животное окончательно.

Но потом начались странности.

Помню, пришла ко мне соседка с третьего этажа, Зинаида Павловна, дама приятная во всех отношениях, попросить взаймы до зарплаты. И Персик, обычно равнодушный к гостям, вдруг выгнул спину, прижал уши и зашипел на неё так, будто увидел самого дьявола. Я тогда удивилась, извинилась, кое-как выпроводила обиженную Зинаиду Павловну с деньгами. А через два дня выяснилось, что эта самая Зинаида Павловна заняла полдома и съезжать с квартиры собралась тайком, по-английски, не отдав никому ни копейки. Деньги мои, само собой, тю-тю. Вот тебе и приятная во всех отношениях дама.

В другой раз принесла я домой колбасу из магазина. Хорошую вроде колбасу, дорогую, в красивой упаковке. Персик понюхал и отвернулся с таким отвращением, что я насторожилась. Пригляделась к упаковке повнимательнее — а там срок годности подтёрт и переклеен. Тухлятина, проще говоря, которую ушлый продавец втюхал доверчивой покупательнице. С тех пор я колбасу без кошачьей экспертизы не покупаю.

И вот таких случаев накопилось — вагон и маленькая тележка. Кот безошибочно чуял ложь, фальшь, подвох. Зашипит на человека — жди от этого человека пакости. Поворчит на бумагу — значит, в бумаге подделка или ошибка. Отвернётся от еды — выбрасывай не глядя. Я долго не могла поверить, списывала на совпадения, ведь я человек рациональный, бухгалтер, в чудеса и кошачью телепатию верить не приучена. Но факты — упрямая вещь, как говорил незабвенный дядя Аркадий. А фактов набралось столько, что отмахнуться от них уже не получалось.

Однажды я разбирала тот самый кожаный портфель, что достался мне от дяди, и нашла его старый блокнот. А в блокноте, среди записей об антиквариате и оценках, наткнулась на любопытную строчку: «Персик снова оказался прав. Чует подделку лучше любого эксперта. Этот кот — мой главный консультант. Жаль, в акте оценки его подпись не поставишь». И я поняла, что дядя Аркадий не зря назвал кота непростым. Он давно раскусил своего рыжего компаньона и вовсю пользовался его удивительным даром.

Так мы и зажили — я со своей бухгалтерской логикой и привычкой докапываться до сути, и Персик со своим феноменальным нюхом на враньё. И, честно скажу, оказались отличной командой. Потому что одно дело — почуять, что что-то нечисто, и совсем другое — разобраться, что именно и кто виноват. Тут уж без холодного расчёта и внимания к мелочам никуда. А мелочи я люблю и замечаю, такая у меня натура. Где другой пройдёт мимо, я непременно зацеплюсь взглядом: почему чек выписан задним числом? отчего у свидетеля ботинки сухие, когда на улице ливень? с какой стати в завещании дата стоит, а старик в этот день уже и ручку держать не мог?

Постепенно слава обо мне и моём коте поползла по знакомым, а от знакомых — дальше, по их знакомым. И потянулись ко мне люди со своими бедами и загадками. У кого премию на работе украли, у кого наследство увели из-под носа, у кого ваза дорогущая вдребезги, а виноватого не сыскать. И что вы думаете? Распутывали мы с Персиком эти головоломки одну за другой. Я думала, сопоставляла, выстраивала цепочки, а рыжий мой напарник в нужный момент то зашипит на кого надо, то лапой ткнёт в важную улику, то нос воротить начнёт от подозрительного предмета. Подсказки, конечно, кошачьи, без слов, но я научилась их читать не хуже, чем балансовый отчёт.

Вот об этих наших расследованиях я и решила вам рассказать. Собрала самые занятные дела, разложила, как водится, по полочкам — от простых к сложным. И знаете что? Я приглашаю вас распутывать их вместе со мной. Да-да, не удивляйтесь. Эта книга не из тех, где можно лениво листать страницы и ждать, пока автор всё разжуёт и в рот положит. Тут придётся пошевелить извилинами.

Устроено всё просто. В каждой истории я сначала обрисую вам ситуацию — что стряслось, кто пострадал, кого подозревают. Потом представлю действующих лиц и их показания. Заметьте, врать они будут напропалую — люди вообще любят приврать, уж мне ли, бухгалтеру, не знать. Дальше я обязательно опишу, как вёл себя Персик. Это, друзья мои, важнейшая часть. Кот зря шипеть не станет и лапой попусту тыкать не будет. Если рыжий насторожился — значит, есть на что. Считайте это подсказкой от лучшего в мире эксперта по фальшивкам.

А потом я задам вам вопрос. И сделаю паузу. Вот тут-то и начинается самое интересное. Не торопитесь переворачивать страницу! Остановитесь, подумайте, перечитайте, если надо. Все улики, все ниточки я выкладываю перед вами честно, ничего не утаивая. Я ведь бухгалтер, а у бухгалтера всё прозрачно, никаких тёмных делишек за спиной. Имея на руках то же, что и я, вы вполне способны докопаться до правды самостоятельно. А уж потом, когда сами вынесете свой вердикт, заглянете в конец книги — там вас будет ждать разгадка. И подробный разбор: какая улика оказалась решающей, на что намекал Персик и где притаилась та самая зацепка, которую так легко проглядеть.

Чтобы вам было интереснее, я завела специальную систему подсчёта. За каждое раскрытое дело — очко. Угадали виновного и поняли, как до него докопаться, — записывайте себе в актив. В конце посчитаем, и я присвою вам звание. Раскроете от нуля до десяти дел — будете считаться стажёром, новичком в нашем сыскном ремесле, не беда, все с этого начинали. Одолеете от одиннадцати до двадцати — поздравляю, вы дослужились до моего личного помощника. От двадцати одного до тридцати — да вы прирождённый мастер-сыщик! Ну а если справитесь со всеми делами, да ещё и большое финальное расследование осилите, — тогда вам присваивается высшее звание. Эксперт уровня Персика. Выше уже некуда, поверьте. Сам рыжий, я думаю, снисходительно одобрит.

Дела я разделила на четыре части, по нарастающей сложности. Сначала пойдут простые задачки — так, размяться, набить руку, научиться подмечать детали. Потом — истории позапутаннее, где придётся сопоставлять факты и отделять зёрна от плевел. Затем — дела для настоящих сыщиков, с целой оравой подозреваемых, ложными следами и хитрыми алиби, тут уж без напряжения всех извилин не обойтись. А под занавес — одно большое многоходовое расследование, которое соберёт воедино все навыки, что вы наработаете по дороге. Сложное дело, ох сложное. Но я в вас верю.

Так что устраивайтесь поудобнее. Заварите себе чаю покрепче, а если найдётся под рукой что-нибудь вкусненькое — так и вовсе славно. Персик, например, без своей икры за расследование не берётся, и я его, признаться, понимаю: на голодный желудок какая работа мысли? Возьмите карандаш и листочек, не стесняйтесь записывать свои догадки, помечать подозрительные моменты. Настоящий сыщик без блокнота — что бухгалтер без калькулятора.

Готовы? Тогда переворачивайте страницу. Нас с Персиком уже ждёт первое дело — пустяковое на первый взгляд, но, как известно, именно в пустяках чёрт и прячется. А мы с моим рыжим напарником этого черта за хвост непременно изловим. С вашей помощью, разумеется.

Ах да, чуть не забыла предупредить. Не вздумайте недооценивать кота. Вид у него, конечно, тот ещё — развалится на кресле пузом кверху, лапы раскинет, и кажется, будто его, кроме обеда да послеобеденного сна, ничего на свете не интересует. Но это, дорогие мои, маска. Хитрая кошачья маска. На самом деле от этих зелёных глаз ничего не укроется. Сколько раз бывало: сидит вроде дремлет, а сам всё видит, всё слышит, всё мотает на свои рыжие усы. И в самый нужный момент — раз! — выдаст подсказку, да такую, что я только диву даюсь. Дядя Аркадий знал, кому доверить своё сокровище. И я этим доверием очень дорожу.

Ну всё, довольно болтовни. За дело, друзья! Справедливость сама себя не восстановит, а виновные сами себя не разоблачат. Будем распутывать. Я — Таисия Петровна Цветкова, бухгалтер с амбарной книгой вместо головы. И он — Персик, рыжий гений сыска с непомерным аппетитом и безошибочным нюхом на ложь. Добро пожаловать в нашу компанию!

Часть I. Простые дела

Пропавшая премия

Дело первое, с которого, собственно, всё и завертелось всерьёз, случилось аккурат у меня на работе, в родной фирме «Уютный дом». Казалось бы, где я, а где детективные страсти? Сиди себе, своди дебет с кредитом да чай попивай. Ан нет. Жизнь, как известно, мастерица на сюрпризы и подкидывает их там, где меньше всего ждёшь.

А началось всё с премии. Дело было перед Новым годом, в самый что ни на есть предпраздничный аврал, когда народ носится как угорелый, начальство нервничает, а бухгалтерия трещит по швам от отчётов. И вот в эту-то горячую пору наш директор, Леонид Семёнович Грачёв, человек прижимистый, но в целом справедливый, расщедрился и выписал годовую премию всему коллективу. Сумму, надо сказать, приличную. А поскольку дело предпраздничное и в банке очереди до потолка, решено было часть премии — ту, что причиталась небольшому отделу продаж, — выдать наличными. Старомодно, зато быстро.

Получилось так, что заведовать этой наличностью поручили мне. Я деньги пересчитала, разложила по конвертам, на каждом надписала фамилию, аккуратно, как я люблю, и заперла всё в свой сейф. А сейф у меня, скажу я вам, надёжный, старый, тяжёлый, дядя Аркадий бы оценил. Ключ один-единственный, и носила я его на шее, на шнурочке, как медальон. Всего конвертов было пять. В каждом — по тридцать тысяч рублей. Итого сто пятьдесят тысяч. Цифра ровная, приятная глазу.

И вот наутро, перед самой выдачей, открываю я сейф, чтобы раздать конверты сотрудникам, — а одного-то конверта и нет! Того самого, что предназначался менеджеру по имени Костя Рябинин. Лежат четыре, как миленькие, а пятый — фьюить, испарился. Тридцать тысяч народных денег как корова языком слизала.

Я, конечно, обомлела. Стою, глазами хлопаю, пересчитываю по третьему разу. Нет конверта. А сейф заперт был, ключ при мне всю ночь висел, я с ним даже в душ хожу, такая уж у меня привычка с деньгами. Чудеса, да и только.

Поднялся, разумеется, переполох. Леонид Семёнович побагровел, забегал по кабинету, грозился вызвать полицию и всех поувольнять. Костя Рябинин, лишившийся премии, чуть не плакал. А я стояла и думала: погодите-ка, граждане. Деньги из запертого сейфа просто так не исчезают. Значит, либо кто-то подобрался к ключу, либо… Впрочем, давайте по порядку. Тем более что в тот день я, по счастью, прихватила Персика с собой на работу — кот приболел, и я не рискнула оставить его одного дома, посадила в переноску да привезла в офис. Сидел он у меня под столом в своей корзинке и наблюдал. А наблюдатель он, как вы уже знаете, бесценный.

Подозреваемых набралось четверо — те, кто в тот вечер задержался в офисе и теоретически мог покрутиться возле моего кабинета.

Первый — Костя Рябинин, тот самый, чья премия пропала. Парень молодой, шебутной, вечно в долгах. Божился, что после работы сразу уехал домой, к матери, и весь вечер чинил ей протекающий кран. Уж он-то, говорит, последний, кто стал бы красть собственную премию, — ему эти деньги нужнее всех.

Вторая — Анжела Викторовна, старший менеджер, дама лет сорока пяти, вся в золоте и с маникюром, об который, кажется, можно порезаться. Заявила, что задержалась допоздна, оформляла важный заказ, а потом ушла последней, около десяти вечера, и в моём кабинете, мол, ноги её не было.

Третий — Гена, наш завхоз и мастер на все руки, мужичок тихий, незаметный. Сказал, что вечером менял перегоревшую лампочку в коридоре, как раз напротив моего кабинета, провозился до девяти, а после отправился домой.

И четвёртая — Светочка, секретарша директора, девушка милая, но рассеянная. Утверждала, что весь вечер сидела в приёмной, разбирала почту, никуда не отлучалась и ничего подозрительного не видела.

Стала я, значит, размышлять. Сейф цел, замок не взломан, ключ был при мне. Стекло в кабинете не разбито, окно заперто на щеколду изнутри. Получается, конверт вынули, открыв сейф ключом. Но ключ-то один, и он у меня! Тут-то я и припомнила одну деталь, на которую поначалу не обратила внимания.

Дело в том, что накануне вечером, перед уходом, я отлучилась буквально на десять минут — отнести подписанные документы в кабинет директора. Кабинет свой я при этом заперла, но ключ от сейфа… ключ от сейфа я в спешке оставила висеть на гвоздике у зеркала. Сняла шнурок, чтобы он не мешал, когда поправляла блузку, да так и забыла надеть обратно. Мелочь, казалось бы. Но в нашем деле мелочей не бывает.

Значит, в эти десять минут кто-то мог войти в мой кабинет. Но я же его запирала! Хотя… запасной ключ от кабинета есть у завхоза Гены — он у нас все помещения отпирает по утрам. И ещё, теоретически, у Светочки, потому что она иногда заносит мне бумаги от директора.

Призвала я всех четверых к себе в кабинет — устроить, так сказать, очную ставку. Корзинка с Персиком стояла под столом, кот высунул рыжую морду и принялся изучать собравшихся своими зелёными глазищами.

Костя нервничал, теребил рукав, переминался с ноги на ногу — но так он всегда нервничает, парень эмоциональный. Анжела Викторовна держалась надменно, поглядывала на всех свысока и поминутно поправляла свои перстни. Гена стоял смирно, опустив глаза в пол, мял в руках кепку. Светочка хлопала ресницами и явно мечтала оказаться, где угодно, только не здесь.

И вот тут начался цирк. Стоило Анжеле Викторовне сделать шаг ближе к моему столу, как Персик вдруг весь подобрался, шерсть на загривке встала дыбом, и кот зашипел — да так грозно, утробно, что Анжела отшатнулась и взвизгнула:

— Уберите немедленно эту тварь! Я кошек терпеть не могу, у меня аллергия!

Я кота, конечно, успокоила, погладила, но шипел-то он не на абы кого, а именно на нашу разодетую даму. И шипел не просто так, не от испуга — а как тогда, когда чуял фальшь. Я это шипение ни с чем не спутаю.

Стала я тогда расспрашивать всех подробнее. И вот что выяснилось. Костя, когда уезжал, отметился на проходной — охранник записал время, восемнадцать пятнадцать. Сходится с его рассказом про кран и мать. Гена менял лампочку — и действительно, в коридоре напротив моего кабинета теперь горела новенькая, я сама видела. Светочка разбирала почту — на её столе и впрямь высилась гора распечатанных конвертов.

А вот Анжела Викторовна… Она сказала, что оформляла важный заказ и ушла последней, около десяти. Но я-то заглянула в её рассказ повнимательнее. Заказ, о котором она говорила, был оформлен в системе — а у нас всё фиксируется, с точностью до минуты, я лично эту программу настраивала. И значился там не вечер, а утро следующего дня. Выходит, вечером никакого заказа Анжела не оформляла. Чем же она тогда занималась в офисе допоздна, да ещё уверяла, будто в мой кабинет не заходила?

И ещё одна деталь не давала мне покоя. Анжела обмолвилась, что ушла последней, около десяти. Но Светочка-то сидела в приёмной до самого закрытия и клялась, что после девяти вечера в офисе вообще никого, кроме неё, не оставалось — она своими глазами видела, как все расходились. А охранник на проходной подтвердил: последней, в двадцать один сорок, ушла именно секретарша Светочка. Анжелы Викторовны в этом списке после девяти и в помине не было — она отметилась на выходе ещё в восемь вечера.

Вот теперь сложите всё вместе, дорогие мои сыщики. Сейф цел, ключ десять минут висел на гвоздике без присмотра, пока я бегала к директору. Кто-то в эти минуты вошёл в кабинет. Персик отчаянно шипит на Анжелу Викторовну. Заказ, которым она якобы занималась, оформлен вовсе не вечером, а утром. И главное — она утверждает, что ушла последней около десяти, хотя на самом деле покинула офис ещё в восемь, о чём есть запись на проходной. Зачем человеку врать про время, если ему нечего скрывать?

Так кто же стащил премию Кости Рябинина из запертого сейфа? И главное — как именно я, Таисия Цветкова, вычислила вора, не имея ни отпечатков пальцев, ни записи с камер? Подумайте хорошенько, разложите факты по полочкам, прежде чем переворачивать страницу!

А пока вы размышляете, расскажу вам забавное. Персик мой, утомившись от разоблачительной деятельности, преспокойно уснул в своей корзинке прямо посреди допроса, да так сладко, что захрапел. Анжела Викторовна, услыхав кошачий храп, опять дёрнулась и проворчала что-то про антисанитарию. А я подумала: вот уж кому-кому, а тебе бы, голубушка, помолчать про чистоту, когда у самой рыльце в пушку. Но вслух, конечно, ничего не сказала. Доказательства сперва, обвинения потом — так меня учили и бабушка, и дядя Аркадий. Бухгалтер без бумажки — всё равно что и не бухгалтер вовсе.

Разгадку этого дела, как водится, ищите в конце книги. А я пока поставлю чайник да отсыплю своему рыжему гению заслуженную ложечку икры. Заработал.

Разгадка: Пропавшая премия

Ну что же, дорогие мои сыщики, время раскрывать карты. Надеюсь, вы как следует пораскинули мозгами, разложили все факты по полочкам и вынесли свой вердикт. А теперь давайте сверим наши выводы. Преступница — Анжела Викторовна, старший менеджер, та самая разодетая в золото дама с убийственным маникюром. Это она стащила конверт с премией Кости Рябинина из моего сейфа. И сейчас я подробно, по косточкам, разберу, как я до этого додумалась. Потому что мало назвать виновного — настоящий сыщик должен уметь объяснить ход своих мыслей. Иначе это не расследование, а гадание на кофейной гуще, а я гаданий не признаю. Я бухгалтер, у меня всё на цифрах да на фактах держится.

Начнём с главного — с самой загадки запертого сейфа. На первый взгляд, дело казалось мистическим: сейф цел, замок не взломан, окно заперто изнутри на щеколду, стекло целёхонько, а ключ от сейфа всю ночь висел у меня на шее. Откуда же тогда взяться пропаже? Вор не призрак, сквозь стены не ходит. Значит, разгадка должна быть простой и земной. И она такой и оказалась. Помните, я обмолвилась про злополучные десять минут? Накануне вечером я отлучилась отнести бумаги директору, а ключ от сейфа в спешке оставила висеть на гвоздике у зеркала. Сняла шнурок с шеи, поправляя блузку, да забыла надеть обратно. Вот вам и вся мистика. В эти-то десять минут вор и проник в кабинет, открыл сейф моим же ключом, вытащил один конверт и был таков. Никакого взлома и не требовалось — ключ сам шёл в руки.

Но кто же? Войти в запертый кабинет за эти десять минут мог не каждый. У кого был доступ? Запасной ключ от моего кабинета имелся у завхоза Гены и, теоретически, у секретарши Светочки. Анжела Викторовна, казалось бы, в этот узкий круг не входила. И тут многие из вас, я уверена, заподозрили именно Гену или Светочку — а вот это и есть ловушка, ложный след, который я расставила честно, по всем правилам. Давайте разбираться дальше.

Теперь — алиби. Их я проверила все до единого, как привыкла проверять накладные. Костя Рябинин уехал в восемнадцать пятнадцать — это записано на проходной, чёрным по белому, рукой охранника. После этого в офис он не возвращался, а значит, к сейфу в роковые десять минут подобраться не мог. Гена менял лампочку напротив моего кабинета — и лампочка действительно новая, я её своими глазами видела горящей. Светочка разбирала почту, и гора вскрытых конвертов на её столе это подтверждала, да к тому же она ушла последней, в двадцать один сорок, что зафиксировано на проходной. У всех троих алиби сходятся с фактами, с записями, с уликами. Комар носа не подточит.

А вот Анжела Викторовна попалась на лжи дважды. И обе её лжи я разоблачила не чутьём, не наитием, а холодным расчётом и сверкой документов — тем самым бухгалтерским ремеслом, которое меня никогда не подводит.

Ложь первая. Анжела заявила, будто вечером задержалась, потому что оформляла важный заказ. Звучит правдоподобно — мало ли, человек работящий, остался после смены. Но я-то лично настраивала нашу учётную программу и знаю: она фиксирует каждое действие с точностью до минуты. Заглянула я в систему — и что же? Заказ, на который ссылалась Анжела, был оформлен вовсе не вечером, а утром следующего дня. Стало быть, никакого заказа вечером она не делала. А раз так — её объяснение, зачем она торчала в офисе допоздна, рассыпалось в прах. Зачем выдумывать несуществующую работу? Только чтобы оправдать своё присутствие там, где ей быть не полагалось.

Ложь вторая, и она оказалась решающей. Анжела сказала, что ушла последней, около десяти вечера. Но это прямо противоречило сразу двум источникам. Во-первых, Светочка клялась, что после девяти в офисе оставалась только она одна и своими глазами видела, как все расходились. Во-вторых — и это уже не слова, а документ, — на проходной чёрным по белому записано: Анжела Викторовна покинула офис в восемь вечера. А последней, в двадцать один сорок, ушла Светочка. Получается, Анжела солгала про время своего ухода почти на два часа. И вот тут я задала себе самый главный вопрос, который советую задавать и вам в каждом деле: зачем человеку врать про время, если ему нечего скрывать? Честному человеку незачем. А вот тому, кто хочет запутать следствие и отвести от себя подозрение, — очень даже есть зачем.

Сложив всё вместе, я выстроила цепочку. Анжела ушла в восемь — то есть как раз могла оказаться у моего кабинета в те самые десять минут, пока я бегала к директору с ключом на гвоздике. Дверь кабинета она могла открыть заранее припасённым способом — а способ нашёлся: позже выяснилось, что Анжела под благовидным предлогом одалживала запасной ключ у Светочки якобы «полить цветок» и сделала с него слепок. Вот вам и доступ, которого, казалось бы, у неё не было. Замкнутый круг разомкнулся. А врала она про поздний уход именно затем, чтобы создать впечатление, будто была на виду весь вечер, на самом же деле к моменту кражи давно крутилась возле сейфа.