Мой хозяин. Академия Конкорд

Юлия Пульс, Диана Билык

Мой хозяин. Академия Конкорд

Глава 1

Холод магического металла ошейника пронизывал кожу, словно второй, неживой пульс. Выгравированные на нем руны вскоре должны впитать волю хозяина и привязать меня к тому, кто предложит самую высокую цену за живой товар.

Надсмотрщик грубо тянул вперед тонкую цепь, намотанную на его крупный кулак.

— Шевелись, девка! Не задерживай очередь! — прикрикнул на меня этот мужлан с татуировками на руках, дергая поводок.

Я едва переставляла ноги от усталости и голода. Меня трое суток до торгов держали в холодной темнице ипподрома и не давали спать ни секунды. Так делали со всеми должниками, чтобы для сопротивления сил не оставалось. А самое обидное, что я — целитель с сильным лекарским даром, саму себя лечить не могу. Магия действует только на других.

Споткнувшись на неровностях мостовой, я все же быстро выпрямилась, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство. По бокам улицы — толпа. Кто‑то перешептывался, кто‑то откровенно разглядывал меня, как вещь. Я чувствовала на себе сотни взглядов рыночных зевак. До тошноты противно.

Выглядела я паршиво, хотя надзиратели и старались привести товар в порядок, нацепив на меня легкое платье из добротной ткани. Рыжие волосы спутанными локонами падали на глаза, взъерошенные ветром, что дул в спину. Обувь не выдали, шла босая. Традиция у них такая. Еще одно отличие будущих рабов от свободных людей, будто мало нам этого унизительного ошейника. В нем я чувствовала себя скотиной, которую ведут на животный рынок.

Когда меня затянули на деревянный помост, ступнями нащупала неровность старых, потрепанных досок. Высота, даже небольшая, отделяла меня от остальных, превращая в объект, выставленный для всеобщего обозрения. Лучи миасса, падающие на это место, были ослепляющими. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть купцов в толпе.

Не сразу заметила, как один из них, толстый боров с сальными волосами, подошел близко. Он провел пальцем по моей щеке. Я отдернулась и зашипела ему в лицо:

— Только тронь! Тварь!

— О, строптивая! Будет забавно ее укрощать! — загоготал гад.

Но двое в доспехах оттеснили купца в общий круг. Встали у помоста, следить, чтобы никто не устроил беспорядка.

— Смотри, чтоб не сбежала. В прошлый раз такая же вырвала цепь и сиганула в канал. Вылавливали потом, — один из стражей лениво бросил надсмотрщику и тот кивнул.

Я снова обвела толпу взглядом и грубо выругалась себе под нос, когда увидела среди купцов знакомую рожу ректора Ветронской академии целителей. Бьорн Гранберг давно мне проходу не дает. А четыре года назад выгнал с первого курса из-за беременности, без возможности восстановиться. Я уже замужем была в тот момент, но он все равно не упускал возможности облапать и постоянно тащил в постель. Я сопротивлялась, за что и поплатилась. Теперь работать нормально не могу без лицензии. Вот если он меня сегодня купит…

Пошатнувшись, я опустила глаза в пол.

Как только докатилась до жизни такой?

Думала за достойного ветронца замуж выхожу. Лайрон знал, что я беременна от другого и принял ребенка, как своего. Свадьбу сыграли. Первые годы я не подозревала, что у моего благоверного дикая тяга к азартным играм. Все закончилось тем, что муж поставил на кон в скачках не только наше последнее имущество — поместье, но и себя, подписав договор на рабство в случае проигрыша. А потом сразу после проигрыша заболел ледяной болезнью, от которой ни один целитель не поможет, и умер. На меня обрушилось его наследие, за которое теперь расплачиваюсь собственной шкурой.

— Внимание, уважаемые господа! Представляем вам редкий экземпляр: молодая, двадцать три года, здоровая, красивая, с высоким целительским даром дарвийка. Магичка воздушной стихии. Подойдет для любой работы. Будет выполнять все указания хозяина до тех пор, пока не отработает долг. Стартовая цена — пятьдесят золотых! — старик аукционист хлопнул в ладоши и я вздрогнула.

Обещала себе, что не буду плакать, но почувствовала, как одна слеза все-таки скатилась по щеке. От злости на собственную слабость, я сжала зубы и подняла голову выше, расправила плечи.

— Да она же худая! И вид замученный! — кто-то крикнул из толпы.

— Зато молодая, быстро оклемается! — парировал другой.

Я попыталась найти глазами этих паршивых вещателей и вдруг вперилась в лицо мужчины, которого не видела долгих пять лет.

Мартен.

Визави…

Да только другой теперь. Статусный, в черном камзоле с нашивками академии в виде серебристого дракона и погонами высокого военного звания. Альен — ледяной дракон.

Но глаза холодные, пронзительно прекрасные и жестокие.

Он шагнул вперед, не отрывая от меня взгляда, моргнул, словно прогонял видение. Вскинул брови. На миг показалось, что бросится сейчас в объятия и станет целовать, как раньше…

Кто-то из толпы выкрикнул:

— Сто золотых!

Это будто пробудило Визави: ядовито-злая маска снова рухнула на строгое лицо, утяжелила подбородок, заострила скулы. И в льдисто-синих глазах закружилась беспощадная вьюга.

— Двести, — тихо сказал он, но весь мир вокруг будто прислушался к его хрипотце — замолчал.

Даже не знаю, к кому лучше попасть в рабство. К противному Бьорну или к подлому бывшему, который сломал мою жизнь. И чем больше за меня заплатят, тем дольше буду отрабатывать долг.

Что Визави вообще забыл на невольничьем рынке Ветроны?

— Двести пятьдесят! — поднял руку Бьорн, но я продолжала смотреть на Мартена с ненавистью.

И он смотрел. Разбирал на косточки и едва заметно ухмылялся.

— Триста, — так же тихо, и толпа вновь, слабо пророкотав, заткнулась.

Настолько паршиво я еще никогда себя не чувствовала. В грудь будто ржавый кинжал вгоняли и прокручивали, вспарывая былую рану. Визави что же, решил вернуться, чтобы поглумиться надо мной?

— Пятьсот! — перебил его ставку тот купец, что подходил ко мне и трогал за щеку.

Стало так противно, когда кинула на подонка полный презрения взгляд.

Мартен ничего не ответил. Просто молча стоял. Только в глубине его синих глаз стало так холодно, что можно было порезаться об острые края льда.

— Кто даст больше? — вышел вперед алчный старикашка, жаждущий продать меня подороже. — Пятьсот золотых раз…

Мне физически поплохело, когда представила, что этот сальный мужик будет со мной делать. Чудом ноги держали, но уже заметно дрожали.

— Тысяча и расходимся! Далия моя! — обдал меня похотливой улыбочкой ректор Бьорн.

Добился, тварь, чего хотел. Это слишком большие деньги, чтобы кто-то смог перебить такую высокую ставку.

Я сжала кулаки, заставляя себя быть сильной. Обязательно придумаю, как сбежать. Сын сейчас с бабушкой Изарой в ее маленьком сельском доме. У меня сердце ныло от боли и тоски по крошке Тоби. Как он там без меня? Так плакал бедный, когда меня забирали надзиратели ипподрома.

Визави дернул уголком губ, впился в мое лицо надменным взглядом и продолжал молчать.

— Тысяча раз… Тысяча два… Тысяча… — поднял руку довольный аукционист.

Бьорн потеребил кожаный мешочек с монетами. Посмотрел на меня победоносно и послал воздушный поцелуй.

Я на миг зажмурилась и схватилась за сердце. Оно выпрыгивало из груди и до боли стучало в висках.

— Десять. Тысяч, — все так же тихо произнес Визави, глядя на меня в упор.

Запредельная сумма снесла меня с ног. Не выдержала. Рухнула на помост под рев взбудораженной толпы.

— Встала! — дернул за цепь надзиратель и ошейник впился в горло, перекрывая воздух.

— Кто-то еще хочет перебить ставку в десять тысяч? — старик опешил. Таких торгов на его веку еще не было.

Я слышала, что за всю историю аукционов однажды рабыню продали за семь тысяч золотых.

Я поднялась, когда в глазах уже начало темнеть.

— Дадите больше? — обратился аукционист напрямую к Бьорну и тот злобно сжал челюсть, сверкнул на Мартена ненавистными глазами и отрицательно качнул головой.

— Продано господину… — обратился старик к дракону.

— Мартен лиэн Визави, — безжизненно произнес он и только теперь разорвал наши взгляды.

Отвернулся, чтобы расплатиться.

Звон монет, как ножом по сердцу. Мне годами придется расплачиваться. Свихнусь вдали от сына.

— Принимайте ваш товар, господин, — передал новому хозяину конец моей цепи надзиратель.

Мартен ступил к помосту. Цепко рассмотрел меня, точно как корову на рынке, кивнул довольно и поманил к себе, подтягивая цепочку. Чистые длинные пальцы коснулись моей шеи, вензеля один за одним стали исчезать, а ошейник засиял на коже, принимая хозяина.

— Ну здравствуй, моя рабыня.

Глава 2

Я молча смотрела в его небесные глаза и вспоминала, как раньше утопала в необъятной синеве, как млела в сильных руках и стонала под мощью дракона ночами напролет. Теперь же льдистая глубила обещала мне все муки гиблой бездны.

— И вам здравия, хозяин, — прошептала последнее унизительное слово с придыханием.

Он дернул уголком губ и показал мне жестом следовать за ним.

Его высокая фигура особенно выделялась в толпе. Некоторые зеваки завистливо оглядывались: не то магическая мужская красота Мартена их терзала, не то явно безграничные средства Визави, с которыми он с легкостью расстался.

Мужчина, а теперь мой хозяин, не оглядываясь, пошел вперед, словно и забыл обо мне.

Я смотрела по сторонам и думала, на каком расстоянии ошейник начнет меня душить? Когда хозяин пошлет импульс боли? Мы как раз проходили мимо магических лавок. Там во втором ряду трудился мой знакомый маг-кузнец. Можно попытаться избавиться от рунической вещицы. Есть у Ори особенные щипцы. Он сам рассказывал, что они способны обрывать звенья рунических символов.

Дождавшись, когда Мартен скроется за поворотом, я припустила так, что ветер засвистел в ушах. Бежала на пределе сил, расталкивая толпу. На всех парах влетела во второй ряд и увидела выходящего из кузни Ори.

— Помоги! — закричала другу.

Тот только головой мотнул, с ужасом глядя мне за спину.

Стопы в кровь разбила пока бежала, но только когда остановилась и обернулась, почувствовала острую боль.

— Сука, Визави, — прошипела и хлынули слезы отчаяния.

Он стоял у соседнего прилавка с диковинными лурийскими тканями и на что-то указывал продавцу.

— Набегалась? — внезапно вскинул взгляд на меня, что не сулил он ничего хорошего, только расправу и наказание за попытку побега. — Теперь можем идти к повозке или ты еще побегаешь?

Я решительно подошла к дракону.

— Обещаю, я верну долг, только отпусти, — скрежетала зубами от злости.

— Уверена, что мне нужны деньги? — вскинул он черную бровь, приблизился.

Невозмутимая глыба.

— Тогда зачем ты устроил этот цирк? Поиздеваться решил?

— Цирк? Я по-твоему уличный шут?

— Скотина ты! Какого демона явился в Ветрону? — гнев клокотал в горле, делая голос шипящим и угрожающим. — Еще бы пять лет твою рожу не видела!

— А теперь лет десять будешь видеть не только мою рожу, — похотливо усмехнулся он.

— Козел! — замахнулась я, чтобы влепить ему пощечину. Давно об этом мечтала.

Перехватил мою руку.

— Не смей, — прошипел, — больше. Так. Делать. Это своего муженька можешь прилюдно позорить, меня не выйдет. Еще раз устроишь что-то подобное, накажу.

— Я — вдова, — расхохоталась истерически и вырвала руку из его захвата. — Плевать я хотела на твои угрозы! Мне нечего терять, — все равно не отпустит, будет измываться, наслаждаться моим унижением. В этом вся его гадкая сущность. Бесчувственный гад.

— Это не угрозы, — холодно отчеканил он. — Иди вперед.

— Куда? — развела я руками и не сошла с места. — Куда ты меня увезешь?

— В Арону. Только давай без этого притворства, ты прекрасно знаешь, где я живу.

О, да! Я, конечно, знала, что он где-то в Ароне. Только королевство драконов огромное. Помню, как пыталась найти Мартена, когда он слинял, даже не узнав, что я жду от него ребенка. В этих никчемных поисках погибли мои родители при кораблекрушении. Я чудом спаслась. Горе меня убило, а беременность заставила быстро выйти замуж за Лайрона, чтобы избежать позора.

— Мне нельзя покидать Ветрону. Бабушка болеет, — решила надавить на жалость.

О ребенке этот гад никогда не узнает. Тобиас только мой. Визави не заслуживает сына. То, через что мне пришлось пройти за эти годы, его заслуга. Поиграл со мной и выкинул, как ненужный хлам.

— Мне плевать, что тебе нельзя и кто у тебя там болен. У тебя будет месячное жалованье на личные нужды, можешь отправлять их на лечение.

У меня глаза на лоб полезли. Какое еще жалованье у рабыни?

— Засунь себе эти деньги знаешь куда… — вызверилась, замечая, что вокруг уже собирается народ. — Что мне нужно сделать, чтобы ты меня сейчас отпустил?

Он засмеялся. Откинул голову и долго раскатисто ржал.

— Смешная, — резко замолчал и сверкнул глазами. Понизил голос до страшной хрипоты: — Отпущу, когда мне надоест играть с тобой.

— Ты ничуть не изменился, Марти, — ухмыльнулась, осознавая, что переговоры с драконом бесполезны. — Такой же противный чешуйчатый ящер, — скрестила руки на груди. — И с места не сойду! Понятно?

Он подступил, укрыл меня густой тенью.

— Я для тебя — хозяин, — процедил сквозь зубы, приставил к моему горлу ноготь и выпустил ледяную иглу, — никчемная. Только дернись. А теперь поговорим иначе: ты моя вещь, уясни. Если не хочешь плыть в Арону в трюме, будь послушной девочкой.

— Чтоб ты сдох, хозяин, — шикнула от боли, когда холод обжег кожу.

— Твое желание обязательно сбудется, — Мартен перевел иглу по коже, слегка поцарапав ее. — А сейчас ты исполняешь мои. Иди! — и показал в сторону набережной.

Осыпая дракона тихими проклятиями, стиснув кулаки, я пошла по дороге, что вела в ветронский порт, окончательно разбивая ноги в кровь. Окружающие смотрели на меня, как на грязь. Шарахались. Уводили подальше детей. Шептались за спиной, что я чокнутая. Наверное, впервые видели как рабыня кидается на хозяина-дракона. То ли еще будет. Все равно улучу момент и слиняю, как он когда-то. Для начала надо придумать, как избавиться от ошейника.

На причале ждал огромный магический корабль до Ароны, билеты на который стоят баснословных денег. Когда Визави успел настолько разбогатеть? Он и раньше не бедствовал, но сейчас так и источал достаток и власть. Купил себе дорогую игрушку зачем-то. Один раз уже использовал и решил снова поиграться? Извращенец.

Я поднялась на борт и обернулась. Увидела, как к Мартену подбегает Бьорн.

— Эй, Визави! Не спеши. Давай заедем в банк? Я ее перекуплю, — донеслись до меня слова противного ректора.

— Гранберг, — не останавливаясь и уверенно поднимаясь по трапу, непринужденно бросил через плечо Мартен, — с чего ты решил, что я собираюсь что-то продавать?

— Она мне нужна, — заблестели его похотливые мелкие карие глазки огненной магией.

Меня чуть не вытошнило от слащавого взгляда Бьорна.

— А мне похуй, — прыснул Мартен и, догнав меня, мягко подтолкнул вперед.

Я пошатнулась, но с места не сошла. Не смогла отказать себе в удовольствии показать Гранбергу неприличный жест.

— Сгинь, тварь поганая! — прокричала, с удовольствием наблюдая за тем, как ректор багровеет от злости.

— Я достану тебя, сучка! — вызверился он, а я рассмеялась.

— О, Эстиер, какая же ты дикая, — расхохотался Мартен. — Надеюсь, в постели ты все такая же ненасытная. Трахать я тебя буду, — он склонился к моему уху, — отменно.

— Не поперхнись слюной, Визави, — хищно улыбнулась. — Тебе что, девицы просто так не дают? Приходится покупать постельную грелку?

Он поджал губы, шагнул назад.

—Наверное, все-таки пусть забирает тебя ветронский ректор. Нахрена мне такая грелка, что язык за зубами не умеет держать? Бьорн… — он уже повернулся к берегу…

— Я пошутила, — подняла руки, сдаваясь. — Буду послушной секс-рабыней, — попасть сейчас к Бьорну — верная смерть. Уж лучше бывшего терпеть какое-то время.

— Не убедительно, — дернул он черной бровью.

— И как же мне тебя убедить? — поднялась на цыпочках и прошептала ему в губы, почти их касаясь.

Он шарахнулся. Глаза вспыхнули синим льдом.

— Не приближаться ко мне, если я не приказываю, — гаркнул, развернул меня за плечи и пихнул в спину, чтобы шла вперед.

Глава 3

Поднявшись на верхнюю палубу, я оказалась в огромной каюте и рот раскрыла, разглядывая шикарное убранство. Помещение делилось на зоны: массивная кровать с балдахином из тончайшего шелка, рабочая часть со столом из черного дуба, место для отдыха с мягким диваном и личная купальня с мраморной купелью за ширмой.

— Да кто ты такой, Мартен? — повернулась в его сторону, гадая, откуда у альена столько денег.

— Тот, кого ты никогда не любила… Помнишь? Видимо, я был недостаточно богат в отличие от Эверли, — зло бросил он и ушел за ширму. — Раздевайся и смой под душем с себя грязь. У меня нет слуг, сама себя обслуживай.

Что он такое несет? Да я столько слез пролила, когда он пропал. Думала сдохну. Лайрон тогда поддержал. И после смерти родителей тоже утешал. За это я ему благодарна. Но в итоге муж превратил мою жизнь в сплошную выжженную пропасть.

Ничего не ответив Мартену, я разделась и встала под теплые струи воды. Яростно мочалкой смывала с себя противный запах темницы. Ноги саднили от ран и подкашивались. От голода и бессонницы темнело в глазах. Не осталось сил даже на то, чтобы одеться. Обмоталась полотенцем и вышла в комнату.

Визави здесь не было.

Я облегченно выдохнула, посмотрела на кровать и не решилась на нее лечь. Опустилась на диван, привалилась на бок и, с тоскливыми мыслями о сыне, уснула.

А когда открыла глаза, в круглое окошко пробивался яркий свет миасса. Мартен лежал на кровати, обнаженный до пояса, и лениво из-под густых черных ресниц наблюдал за мной.

— С этого дня ты спишь всегда без одежды, — сказал он, облизывая мое тело взглядом.

Полотенце во время сна сползло и раскрыло все прелести.

Вот и реальность припечатала. Началось. Последовал первый унизительный приказ хозяина.

Я со злостью сорвала с себя ткань и швырнула в Мартена с помощью магии воздуха. Так, чтобы прилетело прямо в нахальную рожу дракона.

— Еще пожелания будут?

Полотенце долетело, но упало на пустую кровать, а Мартена словно и не было здесь.

Я подскочила на ноги, не веря глазам. Сплю еще что ли? Куда он мог исчезнуть?

Потерла веки, ущипнула себя за руку и медленно подкралась к постели.

Белье измято, но здесь явно никого нет. И в каюте такая тишина, что можно услышать, как бьется сердце в груди. Только за окном нежно плескались о борт корабля волны.

Я растерянно почесала лоб, сцапала с кровати полотенце и обмоталась.

Приснилось. Или привиделось.

— Похоже схожу с ума, — пролепетала себе под нос и рухнула спиной на то место, где он лежал.

Теплое место.

Что-то сковало по рукам и ногам, растянуло меня на постели звездочкой, полотенце сползло с груди и приоткрыло пах.

Я закричала в диком ужасе. Задергалась в панике.

Никто не пришел, зато оковы стали крепче и холоднее. Невидимые змейки поползли по коже и вдруг засверкали ниточками, распустились по животу, накрыли грудь, ущипнув за соски, сковали шею, вплелись в волосы. Часть побежала вниз, оплела ноги, а еще часть ринулась между ног.

— Мамочки, — жалобно простонала и задрожала.

В меня что-то входило. Плавно, осторожно распирая. Оно щекотало и ласкало изнутри… Я никогда ничего подобного не ощущала. Страх смешивался с возбуждением, ввергая меня в полнейшее безумие. Тело само выгнулось навстречу чему-то непонятному.

Нити, что оплели тело, запульсировали светом, кожа под ними будто горела, изнывала. Пучки собрались на груди, буквально прикусили соски, зажав их в плотных тисках. А те, что были внутри, пришли в движение. Вперед-назад, в меня, из меня, быстрее и быстрее. Другой пучок, сместившись с живота, лег на клитор и вобрал его в себя.

Я застонала от новых острых ощущений.

Краснея от стыда, попыталась подавить в себе похоть, но все нутро изнывало, жаждая получить наслаждение.

— Не надо… Пожалуйста, — прохрипела, не соображая, к кому обращаюсь. Какие-то штучки Мартена, не иначе.

Внезапно дверь в каюту хряпнула, а все ощущения растворились, оставив после себя только жажду. Я прижала ладонь к пульсирующему паху и поднялась. Шатаясь, огляделась по сторонам. Каюта поплыла перед глазами. Я уже забыла, когда в последний раз ела. А после такого бешеного напряжения совсем лишилась сил. В какой-то миг поняла, что теряю сознание и рухнула на пол.

Пришла в себя на кровати Мартена. Он, нежась в лучах заходящего миасса, дремал на диване. Его мощная шея была откинута назад — хоть сейчас бери нож со столика, что стоял рядом и был забит всякой едой, и перережь ему горло. Я вытянула ноги из-под одеяла, которым оказалась укрыта, стопы были заживлены, а я переодета в ночную тонкую сорочку.

Странное тепло расползлось внутри от неожиданной заботы бесчувственного монстра. Это ведь он каким-то странным образом надо мной издевался. А теперь раны залечивает.

Все еще шатаясь на ослабленных ногах, подошла и села за стол. Накинулась на еду, как животное. Урчала от потрясающего вкуса жареной баранины. Запивала вином, хмелея с каждым новым глотком.

Снова волной накрыли мысли о Тоби. Они там с бабушкой бедные впроголодь сидят, а я пирую. От отчаяния стукнула кулаком по столу и глаза наполнились слезами.

— Повар плохо мясо прожарил, за что это ты стол унижаешь? — словно и не спал, Мартен сидел, выпрямив спину, и смотрел на меня в упор. Следил за каждым движением. — И я не позволял тебе есть, рабыня.

Я ухмыльнулась.

— Ничего… и это отработаю, — обвела еду глазами, схватила салфетку и вытерла руки, откинула ткань и глотнула еще вина, набираясь смелости. — Сколько раз мне надо с тобой переспать, чтобы вернуться домой?

— Я, — он поднялся и, будто довольный кот, плавно переместился к столу, — не буду с тобой спать. Я буду тебя трахать, милая. А домой ты вернешься, когда я или наиграюсь, или через десять лет — я уже говорил. Тысяча золотых в год. Такова цена. — Он сел. Мой визави. Посмотрел молча в глаза и, хладнокровно улыбаясь, сказал: — Сегодня ешь, а впредь, буду добавлять к твоему сроку дни, если станешь нарушать договор хозяина и рабыни. Ты не смеешь что-то делать без моего ведома. Или ты не знала об этом, когда в долги влезала?

Глава 4

Сколько же в нем желчи и злобы. Сильно изменился. Теплоты в глазах не осталось. Холод и мрак. Ни капли жалости. Так жутко стало. Если Мартен, не дай Эстиер, узнает о ребенке… Отнимет мне назло, даже если Тоби ему не нужен. А меня выкинет из жизни, как сделал это пять лет назад. Заставит страдать, уничтожит. Под страхом смерти не признаюсь!

— Сначала ты бросил меня, а теперь вернулся, чтобы унизить. Зачем? — откинулась я на спинку стула, больше ни к чему на столе не притронувшись.

— Смотрю, после того, как я тебя якобы бросил, — произнес безэмоционально и стал спокойно есть, — ты не скучала. Даже замуж выскочила. Что ж ты так спешила в постель к другому, если тебя мой поступок так огорчил? Кажется, и месяца не прошло после… — он поднял жгучие синие глаза, — моего отъезда, как ты была уже с Эверли. Или я чего-то не знаю? — он прищурился и приказал: — Ешь.

— Якобы? — я рассмеялась и потянулась к вину. — Да мои родители погибли во время твоих поисков, — выдала я с неимоверной болью в сердце. Если бы Мартен тогда не слинял, мы бы не отплыли на том проклятом корабле. — А замуж я вышла, потому что… — прикусила язык и отхлебнула. Туман в голове рождал картины прошлого, от которых теперь никогда не избавиться. — Это уже неважно.

Мартен молча и долго смотрел мне в глаза, не моргал. Ни один мускул не дрогнул на его каменном лице. А после он заговорил тихо и спокойно, словно ему без разницы, что я буду отвечать:

— Искали? — выпил вино залпом, отставил кубок и еще себе добавил напитка. — Нахрена? Я не просил об этом. И, конечно же, ты теперь винишь меня в их смерти? Как банально. — Мар откинулся на спинку стула, чуть развел крепкие ноги, пригубил снова вина. — Какой еще чушью порадуешь? Почему вышла так поспешно замуж? Неужто от своего ебаря залетела?

Меня перекосило. По живому резанул. Тут только врать остается, а этому я хорошо научилась за годы скитаний в поисках работы без лицензии лекаря. Где меня только не носило. И от ветронских стражников убегала, и в темнице сидела за незаконную деятельность. Зато практику развивала. Сейчас мне мало равных в целительском искусстве, хотя приходилось самой всему учиться. Ходила по архивам и библиотекам с ребенком на руках, чтобы получить знания.