Кланы Сибирской Империи. Том 2.

Мы вернулись к ее дому.

— Прощай, — сказала она. — Хотя, может, мы еще увидимся. Кто знает, что будет дальше. Жаль, Паук не сказал, сколько времени осталось у этого мира.

— Кто знает, — вздохнул я, попрощался и отправился тем же путем что пришел.

За ночь я спал столько времени, сколько валялся без чувств после «замка теней», но уставшим себя не чувствовал.

Скорее наоборот. Сил и энергии во мне было через край. Даже пророчество о конце света отступило на второй план — когда-то оно случится и случится ли вообще.

В замке теней я побывал не где-нибудь, а в коридоре «призрачных клинков» и научился многим заклинаниям, хотя пока не узнал, что Паук имел в виду, когда говорил о том, что «время останавливает свой бег».

Я почувствовал себя чуть и не всемогущим. Попадись мне сейчас кто угодно — зомби, оборотень, болотный осьминог — разорву на части даже не останавливаясь.

Но это, конечно, шутка. Я решил вернуться в Мурманск и там уже в спокойной обстановке разобраться с новыми навыками.

До деревни я добрался под вечер и без происшествий. Люди теперь не обращали на меня почти никакого внимания, гомункул по-прежнему крутил колесо у колодца. Староста поздоровался кивком головы, ничего не спрашивая и не интересуясь встречался ли я с Пауком.

— Мне бы переночевать, — сказал я. — желательно без кровавых гомункулов. Если можно конечно.

Староста шутку не оценил и не говоря ни слова отвел меня в другую пустующую избу, очень похожую на прошлую. Там меня даже накормили — пожилая женщина принесла мне нехитрую деревенскую еду в плетеной коробке.

Наевшись, я лег спать, запретив себе сейчас пробовать заклинания. Не время и не место.

Заснул я быстро, однако ночью меня разбудил свет — мрачный красный.

Окно выходило на сельскую «площадь», я выглянул и увидел, что посередине ее пылает костер, на котором горит огромный деревянный человек. Голова, руки, ноги — все было сделано из досок. Его рост достигал метров пятнадцати, не меньше.

Селяне сидели вокруг костра молча и неотрывно смотрели на огонь. Деревянная статуя, в отличии от них, шевелилась — крутила головой в разные стороны и поднимала руки-ветви. Какой-то колдовской ритуал, подумал я. Хотя что мне до этого. Мне надо выспаться.

Я завесил окно найденной в комнате тряпкой (штор здесь не было), и снова заснул.

Утром от костра ничего не осталось и спрашивать, что происходило ночью, я не решился. В ведьминой и лесной магии я все равно не разбираюсь. Старосты нигде не было видно, искать я его не стал, молча вернулся в лодку и поплыл к железнодорожной станции.

Русалок (или что это хотело в прошлый раз утащить меня в воду), на этот раз не встретилось. Путь был спокоен, хоть я и каждую секунду ожидал каких-нибудь злобных гостей. Но нет.

…А вот и станция. Жив там господин смотритель, нет?

Жив-живехонек! Обрадовался, едва обниматься не кинулся.

С крыши свисал, зацепившись за что-то и оттого не свалившись на землю, труп какого-то зубастого змееобразного существа (однако с руками и ногами). Как объяснил смотритель, эта тварина хотела забраться к нему через трубу, но он подстрелил ее с улицы. Что это за мерзость, он не знает, потому что не зоолог и в классификации не силен.

— Теперь снимать ее, я этого страшно не люблю, — злился он. — как хорошо, когда они на земле валяются. Свои же сожрут и ничего закапывать не надо.

…Когда подъехал поезд, он все еще старался сковырнуть его вниз длинной палкой.

Однако я мысленно был уже в городе. Поезд сильно задержался, что-то случилось на пути, но я не стал выходить. Дома я оказался только вечером.

Ночью опять проснулся. За окном стреляли. Выстрела четыре-пять. Опять, что ли, «рассветные» с «северными» что-то не поделили?

Но выспаться все-таки выспался, и утром, ни свет ни заря, побежал в пригородный лес проверять новую магию.

Вот хорошая полянка, подойдет. Далеко от дороги, никто здесь не появится.

Главная новость — я теперь смогу вызывать заклинания не только знаком, но и словами! Это умение я должен был получить гораздо позже, но Паук дал мне его сейчас!

До встречи с ним у меня было всего два заклинания клинков — меч и телекинез. Потрясные штуки, но этого мало! А теперь я аж второго уровня, и я получил, условно говоря, целых двенадцать заклинаний.

Совсем новых — пять, но у каждого — два уровня: первый, начальный, более легкий, но тратящий меньше энергии, и второй, помощнее.

Я и клинком первого уровня рубил всяких тварей направо и налево, а что же будут теперь?!

Теперь — почти то же самое, только сильнее. Призрачный клинок потяжелел и немного проиграл в скорости. Но зато одним ударом перерубил не самое тонкое дерево. Никакой дровосек на такое не способен. Расстояние, на котором я мог управлять мечом, почти не увеличилось, но мне хватало и этого.

Телекинез тоже остался телекинезом, хотя брать я теперь мог более тяжелые вещи. И кидать их! Даже лучше, чем рукой. Очень мне понравилось — берешь камень в нескольких метрах от себя и швыряешь противнику в лоб. Пока не в лоб, а в дерево, но вражеские лбы, как подсказывала мне интуиция, не за горами.

Теперь у меня появились доспехи! Аналог «каменной кожи», но не такой тяжелый и гораздо приличнее выглядевший. В них я не напоминал криво слепленный из глины и камней памятник.

«Доспех» обволакивал тело прозрачным, не слишком заметным покрывалом. Совсем легким на первом уровне, и чуть потяжелее — на втором. Однако каменная кожа была все-таки крепче. От порезов «доспех» более-менее спасал, хотя я смог пробить его своим стальным мечом (чуть не задев себя), тупые удары передавал на тело почти полностью, в чем я убедился, со всей силы двинув себя кулаком в грудь. Было больно!

Следующим было лечение. Ну, лечение — оно везде лечение. Почти такое же, как «земляное», только аура другого цвета. Хрустального. Призрачного, тут же все призрачное!

Дальше — големы! Первого и второго уровня. Габаритами с «земляных», но постройнее и будто стеклянные. Били кулаками деревья так же, как их каменные аналоги, правда, у меня закралось сомнение, что они будут такие же прочные.

Сквозь них, блин, деревья видны, а стекло — не самый прочный материал. Ну что тут поделаешь. В чем-то каждая школа сильнее, в чем-то слабее. Будет драка — испробую. Бить их сейчас стальным ножом я не решился. Нельзя так, хотя големы как бы и не живые.

Размышления о том, какой голем круче, отступили даже не второй план, а на третий-четвертый-пятый, когда я узнал, что могу делать себя невидимым. Не совсем, конечно, но все-таки!

Полупрозрачным, как все то же стекло. Призрачным! Слегка на первом уровне, и посильнее — на втором. При свете заметить можно, но в темноте — затруднительно. Если позади меня будет гореть какая-нибудь свеча, то ее пламя сквозь мое тело донесется запросто. Днем с невидимостью хуже, хотя тело и не блестит, как это делают стеклянные фигурки. Очень интересно. Как применять это — подумаю.

Но вишенкой на торте стало «видение» — оно так и называлось на пергаменте. Аналог заклинания «земли».

Я помню, как мне говорили, что «призрачные клинки» — самая странная магия из всех. «Неправильная», плохо укладывающаяся в классификацию.

«Видение» первого уровня действительно было таким же, как «земляное». От второго я особо ничего не ждал, кроме более четкого зрения и слуха…, но ошибся.

Я скастовал его, и мир замер.

Глава 3

Не совсем, конечно, но все-таки. Звуки исказились и почти исчезли, трава и ветки, которые только что колыхались ветром, стали двигаться едва-едва.

Я даже немного испугался. Начал поднимать руку, но она перемещалась страшно медленно. С прежней скоростью только текли мысли, и еще я мог, не поворачивая голову, быстро переводить взгляд с одной точки на другую.

Я произнес еще раз заклинание, «отключив» его и мир снова стал прежним.

Я перевел дух. Что это было? Какая польза от него?

Любопытство заставило скастовать заклинание снова.

Мир опять замедлился. В руке я держал камешек, специально ради эксперимента. Разжав пальцы, отпустил его навстречу земле. Он начал падать, и я все понял.

Сравнив скорость моих движений с миром вокруг, я понял, что они замедлились не настолько. Пока камешек летел вниз, я смог свободно помахать под ним ладонью. Раньше так у меня не получалось. Получается, что реакция и быстрота моих движений возросли многократно.

Матрица. А как назвать это иначе?

Прекращать заклинание в этот раз я не стал, но оно оказалось недолгим — закончилось само собой через полминуты.

Теперь я понимаю, почему магию «призрачных клинков» так не любили. Чтобы справиться с тем, чему я сейчас научился, надо очень постараться, и все равно не факт, что получится.

Я поднял руки к небу и закричал от восторга, почувствовав себя чуть ли не всемогущим.

Сил, правда, заклинание отнимало уйму. Почти столько же, сколько получасовое размахивание «клинком». То есть эта штука очень специфическая, и применять ее надо с умом.

Поздравив себя с приобретениями и отдохнув, повалявшись немного на травке, я направился домой.

Светило солнышко, пели птички. Душа радовалась. Паук, конечно, обещал какой-то апокалипсис, но когда-то он будет, да и будет ли вообще. Всевозможные пророчества появляются регулярно, и так же регулярно не сбываются.

Я был уже на самой окраине леса, когда навстречу мне вышли двое.

Грабители, без вариантов. Потертая одежда, рожи пропитые, битые жизнью. У каждого в руке по револьверу, и они направлены мне в голову.

— Кошелек, драгоценности, и куртку снимай, она у тебя дорогая. Клади на дорогу и беги в лес. Тогда останешься живой, — сказал тот, что был впереди.

— А если я не захочу этого делать?

— Что с ним разговаривать, — вздохнул второй.

Я разглядел, что его указательный палец, лежащий на курке, начал сгибаться. Сейчас раздастся щелчок, потом будет вспышка, и из ствола вылетит свинцовая пуля. Но я ничего этого не увижу, потому что буду мертв.

Или не буду?

«Матрица» кастовалась одним коротким словом, я успел произнести его до того, как ударник щелкнул по патрону.

Все вокруг опять застыло.

Страшно медленно, как в воде, но еще медленней, я наклонился влево, и только теперь раздался металлический щелчок, ствол револьвера вздрогнул, озарился огнем, и со странным коротким грохотом выплюнул пулю.

Она полетела туда, где только что находилась моя голова.

Только что — но не сейчас.

Пуля пронеслась мимо в нескольких сантиметрах от виска, и я почувствовал, как она всколыхнула волосы.

Почти сразу вслед за этим сверкнула еще одна вспышка — выстрелили и второй бандит. Пуля полетела туда же, куда и первая, но цели сейчас там не было.

Доставая нож, я ринулся к бандитам.

Они что-то заметили, какой-то смутный непонятный вихрь, бросившийся к ним, начали переводить на него стволы, но было поздно — тяжеленным ножом я отсек голову одному, а затем ударил в горло другого.

Отделившаяся от шеи голова почти замерла в воздухе рядом с изогнувшимся в агонии телом. Второй бандит выпустил из руки револьвер и попытался схватить себя за перерезанное горло, и тут заклинание кончилось.

Оба бандита упали на земли. Один мертвый, второй умер через несколько секунд.

Спасибо Пауку. Без его науки сейчас бы я валялся с простреленной башкой. А еще он говорил, что так мало кто умеет. Очень на это надеюсь! Возможно, я овладел редчайшим, практически «эксклюзивным» заклинанием.

Я проверил карманы бандитов, но не нашел ничего стоящего. Два старых револьвера с полусотней патронов, два ножа, один кастет, отмычки… Зачем мне отмычки? Пока не нужны, но забрал на всякий случай.

Воткнув нож в землю, я отчистил его от крови, потом отволок тела подальше в кусты (чем позже найдет их полиция, тем лучше), и ушел в город.

Таким образом, что у меня сейчас получается: я специалист второго уровня в магиях «земли» и «призрачного клинка». При этом у меня есть очень редкое заклинание «замедление времени» (буду называть его просто «замедлением» или «матрицей»), и еще я быстро учусь — то, на что у других уходят годы, у меня может занимать чуть ли не дни.

Таким образом, перспективы у меня хорошие. Плохо то, что учить «клинкам» некому вообще, да и с «землей» ситуация похожая — почти все специалисты в клане, который меня пытался убить, и непременно постарается еще, если узнает, что я выжил.

Перед возвращением в свою квартиру я решил прогуляться по берегу. Море — это красиво. Смотришь на него, и душа успокаивается. Утро выдалось на редкость нервным.

Но увиденное на берегу настроение испортило окончательно.

Еще издалека я заметил приставшую к берегу лодку, а вокруг нее людей. Целая толпа, десятки, а то и сотни молча стояли рядом.

Я подошел ближе и понял, в чем дело.

Лодка оказалась прибита к берегу течением, потом люди привязали ее, чтоб не унесло волной, и вытащили тела трех человек.

Они лежали рядом. Трое мужчин возрастом от двадцати до сорока лет. В рыбацкой одежде. У всех перерезано горло. Других ран я не заметил.

Люди ничего не говорили. Смотрели, и все. Не плакали, не горевали, лишь неотрывно смотрели.

— Кто это, — тихонько спросил я у замершего около меня пожилого мужчины.

— Рыбаки, — помолчав, ответил он, не повернувшись ко мне.

— А за что их убили?

— Хотели заработать контрабандой.

— Это «рассветные»?

Мужчина развернулся и посмотрел на меня, как на недоумка.

— Нет. Их убили «рассветные». Контрабандой можно заниматься только им. Они предупреждали всех об этом, но некоторые все равно рискуют. Если «рассветные» их ловят, то…

Теперь все стало понятно. Даже то, что от тел не избавились, хотя чего проще — выкинуть их в море, и с концами. Нет, было нужно демонстративное убийство. Еще раз напомнить о том, что можно, и что нельзя.

Но у меня в голове не укладывалось вот что. Большая часть «рассветных» была такими же местными рыбаками. И они с безумной жестокостью убили своих соседей, тех, кого знают много лет, только за то, что они нарушили запрет на «контрабанду»?

Седой мужчина будто услышал меня.

— Это Марат, — сказал он. — Его люди. Они зарезали. Чтоб все видели. Только они так делают.

Мужчина плюнул на землю.

— А… кто это? Извините, я в городе недавно.

— Марат — заместитель Альбиноса. Второй человек у «рассветных». Он у них начальник «гвардии». Это они убивают.

— Альбинос знает об этом? — я задал второй идиотский вопрос.

Мужчина снова странно взглянул на меня.

— Как он может не знать. Ему вообще без разницы, сколько людей погибнет.

Больше я решил ничего не спрашивать.

Через несколько минут подъехала полиция. Люди в форме, никого ни о чем не спрашивая, положили тела на носилки, занесли в машины и уехали. Насколько я знаком с работой следователей, в таких случаях обязательно опрашивают свидетелей, осматривают место происшествия (лодку), но сейчас ничего такого не произошло.

Хотя чему я удивлен, полиция не хуже рыбаков знала, кто убил, но ничего предпринимать не собиралась. Это настолько очевидно, что даже спрашивать не надо.

Я знал, что закон и порядок в городе существует очень ограниченно, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. Постояв еще немного и посмотрев на волны, безразлично выкатывающиеся на берег, я пошел домой.

…Пару часов назад мне очень не нравилось задание убить главу контрабандистов. Понятно, что бандиты, но одно дело, когда на тебя нападают, а хладнокровно, из-за угла… Но теперь я решил, что жалеть их нечего. Это убийцы. Кровь увиденных мной троих бедолаг-рыбаков, решивших немного подзаработать — далеко не первая, которую пролили «рассветные».

Морской батальон и люди из магических кланов лучше их ненамного, но, по крайней мере я пока не сталкивался с проявлением такой их жестокости.

А затем пришла мысль. Поначалу она показалась мне сумасшедшей совсем, а затем по мере размышления я стал понимать, что некоторые шансы у меня есть. Герману я пока ничего говорить не буду, он мне далеко не лучший друг.

Сегодня ночью я сделаю вот что — попытаюсь пробраться в подземный город контрабандистов и убить их главаря. Вход охраняется по-разгильдяйски, там темно, а у меня есть заклинание невидимости. Средь бела дня использовать его опасно, однако в сумерках уже другое дело.

Посмотрим, что получится. Если что — убегу.

Ну или меня там застрелят.

До прихода ночи я еще раз сходил прогуляться, затем от нечего делать немного поспал…, а потом солнце опустилось за горизонт.

Пора идти.

До квартала контрабандистов я дошел, как все люди, не привлекая внимания. Как бы прогуливался, хотя больше никого на улице не было, и ночные прогулки здесь, как я уже убедился, опасны для кошелька и здоровья. С собой у меня стальной нож и револьвер, но пользоваться ими очень не хочется.

Однако ни одного бандита сегодня мне не встретилось, и скоро я увидел знакомые заброшенные дома. Темно, но у меня заклинание «видения».

Вот он, ночной город контрабандистов. Вслед за «видением» я скастовал и «невидимость».

…Через несколько минут я увидел чудовищный старый пень. От «видения» он немного светился, какой-то бледно-зеленоватой аурой. Дерево, похоже, росло на нем магическое. И зачем его спилили?

Рядом дом со входом в подземелья…

Снаружи никого. И даже если бы кто был, меня ему не заметить. Фонари тут не предусмотрены, а сегодня даже луны на небе нет.

Я заглянул в подъезд… А вот там уже сидел часовой. Здоровенный лысый парень. Приволок огромное старое кресло, поставил недалеко от дыры под землю и спал в нем, откинув голову. На коленях — двуствольный обрез.

Спи, дорогой, не просыпайся. Ты правильно решил, что никто сюда ночью не пойдет. А если что увидишь — так то сон. Проснуться будет вредно для жизни.

И я, аккуратно ступая по земле, пробрался вниз.

Знакомая пещера с полукруглыми каменными сводами. В ней тоже никого.

Тишина. Ни звука.

Сотня шагов, и дверь. Замка не видно. Стучаться в этот раз я не буду. Дверь не скрипнула, когда я ее открывал, и вот я уже на балконе. Метрах в пятидесяти внизу огромный зал, я его видел в прошлый раз. Света почти нет, и людей — тоже, но некоторые станки работают. Гудят, на некоторых вращаются какие-то детали. Блестят сигнальные лампочки.

Это цех, как я понял. Станки в основном для обработки металла. Токарные, фрезерные, но предназначения некоторых я не понял.

Неподалеку видна крутая железная лестница вниз. Стоит ли спускаться? Не уверен. Мне нужен Альбинос, а он вряд ли будет жить рядом с производством. И шумно, и статус не позволяет.

Балкон проходил по всему периметру зала, и на противоположной стороне виднелась дверь. Схожу-как я лучше туда.

Железный балкон, если ступать неаккуратно, громыхал, а на мне заклинание невидимости, а не неслышимости, поэтому шел я очень осторожно. Вдобавок, люди внизу все-таки были. Я заметил двух человек, они лениво прохаживались между станков, подолгу останавливаясь рядом с работающими — видимо следили за ними. Сомневаюсь, что с такого расстояния они могли меня разглядеть, вдобавок, точно не их дело, кто там ходит, но лучше перестраховаться.

Открываю дверь… Она похожа на ту, которая была у входа. За ней каменная лестница вниз.

Этажом ниже — извилистые коридоры со множеством дверей. Я зашел, походил и понял, что здесь находятся жилые комнаты. Десятки и сотни, под разными номерами. Большинство закрыты на замки. Зачем их тут столько, неясно, ведь контрабандисты, как я понял, в основном ночуют дома, а сюда ходят, как на работу.

На всякий случай, наверное. В коридоре — к счастью, широком — стояли два человека и о чем-то разговаривали. Меня они не заметили. В конце коридора находилась еще одна дверь, большая, высокая, но она была заперта.

Коридор ниже вел к складам — некоторые помещения открыты, некоторые — за дверями. В открытых я заметил сложенные на полках коробки, тюки, ящики. Контрабандные товары?

Потом лестница долго шла вниз. Спустившись, я увидел два огромных помещения — спортивный зал с разными тренажерами, а через стену от него — что-то вроде цирка. Круглая площадка и поднимающиеся ряды зрительских мест. Соревнования, что ли, тут проводятся? В спортзале был только один человек. Не спалось ему ночью, вот и таскал чудовищного вида гири. Здоровенный дядька. Невысокий, но плечи ширины невероятной.

Предназначение коридора ниже осталось мне неизвестным. Длинный, широкий, темный, с кучей больших дверей, но все они закрыты. Тут, кстати был и часовой. Тоже дремал, как и его товарищ наверху, только не в кресле, а на неудобном стуле.

Еще ниже — другие цеха. Огромный зал, наподобие того, что наверху, был поделен крашеными деревянными перегородками, в которых сделали закрытые на замки двери.

Почти декоративные, их можно выбить одним ударом ноги, но делать этого я не мог. Заглянув в щель между досок, я разглядел огромную и непонятную машину, переливающуюся электрическими искрами. Около нее — полки с железными заготовками.

Очень интересно, но непонятно.

Ладно, двигаемся дальше. Хорошо одно — никого нет. Правда, апартаментов Альбиноса тоже не видно.

Еще один коридор, последний…

Выглядит он гораздо приличней, чем другие. Чистый, подметенный, вымытый, стены облицованы черным камнем, огромные цветы в горшках. Так-так-так…

Длинной он метров сто, боковых дверей нет, зато в конце что-то вроде ворот. Где-то за ними Альбинос, понял я. Иначе невозможно. Для кого еще такая роскошь?

Но около дверей кто-то был. Причем не человек, не животное, а напоминающее огромную механическую собаку устройство.

Самую настоящую собаку, только собаку-робота. На четырех лапах, с металлической зубастой головой на уровне моих плеч и такими же металлическими боками.

Вроде спит. По крайней мере, не шевелится. Дверь, в которую я хочу пройти, в пяти шагах от нее. Стало немного не по себе. Что это вообще такое?

Но идти придется. Раз пришел, то надо доводить начатое до конца, и я тихонечко, на цыпочках, стараясь оставаться подальше от вделанных в коридор тусклых светильников начал подкрадываться к двери…

Когда я подошел на два десятка шагов, глаза зверя вдруг вспыхнули красным. Я застыл, но делу это помогло не особенно — железный зверь шумно задышал и начал водить головой из стороны в сторону, будто всматриваясь.

Меня он не видел. Я в этом уверен по двум причинам. Первая — потому что я стоял в темноте, ближайшая лампа от меня черт знает где. А вторая заключается в том, что если б заметил, уже бы бросился на меня или поднял тревогу.

Но что-то его все-таки насторожило.

Монстр наклонился и начал втягивать воздух. Совсем как насос. Запах, понял я. Сейчас он учует меня по запаху.

Я вытащил нож, и правильно сделал, потому что зверь проскрежетал лапами по полу и ринулся ко мне, разевая пасть, полную зубов-штырей.

Унюхал, гад. Хорошо хоть тревогу не поднял.

Я не стал дожидаться, когда он меня схватит, и прыгнул ему навстречу, метясь ножом по голове.

Попал!

Железо на его башке оказалось не таким уж и прочным, хотя и нож у меня не из простых — ведь это даже не нож, а тесак, легким движением перерубавший толстенные гвозди в магазине Виктора.

Глава 4

Точно так же он сейчас разрубил морду железного пса на две части. Монстр упал, в разные стороны полетели куски железа, колесики и шестеренки. К сожалению, все это сопровождалось страшным грохотом. Очевидно, из-за сигнализация, которая в подземелье все-таки присутствовала. Она если не заработала, то перешла в предупреждающий режим — лампы на стенах загорелись ярче и начали переливаться красно-белым светом, и плюс к этому от них стало раздаваться прерывистое и тревожное гудение.

Миссия провалена, понял я и побежал к выходу. Правильно сделал, потому что в других коридорах светильники тоже начали гореть в аварийном режиме, и там стали появляться люди.

Меня они не видели, но, судя по тому, что большинство из них были вооружены, а многие даже держали револьверы в руках, мое обнаружение было делом даже не минут, а секунд.

Поэтому я несся наверх, как угорелый. На лестнице, к счастью, по-прежнему царил полумрак, и мимо одного человека я промчался, оставив его в недоумении, что это за ветер друг просвистел рядом.

На балконе все оказалось хуже. Железные листы предательски загрохотали под ногами, позади меня выбежали люди, я вот-вот ожидал выстрела, но его не случилась.

Последний коридор перед спасением…, но в нем стоял детина-часовой. В одной руке он держал ярчайшую лампу, отбрасывающую на стены адский красный свет, а во второй — обрез дробовика, который до этого держал на коленях.

Не заметить мой силуэт часовой не мог, и я проговорил «замедление времени».

Сказать, что вовремя — не сказать ничего, потому что тотчас помещение озарилось вспышкой выстрела, и я увидел, как мне в лицо широким снопом медленно летят дробинки.